Лечение бессонницы

Винсент никак не мог заснуть. Он ворочался с боку на бок, становясь только злее, когда открывал глаза и видел ярко-красные цифры на будильнике, которые сообщали ему, что он всё ближе к полуночи и у него всё меньше времени, чтобы проснуться отдохнувшим. Не говоря уже о том, что у него шоу в 9, а значит, он должен быть в студии в 7, а значит, проснуться нужно максимум в 5:30. И всё равно он не мог, блять, уснуть! Он откинулся на спину, и из него вырвался раздражённый стон, когда он уставился в потолок так, будто тот лично его оскорбил. Видимо, он был слишком громким, потому что услышал рядом: — Ты не мог бы не шуметь? Винсент посмотрел на Аластора — книга в руке, очки на лице, бигуди в волосах — и сразу же поморщился, ему стало стыдно, что он прервал вечернее чтение партнёра. — Прости, Ал, — сказал Винсент, поворачиваясь на бок, чтобы нормально разглядеть Аластора. В ответ Аластор лишь посмотрел на него с каменным лицом, а затем вернул внимание к книге. У Аластора всё было намного лучше, чем у него, решил Винсент. Ему не нужно вставать так рано утром, чтобы готовиться к записям. Он просто зайдёт на радиостанцию как ни в чём не бывало и начнёт свой эфир без всяких лишних приготовлений и переживаний, всё ли идеально. Всё всегда было идеально для него! Это так несправедливо. — Что-то не так? — спросил Аластор, видимо, почувствовав, что Винсент в довольно паршивом настроении. — Не могу уснуть, — тихо проворчал Винсент, теребя атласные простыни. Аластор не отрывал глаз от книги, когда спросил: — Хочешь, я тебя трахну? Винсент медленно моргнул, думая, что ослышался. — Что? Аластор пожал плечами, переворачивая страницу. — Я слышал, что оргазм – лучшее средство от бессонницы. Винсент подумал, что, может, он всё-таки уснул и теперь ему снится сон, потому что Аластор, его Аластор, его партнёр — и по жизни, и по криминалу — никогда не предлагал секс так случайно. Он не знал, что ответить, потому что его мозг просто замкнуло. И из-за отсутствия ответа Аластор повернулся к Винсенту, приподняв одну бровь, его голос звучал скучающе: — Так ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, или нет? И сказать что-то кроме «да» у Винсента просто не было никакого шанса. — Да! — воскликнул он, слишком громко в тишине ночи, и опёрся на ладони, чтобы нетерпеливо закивать с широкой улыбкой. — Да, Ал! Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня! Аластор довольно хмыкнул, на его губах появилась лёгкая усмешка, и он с секунду разглядывал Винсента. А затем он вернулся к своей книге. И Винсент ждал. Улыбка на его лице постепенно угасала, когда время на будильнике сменилось с 23:07 на 23:10. Он думал, что Аластор собирается трахнуть его… Неужели он просто дразнит его? Или издевается? Что ж, это жестоко, даже для Аластора, надулся Винсент. Он уже собирался повернуться на бок и вернуться к своим бесполезным попыткам заснуть, но тут Аластор заговорил с недоумением в голосе: — Почему ты ничего не делаешь? Теперь Винсент был точно так же сбит с толку. — В каком смысле? — Я сказал, что трахну тебя, — заметил Аластор, используя такой голос, будто разговаривал с ребёнком. — Я ничего не говорил о том, чтобы подготавливать тебя к этому. Винсент нахмурился, чувствуя себя ещё более запутанным. — Погоди, что? Аластор закатил глаза, с его губ сорвался раздражённый вздох, после чего он объяснил: — Мне осталось прочитать девять страниц до конца этой главы, и до тех пор я хочу, чтобы ты подготовил себя к тому, чтобы принять меня, потому что я не собираюсь сокращать своё время сна только из-за того, что тебе было лень самому растягивать пальцами свою задницу, и ты ждал, что я сделаю это за тебя. — О, точно! — глаза Винсента расширились от осознания. — Хорошо, Ал! Он скинул с себя одеяло, схватил бутылочку смазки с тумбочки и молниеносно стянул пижамные штаны, после чего устроился обратно на кровати рядом с Аластором. Аластор читал быстро, так что Винсенту нужно было действовать еще быстрее, если он хотел иметь возможность ходить утром. Он знал, что Аластор всё равно трахнет его – подготовлен он или нет, и, как бы Винсенту ни нравился его честный кусок болезненного секса, когда его хорошенько толкает и использует как хочет любовь всей его жизни, он всё же предпочитал сохранить способность сидеть в своём кресле, не морщась от боли, пока он будет шутить со своим гостем. Итак, он лёг на спину, широко раздвинув ноги, щедро полил пальцы смазкой и без колебаний засунул самый длинный из них в себя. Ему удалось протолкнуть его только наполовину, прежде чем пришлось сделать перерыв. Он тяжело выдохнул, голова упала на подушку, пока он двигал пальцем туда-сюда, заставляя его полностью исчезнуть в своей заднице. Он услышал, как Аластор перевернул очередную страницу. Винсент добавил второй палец и глубоко вонзил их обоих в себя. Слабый скулёж сорвался с его губ, когда он задел простату, несмотря на неудобный угол, под которым была выгнута его рука. Блять, его запястье потихоньку начинало болеть, а он всё ещё был слишком тугим. Винсент закусил губу и попытался расслабиться; с пальцами глубоко внутри, медленно двигающимися вперёд и назад, он потянулся другой рукой, намереваясь погладить свой член. Но он успел лишь мельком коснуться своей эрекции, прежде чем услышал твёрдое: — Не трогай. Винсент уставился на Аластора, но Аластор не обратил на него внимания и сам объяснил: — Только растягивай себя для меня. Никакой стимуляции пока, Винсент дорогой. У Винсента перехватило дыхание. — Да, Ал. Он сглотнул, отпустил свой член и снова запустил пальцы внутрь, но на этот раз избегая простаты. Когда третий палец присоединился к его дырке, Винсент не мог сдержать тихих вздохов при каждом толчке пальцами, хлюпающий звук смазки внутри заставлял его чувствовать себя смущённым и горячим всем телом. Потому что в их спальне стояла мёртвая тишина, единственным звуком было то, как Аластор переворачивал страницы в своей книге, поэтому для него было невозможно игнорировать звуки и присутствие Винсента. И всё же Аластор игнорировал его. Он делал вид, что не слышит и не видит, как Винсент трахает себя пальцами, растягиваясь, потому что его глаза всё это время оставались прикованными к книге, и он ни разу не взглянул в сторону Винсента. Будто ему было скучно или он вообще не заботился о том, что Винсент такой возбуждённый и нетерпеливый только ради него. И от этой мысли член Винсента дёрнулся сам по себе. Он позволил себе немного пофантазировать на эту тему. Он представил, как Аластор притворяется, что вообще не слышит его, в то время как Винсент будет громко стонать, умолять и рыдать, когда кончит, выкрикивая имя Аластора, а этому самому мужчине будет насрать есть он там или нет. Или ещё лучше – Винсент позволил своему воображению зайти немного дальше, его глаза закрылись от этой фантазии. Он будет ублажать Аластора, сосать его член или насаживаться на него, а Аластор даже не будет замечать его существования. Будто Винсента там и не было вовсе или будто он настолько неважен, что Аластор даже не считает его достойным единого взгляда или малейшей реакции. Винсент почувствовал, как у него потекло от этой мысли, из него вырвался нуждающийся скулёж, и его рука бессознательно ускорила движения. Может, Аластор закатит глаза или усмехнётся над ним, видя, как жалко он себя ведёт. Он скажет что-то, используя тот свой голос, от которого Винсент сходит с ума, заставляя его чувствовать себя пристыженным, но также заставляя его терять голову, отправляя всю кровь из мозга прямиком к члену. Да, да, Винсент кивнул сам себе, потерявшись в воображаемом сценарии. Он скажет: «Винсент, я не могу поверить, насколько ты жалок, насколько нуждающейся сукой ты стал, действительно позорная, ни на что не годная, жаждущая внимания, посредственная шлюха…» Звук закрываемой книги выдернул Винсента из его мыслей. — Я считаю, достаточно, — решил Аластор с лёгкой усмешкой на лице и тёмными глазами, устремлёнными только на Винсента. И Винсент только сейчас понял, как тяжело он дышал и как сильно вспотел. И насколько близок он был к оргазму, несмотря на то, что избегал и своей простаты, и прикосновений к члену. Аластор, должно быть, тоже это заметил, потому что твёрдо приказал: — Вытащи пальцы, — и переместился, чтобы сесть между ног Винсента. И Винсент подчинился без единого возражения. Однако он заскулил, почувствовав пустоту внутри, желая, чтобы Аластор поторопился и уже заполнил его до краёв; заставил его кричать и кончить, потерять голову, пометить его своими зубами, языком, поцелуями и укусами, чтобы все видели, даже если у него завтра шоу. В этот момент он позволил бы буквально всё, лишь бы это делал Аластор. Аластор внимательно посмотрел на него, в его глазах появился восхищённый взгляд, когда он увидел, насколько Винсент уже разрушен, хотя он сам не сделал абсолютно ничего. Он двинул руками, чтобы расстегнуть пижамную рубашку Винсента. — Посмотри, как хорошо ты меня слушал, — промурлыкал он. — Я уверен, что теперь смогу скользнуть в тебя всего одним движением. Аластор коснулся его груди, его большие пальцы провели по соскам, двигаясь вверх-вниз по бокам. Винсент вздрогнул от прикосновения, его голос превратился в слабый скулёж: — Аластор… В ответ Аластор быстро улыбнулся ему, затем наклонился и взял один из его сосков в рот, прикусив узелок без всякого предупреждения. — Ах! Ал... — Винсент взвизгнул от внезапной боли, но он определённо закричал, когда рука Аластора двинулась вниз-вниз и сжала его эрекцию. — Блять! Аластор низко рассмеялся, облизал покусанный сосок, а затем щёлкнул по нему кончиком языка. Он провёл по члену Винсента одним долгим движением, останавливаясь на головке, чтобы растереть отверстие подушечкой указательного пальца. Винсент выгнул спину, из его члена текло так сильно. — Блядь, Ал! — сумел произнести он. — Я думал, ты х-хочешь, ах... трахнуть меня! Аластор перешёл ко второму соску, чтобы обработать его так же, всё это время лаская головку члена Винсента – собирал стекающую по стволу смазку и втирал её обратно в отверстие. — Терпение, мой дорогой, — сказал Аластор, в его голосе слышалось веселье. — Я всё ещё хочу наслаждаться своей красивой маленькой вещью, которая извивается под моими малейшими прикосновениями. Винсент покраснел от кончиков ушей до кончика своего члена, услышав слово «красивый» из уст Аластора. Почему-то это было в сто раз лучше, чем когда он представлял, как Аластор игнорирует его и называет всеми унизительными именами. — Я... мхм, — выдохнул Винсент, потому что у него не было нужных слов для ответа. К счастью для него, у Аластора всегда были все нужные слова. — Потому что ты такой. Так ведь, Винсент дорогой? — спросил он, прижимаясь поцелуем к шее Винсента, очевидно, теперь нацелившись на чувствительные места там. — Ты моя красивая маленькая вещичка? Винсент кивнул, закусив губу. — Да, да, это так, Ал! Я только твой! — Рад это слышать, — промурлыкал Аластор, после чего вонзил зубы в его бледную шею, заставив Винсента издать сломанный стон и заизвиваться ещё сильнее. Рука Аластора на его члене ускорилась, и синяки, которые он оставлял на его шее, совсем не помогали. Он потерялся в удовольствии, готовый кончить, если Аластор не остановится в ближайшее время. — Блять, блять, Ал... Аластор! Я... ах, — он тяжело дышал, его рука взметнулась вверх, чтобы схватить рубашку на спине Аластора. — Я кончаю! Я сейчас... Но Аластор полностью убрал руку и отстранился от Винсента, забрав с собой всё тепло и удовольствие. Винсент заскулил, на его лице было уничтоженное выражение. — Ах, нет-нет-нет! Ал... пожалуйста! Но Аластор ответил лишь лёгким мычанием и нежным поцелуем в лоб Винсента. — Терпение, — напомнил он Винсенту. — Ты кончишь ещё много раз в течение следующих тридцати минут, это я могу тебе обещать, дорогой. О, значит, Аластор собирался полностью уничтожить его, понял Винсент. И каким-то образом это обещание делало всё стоящим. Он наблюдал, как Аластор спустил пижамные штаны с бёдер, и показался его собственный член. Винсент уставился на покрасневшую головку и одновременно подумал вслух: — Ты продолжишь трахать меня, даже когда я уже не смогу кончать? Аластор посмотрел на него так, будто Винсент только что сказал что-то глупое. — Винсент, — начал он, его рука нежно обхватила челюсть Винсента. — Я сделаю так, чтобы ты смог кончить. За кого ты меня принимаешь? Он погладил Винсента по волосам, его губы оставляли мягкие поцелуи на его лице, когда он продолжил нежным голосом: — Я заставлю тебя кончать снова и снова, даже когда ты будешь дрожащим и плачущим месивом и будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь, пока не буду уверен, что вымотал тебя настолько, что ты уснёшь, даже с моим членом, всё ещё глубоко засунутым в тебя. Винсент медленно моргнул, пытаясь осмыслить всё, что сказал Аластор. И когда он наконец осознал, то широко ухмыльнулся и радостно воскликнул: — Охренеть, да! Улыбка Аластора зеркально отразила его собственную, и он посмотрел на Винсента — такой сладкий и нежный, — и Винсент почувствовал гордость от того, что именно он был причиной этого. Что он, Винсент Уиттман, был единственным человеком на Земле, способным заставить Аластора Хартфельта — хладнокровного садиста, грёбаного серийного убийцы и каннибала — выглядеть таким милым. Винсент почувствовал мягкие губы на своих, которые быстро поцеловали его, а затем Аластор переместился и устроился поудобнее между его ног. Он заставил Винсента лечь ровно на спину, подложив подушку под бёдра, чтобы получить лучший угол, когда начнёт вбиваться в него. И Винсент с нетерпением ждал, когда это наконец случится. Он наблюдал, как Аластор полил смазкой свой член и растёр её до самого основания, проведя одним долгим движением. Винсент почувствовал, как заёрзал от одного этого зрелища. Аластор нечасто трахал его своим членом. Чаще он использовал дилдо или пальцы, если Винсенту в тот день везло, или не использовал ничего вообще, только смотрел, как Винсент сам себя удовлетворяет, и время от времени хвалил или подбадривал. Но его член? О, это была высшая награда, то, чем Винсента вознаграждали только тогда, когда Аластор был в действительно хорошем настроении. Так что теперь, зная, что грядёт, Винсент не мог сдержать дрожь при одной мысли о том, что его как следует оттрахает партнёр. — Надеюсь, ты хорошо подготовился, дорогой, — задумчиво произнёс Аластор, одновременно с этим беря ноги Винсента под коленями и раздвигая их ещё шире. Винсент почувствовал внезапную боль в нерастянутом теле, но забыл о ней в тот момент, когда головка члена Аластора коснулась его входа. — Потому что я не буду сдерживаться, — закончил свою фразу Аластор с тёмной усмешкой, сверкнув на Винсента острыми клыками, заставив того сглотнуть. Единственным ответом Винсента на это был резкий шипящий выдох, когда Аластор сдержал обещание и плотно вжался в его дырку, проталкиваясь и растягивая его, заставляя принять всю длину одним медленным движением. И Винсент уже чувствовал, что проигрывает: его голова упала на подушку, глаза зажмурились, он сжал руки в кулаки и пытался не кончить от одного единственного толчка. Он чувствовал Аластора внутри себя — намного больше, чем три пальца, которыми он пользовался на себе, — а затем хватка на его ногах усилилась, и Аластор начал вбиваться в него, быстро и грубо, не давая ему ни мгновения, чтобы привыкнуть к ощущению быть заполненным до краёв. — Ах, б-блять! — простонал он, а затем его рот открылся, и единственными звуками, которые вырывались из него, были громкие стоны и сбивчивые хрипы. Но когда он почувствовал, как Аластор врезается прямо в его простату, он не смог удержаться и начал выкрикивать: — Ал! Аластор! Аластор! И в ответ Аластор только рассмеялся. — Неужели так хорошо? — спросил он и убедился, что его толчки обеспечивают простате Винсента должное внимание. — Да-да-да-да, господи! — Винсент уже мяукал в этот момент, не обращая ни малейшего внимания на то, какие слова вылетали из его рта. — Ал! Ал, пожалуйста! — Ты уже близко? — в голосе Аластора слышалось веселье. — Я даже не прикасался к твоему члену. И как будто бы чтобы это изменить, Винсент почувствовал, как длинные пальцы сомкнулись вокруг его эрекции и провели по члену основательно, ощупывая вены вдоль ствола и массируя основание, только чтобы вернуться к головке и крепко сжать её. Винсент заскулил от ощущений, его глаза слегка приоткрылись, чтобы посмотреть, как Аластор зажимает головку его члена рукой, не прекращая при этом своих толчков ни на мгновение. Он услышал, как сам себя умоляет: — Ал, пожалуйста! Пожалуйста, я хочу... — Ты хочешь кончить? — спросил Аластор с игривой усмешкой на лице. В его выражении было что-то озорное, но Винсент даже не обратил на это внимания, потерявшись в ошеломляющем удовольствии. — Да, Ал! Да, пожалуйста, я хочу кончить, позволь мне... позволь мне кончить, Ал! Пожалуйста, пожалуйста! Аластор довольно хмыкнул. — Раз ты так вежливо просишь... думаю, я могу позволить. Но его рука всё ещё сжимала головку члена Винсента, заставляя его замешкаться. — А-Ал, твоя р-ах... рука... — А что с ней? — невинно сказал Аластор, глядя на свою руку. — Ты же можешь кончить, разве нет? И чтобы подчеркнуть, что он имел в виду, он сильно вдавился в простату Винсента. — Я... я блять... — Винсент почувствовал, что вот-вот начнёт рыдать. Он был так близко к разрядке, и всё же физически не мог. Или всё-таки мог? Аластор звучал уверенно в своих словах, будто действительно верил, что Винсент может достичь оргазма без эякуляции. Тем более что он попытался поторопить Винсента: — Чего именно ты ждёшь? Я сказал тебе, что ты можешь кончить. И сделал один особенно грубый толчок, приказав твёрдым голосом: — Кончай, Винсент. Кончай, прямо сейчас, покажи мне, какой ты хороший для меня, только для меня. О, и это решило дело. Винсент тихо заскулил, всё его тело тряслось, спина выгнулась. Он почувствовал, как достигает пика, но это ощущалось совсем иначе, чем то, к чему он привык. Это определённо было намного интенсивнее, заставив его забыть дышать и на мгновение потерять сознание. Будто под водой, он услышал, как Аластор подбадривает его через это необычное ощущение: — Ах, посмотри на это. Я знал, что ты сможешь, Винс. Моя самая дорогая, самая красивая маленькая штучка. Винсент увидел, как его грудь вздымается, едва осознавая, что Аластор прижимается губами к его лбу, сладко целуя его. Он заметил свой член, теперь свободный от жестокой хватки Аластора, и понял, что спермы не было. Но у него был оргазм. Он был уверен в этом. Но спермы не было. — Что за херня только что произошла? — пробормотал он, сбитый с толку и слегка испуганный. Аластор нежно поцеловал его в лоб в последний раз, затем отстранился с гордой улыбкой на лице. — Это, дорогой мой, называется «сухой оргазм». Оргазм без эякуляции. Он позволяет тебе достигать пика несколько раз подряд, а значит, даёт нам больше пространства для веселья и возможности вымотать тебя как следует. Винсент на мгновение задумался, откуда Аластор знает, как это делать. Он всегда вёл себя как ханжа и никогда не владел ни одним порножурналом, как он сказал Винсенту в тот раз, так что теперь Винсент был просто в полном недоумении. — Ну, бля, — сказал он наконец, не в силах придумать ничего другого. Аластор только усмехнулся в ответ и наконец вышел из него, оставив Винсента холодным и пустым. Он уже собирался заскулить от потери, но затем понял, что Аластор не кончил и его эрекция всё ещё была каменной, определённо неудобной и болезненной. Винсент нахмурился. — Почему ты... Но Аластор прервал его, прижав палец к его губам. — Тсс, дорогой. Не волнуйся ты обо мне. Он обхватил щеку Винсента, проводя большим пальцем по его нижней губе, и сказал: — Сегодня вечером всё внимание только на тебе. И, блять, Винсент почувствовал, как покраснел до самого глубокого оттенка красного. Всё внимание Аластора было приковано только к нему. Только для него! Он широко улыбнулся, чувствуя такое тепло внутри и такую радость. Аластор коротко похлопал его по щеке, затем снова взял бутылочку со смазкой и добавил ещё на свою эрекцию. — Можешь перевернуться для меня? — спросил Аластор, нежно поглаживая бок Винсента. — Я хочу, чтобы ты лежал на животе для второго раунда. Винсент слегка поморщился и ответил с неохотой: — Но я хочу видеть тебя, когда ты меня трахаешь. Аластор предложил нежную улыбку, а затем пообещал: — Если сделаешь так, я заставлю тебя кончить как надо, даю слово, Винсент. — Ладно, — вздохнул Винсент и подчинился, но всё равно сделал так, чтобы Аластор знал, как сильно ему не нравится эта идея. Он перевернулся на живот, встал на колени и ладони, пока не понял, что его руки дрожат и не могут выдержать вес всего тела. Он решил положить щеку на подушку, руки над головой, а задницу высоко поднять в воздух – только для того, чтобы Аластор мог видеть и использовать. — Мой хороший мальчик, — похвалил Аластор, заставив Винсента почувствовать внезапный прилив обжигающего удовольствия, пробежавшего по позвоночнику. Винсент непроизвольно раздвинул ноги, его дырка сжалась впустую, пока он ждал, когда Аластор снова войдёт и возьмёт его. — Ты такой жадный, да? — поддразнил Аластор где-то сзади, кончик его члена лениво скользил между ягодицами Винсента. — Ты только что кончил, а теперь хочешь снова. — Ал, пожалуйста… — слабо заскулил Винсент, двигая бёдрами назад, чтобы поторопить его. Но в ответ Аластор отстранился, почти полностью убрав своё прикосновение. Он продолжал говорить, его руки нежно скользили вверх-вниз по бокам Винсента: — Жадность считается смертным грехом. Ты знал об этом, дорогой? За это можно попасть в Ад. Аластор слегка двинул бёдрами, так что кончик его члена не мог нормально зацепиться за край дырочки, а вместо этого скользнул по ней, размазывая смазку по всему входу Винсента. — Мне насрать, — выдавил Винсент с раздражённым бормотанием. — Я могу отправиться в Ад, если это значит, что я получу твой член прямо сейчас. Аластор полностью замер сзади, но лишь на мгновение. — Ты говоришь об опасных вещах, Винсент, — сказал он и наконец засунул свой член внутрь, войдя одним движением, будто никогда и не переставал трахать Винсента. У Винсента вышибло весь воздух из лёгких, но он всё равно выдохнул: — Я с-серьёзно, Ал! — О, правда? — Аластор звучал довольным. Он схватил Винсента за бока и протолкнулся в него, двигая бёдрами и надавливая на его и без того измученную простату. — Ты провёл бы вечность в Аду только потому, что ты как сучка в течке? Винсент заскулил, услышав оскорбление. Он нетерпеливо закивал: — Да, да, я готов! Я такой! — Ты сучка в течке? — рассмеялся Аластор, приподняв бровь. Его руки переместились, чтобы схватить бёдра Винсента, когда он толкнулся глубже, так глубоко, что мякоть его бёдер прижалась к заднице Винсента. — Ах... я такой! — закричал Винсент, чувствуя Аластора внутри себя, пока тот двигал бёдрами и одновременно крепко держал Винсента, не позволяя ему извиваться в стороны от прикосновения. — И ты чья сука – всех подряд или только моя? — спросил Аластор, возобновляя свой беспощадный темп. Винсент не мог ответить, потому что начал хватать ртом воздух, его руки вцепились в подушку под головой как в спасательный круг. — М-м, Винсент? — Аластор замедлил свои толчки настолько, чтобы Винсент мог ответить ему. — Ты отправился бы в Ад и за чужой член тоже? Винсент закричал: — Нет, нет, Ал! Не отправился бы, клянусь! Аластор низко усмехнулся за его спиной, очевидно, довольный ответом. — Всё правильно, дорогой, — промурлыкал он, умудрившись прижаться единственным поцелуем к затылку Винсента. — Ты мой, весь мой. Прежде чем сомкнуть зубы: — Моя красивая маленькая сучка. Винсент взвизгнул, сжимаясь вокруг члена Аластора. Ему было слишком жарко – он кончит в любую секунду. — А-Ал! — попытался он заговорить, но его голос тонул в громких звуках шлепков кожи о кожу. — Я близко! Похоже, Аластор услышал его, потому что одним движением схватил Винсента за плечо и заставил его подняться, его спина внезапно прижалась к груди Аластора, пока тот продолжал трахать его. Одна его рука скользнула вниз, чтобы схватить эрекцию Винсента, а другая переместилась, чтобы слегка сжать его шею. — Хочешь кончить? — спросил Аластор, проводя языком по сонной артерии. Винсент быстро кивнул, его глаза были полуприкрыты, когда он наблюдал, как Аластор начал гладить его член медленными, долгими движениями – полная противоположность его толчкам. — Что мы говорим, когда хотим кончить? — промурлыкал Аластор ему в кожу, прежде чем оставить очередной след укуса прямо там, где шея переходила в плечо. — П-Пожалуйста! — голос Винсента был высоким всхлипом. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, Ал! Позволь мне кончить, пожалуйста! — М-м-м, так хорошо, — похвалил Аластор, нежно засасывая синяк. Винсент заскулил, не зная, то ли ему податься вперёд, навстречу руке, которая ускорила темп, то ли откинуться назад, чтобы член внутри него проник ещё глубже, до самого предела, чтобы он мог почти почувствовать его на вкус. Однако решать было не ему, потому что Аластор решил полностью замедлить свои толчки, пока член внутри Винсента не перестал делать что-либо, кроме как растягивать его и давать ему что-то, вокруг чего можно сжиматься. Аластор сосредоточился полностью на ноющей эрекции Винсента, быстро надрачивая ему, растирая отверстие и спускаясь по стволу, только чтобы вернуться к головке и массировать её полирующими движениями. Его губы были на шее и плече Винсента, другая рука сжимала дыхательные пути Винсента, затрудняя дыхание. Это было слишком, особенно с членом Аластора, всё ещё глубоко засунутым в него, давящим на стенки и смещающимся при каждом малейшем движении бёдер Винсента. Он начал тяжело дышать, слёзы защипали глаза. — А-ах-Аластор! — Давай, дорогой, — сладко промурлыкал в ответ Аластор, очередной красный синяк присоединился к другим на шее Винсента. — Я не останавливаю тебя. Винсент содрогнулся, издав слабый скулёж, когда всё его тело напряглось, а задница сжалась вокруг члена Аластора так сильно, что он услышал, как мужчина издал напряжённый стон в ответ. — Ах-м-м, б-блять! — закричал Винсент, его руки потянулись, чтобы ощупать Аластора за спиной и притянуть его ещё ближе. И Аластор позволил ему, приподняв подбородок Винсента и заставив их губы встретиться. Он просунул язык в рот Винсента, трахая его теперь и языком, одновременно делая один слабый толчок, а его другая рука не останавливала свои движения ни на мгновение. Винсент почувствовал, как слёзы текут по лицу, слюна капает с подбородка, когда он наконец достиг кульминации, залив всё вокруг руки Аластора. Он потерялся в ощущениях, его дыхание было частым и поверхностным, голова шла кругом. Сломанные всхлипы и стоны срывались с него, а Аластор просто проглатывал их. Он даже не заметил, когда Аластор прервал поцелуй и промурлыкал: «Хороший мальчик», — прежде чем слизать влагу с его лица. Винсент глубоко дышал, его глаза были плотно закрыты. Он чувствовал себя выжатым и полностью оттраханным. Он был готов идти спать. Однако Аластор, с другой стороны, выглядел не закончившим. Винсент только что понял, что прикосновение к его члену не замедлилось. Если что, рука продолжала гладить его, несмотря на то, что всё было залито спермой. И член внутри него снова двигался, но только немного, медленно входя и выходя, но это не уменьшало ошеломляющего ощущения, которое Винсент испытывал, ну, везде. — А-Ал, — попытался он, извиваясь, чтобы убраться от прикосновения, но поморщился, когда это действие заставило член Аластора задеть его простату. — Ах, блять… — В чём дело? — спросил Аластор, покусывая мочку его уха. Винсент схватил Аластора за запястье, чтобы остановить его руку, но был слишком слаб, чтобы действительно это сделать. — Ал, пожалуйста… — заскулил он, удовольствие, которое он испытывал раньше, заставляло его теперь безудержно дёргаться и задыхаться. Аластор довольно промычал в ответ, поцеловал Винсента в щеку, а затем заметил: — Ты говорил, что отправишься в Ад ради моего члена. Ты передумал? — Я-я-ах, — икнул Винсент, — я не могу, это с-слишком… — О, моя сладость, — сладко промурлыкал Аластор, целуя слёзы, которые продолжали капать из глаз Винсента. — Я уже говорил тебе, что ты можешь, потому что это я заставляю тебя. И ты ведь сказал, что ты моя, цитирую, «сучка в течке», так что сейчас я могу делать с тобой всё, что захочу. Аластор прекратил движения и крепко сжал основание члена Винсента. — Это так, Винсент? Винсент простонал в ответ, глядя на Аластора полуприкрытыми глазами. Он понял, что Аластор ждёт от него зелёного света, чтобы продолжить их веселье. И Винсент мог закончить всё прямо здесь, он знал, что мог. Аластор был жестоким человеком и любил пытать людей, но он остановил бы их секс в тот момент, когда Винсент произнёс бы их стоп-слово, и не злился бы на него за это. Они лежали бы вместе под одеялом, немного понежились бы, Аластор перебирал бы его волосы и нежно целовал, рассказывая, как хорошо Винсент справился, пока тот в конце концов не заснул бы. Часть его хотела именно этого. Но другая часть любопытствовала, что именно Аластор задумал для него. И любопытная часть победила, когда он слабо кивнул, выдавив одно слово: — Да. Ему удалось добавить, жалобно скуля: — Я твоя сучка, Аластор. Винсент увидел тот самый момент, когда глаза Аластора опасно потемнели, а улыбка на его лице стала дьявольской. — Всё правильно, дорогой. — Аластор двинул рукой и схватил прядь волос Винсента, заставив его посмотреть на себя, когда объявил: — Ты моя сучка. И без лишних слов хватка на его волосах усилилась, и вдруг его лицо плотно прижали к подушке, удерживая на месте и заставляя оставаться так. В то же время Аластор почти полностью вытащил свой член, только чтобы снова вонзиться в Винсента одним быстрым толчком, заставляя его внутренности приветствовать его возвращение домой. Винсент закричал и затрясся, его колени дрожали, а дырка к этому моменту уже подвергалась насилию. Его задница была такой тугой, намного туже, чем раньше, из-за чего член Аластора казался намного больше, чем был на самом деле. Он чувствовал, как Аластор снова нацелился на его простату, попадая по ней с жестокой точностью, заставляя его извиваться, кричать и громко рыдать. Ему удалось немного выгнуть шею, чтобы иметь возможность посмотреть на Аластора, когда он плакал и умолял, слёзы и слюна смешивались и падали на подушку. — А-Ал, Ал! Я не могу... ах, Аластор! Я не могу, я... боже, я не могу! Я не могу, это слишком много! Ах... ластор! — Ты примешь это, — просто заявил Аластор. — Я заставляю тебя принять это, Винсент. И чувствуя, что хватка на его волосах не ослабла и грубые толчки не замедлились, Винсент тихо всхлипнул: — Ал, пожалуйста... остановись. Аластор низко усмехнулся. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Да, д-да, пожалуйста, — всхлипнул Винсент в ответ. — Тогда скажи слово, — усмехнулся Аластор, сопровождая это очередным грубым толчком члена. Винсент чувствовал, как кожа на его ягодицах горела – наверное, уже ярко-красная. Винсент закусил губу и, вместо того чтобы произнести их стоп-слово, решил повторить: — Э-это слишком много, остановись, пожалуйста! Аластор усмехнулся, отвечая ему: — Нет. Винсент почувствовал, как дрожь пробежала по спине, всё его тело горело от того, что ему отказали. Он закусил губу, глаза закрылись, пока Аластор продолжал толкаться, продолжал входить в него так глубоко, как только возможно, терзая его простату, заставляя его чувствовать себя раскрытым и используемым, низведённым до простой дырки для траха, которую Аластор мог использовать как хотел, быть его покорной маленькой сучкой. После этого Винсент погрузился в какой-то туман. Единственными словами, которые он знал, были: «Аластор», «Остановись» и «Пожалуйста». Он был бормочущим и рыдающим месивом, твёрдый член, двигающийся внутри него, и крепкая хватка Аластора на его волосах были единственным, что он мог чувствовать. Он слышал, как Аластор говорит, но не мог разобрать, что именно. Он мог называть Винсента своим хорошим мальчиком, но с таким же успехом мог называть его своей никчёмной сукой, Винсент не был уверен, что именно, но его устраивали оба титула, к этому моменту он принимал всё, что Аластор бросал в него, с бесконечной благодарностью. Винсент чувствовал, что они занимались этим часами, прежде чем появилось новое ощущение. Внезапно Винсенту стало тепло внутри и полно – намного полнее, чем раньше. Будто его чем-то набили. Только тогда он понял, что Аластор кончил в него. Что он не стал вытаскивать вовремя, а вместо этого решил излить всё внутрь Винсента, пометить его. Осознание этого — того, что Аластор действительно использует его как просто вещь для траха — заставило дырку Винсента сжаться в спазме, его член дёрнулся сам по себе и выпустил жалкое количество водянистой спермы. Винсент не был уверен, издал ли он хоть какой-то звук, когда кончал в третий раз. Вместо этого он почувствовал, как его колени наконец подкосились, и он соскользнул с члена Аластора. Не прошло и секунды, как он отключился. Винсент пришёл в себя ровно за три минуты до того, как часы пробили полночь. Он медленно моргнул в полутёмной комнате, постепенно осознавая изменения в окружающей обстановке. Во-первых, он заметил, что простыни стали другого цвета – он был почти уверен, что раньше они были красными, а не нежно-голубыми. Во-вторых, он скорее почувствовал, чем увидел, что на нём снова были пижамные штаны, а рубашка аккуратно застёгнута – ни дюйма его кожи не было выставлено ночному холоду. И в-третьих, самое главное, он понял, что его голова лежит на груди Аластора, а не на подушке. Аластор снова читал свою книгу, но его другая рука нежно лежала в волосах Винсента, поглаживая их и играя с двухцветными прядями. Винсент, должно быть, издал какой-то звук или сделал движение, которое выдало, что он снова в сознании, потому что рука Аластора замерла у него на голове, и он сказал мягким тоном: — Спи дальше, Винс. Винсент глубоко вздохнул, прижимаясь ближе к Аластору, чтобы устроиться поудобнее в своей позе. — Я хорошо справился? — спросил он, его голос был хриплым и сломанным после всех тех слёз, что он пролил. Аластор убрал книгу и сосредоточил всё своё внимание только на Винсенте. — Ты хорошо справился, — он убрал волосы с лица Винсента и поцеловал его в лоб. — Даже очень хорошо, мой дорогой. Винсент глубоко вздохнул, его глаза закрылись под нежным прикосновением и сладкой похвалой. Он пробормотал, уже засыпая: — А тебе было весело? Он чувствовал улыбку на губах Аластора там, где они прижимались к коже его лица. — Да, было. Мне было очень весело, если честно. Винсент довольно промычал, услышав это. В конце концов, его единственная цель была угодить Аластору, так что если Аластор доволен, значит, его роль выполнена. — Я проследил, чтобы ты мог спрятать все следы под воротником, — мягко заметил Аластор, его рука скользнула с головы Винсента вниз, чтобы легонько коснуться всех укусов и синяков. — Я не хотел добавлять лишней работы твоему визажисту. — Я бы не против их показывать, — пробормотал в ответ Винсент, радуясь, что Аластор снова начал гладить его по волосам. Аластор усмехнулся. — Ты заставил бы своих фанатов ревновать. Я думаю, ты упал бы в рейтингах, если бы они узнали, кто именно их оставил. Винсент слабо пожал плечами в ответ. — Мне плевать. Аластор не звучал убеждённым. — Но тебе не плевать, знаешь ли. Винсент сумел приоткрыть глаза, чтобы посмотреть в глаза Аластора, когда заявил: — Ал, я позволил бы тебе трахнуть меня в прямом эфире, если бы ты только захотел. И уверенность в его голосе заставила Аластора моргнуть в изумлении на пару ошеломлённых секунд, прежде чем он разразился смехом. — Винсент, ты действительно уникальный, — сказал Аластор, его взгляд был тёплым и нежным. — Я рад, что не убил тебя той ночью. Он прижался нежными поцелуями к лицу Винсента – его щекам, носу, челюсти и подбородку. — Я тоже рад, — промычал Винсент, решив, что если рай существует, то он должен чувствоваться именно так. Он зевнул, прижимаясь ещё ближе к Аластору, чтобы спрятать лицо в его груди. Аластор отстранился только на мгновение, чтобы выключить свет в комнате. Он прижал Винсента к себе, его губы были в его волосах, когда он сказал: — Спи хорошо, Винс. И Винсент был в трёх секундах от того, чтобы заснуть, когда сказал: — И ты, Ал.