После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

Спустя некоторое время с другого конца линии послышались быстрые, но уверенные шаги, а затем раздался холодный голос Шу Яньшэня: — Что за глупости ты несёшь? Шу Шиюнь, сдерживая упрямство, сразу ответил: — Мы уже всё решили. В любом случае мама не может ехать путешествовать. Я сейчас же закажу билет и прилечу. Очевидно, его слова разозлили Шу Яньшэня, но прежде чем он успел что-то сказать, трубку перехватила Шу Лянь. — Малыш, разве брак, это пустяк? Как можно так легкомысленно решать? Раньше, услышав слова Шу Шиюня о свадьбе, она не вмешивалась, думая, что он просто ослеплён периодом влюблённости и плохо соображает. Но сейчас, как ни посмотри, было ясно, что он вовсе не шутит. Как бы она ни баловала и ни потакала этому сыну обычно, принять такое ей было трудно. Сердце Шу Шиюня было полно вины, но, услышав, что мать всё ещё не собирается менять решение, он мог лишь упрямо сказать: — Я всё равно женюсь. Мне нравится Шан Чэн, я люблю его! Он нарочно говорил с таким фанатичным упрямством, желая, чтобы мать и дядя поняли всю серьёзность его намерений. — Шу Шиюнь! — Шу Лянь будто решила, что он совсем потерял рассудок. — Ты уже и мать слушать не хочешь? Хорошо… Она повторила это несколько раз подряд, а затем раздался короткий гудок. Звонок был сброшен. Ещё более резкие слова так и не прозвучали. Шу Шиюнь мгновенно притих. Он понял, что мать, скорее всего, всё же изменит планы поездки, и напряжённые нервы в его теле сразу ослабли. Значит… она уже не поедет в страну L? Он глубоко выдохнул и отложил телефон в сторону. Но не успел до конца расслабиться, как внезапно осознал, что-то ещё было не так. Машина уже неизвестно когда остановилась. В замкнутом пространстве салона стояла полная тишина. Тело слегка оцепенело. Он повернул голову к мужчине рядом. Шан Чэн всё ещё держал его за руку. Чуть шероховатая ладонь медленно скользила по тыльной стороне его кисти, вызывая лёгкую щекотку. В глубоких спокойных глазах напротив читались какие-то тёмные, неясные чувства, но он ничего не говорил. «Мне нравится Шан Чэн, я люблю его!» Только что сказанные им самим слова внезапно всплыли в памяти, и щёки Шу Шиюня заметно залились румянцем. Услышав, что мать собирается в поездку, он думал лишь о том, как её остановить, и совершенно не осознавал, что рядом сидит человек, который всё это слышит. Водитель почувствовал, что атмосфера в машине стала странной, опустил глаза и обернулся: — Господин Шан, я выйду покурить. Шан Чэн тихо хмыкнул в знак согласия. Дверца машины открылась и закрылась вновь, впустив внутрь тонкую струйку холодного воздуха. Шу Шиюнь как раз чувствовал неловкость и хотел что-то объяснить, когда водитель ушёл, но не успел подобрать слова, как его запястье уже оказалось в чужой ладони. — Малыш. Голос Шан Чэна был низким и хрипловатым, с неясной, трудноуловимой эмоцией. Он сидел слишком близко. Этот голос, прозвучавший у самого уха, заставил Шу Шиюня покраснеть ещё сильнее. — Не… не называй меня пока так. В его голосе отчётливо слышалась растерянность. Но когда он поднял взгляд, то увидел в глазах напротив лёгкую улыбку. Шан Чэн же спросил: — Где будем проводить свадьбу? Сердце дрогнуло. В голове у Шу Шиюня стало пусто, и он машинально покачал головой: — Я… не знаю. Он и раньше думал о браке, но не успел ни о чём узнать, ни к чему подготовиться. За прошлые двадцать с лишним лет у него почти не было мыслей о любви. Иногда он бывал на свадьбах знакомых из круга общения, и в душе ничего не отзывалось. Он никого по-настоящему не любил и тем более никогда не испытывал того порыва, ради которого хочется беречь отношения. Связи, которые ему приходилось поддерживать, чаще строились не на чувствах, а на власти и выгоде. Поэтому у молодожёнов обычно были лишь вежливые улыбки и формальности, такое редко его трогало. Но слово свадьба, произнесённое Шан Чэном, вызвало в нём внезапный трепет. В голове мгновенно промелькнули места, идеально подходящие для церемонии, и ему даже стало невтерпеж. Нет, нужно сохранять спокойствие. Но прежде чем он успел взять себя в руки, Шан Чэн уже наклонился к нему. Свет снаружи падал через окно. Выразительные надбровные дуги отбрасывали тень, из-за чего его тёмные глаза казались ещё глубже и чернее. Дыхание становилось всё ближе. Шу Шиюнь невольно задержал дыхание, а опустив взгляд, увидел чётко очерченные тонкие губы Шан Чэна. Бабушка умела читать по лицу и ладони. Раньше, когда он сидел рядом с ней, чаще всего слышал, что люди с персиковыми глазами и тонкими губами обычно холодны в любви. Тогда он не понимал, что это значит, а сейчас почему-то вспомнил. Похоже, приметы не так уж точны. Сердце вдруг забилось ещё сильнее. Его рука невольно легла на плечо Шан Чэна, и он сам подался вперёд, прижавшись губами к его губам. Когда губы были выцелованы до влажной мягкости и они отстранились, взгляд Шу Шиюня слегка расфокусировался, зато мысли неожиданно прояснились. — Шан Чэн… — он тихо дышал, чувствуя едва уловимый запах его парфюма. — Давай поженимся. В глазах напротив появилась улыбка. Мужчина опустил голову и снова поцеловал его, глухо ответив: — Хорошо. Между губ невольно сорвался тихий стон. Шу Шиюнь обнял его за шею, но и этого показалось мало, он притянул его ближе, сокращая расстояние между ними ещё сильнее. — Я правда… очень-очень тебя люблю. Чувство росло всё сильнее, и он наконец смог полностью понять собственное сердце. Когда спустя двадцать минут они вышли из машины, его губы всё ещё покалывало. Даже без зеркала он знал, что цвет у них сейчас слишком уж заметный. Войдя во двор, Шу Шиюнь сам достал для него тапочки. Обернувшись и встретившись взглядом, он снова отвёл глаза и поспешно сменил тему: — Кажется, мама обиделась. Позже позвоню дяде, пусть поможет мне. Хотя дядя наверняка отругает его, если это поможет остановить мать от поездки, оно того стоило. — Ночью посмотрю билеты. На всякий случай мне нужно самому слетать к маме и поговорить с ней. Говоря это, он стал ещё серьёзнее. Такие вещи невозможно толком объяснить по телефону. Мать ему доверяла, но причина была слишком невероятной, чтобы её просто принять, так что нужно придумать более убедительное объяснение. Шан Чэн бывал у него дома всего пару раз. Войдя, он окинул взглядом гостиную, на мгновение задержался на небрежно брошенной на спинку дивана куртке и, поняв, что это не стиль Шу Шиюня, едва заметно нахмурился. — Не переживай слишком сильно. Услышав такую внезапную новость, твоя мать наверняка уже не в настроении ехать отдыхать. Он хотел его утешить, но Шу Шиюню от этих слов стало только тяжелее, и чувство вины усилилось. — А если мама успокоится и решит, что я просто наговорил ерунды? Шан Чэн посмотрел на его озабоченное лицо и едва сдержал улыбку. — Шиюнь, ты вернулся. Со стороны лестницы раздался голос. Подняв голову, Шу Шиюнь увидел явно нарядившегося Чжао Юаня и растерянно кивнул: — Ага. Ты куда-то собираешься? Неизвестно почему, Чжао Юань сначала бросил взгляд за его спину, поздоровался, а уже потом посмотрел на него: — Да, нужно съездить в компанию отчитаться. Закончу дела, вернусь за вещами. Завтра, если освобожусь, угощу тебя ужином? — Хорошо. — Шу Шиюнь сочувственно посмотрел на него. — Ты так долго прятался, твой отец, наверное, очень злится? Обычно Чжао Юань тут же начал бы жаловаться, но сейчас, увидев мужчину за его спиной, почему-то почувствовал странную досаду. Он ничего не сказал, небрежно сменил тему и поспешил к выходу. Проходя мимо Шу Шиюня, невольно задержал на нём взгляд. То ли ему показалось, то ли сегодня щёки и губы Шу Шиюня были куда ярче обычного. В красивых живых глазах стояла лёгкая печаль, но от этого он выглядел только более притягательным. Такой вид… явно означал… Осознав что-то, Чжао Юань помрачнел. Когда он торопливо ушёл, Шу Шиюнь взял Шан Чэна за руку и повёл наверх, в свою комнату. — У Чжао Юаня в последнее время плохое настроение. Его отец слишком строг с ним, плюс он ещё помогает мне с делами. На этот раз я снова у него в долгу. Хоть они и были близкими друзьями, он всё равно помнил подобные вещи и не собирался принимать помощь как должное. Пока он строил планы в голове, его руку вдруг слегка сжали. — Что такое? Когда они уже входили в комнату, Шу Шиюнь с любопытством обернулся и встретился взглядом с Шан Чэном, который почему-то выглядел недовольным. Шан Чэн помолчал немного, но всё же передумал говорить прямо. — Раньше за тобой, наверное, многие ухаживали. Шу Шиюнь не уловил скрытого смысла его слов и даже серьёзно задумался, прежде чем ответить: — Вообще-то не так уж много. К тому же в университете я был очень занят и проводил там не так много времени. Договорив, он вдруг опомнился и испугался, что Шан Чэну неприятно вспоминать о его прошлых отношениях, поэтому поспешно выразил верность: — Уже то, что я встретил тебя, большая удача. Ладонь Шан Чэна легла на его щёку, длинные пальцы мягко сжали нежную плоть. Глядя на его наивный вид, он всё же не стал раскрывать мысли Чжао Юаня. В любом случае… у того уже не осталось шансов. — Хитрец. Настроение Шу Шиюня заметно улучшилось. Он присел на корточки и прямо при Шан Чэне открыл сейф, затем из самого нижнего слоя документов достал небольшую книжечку. — Нашёл. Он похлопал ею по ладони и без малейших колебаний протянул Шан Чэну, при этом с лёгким беспокойством спросив: — С паспортной книгой ведь уже можно идти? Мне надо ещё поискать в интернете и всё подготовить. Увидев, что он ни секунды не сомневается, Шан Чэн даже замедлил движение, принимая её. — Шиюнь. — Мм? — Шу Шиюнь закрыл сейф и с недоумением посмотрел на него. — Что такое? Есть проблема? Шан Чэн, держа тонкую книжечку между пальцами, низким голосом спросил: — Можно задать вопрос? — Спрашивай. Шу Шиюнь чувствовал, что он ведёт себя странно. Шан Чэн спросил: — Почему ты так мне доверяешь? — … Поднимаясь, Шу Шиюнь на миг застыл. Улыбка на его лице чуть поблекла, но быстро вернулась. — Что такое? Разве плохо, что я тебе доверяю? Мы же собираемся пожениться, мне что, ещё и остерегаться тебя? — не дождавшись ответа, он замялся. — Или тебе слишком тяжело? Может… ты хочешь ещё подумать? И правда, предложение о браке сделал именно он. Шан Чэн всё это время почти ничего не говорил. Хотя выглядел довольным, новость всё-таки была слишком внезапной. Возможно, ему просто нужно время, чтобы всё принять. На лице Шу Шиюня невольно появилось виноватое выражение. Он нерешительно сказал: — Тогда… может, не будем спешить? — Я не против жениться. Поняв, что Шу Шиюнь хочет забрать домовую книгу обратно, Шан Чэн почти инстинктивно сжал её в ладони и убрал, уклонившись от его руки. Так они и замерли друг напротив друга, молча уставившись один на другого. Спустя некоторое время Шу Шиюнь сдался: — Тогда что ты имеешь в виду? Или мне не стоило тебе доверять? Вообще не понимаю, почему ты злишься. Шан Чэн и сам не понимал. Раньше он всегда действовал быстро и решительно, никогда не откладывая решаемые вопросы на завтра. Но когда дело касалось чувств, что бы он ни делал, всё выходило неправильно. Он не мог ясно выразить мысли, ходил вокруг да около и в итоге так и не сумел донести главное. — Шиюнь… мне просто кажется… будто это сон. Он крепче сжал тонкую книжечку в ладони и наконец сказал то, что хотел: — Всё действительно происходит слишком быстро. Но это то, о чём я мечтал. Я могу спросить тебя только одно, ты правда не пожалеешь? Камень, висевший на сердце, упал. Шу Шиюнь поджал губы и невольно улыбнулся. — Я сам хочу выйти за тебя. Запомни, предложение сделал именно я. Поэтому он надеялся, что и любить будет сильнее, чем Шан Чэн. *** Когда они приехали в ЗАГС и сели перед камерой фотографироваться, Шу Шиюня вдруг охватило сильное чувство нереальности происходящего. И он, и Шан Чэн были в простых белых рубашках без узоров, без украшений, всё максимально просто. Но стоило ему посмотреть на сидящего рядом человека, как сердце забилось с невиданной силой. Всё, что произошло сегодня, было неожиданным. По дороге сюда в голове крутились десятки вопросов. Нужно ли заранее оформлять раздел имущества, подписывать брачный договор, обговаривать ещё что-то… Но когда красную книжечку вложили ему в ладонь, все эти мысли мгновенно рассеялись. Да и к чему так много думать? Ярко-красное свидетельство о браке бросалось в глаза. По дороге обратно Шу Шиюнь всё не мог отвести от него взгляд и не удержался, достал телефон, и сфотографировал. Он отправил снимок дяде, но не решился смотреть, что тот ответил. Выключив экран, он только потом вспомнил спросить у Шан Чэна: — То, что ты вдруг женился… это не повлияет на твою компанию? — Ничего страшного. Когда случается радость, и дух бодрее. Обычно Шан Чэн всегда выглядел сдержанным и равнодушным, но сейчас даже на его лице проступало едва скрываемое облегчение. Телефон непрерывно звенел уведомлениями. Шу Шиюнь упрямо не смотрел на экран. Встретившись взглядом с Шан Чэном, он невольно надул губы. — Дядя точно меня теперь ужасно отругает. Но он был уверен, увидев свидетельство о браке, мама окончательно откажется от поездки и послушно останется дома ждать его приезда. *** А тем временем Чжао Шуи лежала с мужем на диване с тканевой маской на лице. Увидев фото, присланное сыном, она открыла его и её зрачки резко сузились. — Лао Шан… у меня что, со зрением проблемы? Шан Тинъе как раз открыл семейный чат, когда его внезапно больно ущипнули за руку. Маска, заботливо разглаженная супругой, едва не смялась. — Что опять случилось? Когда он увидел сообщение в семейном чате, голос у него мгновенно пропал. — Этот паршивец. Он увеличивал и уменьшал фото с красной книжечкой, пролистывал вправо, открывая данные личности. На снимке оба выглядели невероятно хорошо. Один взгляд, и глазам уже становилось приятно. Чжао Шуи села ровнее, потрясённая до глубины души. — Так вот взял и увёл человека расписываться. Твой сын совсем отбился от рук! Даже нам ничего не сказал. И кто знает, действительно ли Шиюнь согласился добровольно… ну надо же… Хотя на словах она ворчала, в голосе звучала чистая радость. В конце концов она не выдержала и набрала сыну. После долгого ожидания на том конце наконец ответили. — Шан Чэн… — Чжао Шуи уже хотела заговорить, как вдруг услышала ясный приятный голос: — Здравствуйте, тётя. Почти мгновенно её недовольный тон стал мягким: — Шиюнь? Ты с Шан Чэном вместе? Голос Шу Шиюня звучал немного смущённо: — Тётя, я сейчас у Шан Чэна дома. Он пошёл переодеться. Стоило ей услышать его голос, как сердце размякло. Перед глазами сразу всплыло его послушное милое личико. — Хорошо, поняла. Вы только что расписались? — Да. — Хороший мой, это Шан Чэн сегодня предложил тебе расписаться? Ты уже сказал маме? На том конце заметно помедлили, прежде чем ответить: — Тётя, я уже сказал маме и дяде. Они сказали, что можно начинать готовиться к свадьбе. Услышав ключевое слово, Чжао Шуи вдруг ощутила сладко-горькое волнение. Все те свадебные оформления, которые она столько лет сохраняла, наконец-то пригодятся! — Хорошо, хорошо, хорошо! Оставь это тёте, я всё устрою так, что вы останетесь довольны. — Сказав это, она тут же спросила, — Дату уже выбрали? Голос Шу Шиюня заметно ослаб: — Пока нет. Вы правда готовы помочь? Это может быть хлопотно… Мы надеемся, что свадьба состоится как можно скорее. Услышав это, Чжао Шуи даже растерялась. Она давно решила, что свадьбу сына обязательно нужно устроить с размахом. А теперь, когда вторым женихом оказался Шу Шиюнь, ей тем более хотелось вложить в это все силы. Сделать хорошо для неё было несложно. Но если сроки сжаты, это уже заставляло нервничать. — Всё в порядке, Юнь-Юнь, оставь это тёте. — На самом деле ей не терпелось назвать себя мамой, но разум подсказывал, что ещё рано, и ей пришлось силой подавить это желание. — Как только выберу дату и варианты оформления, сразу свяжусь с вами. — Хорошо, спасибо вам, тётя. Послушный, вежливый голос из трубки заставил сердце Чжао Шуи снова растаять. Повесив трубку, она ещё несколько раз открыла фото и не переставала восхищаться. — Скажи, если бы мужчины могли рожать детей, каким красивым был бы ребёнок Шан Чэна и Шиюня… Шан Тинъе, который не читал романов про мужчин, рожающих детей, не понял её хода мыслей и решил, что она просто сожалеет. — Дети не важны. Главное, чтобы они были счастливы. Чжао Шуи не удержалась и закатила глаза. Сев, она сорвала маску с лица и сладко потянулась. — Всё, некогда больше наслаждаться жизнью. Быстро иди помогай мне выбирать. Шан Тинъе только-только позволил уговорить себя заняться уходом за кожей вместе с ней, а насладиться толком не успел, как его тут же подняли и заставили помогать жене собирать вещи. *** Решив, что гнев дяди к вечеру должен был немного утихнуть, Шу Шиюнь перед сном наконец набрался смелости и позвонил ему. Он думал, что придётся подождать, но звонок приняли мгновенно, будто на том конце специально сидели и ждали его вызова. — Дядя… — Шу Шиюнь осторожно прижал телефон к уху. Он слышал сдержанное дыхание собеседника, его злость явно ещё не прошла, поэтому он заговорил как можно жалобнее: — Мамы рядом нет? На этот раз Шу Яньшэнь даже не усмехнулся. Его голос был совершенно лишён эмоций: — Прекрасно. Полагаю, дядя должен поздравить тебя с браком. Услышав такой тон, Шу Шиюню тоже стало тяжело на душе. Он долго не знал, что сказать, и потому спросил лишь о самом важном: — Тогда… мама согласилась остаться дома и ждать меня? Она ведь не поедет отдыхать? — Хотела бы поехать, но теперь настроения уже нет. Шу Яньшэнь всё ещё сердился, но Шу Шиюнь, услышав это, сразу оживился. — Дядя, ну не сердись. Вы с мамой раньше всё время переживали, что я один в стране и обо мне некому позаботиться. Теперь я женился, разве это плохо? Шу Яньшэнь будто хотел что-то сказать, но сдержался, проглотив резкие слова. — Беспокоиться — это одно. Но сорваться и пойти жениться, даже не предупредив нас, тебе не кажется, что это безрассудно? Как нам после этого быть спокойными? Сейчас из-за страсти периода влюблённости ты просто взял и расписался. Кто знает, как потом он будет тобой вертеть. Последние слова явно были сказаны в гневе, и голос Шу Шиюня невольно стал тише. — Дядя, я расписался с ним не из-за вспышки чувств. Я правда всё тщательно обдумал. Шу Яньшэнь, видимо, решил, что на этом этапе уже нечего скрывать, глубоко вдохнул и продолжил: — Ты вообще понимаешь, что он за человек? Только потому, что снаружи он кажется мягким и покладистым, ты так легко попался. Ты знаешь, сколько у него было любовных историй? Какой у него дурной образ в обществе? — Мне всё равно. Шу Шиюнь тихо это произнёс, но, услышав, что собеседник собирается продолжить, поспешно перебил: — Шан Чэн никогда ни с кем не встречался. Все эти слухи — ложь. — … — Шу Яньшэнь замолчал на миг. — Он уже полностью промыл тебе мозги. — Я серьёзно. Шу Шиюнь наконец понял, что значит «правду невозможно объяснить». Слухи действительно способны погубить человека. Не выдержав, он решил привести себя в пример. — Дядя, ты ведь даже не знаешь, что обо мне говорят в столице? Шу Яньшэнь и правда был сбит с толку. Он долго молчал. Шу Шиюнь выдохнул и уныло продолжил: — Обо мне говорят, что я высокомерный и распущенный, потому что за моей спиной якобы кто-то влиятельный. Что я кручусь в тусовках, не разбирая мужчин и женщин, что у меня романов больше, чем другие людей ели еды за всю жизнь, и никто не смеет мне отказать. Всё это распускали те избалованные мажоры, которые были со мной не в ладах. Сейчас большинство тех, кто повторяет эти слова, скорее всего, даже не знают, как я выгляжу. Но верят многие. Неужели дядя тоже считает, что это правда? — Он и ты… — Он и я одинаковы. — Шу Шиюнь знал, что тот хотел сказать, и безжалостно перебил. — К тому же, вернувшись, ты наверняка давно уже проверил Шан Чэна и знаешь, что всё это ложь. Шу Яньшэнь снова замолчал. Лишь спустя долгое время насмешливо бросил: — Как ни поверни, а ты всегда прав. Шу Шиюнь совсем не хотел с ним ссориться, поэтому снова смягчил голос: — Дядя, просто дождитесь моего приезда, хорошо? Особенно присмотри за мамой, не давай ей ехать путешествовать. В стране L сейчас очень неспокойно. — Поздно. Холодный голос Шу Яньшэня заставил его резко замереть. Он ещё не успел осознать смысл услышанного, как в трубке прозвучал почти насмешливый тон: — Шу Лянь через несколько дней возвращается домой. Всё это скажешь ей лично, когда приедешь. *** Семья Лань. — Пусть Лань Сюань и не твой родной сын, но он столько лет был рядом с тобой. Лао Лань, нельзя быть таким бессердечным. Что бы там ни было, ты должен пойти к Шу Шиюню и попросить его что-нибудь придумать. За такой короткий срок Лань Сучжи словно постарел на несколько лет. Слушая полный обиды голос рядом, он чувствовал себя ещё мрачнее. — Я же давно говорил тебе, пусть твой сын следит за собой. Думаешь, сейчас дело только в том, что Шиюнь не хочет его отпускать? Даже если Шиюнь отзовёт заявление, за всё остальное он всё равно не избежит тюрьмы! — Лань Сучжи презрительно фыркнул. — На этот раз он точно сядет, и я ничего не могу сделать. Если тебе так жалко его, иди сама ищи выход и смотри, найдётся ли кто-то, кто тебе поможет. Глаза Тан Итун опухли от слёз. Видя, как муж безразлично отмахивается, она чувствовала ледяной холод в сердце, но прекрасно понимала, что показывать этого нельзя. Она не хотела, чтобы сын сел в тюрьму. Но своими силами изменить ничего не могла. Более того, когда Лань Сюань выйдет, им всё равно придётся полагаться на Лань Сучжи. Вот она, та счастливая жизнь, о которой она когда-то мечтала. Унизительная до предела, но изменить её уже невозможно. Вытерев слёзы, она вспомнила, что за всё это время так и не смогла снова наладить отношения с Шу Шиюнем, и тревожно сказала: — Лао Лань… теперь между ним и нами появилась трещина. А вдруг… — Разве это не из-за твоего прекрасного сына? — с презрением бросил Лань Сучжи. Хотя в душе он тоже испытывал беспокойство, оно не было слишком сильным. В тот день он уже выразил свою позицию Шу Яньшэню, он ни в коем случае не станет покрывать Лань Сюаня. Даже если они всё ещё злятся, виноват во всём сам Лань Сюань. Пройдёт время, гнев Шу Шиюня утихнет и он сам несколько раз сходит к нему поговорить. Всё-таки столько лет он заботился об этом ребёнке семьи Шу, чувства между ними должны были остаться. Но пока он строил планы и думал, что впереди ещё есть надежда, внезапно получил новость. «Молодой господин семьи Шу и директор Chengjia Group скоро сыграют свадьбу? Просочились детали подготовки свадьбы века…» Лань Сучжи словно поразило молнией. Он протёр глаза, решив, что ошибся. Но, открыв новость, увидел, что весь текст недвусмысленно намекал, что женится его родной сын. А о такой громкой новости он оказался последним, кто узнал. К тому же… разве раньше Шу Шиюнь не поссорился с семьёй Шан? Что теперь происходит? Неужели всё это устроено самой семьёй Шу?