После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

Шу Шиюнь ещё не успел отреагировать, как Ань Жун поспешно отступил на два шага, на его лице мелькнула растерянность. — Брат Шан, ты уже закончил совещание? Шан Чэн, неизвестно, слышал ли он их разговор, выглядел спокойно и, закрыв дверь, вошёл внутрь. — Мм. Шу Шиюнь на мгновение замялся, собираясь заговорить, но Шан Чэн остановился перед ним, естественно взял его за руку, опущенную вдоль тела, и слегка нахмурился. — Надень свитер. Сказав это, он развернулся и пошёл регулировать кондиционер, ни разу не взглянув на Ань Жуна. В воздухе повисла неловкость. Шу Шиюнь бросил взгляд на Ань Жуна, вспомнив его недавние слова, и почувствовал лишь насмешку. Даже до такого оправдания дошёл, какие у него ещё могут быть намерения? Ань Жун, впрочем, ничуть не смутился и с улыбкой посмотрел на Шан Чэна: — Брат Шан, я пришёл обсудить сотрудничество. Ты посмотрел тот план, что я отправлял? Если нужно что-то доработать, мы готовы подстроиться. Разговор переключился на них, и Шу Шиюнь больше не поднимал прежнюю тему. Он вернулся к дивану, надел снятый свитер и сел. Шан Чэн сел за стол, Ань Жун естественно подошёл к нему и остановился перед ним. — Я писал тебе раньше, но ты почти не отвечал, подумал, что ты занят, поэтому решил прийти лично. Не ожидал, что сегодня встречу Шиюня. Может, позже вместе поужинаем? Говоря это, он специально повернул голову к Шу Шиюню, в его глазах была дружелюбная улыбка. Но даже на расстоянии Шу Шиюнь ясно чувствовал его нарочитость. Он едва не скривился и уже хотел отказаться, но Шан Чэн опередил его: — Не стоит, у нас есть планы. Ань Жун понимающе кивнул: — Понятно, тогда не буду мешать вашему свиданию. Закончу дела и уйду. Обычно, когда Шан Чэн обсуждал работу, Шу Шиюнь сам находил повод уйти, даже без напоминаний. Но сейчас он лишь немного сдвинулся, колеблясь, вставать или нет, и спустя мгновение всё же снова уверенно сел на место. Он достал телефон, опустил взгляд, делая вид, что не обращает внимания на происходящее, но экран так и оставался на главной странице, а пальцы лишь бессмысленно скользили по нему. До его слуха донёсся низкий голос из рабочей зоны. — Я посмотрел и обсудил с другими отделами. Предварительная оценка, не подходит. В рабочих вопросах Шан Чэн редко смягчал формулировки. Ань Жун помолчал и спросил: — Хотелось бы понять причину. Если дело в условиях сотрудничества, мы можем уступить. Всё-таки мы знакомы… На этот раз Шан Чэн не дал ему договорить, холодно перебив: — Это не имеет отношения к делу. У нас есть более подходящий вариант. Вот и всё. — Это из-за «Шэнхуа»? Если вопрос в доле, мы можем продолжить обсуждение. — «Шэнхуа» уже много лет закрепился в столице, это бренд с высокой узнаваемостью среди населения, он больше соответствует текущим потребностям «Чэнцзя», — Шан Чэн сделал паузу. — У вас хорошая идея, но недостатков всё же много. Ань Жун застыл на месте и долго ничего не говорил. Шу Шиюнь, сидя на диване, прекрасно слышал весь разговор. Он взглянул на его напряжённо выпрямленную спину и решил, что тот, вероятно, разозлился. На его затянувшееся молчание Шан Чэн никак не отреагировал и не стал его утешать. Спустя долгое время Ань Жун глубоко выдохнул и неожиданно улыбнулся: — Ничего страшного. Я ведь только вернулся в страну, с местным бизнесом ещё не очень знаком. В этот раз я многому научился. Если в будущем появится возможность… — Мм, — Шан Чэн взглянул на время и только тогда поднял на него глаза. — Поговорим потом. Он явно не собирался продолжать разговор. Ань Жун понял, что его фактически выпроваживают, и выдавил улыбку: — Тогда не буду больше мешать. Шан Чэн слегка кивнул. Когда тот развернулся и вышел, он тоже поднялся, подошёл к зоне отдыха и, опустив взгляд на пустую чашку, беспомощно вздохнул: — Смотри, опять ночью не сможешь уснуть. Ань Жун, уже выходя, услышал эти слова и невольно сильнее сжал дверную ручку. В этом низком голосе звучала лёгкая беспомощность, совсем не та холодность и строгость, к которым он привык. Когда в кабинете снова стало тихо, Шу Шиюнь посмотрел на Шан Чэна с лёгким недоумением: — Почему ты сегодня так с ним разговаривал? Обычно ты и так не слишком дружелюбен, но хотя бы вежлив. А сейчас… в разговоре прямо чувствовалась напряжённость. Шан Чэн, услышав вопрос, не изменился в лице, но и отвечать не стал. Вместо этого спросил: — Виделся с Лань Сучжи? При упоминании этого человека выражение лица Шу Шиюня сразу помрачнело. Вспомнив сегодняшнюю встречу, он не почувствовал ни капли облегчения. — Это странно. С тех пор как я узнал о его планах, я его возненавидел и больше не испытываю к нему ничего. Но сегодня, когда увидел, как его прижимают к столу, а он рыдает… мне вдруг стало тяжело. Он запнулся, будто не мог продолжать. В груди словно лежал тяжёлый камень, мешая дышать. Но это не было ни жалостью, ни привязанностью. Он точно не собирался вмешиваться в дела Лань Сучжи. Шан Чэн, выслушав его, будто немного успокоился: — Не обращай на него больше внимания. — Я знаю. Просто после такого места настроение всё равно портится, поэтому я и пришёл к тебе. Как только он это сказал, разговор снова вернулся к Ань Жуну. Заметив лёгкое изменение в выражении лица Шан Чэна, Шу Шиюнь вдруг понял кое-что и недоверчиво спросил: — Шан Чэн… ты слышал, что он только что говорил? Шан Чэн не подтвердил, но и не отрицал. Шу Шиюнь замер на мгновение, а потом, окончательно убедившись, что тот действительно расстроился из-за слов Ань Жуна, не удержался и рассмеялся: — Ты правда… Он даже не нашёл слов, чтобы описать его поведение. Шан Чэн смотрел на него с беспомощным выражением лица. Он молчал, и улыбка Шу Шиюня тоже вскоре исчезла. Потому что он понимал, хотя Шан Чэн обычно довольно ревнив, он редко бывает таким серьёзным. Значит, сейчас он действительно переживает из-за тех слов. — Ты правда ему веришь? Шу Шиюнь подошёл, взял его за руку и подвёл к дивану. Оглянувшись на закрытую дверь, он на мгновение заколебался. Но в ту же секунду Шан Чэн перехватил его за запястье. — Если зайдёт ассистент, он постучит. Одной этой фразой Шан Чэн полностью развеял сомнения Шу Шиюня. Тот облегчённо выдохнул, набрался смелости и сел ему на колени. Оглядев строгую обстановку офиса, он всё же почувствовал напряжение. Раньше они тоже были близки, но это всегда происходило дома, там всегда было ощущение уюта и безопасности, которого в офисе не хватало. Но сейчас главное как можно быстрее успокоить Шан Чэна. Решив так, он обвил руками его шею и чуть подался вперёд. — Я точно не могу испытывать к нему ничего подобного, ты же сам это прекрасно понимаешь. И потом… словам Ань Жуна вообще можно верить? С первого взгляда ясно, что он догадался, что ты вернёшься, и специально это сказал, чтобы повлиять на наши отношения. Он говорил серьёзно, но взгляд Шан Чэна постепенно опустился ниже и остановился на его губах. Те были влажные и мягко-алые после горячего напитка, и он невольно представлял их мягкость на ощупь. — Ты вообще слушаешь, что я говорю? — Шу Шиюнь недовольно нахмурился, обхватил его лицо ладонями и с лёгкой тревогой добавил, — Ты же такой умный, неужели правда поверил ему? Шан Чэн, словно неохотно, всё же ответил: — Не верю. Шу Шиюнь облегчённо выдохнул и уже хотел сказать, что тогда всё в порядке, но не успел. Шан Чэн продолжил: — Но он действительно уделяет тебе слишком много внимания. — … Шу Шиюнь замолчал, в его глазах появилось недовольство. Шан Чэн нахмурился: — Я не прав? — Ты не прав в одном, он следит за мной не потому, что я ему нравлюсь, а потому что хочет мне навредить. Шу Шиюнь подробно пересказал ему слова Лань Сучжи, немного приукрасив, и добавил всё, что сам узнал за это время: — Сейчас Лань Сучжи сам в беде, и его слова не обязательно правда, но если судить по имеющимся данным, Ань Жун действительно связан с этим делом. Просто у него пока не было конкретных доказательств. Шан Чэн немного помолчал, затем сказал: — У Лань Сучжи действительно были нечистые намерения по отношению к тебе. Та авария… он к ней тоже причастен. Просто Лань Сучжи не был глупцом, он давно избавился от всех, кто был связан с этим делом. Они нашли лишь отдельные зацепки, но собрать полноценную доказательную цепочку не смогли. Но теперь Лань Сучжи уже не спасти, так что уделять ему внимание больше не было смысла. Шан Чэн посерьёзнел и спросил: — Сколько раз ты встречался с Ань Жуном наедине? Этот вопрос в такой момент звучал странно. Шу Шиюнь долго смотрел на него, не понимая, к чему он. — Ты что, всё ещё думаешь о его чувствах ко мне? — в итоге он всё-таки сказал прямо. — А я вот думаю, что это он в тебя давно влюблён. Раньше он на меня так смотрел, будто хотел убить, а теперь вдруг говорит, что я ему нравлюсь. Только ты и можешь в это поверить. Он снова убедился в своей мысли, что Шан Чэн просто безнадёжный ревнивец! Шан Чэн на мгновение опешил, затем вздохнул: — Я не это имел в виду. — Именно это, — Шу Шиюнь ему не поверил, обхватил его лицо и наклонился, быстро чмокнув. Отстранившись, он надул губы, — Хватит уже ревновать. Во взгляде Шан Чэна мелькнула беспомощность: — Я… Но Шу Шиюнь не дал ему договорить и снова поцеловал. — Ты такой ребёнок. Он легко коснулся его губ и хотел отстраниться, но, заметив намерение Шан Чэна, сразу отпрянул, даже не осознавая, что сам ведёт себя ещё более по-детски. Но выражение лица Шан Чэна только подогревало его игривое настроение. Видя, как тот послушно сидит и позволяет ему шалить, он хотел повторить ещё раз, но едва коснулся его губ, как его схватили за затылок. Хватка Шан Чэна была сильной, но по отношению к нему, лишь сдерживающей, без лишней грубости. Поцелуй постепенно углубился. Шу Шиюнь тихо застонал, лишившись и дыхания, и возможности говорить, и наконец перестал дразнить. *** Возвращаясь домой после работы, Шу Шиюнь порадовался, что пришёл в маске. Иначе, когда ассистент Хэ вошёл с докладом, ему пришлось бы показываться с явно припухшими губами. Губы Шан Чэна обычно были светлыми, но сейчас их цвет тоже стал чуть насыщеннее. Однако он выглядел совершенно спокойным, а ассистент Хэ сделал вид, что ничего не заметил. Только оказавшись в лифте, Шу Шиюнь не удержался и сердито посмотрел на него: — Кожа лица у тебя, конечно, толстая. В его голосе не было язвительности, это было искреннее замечание. Шан Чэн усмехнулся: — Приму это за комплимент. Шу Шиюнь фыркнул: — Я так и говорил. — Вообще-то толстая кожа, это плюс, — добавил Шан Чэн. — Если бы я тогда не отбросил гордость и сам не подошёл познакомиться, мы могли бы вообще не встретиться. Шу Шиюнь не ожидал такого поворота разговора и тихо сказал: — Может, мы бы всё равно встретились где-нибудь ещё. Он сказал это лишь чтобы его успокоить, потому что прекрасно знал, что в прошлой жизни, после того как он отверг Шан Чэна, между ними уже не осталось никакой связи. По крайней мере, в его мире имя Шан Чэна тогда исчезло полностью. Ему стало немного неловко, и он поспешил добавить: — Но между нами всё равно есть судьба. И это было правдой. Пусть раньше они разминулись… но судьба дала ему шанс начать всё заново. Все, кого он любил, по-прежнему были рядом с ним, а те, кто когда-то довёл его до смерти, теперь сами оказались на грани гибели. В прошлой жизни Шан Чэн спас его тело, не позволив ему быть похороненным на кладбище, подготовленном врагами, и вернул ему то, что было для него важнее всего. А в этой жизни именно благодаря Шан Чэну он понял, что всё происходящее не сон, и наконец почувствовал реальность. Разве можно после этого сказать, что между ними нет судьбы? Шан Чэн, конечно, ничего об этом не знал. Услышав его слова, он лишь решил, что Шу Шиюнь его утешает, и, протянув руку, слегка щёлкнул его по кончику носа. Этот жест был непринуждённым и очень близким. Когда они вышли из лифта, водитель уже подогнал машину. Шан Чэн открыл дверь. Шу Шиюнь, продолжая говорить, наклонился, чтобы сесть внутрь, но краем глаза вдруг уловил вспышку белого света. Из-за особенностей своей работы он был очень чувствителен к таким вещам, поэтому сразу посмотрел в ту сторону и одновременно опустил козырёк кепки ниже. Никого не было, только мимо проехала машина, а её стекло и зеркала отразили свет. Показалось? Слегка нахмурившись, он сел в машину. Когда Шан Чэн зашёл с другой стороны, Шу Шиюнь мельком взглянул на лифтовую зону и вспомнил кое-что. — Когда я приехал, встретил несколько очень молодых ребят, похоже, стажёры. Они сели не в тот лифт. Шан Чэн не придал этому значения, но понял, что тот не стал бы говорить об этом просто так, и спросил: — Они спрашивали дорогу? — Нет, я сам им сказал, — Шу Шиюнь вспомнил, как двое из них говорили не слишком вежливо, и не удержался пожаловаться, — Они сами сели не в тот лифт, а потом ещё и на меня наехали, что я их не предупредил. В голосе невольно появилась обида: — Я же сам сразу ничего не понял. На людях он всегда был спокойным и зрелым, но рядом с близкими иногда проявлял такую детскую сторону. Шан Чэн усмехнулся, понимая, что тот не по-настоящему злится, и, проведя рукой по его лицу, тихо спросил: — И что будешь делать? — В следующий раз устрою «случайную встречу», — Шу Шиюнь прищурился. — У меня, между прочим, злопамятность серьёзная. Шан Чэн не возражал и даже предложил: — Пусть помощник Хэ поможет тебе. Он знал, что Шу Шиюнь хорошо ладит с ассистентом Хэ и они уже обменялись контактами. Шу Шиюнь покраснел, вдруг занервничав: — Может мне не слишком уместно так сближаться с людьми из твоей компании? Шан Чэн не придал этому значения: — Можешь спокойно поручить ему следить за мной. — Я не такой, как ты, — тихо пробормотал Шу Шиюнь. Внешне он этого не показал, но внутри у него появилась тихая радость. По дороге домой Шу Шиюнь всё ещё думал, как заставить Ань Жуна выдать себя, не подозревая, что в это время его личные сообщения уже взрываются от уведомлений. *** Редко возвращаясь домой так рано, Шан Чэн сегодня предложил сам приготовить ужин и отправил его отдыхать в гостиную. Побродив немного по кухне, Шу Шиюнь вышел обратно, коснулся всё ещё слегка онемевших губ, провёл тыльной стороной ладони по тёплой щеке и только тогда окончательно пришёл в себя, и заметил, что оставленный на диване телефон непрерывно вибрирует. Это был звонок от Фан Цзяхуа. В последнее время, видя этот номер, он почему-то всегда испытывал тревогу. Он уже хотел ответить, но вызов автоматически оборвался. Следом на экране появилось с десяток уведомлений о сообщениях. Он открыл их и увидел ссылку на горячий пост. Перейдя по ней, он сразу наткнулся на фотографию, сделанную в тусклом освещении. «СРОЧНО! Младший господин семьи Шу впервые появился на публике, посетил «Чэнцзя», вместе с председателем ведёт себя очень близко, направляясь в подземный паркинг…» Прочитав заголовок, он мгновенно напрягся и открыл фото. На снимке Шан Чэн в чёрном длинном пальто стоял у машины, спокойно глядя на него сверху вниз, а сам Шу Шиюнь, одетый в повседневную одежду, наклонялся, чтобы сесть в автомобиль. Из-за расстояния фото было размытым, но в комментариях уже кипело обсуждение, многие даже вспоминали его старые скандалы. Внимательно рассмотрев снимок, он облегчённо выдохнул и ответил Фан Цзяхуа: [Ничего страшного, там ничего не видно] Цзяхуа не умеет рисовать：[Точно ничего не будем делать? У меня какое-то нехорошее чувство] Шу Шиюнь относился к этому проще. Он знал, что подобное не проконтролировать. [Просто снизим охват. Такое всё равно не удержать] Фан Цзяхуа всегда уважала его решения, поэтому сразу ответила «хорошо» и больше не стала задавать вопросов. Шу Шиюнь ещё раз внимательно посмотрел на пост, затем повернулся в сторону кухни. Мысли в голове внезапно перепутались. Раньше он не хотел раскрывать свою личность перед всеми. Когда он создавал аккаунт Шу Юнь, ему просто хотелось заниматься любимым делом. Если туда вмешать слишком много сторонних факторов, всё потеряет свою чистоту. Так он думал раньше. Когда человек только становится самостоятельным, ему всегда хочется добиться чего-то и доказать близким, что он вырос. Он был таким же. Но теперь… у него становилось всё больше подписчиков, и он всё чаще невольно демонстрировал свою любовь. Рано или поздно это всё равно раскроется. Поэтому нужно было заранее подготовиться. Шу Шиюнь не ожидал, что, только вчера всё обдумав, уже на следующее утро столкнётся с взрывом сообщений. Перед сном он даже обсудил свой аккаунт с Шан Чэном. Тот не стал давать советов, лишь сказал, что ему всё равно, как он поступит. Их брак был искренним, не как у других, без примеси выгод и расчёта. Поэтому он всегда хотел только одного, чтобы его любимый человек был счастлив. Хотя он ничего не сказал прямо, Шу Шиюнь чувствовал, что Шан Чэн в глубине души всё же чего-то ждёт. Очень незаметно, но он это почувствовал. Проснувшись, всё ещё сонный, он снова открыл телефон, увидел поток сообщений… и вдруг понял, что уже почти привык к этому. Он привычно открыл чат с Фан Цзяхуа, ведь на этот раз горячих постов было ещё больше обычного. [ААААА! Это что, жена председателя? Я сегодня видел его в лифте! Мы с друзьями сели не туда и случайно доехали до управленческого этажа, это он нам дорогу показал!!! Лица не видел, но он высокий и с очень сильной аурой, точно не такой страшный, как пишут] [Серьёзно? Уже появились «случайные встречи», да ещё и стажёр «Чэнцзя», это уже похоже на пиар] [Ваша компания уже до такого докатилась, что начала раскручивать образы?] [Что это значит? Младший господин Шу теперь и в индустрию развлечений хочет зайти через пиар внешности?] [Лицо никто не видел, а уже восхищаются красотой, как-то слишком нарочито] Автор поста, в котором начали сомневаться, тоже разозлился и сразу выложил фотографию, сделанную в лифте. Изначально он просто фотографировал отражение в стеклянной стенке кабины для отметки о работе, но случайно захватил в кадр и стоящего рядом человека. Хоть тот был в маске и бейсболке, его фигура была высокой и прямой, ресницы в профиль длинные, а маска очерчивала черты лица, позволяя понять, что внешность у него весьма выдающаяся. [А ведь правда симпатичный] [Где там говорили про кривые зубы? Пусть маску снимет и посмотрим] [Не знаю почему, но он кажется знакомым] [Ты не один] [Подождите, этот кулон выглядит знакомо] Очень быстро кто-то увеличил фрагмент с белым нефритовым подвесом, выглядывающим из-под воротника. Несмотря на размытость, форму всё же удалось примерно восстановить. [Такой дизайн вижу впервые, такой старинный стиль… это из храма?] [Какой храм?! Да это же, чёрт возьми, точно такой же кулон, как у моего Юньбао! Кастом от бренда M, единственный в мире!] [А? Опять он?] [Так значит муж Юньбао на самом деле…] Обсуждения, видео и горячие посты множились один за другим. Очень быстро люди начали заходить в аккаунт Шу Шиюня с вопросами. За ночь тема резко набрала популярность и до сих пор держалась на первом месте в почасовом рейтинге «Цзиньшэн». — … Шу Шиюнь, просмотрев всё от начала до конца, замолчал. Свой кулон он снял перед душем и оставил на тумбочке у кровати, это был тот самый, что подарил ему Шан Чэн. Он давно стал его постоянным аксессуаром. Наверное, из-за зимней одежды он не придавал значения тому, что иногда выглядывает лишь небольшой кусочек. Но кто бы мог подумать, что именно это станет доказательством его личности. Тяжело вздохнув, он услышал за окном знакомые звуки. Сердце слегка дрогнуло. Он откинул одеяло, встал, раздвинул шторы и открыл панорамную дверь. Яркий солнечный свет ударил в глаза, и он увидел, что внизу Шан Чэн наносит масло на новую деревянную стойку. Сам Шу Шиюнь не отличался терпением в уходе за цветами, но очень любил вид двора, заполненного яркими цветами. Поэтому объём работы Шан Чэна постепенно увеличивался. Раньше тётя предлагала самой покупать растения, но он отказался. Он любил обустраивать свой дом и хотел вкладывать силы именно в свою маленькую семью. Некоторое время Шу Шиюнь просто смотрел на него, а затем вдруг, сам не понимая зачем, включил фронтальную камеру и, стоя спиной к солнцу, сделал горизонтальное фото верхней части своего тела. Домашняя одежда выглядела свободно и расслабленно, ворот был слегка распахнут, открывая изящную шею и аккуратные ключицы, а на белой коже особенно выделялся красивый кулон. Он без лишних раздумий выложил фото, добавив лишь сердечко, и изменил описание на «Прямой эфир в 20:00, в нём я всё расскажу». Он не стал ничего объяснять сгоряча, раз уж кто-то принёс ему такую волну внимания, он собирался воспользоваться ею по полной. В общем, те подписчики, что следили за ним, увидев это фото, уже должны были всё понять. Сделав это, он положил телефон на столик на террасе, повернулся, опёрся на перила балкона и, приподнявшись на носках, уже собирался окликнуть Шан Чэна, но вдруг вспомнил, как его называли в обсуждениях, и сам не заметил, как изменил обращение: — Муж, чем ты занимаешься? Услышав его голос, Шан Чэн замер, поднял голову и посмотрел на него. В глазах, освещённых солнцем, вдруг мелькнуло сложное выражение.