После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

После этого Шу Шиюнь уже сам не понимал, как именно вышел из кабинета. Лишь когда они вернулись в свой зал, Фан Цзяхуа, которая уже собиралась с улыбкой что-то сказать при их появлении, внезапно застыла. Посмотрела сначала на него, потом на Шу Яньшэня и в итоге молча закрыла рот. Обед прошёл совершенно безвкусно. На самом деле Шу Шиюнь не считал это чем-то таким уж серьёзным. Они с Шан Чэном и правда только недавно подтвердили свои отношения, возможно, ещё не дошли до той стадии, когда стоит рассказывать родителям. Но если вдуматься, на душе всё равно становилось немного тяжело. Однако сейчас это было не самым важным. Больше всего он переживал, что из-за этого Шу Яньшэнь составит о Шан Чэне плохое мнение. Помедлив немного, он увидел, что Фан Цзяхуа уже почти закончила есть, и сказал: — Цзяхуа, сходи закажи ещё десертов в студию, пусть всё упакуют с собой. Фан Цзяхуа кивнула, поднялась и почти сбежала из кабинета. Вокруг снова воцарилась тишина. Шу Шиюнь уже собирался повернуться к дяде и заговорить, как сидящий рядом человек холодно усмехнулся. — Я ещё ничего не спросил, а ты уже приготовил оправдания. Насколько же безответственным человеком оказался Шан Чэн? Услышав его слова, Шу Шиюнь почувствовал, как у него выступил пот на лбу. На мгновение он даже беспомощно вздохнул: — Дядя, почему ты такой умный? Хотя это и прозвучало как похвала, настроение Шу Яньшэня от одной этой фразы ничуть не улучшилось. Напротив, лицо его стало ещё мрачнее. Делать было нечего, и Шу Шиюнь выпалил всё, что успел подготовить в голове. — Мы с ним вместе совсем недолго. И правда ещё не дошли до того этапа, чтобы знакомить с родителями. То, что дядя Шан меня не знает, совершенно нормально. Шу Яньшэнь глубоко вдохнул, взял со стола чашку чая и осушил её одним глотком. По виду было ясно, что он изо всех сил сдерживает гнев. — Дядя… — Шу Шиюнь занервничал. Лицо Шу Яньшэня оставалось холодным. Хоть голос и смягчился немного, слова всё равно были беспощадны: — Ты уже почти всему миру готов объявить, а он даже от своей семьи это скрывает. Он явно хотел сказать что-то ещё, но, увидев рядом Шу Шиюня с его наивным выражением лица, тяжело вздохнул и замолчал. Но даже не договорив, он уже дал понять всё, что хотел. На самом деле, хоть Шу Шиюнь и утешал себя всё это время, разочарование всё же оставалось. Он искренне хотел быть с Шан Чэном. И слова о том, что готов жениться, если тому это нужно, вовсе не были сказаны сгоряча. Но, похоже, Шан Чэн и правда не слишком серьёзно воспринял его слова. Эту внутреннюю пустоту он старался игнорировать, но до конца сделать вид, будто ему всё равно, не получалось. Увидев, что он замолчал, Шу Яньшэнь вздохнул и больше не стал добивать его словами. — Когда будет время — договорись о встрече. Шу Шиюнь слегка опешил, а потом понял смысл сказанного: — Дядя, ты хочешь встретиться с Шан Чэном? — А с кем же ещё? — недовольно бросил Шу Яньшэнь, затем посмотрел на него и покачал головой. — Тебе бы стоило позвать Шу Лянь обратно. Если бы она увидела тебя таким, точно с ума бы сошла. Шу Шиюнь рассмеялся от этих преувеличенных слов. В его памяти мать всегда была удивительно спокойным человеком, даже казалось, ничто не могло вывести её из равновесия. Даже если бы она, как дядя, решила, что из-за любви у него мозги набекрень, всё равно не стала бы говорить таких колких вещей. Максимум заманила бы его в самолёт и увезла куда-нибудь далеко. Услышав его наивные слова, Шу Яньшэнь посмотрел на него ещё тяжелее, словно окончательно разочаровался. Когда они вышли из кабинета, как раз столкнулись с Шан Тинъе, который тоже закончил обед и выходил. Казалось, мужчина специально ждал здесь. У его ног лежал золотистый ретривер, раскинув живот под солнцем. Услышав шаги, пёс тут же вскочил, подбежал к Шу Шиюню, начал тереться о его ноги, а затем уселся прямо на его ботинки. — Дядя Шан, — вежливо поздоровался Шу Шиюнь и носком ботинка слегка подтолкнул Линду в зад. Линда была тяжёлой и всем весом давила ему на ногу, а вставать не хотела ещё долго, будто через силу. — У вас потом ещё есть планы? — с лёгкой улыбкой спросил Шан Тинъе. — Мы едем на рыбалку. Не знаю, интересно ли вам. Сердце Шу Шиюня дрогнуло. Он взглянул на дядю и сказал: — Какое совпадение. Мой дядя очень любит рыбалку, да и мастер он отличный. Для мужчин, увлекающихся рыбалкой, такие слова, как вызов. Выражение лица Шан Тинъе почти не изменилось, но в глазах сразу вспыхнул интерес. — Брат Яньшэнь, у меня всё снаряжение есть. Ты нечасто возвращаешься в страну, так давай посоревнуемся. Шу Яньшэнь, разумеется, отказываться не стал. Согласившись, он бросил взгляд на Шу Шиюня: — У тебя на день есть планы? Шу Шиюнь виновато опустил голову и поспешно нашёл оправдание: — Днём у меня встреча, а вечером ужин с другом. Слова сами по себе были совершенно нормальными, вот только по выражению лица сразу было ясно, что совесть у него нечиста. Шу Яньшэнь с лёгким раздражением отвернулся, а Шан Тинъе понимающе кивнул: — Молодёжь идёт на свидания, а мы, старики, развлечёмся сами. Шу Шиюнь не осмелился ничего добавить. Он проводил их до выхода, дождался, пока Шу Яньшэнь сядет в машину Шан Тинъе и уедет, и только тогда облегчённо выдохнул. Фан Цзяхуа вышла после оплаты счёта и, увидев, что Шу Яньшэня уже нет в машине, тоже заметно расслабилась. — В Чэнцзя, — сказал Шу Шиюнь, пристёгивая ремень безопасности. Фан Цзяхуа завела машину и по дороге не удержалась от сплетен: — Босс, мне кажется, твоему дяде господин Шан чем-то не нравится? О семейных делах Шу Шиюнь обычно не любил говорить с посторонними. Но Фан Цзяхуа была одним из самых надёжных людей рядом с ним, поэтому от неё он ничего не скрывал. — Это просто недоразумение, — коротко объяснил он, а потом добавил, — Когда они лучше узнают друг друга, всё наладится. Фан Цзяхуа недоверчиво покосилась: — Правда? Конечно. Шу Шиюнь был абсолютно уверен, что дядя недолюбливает Шан Чэна лишь потому, что плохо его знает и ошибочно считает человеком сомнительного характера. Когда они пообщаются лично, этот предвзятый взгляд обязательно исчезнет. К тому же дядя всегда уважал трудоголиков, похожих на него самого. А Шан Чэн успешен в карьере, зрелый и надёжный человек, у них наверняка найдётся много общих тем. Вскоре они прибыли в Чэнцзя. Но, войдя в здание, Шу Шиюнь снова услышал, что Шан Чэн ещё на совещании. Поскольку он уже бывал здесь раньше, помощник провёл его в кабинет ожидать. За обедом он наелся досыта, поэтому ничего не заказал и тихо сел на диван, не разгуливая по кабинету. У входа висела камера наблюдения, направленная только на внешнюю зону для гостей, поэтому он всё время сидел в пределах кадра и почти не двигался, сохраняя вежливость. *** Тем временем в большом конференц-зале на том же этаже заместитель директора филиала вдохновенно выступал с докладом, когда вдруг заметил, как сидящий во главе стола босс, до этого внимательно слушавший с серьёзным лицом, опустил голову и начал смотреть в телефон. Замдиректор мгновенно почувствовал, как спина покрылась холодным потом. Что случилось? Новая идея слишком банальна? Или в документах ошибка? Тысячи мыслей пронеслись в голове, но через мгновение он увидел, как босс, опустив глаза на экран, слегка улыбнулся уголком губ. Что? Заметив это, все присутствующие невольно перевели взгляд на председателя Шана. Увидев, что тот сидит и листает телефон, они испытали почти мистический шок. Разве не говорили, что на совещаниях категорически запрещено отвлекаться? А сам первым и нарушил. Но вскоре Шан Чэн поднял голову, и все разом поспешно отвели взгляды обратно. Заместитель директора даже запнулся на словах, рассказывая о характеристиках нового продукта. Совещание наконец продолжилось, и никто не осмеливался смотреть, что именно отображается на телефоне, лежащем рядом с кружкой председателя. Когда все доклады завершились и началось обсуждение, Шан Чэн опустил взгляд на экран, слегка нахмурившись. — Помощник Хэ, — тихо позвал он, повернув голову. Сидевший позади и давно ожидавший распоряжений помощник тут же подошёл, машинально уже представляя, что сейчас услышит о недовольстве новым продуктом или что-то ещё… — Зайдите в комнату отдыха в моём кабинете, возьмите чистый плед и укройте его, — низким голосом произнёс Шан Чэн. Хотя говорил он негромко, сидевшие рядом всё равно услышали. Его? Кого именно? Помощник Хэ замер, а потом увидел на экране трансляцию с камеры в приёмной зоне кабинета председателя. На диване свернулась чья-то фигура. — Хорошо. Он поспешно развернулся и вышел из переговорной. Только когда Шан Чэн увидел на экране, что укутанный пледом Шу Шиюнь крепко уснул, он снова поднял голову. — Продолжаем. Лишь после этого в мёртвой тишине конференц-зала вновь зазвучали голоса. *** Полчаса спустя помощник Хэ шёл следом за мужчиной, докладывая о сегодняшнем вечере и завтрашнем расписании. — Понял, — коротко ответил Шан Чэн. Долгое совещание заметно утомило его. Войдя в кабинет, он вдруг остановился и поднял руку, приказывая помощнику молчать. Помощник Хэ мгновенно затих и вспомнил, что в кабинете ещё кто-то спит. Он даже невольно стал ступать тише. Шан Чэн скользнул взглядом по пустому журнальному столику и распорядился: — Налейте горячей воды. Помощник кивнул и пошёл искать чашку. Закончив всё подготовить и оставив документы на рабочем столе, он бесшумно вышел. Дверь закрылась. Только тогда Шан Чэн медленно подошёл к дивану и осторожно оттянул плед, которым было почти полностью накрыто лицо Шу Шиюня. Спящий человек недовольно пробормотал что-то во сне и инстинктивно потянулся натянуть плед обратно. — Послушный мальчик, так нельзя, задохнёшься, — тихо сказал Шан Чэн, поправляя покрывало. Когда он убрал руку, взгляд зацепился за пушистые растрёпанные чёрные волосы, и он не удержался и снова протянул руку, чтобы пригладить их. Похоже, это было приятно, потому что Шу Шиюнь бессознательно потерся головой о его ладонь и больше не стал натягивать плед. Такое поведение неожиданно доставило Шан Чэну удовольствие. Он смотрел на длинные ресницы на этом безупречно красивом лице и сдерживал желание коснуться их пальцами. Шу Шиюнь и правда был очень красив. Во время стримов в углу экрана всегда висела надпись, что фильтры отключены, но вживую он выглядел ещё лучше, чем в камере. Красивые брови и густые ресницы, прямой нос, румяные губы, лицо такое маленькое, что его можно было бы удержать одной ладонью. Особенно когда он улыбался и уголки глаз чуть приподнимались, в нём тогда появлялась яркая уверенность. Шан Чэн смотрел на него сверху вниз, и вся усталость словно исчезла, уступив место трепету в сердце. Он не хотел будить человека, спящего так крепко. Но когда уже собирался заняться вечерней работой, заметил, что Шу Шиюнь слегка свернулся в комок. Это была поза человека, которому не хватает чувства безопасности. Почувствовав, что рука уходит, тот даже нахмурился во сне, и в чертах лица проступило смутное беспокойство. Что ему снится? Сомнение, преследовавшее Шан Чэна ещё с того дня в Шуйюньтяне, вновь поднялось в душе. Ему всё время казалось, что Шу Шиюнь несчастлив. Будто в сердце у него скрыта какая-то тайна, о которой он никому не может рассказать. Что же это за вещь так тяготит его?