После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

— Бабушка и правда… устроила здесь настоящий рай вдали от мира. Добравшись до вершины, Чжао Юань смотрел на ставший ещё роскошнее двор и отдельный небольшой домик. Он тяжело дышал, держа подарки, но всё равно не забывал любоваться окружающим пейзажем. Крыши домиков позади поднимались одна за другой. Кто-то подстригал цветы и кусты во дворе. Увидев их, никто даже не удивился, один из работников сразу подошёл и забрал подарки, а вскоре из дома вышел ещё человек. — Госпожа ждёт вас на заднем дворе. Шу Шиюнь вежливо кивнул и поспешил внутрь. Чжао Юань пошёл за ним. Даже он, попав в такое тихое место, проникся атмосферой и перестал отпускать свои обычные шутки. — Бабушка! Пройдя через дом и выйдя во внутренний двор, Шу Шиюнь издалека увидел фигуру, лежащую в кресле-качалке под навесом. На плечах у пожилой женщины лежал тонкий плед. Услышав голос, она повернулась к ним. — Здравствуйте, бабушка, — голос Чжао Юаня стал заметно тише. Пожилая госпожа заранее знала, что он приедет, поэтому ничуть не удивилась и лишь жестом велела им сесть на заранее приготовленные стулья. — Подъём в гору был тяжёлым? Шу Шиюнь сел и, услышав вопрос, покосился на Чжао Юаня: — Мне нет. А вот Чжао Юань очень устал. — Я тоже совсем не устал. — Чжао Юань кашлянул и поспешил исправиться. — Я же приехал к бабушке, у меня полно сил. Да и какая это гора. Старушка улыбнулась и спокойно сказала: — Я раньше спрашивала Юнь-Юня, не прислать ли за вами вертолёт, но он сказал, что не нужно. У молодёжи ведь силы хорошие. Чжао Юань: — … У него дёрнулся уголок губ. Он даже не посмотрел на сидящего рядом Шу Шиюня, только почувствовал, как сжимаются кулаки. Шу Шиюнь прекрасно понял, о чём тот думает, но ничего не сказал и стал расспрашивать бабушку о здоровье. Когда она жила в городе, после смерти дедушки тяжело заболела. Потом объявила, что переедет жить в горы. Все были против, но стоило ей настоять на своём и поселиться здесь, как здоровье, наоборот, заметно улучшилось. Кроме плановых обследований и важных праздников, она почти никуда не выезжала. Хоть сама она не выходила в свет, новости знала прекрасно. В тот вечер по телефону Шу Шиюнь ещё ничего не успел сказать, как бабушка заявила, что собирается отдыхать, и разговор закончился, так что подготовить почву он так и не смог. Поболтав ещё немного, бабушка позвала их к столу. Чжао Юань на подъёме вымотался до предела, но за едой, глядя на пожилую даму с её утончёнными манерами, вынужден был терпеть и только нахваливал свежесть блюд. Он был открытым и лёгким в общении человеком, несколькими фразами сумел развеселить бабушку, и за столом всё время царила приятная атмосфера. После обеда Чжао Юань ушёл гулять с управляющим, а Шу Шиюнь остался с бабушкой в доме. Он смотрел, как специалист делает ей прогревание полынью, и невольно хмурился. — Всё хорошо, теперь даже в дождливую погоду ноги не болят. — Бабушке ещё и приходилось утешать его. — Старость есть старость. Если ухаживать за собой, всё равно становится легче. Шу Шиюнь с болью смотрел на неё: — Бабушка, я буду чаще приезжать к тебе. — Ко мне добираться неудобно. У вас у всех свои дела, не нужно постоянно сюда ездить. Она не хотела их обременять. В комнате было спокойно, только запах полынного прогрева слегка щипал нос. Шу Шиюнь сидел рядом, опустив ресницы, и понял, что это удобный момент. Помедлив, он сказал: — В следующий раз привезу познакомить тебя со своим любимым человеком. Услышав это, бабушка нисколько не удивилась. Наоборот, на её лице появилось выражение: «наконец-то перестал скрывать». Шу Шиюнь не мог не понять, о чём она думает, и не удержался: — Откуда ты узнала? — Думаешь, бабушка глупая? — Она сразу достала телефон, открыла комментарии к его последнему посту в Weibo и пролистала вниз. — Тут же всё написано. [Уууу, хоть и грустно, но главное, чтобы Юнь-бао сам был счастлив.] [Так значит его парень мужчина? Это блогер или обычный человек?] [Говорят, очень богатый.] — … Увидев ключевые слова на экране, Шу Шиюнь резко застыл и машинально потянулся выключить экран, но в следующую секунду вспомнил, что это телефон бабушки. — Бабушка, то, что там написано… Он лихорадочно пытался подобрать слова, но пожилая госпожа несильно хлопнула его по голове. — Глупый ребёнок. Получив выговор ни за что, Шу Шиюнь обиженно поджал губы. Бабушка вздохнула: — Пусть я и старая, но не какая-нибудь закостенелая старуха. Всего лишь завёл себе парня, и из-за этого боялся мне сказать? Шу Шиюнь распахнул глаза и на миг даже не нашёлся с ответом. Спустя некоторое время массажист собрал вещи и ушёл, а бабушка укоризненно посмотрела на него. — Когда это бабушка тебя осуждала? Шу Шиюнь уныло признал: — Я был неправ. На самом деле винить его было не за что. Очень скоро бабушка начала расспрашивать о его отношениях, и он честно рассказал всё, что мог, лишь скрыв тот факт, что знакомы они с Шан Чэном совсем недолго. Зато специально добавил те несколько прежних встреч, о которых сам когда-то забыл. — Выходит, это действительно судьба, — кивнула бабушка. По её лицу Шу Шиюнь не мог понять, что она думает, поэтому осторожно сказал: — Когда будет возможность, я привезу его познакомиться с тобой. Но бабушка ответила спокойно: — Вы вместе ещё совсем недавно. Через какое-то время, не спешите. Это означало отказ. Шу Шиюнь подумал, затем придвинулся ближе, прижался к ней и обнял, как избалованный ребёнок. — Бабушка, а если я собираюсь с ним обручиться? Тогда ведь стоит познакомиться заранее, правда? На этот раз выражение её лица слегка изменилось. Она нахмурилась и посмотрела на него так, будто сомневалась, не ослышалась ли. — Обручиться? — Угу. — Шу Шиюнь выглядел совершенно уверенным в своей правоте. — Сейчас очень модны быстрые браки. К тому же в семье Шан Чэна есть свои правила, и после свадьбы он сможет получить очень многое, так что я собираюсь… Не дав ему договорить, бабушка перебила: — Спроси, когда ему будет удобно. Голос у неё оставался мягким, но почему-то Шу Шиюню показалось, что она стала гораздо серьёзнее. — Вы совсем не против? — он не мог поверить. Всё прошло так гладко, совсем не так, как он себе представлял. Выходит, он всю дорогу зря переживал. Бабушка же смотрела проще: — Думаешь, я не знаю, импульсивный ты человек или нет? Если ты сам всё для себя решил, какое значение имеют чужие мнения? Я могу лишь проверить его для тебя. Больше ничего сделать не могу. Тяжёлый камень мгновенно свалился с души, и Шу Шиюнь с облегчением выдохнул. — Бабушка, он тебе точно понравится. Сама она и не могла толком сказать, каких людей любит, а каких нет, но внук говорил так уверенно, что ей, помимо беспомощной улыбки, стало даже любопытно увидеть человека, которого он так хвалит. Изначально Шу Шиюнь хотел рассказать ей и о недавнем скандале в семье Лань, но стоило бабушке заметить, как он снова нахмурился, она сразу догадалась, о чём речь. Усмехнувшись, она холодно сказала: — Они изначально нам не родня. Как поступить с ними, решай без всякой мягкости. Бабушка всегда хотела, чтобы её внук был жёстче. Узнав, чем закончилась эта история, она, наоборот, осталась довольна. *** Проведя в горах два дня, в утро отъезда Шу Шиюня Чжао Юань потащил его в лес на съёмку. Едва тот начал собираться и делать образ в комнате, Чжао Юань уже без конца восхищённо цокал языком. Тот вёл себя так, будто никогда ничего подобного не видел, и Шу Шиюнь смотрел на него с лёгким презрением. Когда в третий раз он позировал, прислонившись к дереву и опустив глаза, Чжао Юань снова провёл камерой по кадру и опять издал восторженное «ц-ц-ц». На этот раз Шу Шиюнь не выдержал. — Ты можешь закрыть рот? Чжао Юань получил нагоняй, но даже не обиделся, только покачал головой: — Эта твоя одежда… слишком уж. Шу Шиюнь опустил взгляд на себя. На нём была самая обычная белая рубашка, только на манжетах и воротнике были простые кружевные вышивки. Свободный, мягкого кроя. — Это вообще-то юношеский лесной стиль. Чжао Юань стоял на каменном выступе. Его взгляд через камеру задержался на длинной белой шее Шу Шиюня, и лишь спустя время он выдавил: — Потом покажи своему парню, и сам поймёшь. Сказал он это глухо, но сам Шу Шиюнь ничего странного не заметил. Они сняли ещё несколько ракурсов под солнечными лучами, падающими сквозь листья, после чего собрали вещи и отправились назад. По дороге они обсуждали, во сколько после обеда спускаться вниз. Шу Шиюнь как раз чувствовал лёгкую тоску от предстоящего отъезда, когда в кармане зазвонил телефон. Он подумал, что это бабушка зовёт их обедать, но, открыв экран, увидел входящий видеозвонок от Шан Чэна. Увидев выражение его лица, Чжао Юань сразу догадался, кто звонит, и сам забрал у него пакет с реквизитом. — Я пойду вперёд. Не спеши. Шу Шиюнь показал ему жестом «окей», посмотрел, как тот быстро ушёл вперёд, и нажал принять вызов. На экране появилась знакомая стена офиса. Шан Чэн сидел, откинувшись в кресле. Когда его взгляд встретился с Шу Шиюнем, в глазах мелькнула улыбка, но, присмотревшись внимательнее, он слегка нахмурился. Глаза Шу Шиюня тут же засияли. Он поднял телефон повыше, направляя камеру на себя, чтобы тот лучше рассмотрел новую одежду. — Красиво? Я только что закончил съёмку видео и иду обедать. Потом смонтирую и выложу. Шан Чэн чуть опустил взгляд: — Ворот слишком широкий, тебе не кажется? Голос у него был спокойный, будто он просто замечал деталь. Шу Шиюнь решил, что тот просто не видел таких фасонов, и серьёзно объяснил: — Так и задумано. Смотри, я ещё надел цепочку, которую ты мне подарил. С лёгкой гордостью он приблизил камеру к себе, показывая украшение собеседнику. Он думал, что Шан Чэн обрадуется, но когда снова отодвинул телефон, заметил, как лицо у того стало ещё мрачнее. — Чжао Юань пошёл с тобой на съёмку? — Угу. Здесь всё равно больше никого нет. Он раньше состоял в кружке операторов, снимает нормально. — Шу Шиюнь продолжал идти вперёд, а потом вдруг понизил голос и пожаловался, — Он ещё и мою одежду критиковал. Шан Чэн спросил: — Что именно он сказал? — Не знаю. Он просто сказал, что это странно. — Шу Шиюнь жаловался, невольно надув губы. — Ещё сказал, чтобы я спросил у тебя. Сказав это, он снова вытянул руку с телефоном вперёд, словно модель на показе, чтобы Шан Чэн мог рассмотреть его целиком. — Разве не красиво? Я специально выбрал этот наряд, и макияж тоже сам сделал. Макияж у него был лёгкий, а под глазами поблёскивали мелкие блёстки. Солнечный свет ложился на лицо и рассыпался искрами, делая глаза ещё живее. А в сочетании с белоснежной одеждой от него исходила какая-то невинность. Взгляд Шан Чэна невольно потемнел. Он сдержанно проговорил низким голосом: — Красиво. — У этого комплекта ещё есть подходящие брюки. Очень крутые. Но тогда стиль был бы больше дворцовый, поэтому я их не надел. — Шу Шиюнь посмотрел в камеру. — Эта серия называется «Маленький принц». Шан Чэн тихо усмехнулся: — Тебе очень подходит. В его глазах Шу Шиюнь и правда обладал всем, что должно быть у маленького принца, и характером, и достоинством. *** Когда они уезжали с горы, бабушка на этот раз даже не стала спрашивать их согласия и отправила вниз более удобным способом. После посадки частного вертолёта винты ещё долго гудели над головой. Лишь сев в машину на обратном пути, Шу Шиюнь почувствовал, что в ушах наконец стало тише. Он достал телефон и решил посмотреть видео, которое снимал Чжао Юань. Но чем дольше смотрел, тем сильнее хмурился. А увидев один из ракурсов, и вовсе зажмурился. — Почему эта рубашка такая прозрачная? Чжао Юань кашлянул: — А ты как думал? Шу Шиюнь распахнул глаза, глубоко вдохнул и увеличил видео. Увидев смутно проступающие очертания тела и прочие детали, он мгновенно почувствовал, как сердце сжалось. — Почему ты меня не предупредил? — А ты бы послушал? — Чжао Юань подавился его словами. — Я же говорил тебе спросить у своего парня. А ты там так весело с ним болтал, и когда вернулся, весь сиял. Я подумал, ему это очень даже нравится… К концу фразы выражение у него стало особенно неловким. Если присмотреться, то даже недовольным. Шу Шиюнь раздражённо стиснул зубы. Больше всего ему хотелось вернуться назад и задушить самого себя, того идиота, который хвастался перед Шан Чэном ожерельем и макияжем по видеосвязи. Он снова и снова приближал и уменьшал видео, а потом понял, что смотреть больше не может. Пришлось переслать ролик Фан Цзяхуа и велеть её команде заняться монтажом. Фан Цзяхуа: [OMG, что я вижу! Босс, ты наконец-то прозрел!!!] Шу Шиюнь безжалостно ответил: [Закройте место, где просвечивается середина] Фан Цзяхуа: [А???] Фан Цзяхуа: [Ну неееет! Так же красиво! Я обещаю смонтировать очень атмосферно] Фан Цзяхуа: [Босс, пожалуйста! Все очень хотят это увидеть!] Шу Шиюнь проигнорировал её, закрыл чат и открыл закреплённый сверху. Контакт сверху он переименовал пару дней назад как «Парень». Стоило вспомнить, как утром он, ничего не подозревая, крутился перед камерой в новом наряде, как лицо снова вспыхнуло. Помедлив, он для разведки сначала отправил стикер. Белый колобок валился на землю, бешено катался и рыдал фонтаном слёз. Чего он совсем не ожидал, так это то, что надпись «Парень» почти сразу сменилась на печатает… Парень: [Почему плачешь?] Щёки Шу Шиюня стали ещё краснее. Ему было неловко писать словами, поэтому он отправил ещё один стикер, сидящий на земле и обиженный. Парень: [Не сиди на полу] Он… воспринял стикеры всерьёз. Шу Шиюнь никак не ожидал такого ответа. Несколько секунд он тупо смотрел на экран, а потом даже не знал, смеяться ему или плакать. Такое странное общение он раньше испытывал только с людьми старшего поколения. Неужели между ним и Шан Чэном тоже есть поколенческий разрыв? От этой мысли ему вдруг стало немного тоскливо. Парень: [Через сколько будешь дома?] Чувствуя себя виноватым, он поколебался, потом сделал скриншот переписки с Фан Цзяхуа и отправил кусок разговора про одежду. Спустя недолгое время пришёл ответ. Парень: [Достаточно просто закрыть] У Шу Шиюня мгновенно кровь ударила в голову. Значит, он тоже всё заметил! [Почему ты тоже меня не предупредил] [Рыдаю.jpg] Добравшись до столицы, Шу Шиюнь сердито распахнул дверцу машины и вышел. Позади него Чжао Юань, в своей привычной расслабленной манере, тащил чемодан. — Да ладно тебе, что такого? Мы же свои люди, посмотрели и посмотрели. Тем более с такой фигурой тебе и показать не стыдно. Шу Шиюнь злился вовсе не только из-за неудачно выбранной одежды. Он уже собирался что-то ответить, но краем глаза заметил у ворот припаркованную неброскую машину. Сердце вдруг забилось быстрее. Он ещё не успел подойти и рассмотреть, как дверца со стороны водителя открылась, и из машины вышел человек, по которому он скучал все эти дни. — Ого, парень приехал. — Чжао Юань свистнул, махнул Шан Чэну в знак приветствия и первым вошёл в дом. Шу Шиюнь быстро подбежал и поднял голову на Шан Чэна. То неловкое чувство внутри всё ещё не прошло. — Почему ты вдруг приехал? Взгляд Шан Чэна медленно скользнул по нему сверху вниз. — Увидел, что ты недоволен. — Ничего подобного. Признаваться он, конечно, не собирался. Шан Чэн тихо усмехнулся и протянул ему пакет. — Одежду, которую ты оставил у меня, постирали. Привёз вернуть. Заметив внизу ещё одну коробку, Шу Шиюнь с любопытством спросил: — Это подарок мне? — Это мама для тебя приготовила. — Шан Чэн не хотел давить на него, поэтому сказал буднично, а затем перевёл взгляд на Чжао Юаня, который уже вводил код у двери во двор. Между бровей у него едва заметно залегла складка. — Он сегодня ночует у тебя дома? Шу Шиюнь радостно держал пакет, собираясь открыть его позже, и беззаботно кивнул: — Если он вернётся домой, отец снова начнёт допрашивать его насчёт работы. Он сказал, что хочет немного отдохнуть и расслабиться, поэтому пока поживёт у меня. Когда он соглашался, ничего странного в этом не видел. Но сейчас, произнеся это вслух перед Шан Чэном, вдруг понял, что ситуация выглядит не слишком уместно. В конце концов, теперь у него уже есть парень. Пусть они с Чжао Юанем и очень близки, всё же… Но раз уж пообещал, отступать поздно. Шу Шиюнь поспешил выразить преданность: — Он будет спать в гостевой комнате. Тётя с утра уже всё приготовила. Сказав это, он внимательно наблюдал за выражением лица Шан Чэна, и сам же внутри нервничал. Но вдруг его щёку ущипнули. Пальцы Шан Чэна были горячими, а слегка шероховатые подушечки мягко тёрлись о его кожу, вызывая щекотное покалывание. — Это твой дом. Кого впускать — твоё право. Не смотри на меня так. В его словах не было ничего особенного, но Шу Шиюню всё равно почудилось что-то не то. В другое время он, возможно, решил бы, что Шан Чэну всё равно, но сейчас, несмотря на спокойное лицо и ровный тон, он уловил тонкий оттенок ревности. С удивлением схватив руку Шан Чэна, которая всё ещё держала его за щёку, он не стал её отталкивать. От волнения даже слова вышли невнятными: — Шан Чэн… ты что, ревнуешь? — Немного. То, как прямо он это признал, наоборот заставило Шу Шиюня растеряться. У него совсем не было опыта, как вести себя в таких ситуациях. Он невольно крепче сжал запястье Шан Чэна, будто боялся, что тот сейчас развернётся и уйдёт. — И что теперь делать? Для такого момента вопрос был до смешного глупым. В глазах Шан Чэна мелькнула едва заметная улыбка, а голос стал чуть прохладнее: — Сам подумай. — Может… я выгоню его? — Шу Шиюнь надулся. — Поселю в дешёвую гостиницу. Продам с рук. Шан Чэн усмехнулся. Краем глаза он заметил тень на дальнем балконе, чуть сильнее сжал ладонями его лицо и с беспомощным видом произнёс: — Не хочешь хотя бы меня успокоить? Только встретившись с ним взглядом, Шу Шиюнь наконец понял намёк, и его лицо мгновенно залилось краской. Времени было мало. Он быстро огляделся по сторонам, затем приподнялся на носки и приблизился, звонко чмокнув Шан Чэна в уголок губ. После этого ещё облизнул губы, явно не насытившись. — Не сердись. Если завтра не будешь занят, можешь отдохнуть у меня. Если бы Шан Чэн был рядом, он бы спал намного лучше. Только подобное предложение звучало немного навязчиво, и Шу Шиюнь не хотел, чтобы Шан Чэн чувствовал себя обязанным. Он не знал, что у Шан Чэна после этих слов действительно возникло желание остаться. Но, вспомнив о завтрашних делах, тот всё же отказался от мысли. — Завтра рано утром нужно заехать в старый дом. Если встану слишком рано, разбужу тебя. Шу Шиюнь хотел сказать, что это вовсе не проблема, но, подумав о том, что от его дома до дома Шан Чэна действительно далековато, не стал настаивать. Он даже собирался пригласить его зайти, но они перекинулись лишь парой фраз, и, взглянув на время, Шан Чэн собрался уезжать. Проводив взглядом машину, Шу Шиюнь почувствовал, как холодный ветер вокруг делает всё особенно унылым. Вздохнув, он вернулся в дом. Войдя, он увидел Чжао Юаня, сидящего на диване в задумчивости. Подойдя ближе, заметил у него на лице непривычно серьёзное выражение. — Что случилось? Из-за того, что недавно он в шутку говорил Шан Чэну, будто «продаст» Чжао Юаня, сейчас ему даже было немного неловко с ним разговаривать. Но, к счастью, Чжао Юань ведь ничего не знал. Он уже хотел облегчённо выдохнуть, как тот с полуулыбкой посмотрел на него: — А чего не позвал его зайти посидеть? На улице же холодно. Шу Шиюнь снял пальто, сел в кресло и ответил: — Он просто заехал ненадолго. На вечер у него ещё есть работа. — Ради тебя, похоже, старается. — Чжао Юань тихо усмехнулся. — Сам приехал сюда только ради пары слов с тобой. От этих слов Шу Шиюню и самому стало сладко на душе. — Он подумал, что я сержусь. Сначала он не собирался объяснять дальше, но Чжао Юань явно заинтересовался: — Почему? Хотя ему самому это казалось немного смешным, Шу Шиюнь всё же пересказал Чжао Юаню историю о сообщениях по дороге. Выслушав, Чжао Юань фыркнул: — У вас тут поколенческий разрыв. Прямо как с моим отцом. Сначала Шу Шиюнь просто хотел поделиться, но после этих слов у него почему-то остался неприятный осадок. Он лишь сказал: — А тебе не кажется, что это тоже мило? — Не кажется. — Чжао Юань развёл руками. — Сейчас ты влюблён, поэтому тебе всё кажется забавным. А когда пройдёт период страсти, поймёшь, как бесит, когда двое в отношениях даже нормально поговорить не могут. Он говорил с видом человека, прошедшего через это. Улыбка исчезла с лица Шу Шиюня. — Да не может быть. Это же не какой-то принципиальный вопрос. Чжао Юань вздохнул: — Шиюнь, я не хочу тебя задеть, но тебе не кажется, что между вами слишком большая разница? Я не только об этом случае. Вы не подходите друг другу ни по возрасту, ни по положению. Тебе правда стоит хорошенько подумать. — Что с тобой такое? — не понял Шу Шиюнь. — Раньше ты сам говорил, что он хороший человек. На лице Чжао Юаня появилось беспомощное выражение. Он провёл рукой по волосам, в движениях сквозило раздражение. Но в итоге всё же терпеливо объяснил: — Пока что, да, кажется, он неплохой. И к тебе относится внимательно. Но ты должен понимать, что он добр к тебе, потому что ему что-то нужно. Просто встречаться, еще ладно. Но ты говорил, что уже думаешь о браке. Вот с этим я категорически не согласен. Если бы речь шла о чём угодно другом, Шу Шиюнь мог бы стерпеть. Но только не это. — Что ему от меня нужно? Всё это время именно он заботился обо мне. Атмосфера становилась всё напряжённее. Чжао Юань вовсе не хотел ссориться. Но, глядя на друга детства, который будто совсем потерял голову, он уже не мог сдержать раздражение. Все эти дни он вспоминал слова Шу Шиюня, сказанные по дороге в гору, и ему становилось не по себе. Он всегда знал, Шу Шиюнь по натуре простой и упорный. Если уж выбирал путь, то шёл по нему до конца и не жалел. А Шан Чэн во всём превосходил его и возрастом, и опытом, и жизненной хваткой. Для такого человека несколькими словами обмануть Шу Шиюня и заставить его преданно отдать всё, проще простого. Слова Шу Шиюня о том, что он готов умереть ради Шан Чэна, могли звучать импульсивно. Но Чжао Юань прекрасно понимал, что это не пустые слова. Если Шу Шиюнь сказал, значит, действительно способен так поступить. И именно поэтому Шан Чэн казался ему всё более пугающим человеком. Они вместе совсем недолго, а он уже сумел превратить обычно рассудительного и здравомыслящего Шу Шиюня в такого человека. Если в будущем он действительно ухватит его за слабое место, последствия будут куда страшнее. — Я уже много раз тебе говорил, Шан Чэн очень мне помогал, — продолжал спорить Шу Шиюнь. — Ему от меня вообще ничего не нужно! У Чжао Юаня пульсировало в висках, и он сердито выпалил: — Да как это ему может быть ничего не нужно? Он просто хочет с тобой переспать! Его слова мгновенно ошеломили Шу Шиюня. Встретившись с этими растерянными, потрясёнными глазами, Чжао Юань почувствовал, как болезненно сжалось сердце. Но ему было уже не до этого, он лишь хотел, чтобы Шу Шиюнь наконец пришёл в себя. — Шиюнь, ну перестань быть таким наивным, ладно? Для него самое ценное и самое важное, разве не это? Когда он насытится отношениями с тобой, он что, будет и дальше устраивать всю эту романтику, так же заботиться о тебе? Невозможно!