После перерождения выхожу замуж за пожилого мужчину из богатой семьи

[Положение Ань Жуна в семье Ань невысокое. Семья придерживается консервативных, традиционных взглядов. Он второй сын. В молодости он совершил каминг-аут, чем вызвал недовольство семьи. Несколько лет назад у него также были проблемы психического характера. По сути, лишь за год до возвращения на родину он начал заниматься частью семейного бизнеса. Его отношения с семьёй не слишком близкие, однако до возвращения он добился определённых результатов, и его положение постепенно укрепляется, хотя пока ещё недостаточно, чтобы угрожать тем старшим членам семьи, которые уже контролируют доли] Шу Шиюнь пробежал глазами по сообщению и в целом разобрался в ситуации. Прочитав всё, он даже почувствовал некоторое уважение к Ань Жуну. Вырости в такой семье уже непросто, а добиться того, чего он достиг сейчас, было ещё сложнее. Но… каким бы жалким он ни был, это не может стереть того, что он сделал. В течение нескольких дней после стрима с разъяснениями тема аккаунта Шу Юня стабильно держалась в топ-3 трендов. Иногда появлялись откровенно злонамеренные видео, пытавшиеся поймать хайп, но из-за множества несостыковок Шу Шиюнь больше не обращал на них внимания, полностью передав всё это своей команде юристов. Казалось, наконец осознав, что все эти методы не оказывают на Шу Шиюня никакого влияния, всего через неделю Ань Жун уже не смог сдерживаться. Услышав, что вечерняя встреча организована Хэ Мушэном, Шу Шиюнь первым делом спросил о планах Ань Жуна. — Он будет, — Шан Чэн заранее уточнил это. — Тогда я тоже поеду. Что касается Ань Жуна, Шу Шиюнь всегда чувствовал в нём что-то странное. В прошлой жизни они никогда не встречались, а в этой… он так и не смог поймать его на чём-то конкретном. Даже длительные контакты с Лань Сучжи тот объяснил обычным деловым сотрудничеством. Теперь же, когда Лань Сучжи пал, лишившись удобного инструмента, станет ли он действовать сам или найдёт кого-то другого? Эта встреча отличалась более диким стилем. Хэ Мушэн был типичным любителем экстремальных видов спорта, и в этот раз он устроил сбор на горной дороге. Когда Шу Шиюнь вышел из машины, перед его глазами раскинулась площадка, уставленная крутыми спортивными автомобилями. — Ну как? Хэ Мушэн сразу подошёл с улыбкой и хлопнул Шан Чэна по плечу: — Давно ты не гонял. Женатые, видно, начинают беречь жизнь. Если сегодня не уверен, давай Шу Шиюнь поедет со мной, ведь я за это время не бездельничал. Шан Чэн усмехнулся и безразлично отмахнулся от его руки: — Раздавить тебя не проблема. Хэ Мушэн тут же загорелся азартом и с интересом посмотрел на Шу Шиюня: — Шу Шиюнь, может, поедешь со мной? Заодно подстегнёшь его, посмотрим, не побьёт ли он рекорд. В его голосе звучала явная насмешка. Шу Шиюнь лишь улыбнулся: — Я могу сам вести. Эти слова удивили не только Хэ Мушэна, но и подошедших друзей. Однако, зная его прошлые «трюки», Хэ Мушэн быстро принял это и спросил: — Ты ведь не знаком с этой дорогой? Может, дам тебе штурмана? — Хорошо, — он без колебаний согласился. В этот момент окно одной из машин рядом опустилось, показав лицо Ань Жуна. Поправив очки в золотой оправе, он мягко улыбнулся: — Может, я? Я недавно проехал тут десятки раз, дорогу знаю неплохо. Хэ Мушэн замялся: — Это… Он инстинктивно посмотрел на Шан Чэна, но тот не успел ответить, как Шу Шиюнь опередил: — Хорошо. Шу Шиюнь сразу заметил: как только он это сказал, горячий, напряжённый, явно выражающий недовольство взгляд Шан Чэна тут же остановился на нём. Хэ Мушэн тоже почувствовал неловкость и поспешил вмешаться: — Ты чего лезешь? Тебе же самому гонка предстоит. Что, заранее сдаёшься? Он специально провоцировал Ань Жуна, но тот нисколько не смутился. Открыв дверь машины, он вышел и подошёл к Шу Шиюню с ещё более яркой улыбкой: — Мне всё-таки больше нравится быть рядом с тобой. Если тебе неудобно, могу и сам вести, у меня тоже неплохие навыки. В любом случае, я не дам тебе пострадать. — Не нужно, я сам, — спокойно ответил Шу Шиюнь. Он повернулся к Хэ Мушэну, уточнил время старта, кивнул, затем взял Шан Чэна за руку и увёл в сторону, где никого не было. Шан Чэн тихо вздохнул. — Злишься? — оказавшись наедине, Шу Шиюнь прижал его к дверце машины, встал на носки и примирительно поцеловал в губы. — Я хорошо вожу, не переживай. Шан Чэн не отстранился, но, когда он отступил, нахмурился: — Думаешь, я из-за этого переживаю? — Знаю, знаю, — Шу Шиюнь, глядя на его нахмуренные брови, невольно почувствовал укол жалости. — Я просто хочу с ним поговорить. Здесь столько людей, что он сможет сделать? Шан Чэн хотел ещё что-то сказать, но Шу Шиюнь снова встал на носки, приблизился к нему и перевёл тему: — Только что Хэ Мушэн сказал, что ты отлично водишь. Ты часто таким занимаешься? Это же опасно. Сам он был уверен в себе, и Шан Чэн, слушая его, невольно усмехнулся. Заметив его выражение лица, Шу Шиюнь почувствовал себя немного неловко и тихо добавил: — Это я ещё по молодости, по глупости научился… Конечно, я хуже тебя вожу. В крайнем случае поеду медленно. Понимая, что переубедить его не получится, Шан Чэн немного подумал, но всё же сказал: — Садись ко мне в машину. Шу Шиюнь посмотрел на него с ожиданием, но уступать не собирался. — Это же ненадолго. — … Он всё так же смотрел на него, ничего не делая, но в душе был уверен, что тот всё равно уступит, поэтому совсем не переживал. И правда, в конце концов Шан Чэн обхватил его за затылок и наклонился, коснувшись его губ. — Безопасность на первом месте. — Понял. В глазах Шу Шиюня мелькнула улыбка, он уже собирался потянуться вперёд, чтобы углубить поцелуй, но краем глаза заметил тень, внезапно появившуюся рядом с машиной. — Готовьтесь к старту… — Хэ Мушэн, увидев, как они прижались друг к другу, тут же проглотил оставшиеся слова. — Да вы что, пришли сюда любовью хвастаться? Его слова рассмешили Шу Шиюня, тот слегка покраснел и хотел отстраниться, но Шан Чэн, наоборот, наклонился и снова поцеловал его в лоб, равнодушно бросив взгляд на Хэ Мушэна: — Не подглядывай. Хэ Мушэн: — …Будто мне это надо. Проворчав, он подошёл ближе к Шу Шиюню и начал подробно объяснять правила: — В общем, если стартовать по этому времени, то мы не столкнёмся. Мы тут для развлечения, не на жизнь и смерть гоняем. Если что-то случится, сразу связывайтесь, на каждом участке есть места для остановки, мы всё специально развели по времени. Просто катайтесь и получайте удовольствие. Шу Шиюнь в гонках тоже кое-что понимал, раньше какое-то время он часто катался с Чжао Юанем. Он взял карту, уже собирался садиться в машину, как вдруг сзади раздался голос: — Меняемся машинами. Ты поедешь на моей. С этими словами Шан Чэн подошёл и открыл дверь другой машины. — Я в шоке, — с кислым лицом сказал Хэ Мушэн. — Раньше я у тебя просил, так ещё «братом» тебя называть приходилось, да и то ты только тайком давал покататься. А сейчас… Шу Шиюнь сел в машину, закрепил всё необходимое, и в тот момент, когда его руки коснулись руля, в душе вдруг вспыхнуло знакомое чувство. Давно у него не было этого ощущения, когда кровь кипит и всё внутри наполняется азартом. — Будь осторожен. Шан Чэн помог ему поправить защитный шлем, но выражение его лица так и не смягчилось. — Не переживай. — Шу Шиюнь хотел сказать что-то ещё, но в этот момент дверца рядом распахнулась, и в машину сел Ань Жун. Увидев, что Шан Чэн стоит снаружи, он улыбнулся: — Брат Шан, не волнуйся, я тут за всем присмотрю. Тебе разве не пора готовиться? Шан Чэн тяжело посмотрел на него, в его глазах не было лишних эмоций, и в конце он лишь бросил: — Следи за дорогой. — Понял. Окно поднялось, в машине стало тихо. Снаружи всё ещё царила суета, люди громко координировали порядок старта. Шу Шиюнь отвёл взгляд, опустил глаза и начал внимательно изучать карту, которую ему прислал Хэ Мушэн. Ань Жун рядом листал телефон, не забыв заговорить: — Шиюнь, мне кажется, брат Шан немного переживает. Ты, наверное, редко таким занимаешься? Шу Шиюнь на мгновение замер, затем усмехнулся: — Ты правда не заметил? Причина его беспокойства в тебе. — … На лице Ань Жуна появилось удивление, но искреннее или нет, понять было сложно: — Почему? Шу Шиюнь завёл машину, встраиваясь в очередь, и, не глядя на него, ответил: — Потому что твоё настоящее лицо слишком пугающее. После этих слов Ань Жун мгновенно замолчал. Лишь спустя долгое время он тихо рассмеялся, будто ничего не понимая: — Я правда не понимаю, Шиюнь… Ты что-то неправильно обо мне думаешь? Шу Шиюнь не ответил, и Ань Жун продолжил сам: — В тот день в «Чэнцзя» я говорил правду. У меня нет ничего общего с Лань Сучжи. Я только вернулся в страну и хотел с ними сотрудничать, но ведь сделка так и не состоялась, верно? — Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь. Это не потому что ты не захотел, а потому что лишился инструмента и не смог. Впереди взмахнули флагом. Шу Шиюнь резко нажал на газ и машина рванула на основную трассу. Ань Жун рядом крепко схватился за поручень, лицо его слегка похолодело: — Я правда не понимаю, откуда у тебя ко мне такая враждебность. Неужели ты действительно думаешь, что у меня есть какие-то чувства к брату Шану? Вопрос прозвучал серьёзно, но Шу Шиюнь не собирался поддаваться. — Я хочу спросить тебя только об одном. Та авария… ты к ней причастен? Услышав это, Ань Жун резко повернулся к нему, лицо его исказилось от шока. Лишь спустя некоторое время он, будто придя в себя, громко сказал: — Как это возможно? У меня до сих пор голова болит по ночам от той травмы! Зачем мне такое делать? Шу Шиюнь сжал руль. Машина плавно скользила по извилистой горной дороге, двигатель рычал, разгоняя кровь. Сквозь весь этот шум он тихо усмехнулся: — Потому что ты болен. — … В одно мгновение в салоне повисла мёртвая тишина. Взгляд Ань Жуна постепенно изменился и на мгновение в нём мелькнула искажённая, почти зловещая тень. Но это длилось лишь секунду. Он снова стал прежним и с горькой улыбкой сказал: — Даже ты так думаешь? Дорога впереди была полна поворотов, и Шу Шиюнь сосредоточился на вождении, не отвечая. Ань Жун спокойно сидел, сложив руки на животе. Тяжело вздохнув, он тихо рассмеялся, и в этом смехе чувствовалась горечь: — Раньше все говорили, что у меня с головой не всё в порядке, что я не могу контролировать свои эмоции… Я должен был вернуться в страну раньше, но, к сожалению… Из его слов Шу Шиюнь уловил тонкую, почти неуловимую нотку сожаления. В голове постепенно оформлялось предположение. — Ты жалеешь? Ань Жун тихо усмехнулся: — Я всегда жалею. Слишком многое упущено… особенно ты. — Здесь нет зрителей для твоего спектакля, не нужно изображать чувства. Во фразы вроде «из-за тебя» никто не поверит ни при каких обстоятельствах, — перебил его Шу Шиюнь. — К тому же я не считаю тебя человеком, который сходит с ума из-за чувств. — Я… — И тем более, человек, который тебе нравится, вовсе не я. Ань Жуна снова перебили, и это заметно вывело его из себя. — То есть, что бы я ни сказал, ты будешь сомневаться? Если не веришь, хочешь, я докажу? Заметив, что он собирается отстегнуть ремень безопасности, Шу Шиюнь нахмурился и резко повернул к нему голову: — Не устраивай здесь свои припадки! — Ты же сам сказал, что я больной, — слова Шу Шиюня, наоборот, будто ещё сильнее его взбудоражили. Он расстегнул ремень и попытался подняться. Шу Шиюнь сжал руль, резко вывернул машину к свободной площадке на горной дороге. Шины пронзительно взвизгнули, корпус занесло, и Ань Жуна с силой швырнуло о дверцу. Остановив машину, Шу Шиюнь глубоко вдохнул и толкнул дверь, выходя наружу. С прохладным ночным воздухом грудь наконец немного отпустило, но, услышав, как за спиной открывается дверь, он снова заставил себя собраться. — Ты меня боишься? Шаги Ань Жуна остановились позади, голос звучал странно. — Ты себе льстишь. — Шу Шиюнь обернулся. За спиной Ань Жуна тянулись горные хребты, ночь сгущалась. Он незаметно сжал пальцы, чтобы унять холод. — Ты не любишь ни меня, ни Шан Чэна. С самого начала тебе было нужно только одно, выйти за него замуж. Ань Жун скривил губы в насмешке: — Ты сам говоришь, что я никого не люблю. Тогда зачем мне жениться на Шан Чэне? — Потому что тебе нужна власть. — Шу Шиюнь тяжело вздохнул. — Я нашёл твои медицинские записи в лечебнице в стране L. Долго там находиться… было тяжело, да? Ань Жун стиснул зубы и ничего не ответил. — Твой брат собственноручно отправил тебя туда. После того как ты вышел, ты захотел получить больше власти и растоптать его. Но с теми ресурсами, что у тебя есть сейчас, это слишком сложно, поэтому ты обратил внимание на Шан Чэна. В твоём представлении он холодный человек без близких связей. И самое главное, ты знал, что ему нравятся мужчины. Ань Жун вдруг расхохотался: — Шиюнь, что за сказки ты сочиняешь? Откуда мне знать о его ориентации? Он никогда мне об этом не говорил. Даже господин Шан до сих пор считает, что ему нравятся женщины. — Но у тебя хорошие отношения с Хэ Мушэном и остальными, — Шу Шиюнь не колебался ни секунды. — Захотеть узнать такое для тебя, раз плюнуть. Ночной ветер гулял по склону горы, подхватывая полы их одежды, и те слегка трепетали в воздухе. Ань Жун задумчиво покачал головой. Половина его лица была освещена фарами машины, но выражение оставалось неуловимым. — Я правда не понимаю, почему ты так вцепился в меня. По крайней мере, я ни разу тебе не навредил. Эта фраза фактически была признанием всех его мыслей за эти годы, всех планов последних дней. Даже если он не добился успеха, он всё же действовал. Вена на виске Шу Шиюня едва заметно вздулась, и ему стало трудно сдерживать эмоции. С глухим звуком он резко схватил Ань Жуна за воротник и прижал к машине. Спина Ань Жуна ударилась о кузов, звук эхом разнёсся вокруг, но он не стал сопротивляться, а наоборот, расслабился, опираясь на дверцу. — Ты ведь давно хотел так сделать? Каждый раз при встрече строишь из себя невинную ромашку, а на деле всего лишь жалкий трус, боящийся потерять мужа. — Ты ошибаешься. — Рука Шу Шиюня дрогнула, он смотрел на него так, будто готов был ударить. — Я просто тебя ненавижу. Ань Жун наклонил голову, некоторое время смотрел на него, а затем вдруг рассмеялся. — Ты меня ненавидишь? А я ведь ещё даже ничего не успел сделать. Взгляд Шу Шиюня стал холодным. Ань Жун тихо цокнул языком. Давление на горло вызвало лёгкое чувство удушья, его глаза слегка сузились. — Этот идиот Лань Сучжи всё время колебался, ничего не решался сделать, только языком трепал. То, о чём он говорил, меня не интересовало. Я всего лишь хотел, чтобы ты исчез. А вот его «жестокость»… — он усмехнулся, — по-моему, тебе стоит ненавидеть именно его. Я хотел лишь разобраться с тобой, а его планы были куда более радикальными. Шу Шиюнь нахмурился: — Что ты имеешь в виду? — Лань Сучжи ведь сказал тебе, что все планы предложил я, — Ань Жун усмехнулся. — Неправда. Это он сам предложил. Я хотел, чтобы ты исчез, а он хотел тебя убить, да ещё и втянуть в это твою семью. Иногда, глядя на него, я начинаю думать, что именно он по-настоящему больной. Ему бы психиатрическую экспертизу пройти, глядишь, меньше бы страдал. Перед глазами Шу Шиюня вновь всплыла сцена, где Лань Сучжи в изоляторе, рыдающий, отчаянно оправдывающийся, изображающий из себя жертву. Не иронично ли это? Шу Шиюнь понимал, что в нынешней ситуации Ань Жуну уже нет смысла ему лгать. И эти слова окончательно разрушили последнюю ниточку чувств, что ещё оставалась у него к Лань Сучжи. — Я знал, что он свалит всё на меня. Но правда в том… что он действительно хотел твоей смерти, — Ань Жун на мгновение замолчал, затем улыбнулся. — А я… я уже давно собирался отступить. Даже если бы ты умер, я всё равно не занял бы это место. Так что пришлось менять цель. Сказав это, он увидел холодный взгляд Шу Шиюня и вздохнул: — Жаль только, что ты так и не нашёл на меня никаких доказательств. Ведь в этой истории я действительно ещё ничего не успел сделать. Даже в той аварии пострадал только я сам… разве не обидно? Рука Шу Шиюня постепенно сжималась. Под его ладонью кожа была тёплой, и всё ещё в доказательство чьей-то жизни, под ней пульсировали жилы. Лицо Ань Жуна постепенно наливалось краснотой, но он не проявлял ни малейшей слабости. С трудом он выдавил слова, его голос уже стал хриплым: — И что ты мне сделаешь? Можешь мстить как хочешь, я всё приму, если у тебя получится. — Правда? — Шу Шиюнь не удержался от холодной усмешки. — Ты думаешь, раз ничего не успел сделать, тебя нельзя обвинять? Губы Ань Жуна начали синеть, но в его взгляде по-прежнему читалась странная уверенность, словно он без слов отвечал: «А что не так?». Его планы ведь не были реализованы. Всё сделал Лань Сучжи, к нему это не имеет отношения. Неужели теперь и вину на него свалят? Прочитав этот взгляд, Шу Шиюнь ещё сильнее сжал его горло, почти теряя контроль. — Я не могу тебя наказать, мы живем в правовом государстве. И я не такой, как ты. Ты болен, тебе нечего бояться, а у меня нет ничего, что могло бы вселить в тебя страх. Ань Жун, казалось, был доволен этим признанием. Но едва на его губах появилась улыбка, как следующие слова Шу Шиюня её разрушили: — В таком случае… пусть тебя заберут те, кто способен тебя контролировать. Говоря это, Шу Шиюнь усилил хватку и наклонился ближе, на выдохе его слова почти превратились в шёпот. В тот же миг зрачки Ань Жуна резко расширились, он с недоверием уставился на него: — Ты посме… Он не успел договорить, давление на его горло заглушило слова. В следующую секунду Шу Шиюнь отпустил его и отступил на два шага. Ань Жун, едва не задохнувшись, медленно опустился на корточки, зажимая горло и заходясь в тяжёлом, жалком кашле. — У меня нет причин бояться, — равнодушно произнёс Шу Шиюнь, глядя на него сверху вниз. — А вот тебе стоит поспешить. Пока они не приехали, беги как можно дальше. Ань Жун тяжело дышал, его налитые кровью глаза впились в него: — Ты не знаешь? Психически больные не несут ответственности за убийство. Я могу сначала тебя… Он не успел закончить. К ним уже приближалась следующая машина, и свет фар ударил ему прямо в лицо, заставив Ань Жуна прикрыться рукой. Шу Шиюнь отвернулся от света, а когда глаза привыкли, бросил ему ключи. — Мне даже интересно посмотреть, как ты будешь убегать. Будет ли это так же жалко, как я представляю? Сказав это, он поднял руку и взглянул на часы. — Десять минут назад я сообщил твоему брату. Они скоро будут здесь. Если сейчас спустишься с горы, возможно, ещё успеешь уйти. Ань Жун сжал пойманные ключи, пошатываясь поднялся, холодно посмотрел на него, затем открыл дверцу, завёл машину и уехал. Пустынный склон горы вновь погрузился в тишину. Шу Шиюнь смотрел вслед исчезающим огням фар, и в его душе остался лишь холод. Позади медленно подъехала машина и остановилась рядом с ним. Мужчина открыл дверь и вышел. В его тёмных, холодных и мрачных глазах, читалась суровость. Он быстро осмотрел Шу Шиюня с ног до головы, после чего резко схватил его за запястье. Только почувствовав жар его ладони, Шу Шиюнь с запозданием осознал, насколько холодным был ночной ветер. Он сел в машину, и ему в руку вложили стеклянную бутылку, наполненную горячей водой. — Так тепло… — невольно вырвалось у него. В этот момент Шан Чэн тоже сел в машину и с холодным выражением лица наклонился к нему. Шу Шиюнь невольно задержал дыхание, глядя, как лицо приближается всё ближе, и слегка приподнял голову. Но в тот момент, когда его губы почти коснулись уголка чужих губ, ремень безопасности рядом дёрнулся, перехватив его плечо, и мужчина чуть отстранился, с щелчком пристёгивая его. — … В салоне мгновенно повисла неловкая тишина. Щёки Шу Шиюня вспыхнули, он понял, что просто всё не так истолковал. Но почти не раздумывая, снова подался вперёд и поцеловал его в губы. — Всё в порядке. Он тихо попытался успокоить, но едва собирался отстраниться, как Шан Чэн сильно укусил его за губу. — Ай! Он невольно вскрикнул, но тут же его схватили за затылок и крепко поцеловали. Поцелуй был властным, а дыхание перехватило, язык скользнул по чувствительному нёбу, от чего по спине пробежала дрожь. Его тело непроизвольно напряглось, и он смог лишь тихо выдыхать сквозь нос прерывистые звуки. Неизвестно сколько времени спустя его наконец отпустили. Шан Чэн тяжело дышал, но голос оставался холодным: — Больше так не делай. Шу Шиюнь послушно кивнул: — Понял… это в последний раз. Он откинулся на сиденье, и даже в полумраке его глаза светились, он выглядел удивительно покорным. Вот только поступки его говорили об обратном. Заметив, что злость в глазах Шан Чэна ещё не прошла, Шу Шиюнь поджал губы, покраснел и поспешил сменить тему: — Все уже приехали? Видя, что он всё ещё способен думать о других, Шан Чэн провёл рукой по его холодной щеке и в конце концов выдохнул: — Не переживай. Он отсюда не уедет.