После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

Шу Шиюнь не ожидал услышать от него такие слова. На мгновение он застыл на месте, даже не сразу поняв смысл сказанного. Увидев, как он побледнел, Чжао Юань почувствовал укол совести. Он поднялся, присел рядом с ним на корточки, и в голосе зазвучала искренняя настойчивость. — Шиюнь, ты мой лучший друг. Обычно я бы не стал специально тебя задевать, но в этих отношениях я правда хочу, чтобы ты всё хорошо обдумал. Не дай себя ослепить его красивыми словами. Ты ещё такой молодой, кого угодно можешь найти. Всё то, что он тебе даёт… это и другой человек смог бы. После этих слов в гостиной воцарилась ледяная тишина. Шу Шиюнь смотрел прямо на него, но не находил слов. Чжао Юань тоже не хотел на него давить, поэтому смягчил тон: — Правда, не руби с плеча. Шу Шиюнь нахмурился и не выдержал: — Можешь перестать так говорить? Будто кто-то тут кем-то пользуется. Опыта в любви у него было немного, но он не был настолько наивен, чтобы не понимать самых обычных вещей между влюблёнными. И после слов Чжао Юаня ему стало очень неприятно. Они с Шан Чэном были вместе по взаимному согласию, а со стороны Чжао Юаня всё звучало так, будто его обманули и используют. Видя, что тот упрямо не понимает, Чжао Юань поперхнулся словами: — Тогда вы вместе… только не говори, что сверху будешь ты? Он говорил сквозь стиснутые зубы, явно раздражённый. Глаза Шу Шиюня чуть расширились, лицо мгновенно вспыхнуло. — Ты что вообще несёшь? — А что не так? — Чжао Юань бросил на него взгляд. — По нему же видно, что он хочет подмять тебя под себя. Он едва сдерживался, чтобы не выразиться ещё прямее. — Где я неправ? Хотя они с Шан Чэном были вместе уже какое-то время, по-настоящему близких моментов между ними почти не было. Самым смелым из всего были лишь поцелуи. И только сейчас, выслушав всё это, Шу Шиюнь вдруг понял, что сам ни разу всерьёз об этом не задумывался. — Ты вообще… понимаешь, что такое такт? — с пылающим лицом сказал он, впервые чувствуя, что с Чжао Юанем невозможно разговаривать. — Как будто ты сам великий эксперт. Чжао Юань уже хотел ответить, но слова, сорвавшиеся с языка, вдруг почему-то проглотил. — Это не имеет отношения к моему опыту. Ты впервые по-настоящему влюбился, вот и увяз, и это нормально. Но хоть немного трезвости сохранить можно? Раньше ты всегда выглядел так, будто отношения тебе вовсе не интересны. Кто бы мог подумать, что и ты окажешься любовным дурачком. Шу Шиюнь: — … На этот раз ему даже нечем было возразить. Успокоившись, он увидел, что Чжао Юань уже твёрдо решил никогда не менять мнение о Шан Чэне, и потому не стал больше спорить. — Ладно, хватит лезть в мои дела. Я сам знаю, что делаю. Он уже хотел подняться и уйти, но Чжао Юань вдруг схватил его за запястье. На лице у него читалась тревога. — Шу Шиюнь, почему ты вообще не умеешь слушать чужие слова? В душе осталась одна усталость. Шу Шиюнь поднял на него взгляд и тяжело вздохнул. — Ты слишком долго отсутствовал и ничего толком не знаешь о моей жизни. Всё, что ты сегодня наговорил, я сделаю вид, что не слышал. Со временем сам всё поймёшь. — Ты… Чжао Юань хотел сказать что-то ещё, но Шу Шиюнь не дал ему шанса. — К тому же ты прекрасно знаешь, как сильно мне нравится Шан Чэн, и всё равно говоришь такое. Ты хоть подумал, что мне от этого будет неприятно? После этих слов Чжао Юань осёкся. — И то, о чём ты говорил… больше не поднимай эту тему. Мы взрослые люди. Если между двумя людьми что-то происходит, значит, это по обоюдному согласию. Тут не может быть речи о том, что кто-то в проигрыше. Иначе говоря, раз мы уже вместе, если бы у него ко мне вообще не было таких мыслей… вот это как раз было бы куда страннее. На последних словах голос Шу Шиюня сам собой стал тише, и он слегка смутился. Но он вовсе не считал, что сказал что-то неправильное, поэтому держался уверенно. Встретившись с ним взглядом, Чжао Юань невольно сник. Очевидно, он и сам понял, что Шу Шиюнь не ошибается. Они пара, и что им делать между собой, чужое дело. Просто стоило ему представить эту картину, как внутри становилось тяжело. — И до чего у вас уже дошло? Шу Шиюнь выдернул свою руку и недовольно посмотрел на него: — Почему тебя вообще всё это интересует? Это наша личная жизнь. Чжао Юань подавил горькую улыбку и вновь надел привычную легкомысленную маску, шутливо протянув: — Я просто хочу понять, до какой степени ты по нему сходишь с ума. То, что ты внезапно начал любить мужчин, уже само по себе меня потрясло. И даже пару вопросов задать нельзя? Мы что, уже такие чужие? Разумеется, Шу Шиюнь не собирался рассказывать ему подробности своей личной жизни. — Вот и продолжай мучиться любопытством. Чжао Юань цокнул языком: — Жестокий ты. А я раньше тебе всё рассказывал. — И тебе ещё не стыдно это вспоминать, — Шу Шиюнь только закатил глаза. — Будто кто-то хотел это слушать. Просил тебя замолчать, но всё бесполезно. Сказав это, он сам вспомнил старые позорные истории Чжао Юаня, и тот тоже невольно рассмеялся. Тяжёлая и неловкая атмосфера в комнате сразу заметно смягчилась. Шу Шиюнь бросил на него взгляд. После короткой беспомощной улыбки выражение его лица снова стало серьёзным. — Ладно. Но больше правда так не говори. Мне неприятно это слышать. Он верил, что Чжао Юань говорил всё это не со зла. Просто, как и он сам когда-то, поверил слухам и всё ещё предвзято относился к Шан Чэну. Со временем, когда они узнают друг друга лучше, мнение обязательно изменится. К тому же ничто уже не могло поколебать его собственные чувства. Чжао Юань вздохнул: — Раз уж ты так говоришь, конечно, я дам тебе сохранить лицо. Но одно всё равно скажу, если он когда-нибудь правда сделает тебе что-то плохое, только не вздумай по-глупому ещё и меня останавливать. — Он не сделает, — тут же ответил Шу Шиюнь. Чжао Юань закатил глаза. Смотреть на него уже не было сил, он молча рухнул на диван и одними губами показал: «вали». — Ладно уж. Шу Шиюнь без лишних слов ушёл, проходя мимо него, швырнул ему в объятия диванную подушку. — Безнадёжный романтик. Поднимаясь наверх, он ещё услышал за спиной тихое бормотание Чжао Юаня. Шу Шиюню стало смешно, но он не придал этому значения. Вернувшись в комнату, он открыл пакет, который принёс Шан Чэн, достал одежду с лёгким запахом кондиционера и аккуратно развесил её. Затем открыл коробку внизу. Внутри оказался простой кашемировый шарф туманно-голубого цвета. На ощупь очень мягкий. Он небрежно накинул шарф на шею, затем подошёл к зеркалу, сделал фото и отправил Чжао Шуи. Юнь: [Очень красивый, спасибо, тётя. Мне очень нравится подарок] Подумав немного, он перевернул камеру, поставил телефон на шкаф и сделал ещё один снимок по пояс уже для Шан Чэна. Юнь: [Красиво? Красиво?] Парень: [Красиво 👍] Увидев мгновенный ответ, Шу Шиюнь уже успел обрадоваться. Но, сев на диван и заметив этот палец вверх после сообщения, тут же помрачнел. Юнь: [Можно не отправлять такие смайлики?] Парень: [Хорошо] Согласился он быстро, но Шу Шиюнь, прочитав это, поджал ноги и продолжил печатать. Юнь: [Ты даже не спросишь почему?] Парень: [Почему?] Юнь: [Потому что твои смайлики какие-то… возрастные. Можешь слать милые стикеры?] Парень: [Хорошо] Парень: [Кролик показывает победу.jpg] Увидев, что Шан Чэн сохранил тот самый стикер с кроликом, который он когда-то ему отправлял, Шу Шиюнь не смог сдержать смех. Юнь: [Ты украл мой стикер] Юнь: [Я сержусь.jpg] Парень: [Больше не украду] Парень: [Фото очень красивое] Прочитав его сообщение, Шу Шиюнь почти ясно представил выражение лица Шан Чэна по ту сторону экрана и невольно перевернулся на диване. Во время переписки он всё же вспомнил слова Чжао Юаня и почувствовал лёгкую неловкость, но рассказывать об этом Шан Чэну не собирался. *** На следующий день, дом семьи Шан. — Вот посмотрите, какой у меня отличный вкус. — Чжао Шуи увеличила сохранённую в телефоне фотографию. Это был снимок с шарфом, который Шу Шиюнь прислал ей накануне. — Шиюнь просто прелесть. Только получил подарок и сразу написал, что ему нравится, ещё и фото специально отправил. Намного внимательнее вас всех. Сидевший рядом Шан Тинъе, готовивший наживку для рыбалки, кашлянул, но ничего не сказал. А Шан Чэн, сидевший в кресле, лишь поднял взгляд. Увидев, что на фото нет лица, а только половина фигуры и белые пальцы, держащие телефон, снова опустил глаза. Чжао Шуи же смотрела на снимок с полным удовлетворением: — За столько лет сколько вам ни покупай, от вас никакой эмоциональной отдачи. Как будто собак кормлю. Едва она договорила, как 09, лениво вошедший со двора, будто почувствовал, что его зовут, открыл пасть и дважды гавкнул. Услышав это, Шан Тинъе наконец не выдержал и возмутился: — Да ты мне купила, и я сразу же надел, и показал тебе! Зачем ещё фотографироваться? — Отец прав, — поддержал его Шан Чэн. Не успела Чжао Шуи открыть рот, как Шан Тинъе добавил: — Я каждый раз хвалю твой вкус. Получается, ты вообще наши слова с сыном в расчёт не берёшь. На этот раз Шан Чэн даже не успел поддакнуть, как Чжао Шуи метнула в них убийственный взгляд, и оба синхронно замолчали. — Хорошо. Тогда после обеда оба идёте со мной по магазинам. Посмотрим, как вы умеете разговаривать. Шан Тинъе тут же отказался: — Я не пойду. Мы договорились пойти на рыбалку. Почувствовав, что её взгляд переместился на него, Шан Чэн без колебаний достал свой спасательный козырь: — После обеда переработка. Вечером видеозвонок с Шиюнем. — Какой ещё видеозвонок? — фыркнула Чжао Шуи. — Лучше бы сам к нему съездил. В прошлый раз я увидела Шиюня, выглядел он често говоря не очень. Ты ведь не настолько занят, что света белого не видишь. Почему бы не побыть рядом с ним побольше? Шан Чэн посмотрел в экран телефона, слегка нахмурился и ответил: — У него тоже есть работа. И ещё в эти дни у него дома живёт друг детства. — Друг детства? — Чжао Шуи уменьшила фото и тут же открыла ленту моментов Шу Шиюня. Там были только простые фотографии пейзажей, отчего она заметно разочаровалась. Обернувшись, она увидела, что её сын всё ещё что-то листает в телефоне, и не выдержала: — Ты там что вообще столько времени смотришь? Я с тобой разговариваю, а ты даже головы не поднимаешь. Глубоко вздохнув, Шан Чэн всё же поднял взгляд и спокойно сказал: — Ищу стикеры. — Какие ещё стикеры? — Чжао Шуи решила, что ослышалась. Шан Чэн коротко пояснил: — Шиюнь сказал, что мои слишком старомодные. После этих слов даже сидевший рядом Шан Тинъе не выдержал. — У вас тут поколенческий разрыв. Чжао Шуи прыснула со смеху: — Я же говорила тебе, хватит жить одной работой, следи за модой. Не слушал, ну вот теперь тебя и забраковали. Шан Чэн покачал головой, сохранил несколько найденных стикеров, которые, по его мнению, могли понравиться Шу Шиюню, и в ту же секунду на экран посыпались новые сообщения, все от сидящей рядом госпожи Чжао. Он открыл чат, весь диалог был завален стикерами. — Не благодари. Мама может помочь тебе только до этого уровня. Надеюсь, бросят тебя не слишком скоро, — изящным движением Чжао Шуи выключила экран телефона. Шан Чэн быстро всё сохранил, посмотрел на время и неторопливо поднялся. Уходя, не забыл бросить: — Меня не бросят. Чжао Шуи только цокнула языком. Но сделав несколько шагов, Шан Чэн вдруг вспомнил что-то, остановился и обернулся: — Мам. — Если нет ничего важного, тогда не зови меня, — фыркнула Чжао Шуи с видом человека, который не желает его слушать. Шан Чэн не обратил внимания на её тон: — Что можно попить или поесть для укрепления здоровья? У Шиюня слабое здоровье, а с наступлением холодов у него часто мёрзнут руки. Услышав ключевые слова, эксперт по оздоровлению госпожа Чжао мгновенно распахнула глаза, радушно подозвала сына сесть рядом, а затем начала долгую и обстоятельную лекцию. Шан Тинъе слушал до тех пор, пока у него чуть ли мозоли на ушах не появились. Вскоре ему окончательно надоело, и, схватив ведёрко с наживкой, он ушёл из дома. *** Вечером Шу Шиюнь проводил стрим. Чжао Юань, увидев комнату, заставленную лампами для подсветки, наотрез отказался уходить. Он захотел посмотреть, как он работает в эфире. Хоть это был обычный расслабленный личный стрим и помощник вовсе не требовался, Шу Шиюнь не стал его выгонять. Лишь заранее предупредил его не мешать. Чжао Юань сам притащил стул и сел сбоку от камеры, а Шу Шиюнь устроился поудобнее и запустил трансляцию. Сегодня он почти не приводил себя в порядок. На нём была простая красно-белая полосатая толстовка, волосы мягко пушились, лицо без макияжа, только на губах лёгкий блеск. Чжао Юань заметил, что стоило стриму начаться, как Шу Шиюнь мгновенно изменился. Весь словно засиял особым обаянием. [АААААА, малыш! Я так скучала!] [Я первая?] [Внезапный стрим! Я только что любовалась новым видео, почему там цензура? Почему, я спрашиваю?!] [Прикрыли не до конца, Хуа-Хуа всё-таки знает, что нам надо. Носовое кровотечение ручьём] [Слегка затвердел в знак уважения] [Губы такие пухлые, чмок-чмок-чмок] [Сегодня без макияжа? Ууу, наш Юнь-бао чем натуральнее, тем красивее] Шу Шиюнь коротко поздоровался и начал эфир. Спустя полчаса он увидел приглашение на PK-соединение от Фэнъе и принял его. — Привет, брат Юнь! — Фэнъе, увидев его, сразу оживилась и радостно замахала рукой. Шу Шиюнь заметил на фоне гостиничный номер и спросил: — Вы ещё не уехали? — Нет, я как раз в столице тоже по работе. Через пару дней вернусь. — Она приблизилась к камере, на красивом лице появилась хитрая улыбка. — Может, встретимся в столице? Брат Юнь, как тебе идея? Поняв, что речь идёт о встрече стримеров офлайн, Шу Шиюнь улыбнулся, но напрямую не согласился. — Посмотрим, будет ли время. Фэнъе была неглупой и сразу поняла намёк. Перекинувшись ещё парой фраз, она сменила тему и подтянула в PK ещё двух незнакомых стримеров. Пока Шу Шиюнь пил воду, Чжао Юань посмотрел на напряжённую шкалу очков на экране и обеспокоенно прошептал: — А если проиграешь? Он слишком давно не смотрел такие эфиры и всё ещё помнил старые жёсткие наказания за проигрыш. Потому машинально достал телефон, собираясь зайти со своего аккаунта и помочь. Шу Шиюнь поставил стакан на стол и, даже не скрываясь от зрителей, спокойно сказал: — Не переживай. Не проиграю. Его взгляд скользнул по верхушке списка донатеров, и в глазах заиграла улыбка. — Я очень верю в Маленькие Облачка. «Облачка» — так назывались его фанаты. После этих слов экран снова заполнился эффектами подарков. Но шкала едва начала перевешивать, как противники тут же вернули преимущество. Чжао Юань открыл рот, собираясь что-то сказать, но в следующий миг весь экран вспыхнул роскошными спецэффектами. [ _ _ отправил Алмазное поместье x50] [ _ _ отправил Щипок за щёчки x100] На экране появились две пальцевые руки и мягко ущипнули Шу Шиюня за щёки. Чжао Юань замер с потрясённым лицом: — Вот это да… братец, да ты разбогател. Шу Шиюнь лишь улыбнулся и ничего не ответил. Коротко поблагодарил за подарок и увидел, как в чате посыпались сообщения. [Знакомый мужчина снова пришёл] [Увидела этот стандартный аватар, и сразу стало спокойно на душе. Пожалуйста, люби его всегда] [Подождите… рядом с Юнь-бао кто-то есть? Только что чей-то голос слышали] [Наверное, Хуа-Хуа. Она всегда рядом помогает на стримах] [Я точно слышал — это мужской голос!] [Неужели…] [Пусть парень выйдет в кадр, спасибо. Я хочу посмотреть, кто украл мою жену] [Какая-то полускрытая демонстрация любви] Официальный парень всё ещё висел в топе донатеров, а Шу Шиюнь сидел перед камерой словно окаменевший. Хотя он и не мог чувствовать взглядов по ту сторону экрана, почему-то ему стало холодно за спиной. Он поспешно объяснил: — Это друг. Ему просто стало любопытно, он ненадолго зашёл посмотреть. Это не мой парень. Чжао Юань тоже быстро понял ситуацию и протянул руку в кадр, помахав зрителям. — Привет, Облачка. Я друг детства Шу Юня. [Камень с души свалился] [Это тот красавчик, который мелькал на стриме у Хэцзы в день катания на лыжах?] [Пересмотрела запись. Это что, красивые дружат только с красивыми? Почему у Юнь-бао все друзья такие эффектные?] [Мне всё интереснее, как выглядит парень брата Шу] [Наверняка красавец до небес] [Да бросьте. Разве не видно, что он просто содержанец богатого дядьки? Парень до сих пор не показывает лицо, от этого становится всё ясно. Просто стыдно показать] Увидев этот комментарий, Шу Шиюнь не собирался ничего объяснять очередному хейтеру. Он уже хотел просто заблокировать человека, но заметил, что того уже выгнали из трансляции. Открыв панель управления, он увидел, что это сделал Шан Чэн. Сам не понимая почему, Шу Шиюнь достал телефон и написал ему сообщение. Юнь: [Ты самый красивый] Шан Чэн в ответ отправил милый стикер с поглаживанием по голове, а затем закинул в эфир ещё несколько десятков подарков «обнимашки». Шкала соперников тут же просела до половины, и до конца времени они так и не смогли отыграться. Шу Шиюнь и Фэнъе победили. Быстро назначив проигравшим наказание, он вышел из соединения и начал последнюю часть стрима, простую болтовню с подписчиками. — В ближайшее время работы будет много. Видео с лыжами, думаю, скоро смонтируют. Буду выкладывать частями, так что ждите… Время за общением с фанатами всегда пролетало незаметно. Увидев, что уже поздно, он попрощался и под сожаления зрителей завершил эфир. Чжао Юань просидел рядом больше двух часов. После того как его голос услышали, он всё это время старался сидеть как можно тише и незаметнее. Только теперь, когда эфир закончился, он позволил себе расслабиться и, глядя на экран, тяжело вздохнул: — У тебя, смотрю, деньги легко зарабатываются. Всё мигает, сверкает, и каждый щедрее другого. Шу Шиюнь убирал реквизит и спокойно ответил: — Раньше было тяжело. Сейчас подписчиков стало больше. Чжао Юань покосился на него, но любопытство всё же пересилило: — Кто был тот человек, что только что закидывал эфир дорогими эффектами? Я слышал, блогерам приходится в личке поддерживать таких донатеров. Он тебе не пишет всякую мерзость? Шу Шиюнь нарочно протянул: — Вообще-то, таких действительно нужно поддерживать. Чжао Юань нахмурился, явно недовольный: — Слушай, тебе ведь эти деньги не особо нужны. Если это утомляет, тогда просто не обращай внимания. Раньше он не знал, как всё устроено. Иначе давно бы зарегистрировал аккаунт и поддерживал Шу Шиюня сам. Более того, пока тот вёл эфир, Чжао Юань успел найти старые записи стримов и только тогда понял, как непросто ему приходилось раньше, когда фанатов было мало. На баттлах он часто проигрывал и должен был выполнять наказания. Обычно это было что-то безобидное, например покапризничать, спеть, станцевать. Но смотреть, как Шу Шиюнь вынужден делать это перед камерой, Чжао Юаню всё равно было неприятно. Шу Шиюнь лишь беспомощно вздохнул: — Всё не так драматично, как ты говоришь. Стримы — довольно лёгкий способ заработать. И мне правда нравится эта работа. Раз людям нравлюсь я, то и отвечать им нужно. — Тогда… Поняв, к чему тот клонит, Шу Шиюнь решил больше не скрывать: — Тот аккаунт, о котором ты говорил, принадлежит Шан Чэну. Поддерживать его можно и офлайн. Чжао Юань: — … Они уставились друг на друга и долго молчали. Видя, что тот не верит, Шу Шиюнь добавил: — Ещё до того, как я познакомился с Шан Чэном, он уже смотрел мои стримы. — Серьёзно? — Чжао Юань никак не мог совместить это с образом знакомого ему Шан Чэна. Человек, занятый до предела, и вдруг каждый день смотрит чужие эфиры? Шу Шиюню нравилось видеть его потрясённое лицо, и он невольно расправил плечи: — Конечно серьёзно. Шан Чэн ещё во время стримов начал ко мне испытывать чувства. Потом много раз виделся со мной вживую. Так что я ведь говорил тебе, я ему очень нравлюсь. Из чужих уст это прозвучало бы самовлюблённо, но от него — нет. Скорее как горделивый маленький павлин, заметив чужую симпатию к себе, он не смущался и не прятался, а открыто это признавал. Чжао Юань не нашёлся с ответом. Он лишь бросил взгляд на строку дохода на экране и снова нахмурился. А когда заговорил, хорошего от него всё равно не дождались: — Значит, он ещё тогда строил на тебя планы. Хитрый тип. — Ну и что? У кого нет своих маленьких замыслов? Видя, что тот упрям как камень, Шу Шиюнь больше спорить не стал и закрыл все окна. Собираясь завершить работу приложения, он заметил поток одинаковых упоминаний и из любопытства открыл их. Оказалось, Хэцзы уже выложил одно из видео с лыжной поездки. Шу Шиюнь хотел поставить лайк и написать комментарий, но увидел, как после вступительного кадра, где Хэцзы скользит на сноуборде, в кадре появилась высокая стройная фигура в ярко-салатовом костюме. В начале ролика был кусочек, где он разговаривал с Хэцзы, так что все знали, что сам Шу Шиюнь был в фиолетовом костюме. Теперь же две фигуры ехали одна за другой, и чат наверху мгновенно оживился. [Это точно официальный парень] [Говорили же, что бойфренда раскрывать не будут. А теперь уже видео выкладывают] [И вы ещё верите словам блогеров? Видно же, решили вместе зарабатывать на интернете] [Немного разочарована. Когда Шу Юнь говорил, что не будет показывать парня, это казалось ответственным. А теперь уже прогрев пошёл] [Но выглядит он круто. Лица не видно, но с таким ростом и ногами сложно быть некрасивым] [Хэцзы на стриме намекал — «дорогой»… кто понял, тот понял] [Дорогой? Он что, эскортник?] [Разве не спонсор???] [Никого не смутило, что Хэцзы говорил, будто у них это ненадолго? Слишком многозначительно звучало] Увидев в комментариях эти нелепые догадки, лицо Шу Шиюня мгновенно потемнело. Зато Чжао Юань, заметив сообщение, где Шан Чэна приняли за эскортника, едва не расхохотался. Но стоило ему повернуть голову и встретиться с бесстрастным взглядом Шу Шиюня, как он силой сдержал смех. — Чего на меня смотришь? Это не я сказал. Шу Шиюнь медленно отвёл взгляд, ощущая внутри тяжёлое раздражение. Он ведь заранее просил не снимать Шан Чэна, а Хэцзы всё равно намеренно выложил видео как есть. Из-за этого злость внутри едва удавалось подавлять. Сначала Шу Шиюнь думал, что достаточно просто написать и напомнить, тогда Хэцзы обработает ролик как надо. Но в ответ получил сообщение, в котором не было ни капли искренности. Хэцзы: [Прости, брат Шу, я плохо проверил видео. Но лицо ведь не видно, так что ничего страшного. У ролика сейчас отличный трафик, удалять жалко. Надеюсь, ты поймёшь. Мы ведь издалека приехали, было нелегко, да и выбить вирусный ролик непросто] В конце ещё стоял смайлик с молитвенно сложенными ладонями. Глядя на это сообщение, Шу Шиюнь даже рассмеялся от злости. Когда он раньше подбирал блогеров для сотрудничества, Хэцзы вообще не входил в список приглашённых. Тогда именно тот сам постоянно крутился вокруг него и упрашивал дать шанс, и только поэтому Шу Шиюнь согласился. Во время сотрудничества он оплатил все расходы, организовал им развлечения в столице, во всём шёл навстречу и считал, что сделал достаточно. А теперь сотрудничество, о котором тот сам так просил, превратилось в средство давления и шантажа против него.