После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

[Шу Юнь ещё давно говорил, что у него есть парень, а вы всё продолжали распускать слухи. Ну что, доигрались?.. Некоторые люди просто не понимают, пока не нарвутся на кого-то серьёзного.] [Тогда так уверенно всё расписывали, что я реально поверил, будто мой любимый стример рухнул. Я от злости всю ночь проплакал, а оказалось, все это клевета!] [А вам не приходило в голову, что тот самый «парень» на самом деле его спонсор? Какой-то интернет-блогер и вдруг так всем крутит?] [Тому, кто сверху, советую удалить коммент, а то и тебя засудят.] [Не знаю, заметил ли кто, но тогда столько всего всплыло, а он ведь почти ничего не комментировал. Может, там и правда было что-то настоящее.] [Оставь контакты, я тебе психиатра найду. Похоже, с головой проблемы.] [Ничему не верите, зато ваши догадки самые точные. Даже судье нужны доказательства, а вы сразу на одних мрачных фантазиях всё решили.] [Шу Юнь раньше сам говорил, что уже финансово свободен. Какие ещё богатые покровители, если ему деньги не нужны?..] [Все обсуждают это, а мне интереснее другое, возьмут ли его в то интернет-шоу, которое вроде готовят? Такая шумиха, неужели продюсеры не воспользуются?] [Он сосредоточен на собственном бренде. Зачем ему ваше шоу?] Слухи в сети кипели и множились, но сам Шу Шиюнь, оказавшийся в центре обсуждений, ничего об этом не знал. После того как дело Лань Сюаня официально пошло в работу, он начал свой отпуск и решил на время уйти из интернета. Пусть разговоры в сети и могли принести ему огромный трафик, он не хотел лишних хлопот. Тем более сейчас у него были дела куда важнее. Похоже, дядя что-то рассказал матери после возвращения, потому что в последнее время телефон просто разрывался от её звонков. В этот день она узнала, что он собирается поехать с Шан Чэном на встречу с друзьями, и снова позвонила. В голосе слышалась тревога: — Малыш, если пойдёшь отдыхать, только не пей. Шу Шиюнь в глубине души чувствовал бессилие. Пока собирался, он спросил: — Мам, дядя ведь снова рядом с тобой стоит, да? Услышав отрицание, он лишь тогда понизил голос: — Шан Чэн правда не такой плохой, как ты себе представляешь. Не слушай, что дядя наговорил. Шу Лянь не удержалась от смеха: — Твой дядя просто немного ревнив к чужим. Помнишь, когда ты был маленький и дружил с соседским ребёнком? Стоило твоему другу прийти поиграть с тобой, как твой дядя стоял рядом с таким лицом, будто у него игрушку отняли. Она описала это так живо, что Шу Шиюнь тоже невольно начал вспоминать. — Разве было такое? А мне всегда казалось, что дядя меня не очень-то любит. И это была правда. Раньше он действительно так думал. Он помнил, что каждый раз, когда хотел сблизиться с дядей, видел только его холодное лицо. Постепенно он и сам перестал осмеливаться подходить, даже разговаривал и здоровался всегда осторожно. Хотя за это время его мнение о дяде изменилось, но, вспоминая прошлое, он всё равно чувствовал лёгкую обиду. После его слов Шу Лянь ненадолго замолчала, а потом вдруг рассмеялась. Услышав смех в трубке, Шу Шиюнь, стоявший перед зеркалом и застёгивавший ожерелье, замер. Щёки невольно надулись. — Мам, ты смеёшься надо мной? Шу Лянь цокнула языком: — Да перестань так думать. Ты же знаешь, какой у тебя дядя серьёзный человек. На самом деле он очень о тебе заботится. Шу Шиюнь не собирался спорить, но в душе всё же не верил, что раньше дядя так уж сильно его любил. — Ага… — Да неужели? Ты что, и из-за этого обиделся? — голос Шу Лянь стал мягче. — Это правда. Разве мама станет тебе врать? Разве ты забыл, что раньше каждый раз, когда дядя возвращался, у тебя появлялось ещё несколько новых подарков? Тогда он не разрешал мне говорить тебе правду и велел сказать, будто это купила я. На самом деле всё это он привозил тебе из командировок специально, чтобы ты поиграл. Что бы он ни делал, всегда думал о тебе. Как он мог тебя не любить? Услышав это, Шу Шиюнь поколебался: — Те подарки… всё это покупал мне дядя? В его памяти после того, как он подрос, дядя относился к нему довольно холодно. Даже на день рождения дарил подарки без особой теплоты, а больше всего говорил наставления и поучения. Теперь, оглядываясь назад, Шу Шиюнь понимал, всё, что дядя тогда говорил, было разумным. Но для него, ещё ребёнка, это звучало лишь холодно и строго. — Он просто такой человек, всё делает неловко и через силу. На этот раз, когда вернулся, он много говорил о тебе. — Шу Лянь вдруг ойкнула. — Что случилось? Сердце Шу Шиюня мгновенно напряглось. Он нахмурился, застегнул ожерелье и взял телефон. Но Шу Лянь лишь упрекнула саму себя: — Совсем память дырявая… Я ведь хотела тебе кое-что сказать, а ты опять увёл разговор в сторону. Шу Шиюнь незаметно выдохнул и подавил внезапно поднявшуюся тревогу: — Что за дело? Сердце всё ещё билось быстро. Он случайно повернулся к зеркалу и увидел, что лицо слегка побледнело, отчего сам замер на миг. — Я вспомнила про соседей и хотела тебе сказать. Ты знаешь, что Чжао Юань вернулся в страну? Услышав это одновременно знакомое и чужое имя, Шу Шиюнь на мгновение застыл, только потом вытащив из памяти образ этого человека. — Чжао Юань… вернулся? Шу Лянь уловила странность в его тоне и спросила: — Разве вы раньше не были очень близки? За это время совсем не общались? Кажется, он вернулся ещё несколько дней назад. Не звал тебя встретиться? — Нет. В этом году мы почти не переписывались. После её слов Шу Шиюнь открыл WeChat, нашёл в списке контактов аккаунт Чжао Юаня, стоявший одним из первых под буквой A. Зайдя в переписку, он увидел, что последние сообщения были ещё пять месяцев назад, тогда они обсуждали выпуск. Потом оба занялись своими делами и больше не писали друг другу. Когда-то Чжао Юань был одним из его лучших друзей, но после того случая их отношения словно постепенно отдалились. Перекинувшись с матерью ещё парой фраз и завершив звонок, он продолжил собираться, но всё думал об этом, и настроение стало немного тоскливым. В прошлой жизни, на кладбище, ему смутно показалось, будто он видел силуэт Чжао Юаня. Тот тихо стоял под деревом, не подходя ближе, а после окончания церемонии быстро ушёл, так что Шу Шиюнь не успел убедиться, действительно ли это был он. Когда-то они были так близки, а узнав о его несчастье, Чжао Юань наверняка тоже примчался одним из первых. Подумав, Шу Шиюнь всё же сам первым отправил Чжао Юаню сообщение. *** Поужинать у Шан Чэна дома на самом деле получилось случайно. Шу Шиюнь прекрасно понимал, что Шан Чэн — человек с чёткими границами. По крайней мере, всё, что между ними происходило до сих пор, развивалось в естественном темпе, без чего-либо чрезмерного. Но его всё равно не покидало чувство тревоги. Казалось, даже то, что они уже начали встречаться, не давало устойчивости. Эти отношения были словно ниточка, зажатая в ладони, и стоит чуть ослабить хватку, как она выскользнет сквозь пальцы. Из-за пробок он приехал поздно. Когда дверь открылась и он увидел Шан Чэна в фартуке, повязанном на талии, то невольно замер. — Гав-гав! Не успел он ничего сказать, как сзади послышался лай, и 09 мелкими шажками выбежал вперёд, будто учуял его запах. Он был здесь уже не впервые. Шу Шиюнь протянул подарок и, глядя на уютный интерьер внутри, почувствовал радость. — Это тебе. Шан Чэн без лишних церемоний поблагодарил, взял пакет и наклонился, доставая для него тапочки. — Только купил. Пушистые тапочки с простым коровьим пятнистым узором. Шу Шиюню они очень понравились. Он переобулся и вошёл в дом. Увидев, что 09 идёт за ним, он не удержался и начал дразнить пса, крутанувшись на месте, но 09 оказался слишком умным и даже не стал повторять за ним. Рядом послышался тихий смешок. Только тогда Шу Шиюнь понял, что его попытка поиграть с собакой выглядела глуповато, и поспешил сменить тему: — Ты готовишь? Может, помочь? — Не нужно. Посиди, отдохни. Скоро всё будет готово. Свет в доме был тёплого оттенка. Верхний яркий свет не включали, поэтому внутри царил лёгкий полумрак, но в сочетании с деревянной отделкой всё выглядело особенно уютно. И стоящий среди этого Шан Чэн казался даже мягче обычного. Почему-то Шу Шиюнь почувствовал, что здесь ему спокойно. В таком большом доме были только они вдвоём. Стоило взглядам встретиться, как атмосфера становилась странной, поэтому он лишь тихо пробормотал «ладно» и присел погладить 09 по голове. Бордер-колли славились умом. Почувствовав что-то неловкое в воздухе, 09 развернулся и сразу убежал во двор. Шан Чэн усмехнулся и вернулся на кухню. Шу Шиюнь ещё немного посидел на корточках, а потом, опомнившись, понял, что выглядит глупо, и пошёл садиться на диван. Кухня была полуоткрытой, так что стоило ему повернуть голову, он всё равно видел Шан Чэна, который стоял к нему спиной и занимался готовкой. Тихо журчала вода в раковине. По движениям было видно, как тот действовал очень уверенно. Только вот вкусно ли получится, ещё вопрос. Хоть Шан Чэн и велел ему сидеть в гостиной, Шу Шиюнь постеснялся и правда ждать готового ужина. Полистав телефон, он всё же убрал его и поднялся на кухню. Когда он вошёл, Шан Чэн как раз занимался тигровыми креветками. Услышав шаги, он поднял глаза, но не стал спрашивать, зачем тот пришёл, а лишь спросил: — Острое ешь? Шу Шиюнь кивнул: — Могу, но через пару дней у меня съёмка, так что лучше слегка острое. — Съёмка зимней коллекции? — Шан Чэн сразу уловил главное в его словах. Он кивнул. Увидев идеально прибранную рабочую поверхность, Шу Шиюнь понял, что помочь тут всё равно не сможет, а скорее только помешает Шан Чэну. Поэтому послушно прислонился сбоку и остался стоять рядом. — Угу, собираюсь на горнолыжный курорт в пригороде столицы. Возможно, на несколько дней. Ещё договорился с оператором снять новое видео. Скорее всего, в это время они даже не увидятся, так что он считал это своеобразным предварительным предупреждением. Шан Чэн, опустив взгляд, сказал: — Будь осторожен. — Угу. — Он помедлил и добавил, — Ещё там будут другие блогеры, с которыми договорились заранее. Они очень профессионально снимают видео. Мы давно собирались сделать совместный ролик, а сейчас он как раз приехал в столицу, так что удобно встретиться. Пока он говорил, внутри у него всё ещё оставалась неловкость, но стоило закончить, и это вдруг показалось сущей мелочью. Он уже хотел мысленно вздохнуть над собственной осторожностью, как увидел, что Шан Чэн повернул голову и серьёзно посмотрел на него. — Какого рода видео? — Эм… — Шу Шиюнь снова занервничал. — В стиле парочек. Но всё постановочное, просто создаём атмосферу. Такие ролики обычно хорошо заходят. Рука Шан Чэна, занимавшаяся продуктами, заметно замерла. Сердце Шу Шиюня резко дрогнуло. Он занервничал. — Можно прийти посмотреть? — А? Шу Шиюнь решил, что ослышался. Но на лице Шан Чэна не было ни тени шутки, он явно говорил серьёзно. — Я поеду с тобой на съёмку. — Это не помешает твоей работе? — в представлении Шу Шиюня Шан Чэн был настоящим трудоголиком. Шан Чэн даже не изменился в лице: — Ничего страшного. Я хочу посмотреть. Тон был спокойный, но почему-то Шу Шиюню почудилась в этих словах скрытая строгость. Словно тот собирался лично проверить обстановку. Отказать он не смог. Но, согласившись, почти сразу пожалел. Идея, что парень будет смотреть, как он снимает романтическое видео с другим человеком, казалась слишком странной. Но сотрудничество было оговорено ещё давно, и сейчас отказаться уже было практически невозможно. Однако когда они сели ужинать, времени на лишние мысли не осталось. Готовил Шан Чэн даже лучше, чем он ожидал. Шу Шиюнь редко ел так много и даже взял добавку риса. Вечер ранней зимы, тёплый дом и человек напротив, который ему нравился, всё это дарило удивительное чувство уюта. — Это рисовое вино такое вкусное. Он поднял фарфоровую чашку и осушил её одним глотком, чуть прищурившись. Ему понравился этот сладковатый вкус. Шан Чэн заметил, что его щёки уже слегка покраснели, и нахмурился. — Пей поменьше. Шу Шиюнь поставил чашку и, увидев недовольство на его лице, фыркнул: — Ты опять на меня рычишь. — … Для Шан Чэна это был обычный тон, но после короткой паузы он всё же смягчил голос: — У тебя слабая переносимость алкоголя. Попробовать немного вполне достаточно. — У меня нормальная переносимость. И вообще, это же почти как напиток. — Сказав это, он вдруг насторожился и подозрительно посмотрел напротив. — Подожди… а откуда ты знаешь, что я плохо переношу алкоголь? Он всё ещё держал чашку в руке, другой ладонью подпирал лицо. Белые щёки заметно раскраснелись, глаза ярко блестели, а настроение было куда более возбуждённым, чем обычно. Очевидно, он уже опьянел. Обычно Шан Чэн не стал бы разговаривать с пьяным человеком, ведь всё равно это будет бесполезно, так как утром тот забудет большую часть сказанного. Но с Шу Шиюнем он почему-то не мог просто сделать вид, что ничего не происходит. — Ладно. — Он поднялся, обошёл стол и, наклонившись, забрал из крепко сжатой ладони Шу Шиюня чашку, — Иди отдохни в гостиной. Но Шу Шиюнь вдруг будто протрезвел, схватил его за рукав и невнятно пробормотал: — Я должен помочь тебе помыть посуду. Шан Чэн ещё раньше заметил, что тот снаружи сидел как на иголках. Теперь стало ясно, видимо он всё это время собирался помочь с уборкой. — У меня есть посудомоечная машина. — А?.. — в голосе прозвучало явное разочарование. Подумав, что у этого ребёнка слишком сильное чувство собственного достоинства и ему неловко просто так поесть за чужой счёт, Шан Чэн немного поразмыслил и предложил: — Тогда ты сложишь посуду в посудомойку, а я уберу со стола. Хорошо? Шу Шиюнь медленно перевёл на него взгляд, с очень серьёзным видом всё обдумал и кивнул: — Хорошо. Только после этого отпустил его рукав, встал и начал закатывать рукава свитера. Его одежда обычно была свободной, и стоило подтянуть рукава, как они тут же спадали обратно. Видя, что тот уже готов начать злиться на ткань, Шан Чэн взял его за запястье и сам аккуратно подвернул рукава, слой за слоем. — Иди. Шу Шиюнь послушно унёс тарелки, вылил остатки еды и сложил всё в посудомойку. Делал он это с таким сосредоточенным и осторожным видом, словно держал в руках не тарелки, а что-то взрывоопасное. Шан Чэн не торопился, сперва сам убрал стол. Только закончил вытирать поверхность, как из кухни донёсся голос: — Я всё положил. — Хорошо. Он вошёл в кухню, собираясь включить машину, и с первого взгляда увидел внутри хаотично наставленные тарелки. Рука его невольно замерла. — Я неправильно поставил? — сзади сразу послышался встревоженный голос. — Всё нормально. Я включу сам. А ты помой руки и иди попей воды. — О… Шу Шиюнь послушно выдавил мыло, тщательно вымыл руки и ушёл. А Шан Чэн, наклонившись, рассортировал тарелки по размеру, аккуратно расставил их и только потом закрыл дверцу и запустил машину. Когда он разобрался с последствиями и вышел обратно, Шу Шиюня в комнате уже не было. Телефон тот оставил на диване. Шан Чэн сперва решил, что он ушёл в ванную, но тут со двора донёсся лай 09. Он быстро направился наружу и увидел Шу Шиюня, сидящего на ступеньках во дворе. Со спины тот выглядел худым и каким-то жалким. Шан Чэн облегчённо выдохнул, подошёл ближе и присел рядом. — Почему вышел сюда? Тот сидел, опустив голову, и молчал. Лишь спустя долгое время словно очнулся и повернулся к нему. Их взгляды встретились, и Шан Чэн невольно замер. В этих глазах будто скопилась густая печаль. Свет лампы под крышей дробился в зрачках, словно отблески слёз. — Шан Чэн? — вдруг позвал Шу Шиюнь. — Мм, я здесь. Человек перед ним опустил глаза, выглядя бесконечно грустным. — Такое чувство… будто всё это сон. Шан Чэн присел перед ним на корточки и осторожно коснулся рукой его горячей щеки. — Тебе спать хочется? Шу Шиюнь покачал головой, потом снова посмотрел на него: — Я хочу за тобой подглядывать. Сказано это было с надутым видом, и Шан Чэн едва не рассмеялся, но всё же подыграл: — И как же? — Вот так… парить в небе. Я тебя вижу, а ты меня нет. — Шу Шиюнь серьёзно поднял руку, показывая высоту. — Примерно отсюда. Так ты выглядишь очень-очень грозным. Шан Чэн решил, что тот просто воображает какую-то сцену из фильма, и зацепился лишь за последние слова. — Это уже не первый раз, когда ты называешь меня грозным. Шу Шиюнь надул губы и сердито посмотрел на него: — Ты и правда со мной очень строгий. Совсем как мой дядя. — … Одно неприятное замечание за другим выскакивало из его рта, и Шан Чэну уже не хотелось продолжать этот разговор. — Но ты тоже хороший. И мой дядя хороший. Вы оба хорошие. — Шу Шиюнь шмыгнул носом, глаза его наполнились влагой. — Прости. Шан Чэн спокойно посмотрел на него: — Почему ты опять извиняешься? Стоило ему моргнуть, как прозрачные слёзы градом покатились вниз, делая его особенно жалким и трогательным. Не дожидаясь, пока Шу Шиюнь сам поднимет руку, Шан Чэн вытер слёзы за него. Подушечки пальцев коснулись горячей кожи, тот и правда выпил лишнего. Обычно пьяные либо шумят, либо тихо засыпают. Шу Шиюнь же сидел с обиженным лицом, бесконечно плакал и, дрожа плечами, горестно говорил: — Раньше я так плохо с тобой обращался. Шан Чэн невольно рассмеялся: — Ты ко мне достаточно хорошо относился. По крайней мере, он до сих пор не понимал, что именно изменило мнение Шу Шиюня и заставило согласиться быть с ним. — Ничего подобного. Я ещё и наговорил тебе всего такого… — глаза Шу Шиюня покраснели ещё сильнее. — После того, что я тогда сказал… ты ведь стал любить меня меньше, да? Шан Чэну было с ним не справиться. — Разве не договорились больше не вспоминать об этом? А теперь сам начал. Увидев, что тот совсем не понял смысла его слов, он вынужден был посерьёзнеть. — Если бы я тебя не любил, зачем стал бы добиваться тебя? Что бы ты ни делал, мне всё нравится. Шу Шиюнь шмыгнул покрасневшим носом и растерянно уставился на него. Решив, что тот не поверил, Шан Чэн продолжил: — В тот день, когда ты ушёл, мне было очень тяжело. Но всё, что ты сказал, было правдой. Это я поступил слишком резко. Тогда я уже решил, что дождусь, пока ты перестанешь злиться, извинюсь перед тобой и буду добиваться постепенно. Рано или поздно у меня бы появился шанс. Шиюнь, я никогда не собирался отказываться от тебя. Я знаю, ты до сих пор переживаешь из-за тех слов. Но хочу, чтобы ты понял, они не ранили меня. Больше не нужно держать это в памяти. Уже одно то, что мы вместе, делает меня счастливым. Но чем больше он говорил, тем краснее становились глаза Шу Шиюня, а слёзы всё сильнее катились вниз. Шан Чэн замолчал. Глядя на это красивое лицо перед собой, он лишь смог притянуть его к себе и, обнимая, уговаривать зайти в дом. — На улице слишком холодно. Выходя, Шу Шиюнь не надел верхнюю одежду, на нём был только тонкий свитер. Но из-за опьянения кожа всё ещё пылала жаром, и потому ему почему-то казалось особенно приятным, что рука Шан Чэна, обнимавшая его, была чуть прохладной. Щекой он невольно потёрся о чужое плечо, устроился поудобнее и закрыл глаза. В таком состоянии отвозить его домой было бы затруднительно. Немного подумав, Шан Чэн всё же решил устроить его в гостевой комнате. После того как он выплеснул эмоции, Шу Шиюнь стал куда послушнее. Покорно сел на кровать, сам снял верхнюю одежду, спокойно дал вытереть себе лицо и не дёргался, а только всё время смотрел на Шан Чэна сияющими глазами. Когда тот помогал ему переодеться в пижаму, Шан Чэн отвёл взгляд, но боковым зрением всё равно уловил большие полосы белой кожи. — Хорошо отдохни. Вода на тумбочке у кровати. Он уже всё устроил и собирался уйти, но Шу Шиюнь снова ухватился за край его одежды. Похоже, только сейчас осознав, что этой ночью будет спать именно здесь, он с явным недовольством скривил красивое лицо: — Я не хочу спать в этой комнате. Шан Чэн терпеливо спросил: — Почему? — Здесь слишком пусто. Совсем ничего нет. — Затем он выдвинул требование, — Я хочу спать в комнате, где красивый шкаф и на балконе есть стойка с цветами. Тогда утром можно будет проснуться и сразу увидеть цветы. — … Шан Чэн слегка прищурился. Во всей вилле такая комната была только одна — его собственная. Но в прошлый раз, когда Шу Шиюнь приходил, наверх он не поднимался. Человек на кровати не заметил его пристального взгляда и, по-прежнему недовольно надувшись, продолжал говорить нелогичные вещи: — Последнее время я всё время плохо сплю. Раньше такого не было. Я мог спать до самого утра без пробуждений. Поэтому хочу спать в твоей комнате. А ещё лучше — вместе с тобой. — … Шан Чэн нахмурился и решил больше не вступать в разговоры. — Всё. Спишь здесь. — Не хочу. Шу Шиюнь упрямо стоял на своём и попытался подняться с кровати, но запутался ногами в одеяле, пошатнулся и снова плюхнулся обратно. Упругий матрас подбросил его пару раз, и он выглядел ещё более растерянным. Пижама на нём и так была свободной, а после этой возни воротник съехал набок, оголив большую часть шеи и ключицы. Шан Чэн окончательно потерял терпение. С каменным лицом поправил ему одежду, а потом решительно поднял всё ещё собирающегося спорить Шу Шиюня на руки и понёс в свою спальню. Стоило войти туда, как человек в его руках тут же притих. Он широко раскрыл глаза и начал оглядываться по сторонам, явно довольный. — Всё как раньше! Шан Чэн наклонился и положил его на кровать. — Когда было это «раньше»? Но Шу Шиюнь уже ничего не ответил. Завернулся в одеяло, перекатился на бок и улёгся на его подушку, довольно потёршись о неё щекой. У Шан Чэна осталось немало вопросов, но, увидев, что тот и правда засыпает, он всё же не стал ничего спрашивать. Подоткнув ему одеяло, отрегулировав температуру в комнате, он достал сменную одежду и уже собирался выйти, когда человек на кровати вдруг будто что-то вспомнил, резко поднял голову и сонно посмотрел на него. — Шан Чэн. — Мм. Глядя, как тот подходит ближе, Шу Шиюнь, укутанный в одеяло так, что наружу торчала только половина лица, тихо спросил: — Откуда ты знаешь, что я плохо переношу алкоголь? Шан Чэн опустил взгляд на него, и в голове сразу промелькнуло множество мыслей. С того дня в «Шуйюньтяне» в Шу Шиюне появилось слишком много странностей. Он понимал, что должен быть настороже. Но, глядя на человека, который, борясь со сном, всё равно упрямо смотрел на него, почувствовал, как раздражение постепенно рассеивается. Ладно.