Маховик времени

Гермиона поежилась в постели, когда прохладный утренний ветер забрался к ней под одеяло. Матрас тихо скрипнул, девушка потянулась, потерла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух. С улицы доносился приятный сладкий аромат цветов, растущих под окнами больничного крыла, и пение проснувшихся птиц. За тонкой ширмой, в соседней палате, никого не было. Гермиона нахмурилась, когда увидела аккуратно убранную постель и чистую прикроватную тумбочку рядом. Грейнджер вздохнула и провела руками по спутанным волосам. Она от чего-то помнит их недолгий разговор, как Белластриса взволнованно смотрела на неё из темноты. Высокая дверь распахнулась, и на пороге появилась мадам Помфри с небольшим свертком в руках. — Мисс Грейнджер, — женщина улыбнулась, а Гермиона поспешила вернуться на свое место. — Как вы себя чувствуете? Медсестра присела на стул рядом с кроватью девушки, сложив руки на колени. — Уже гораздо лучше. Когда я могу вернуться к занятиям? — Думаю, вы можете собираться. Мисс Блэк покинула больничное крыло рано утром. Мадам Помфри протянула Гермионе сверток. Небольшие баночки звонко стукнулись друг об друга, и разноцветные жидкости в них взбурлили. — Принимайте это на ночь в течение трех дней, так неглубокие раны затянутся быстрее. — Спасибо, — ответила Гермиона и кивнула. — В таком случае не буду вас задерживать, — женщина улыбнулась, бросила последний короткий изучающий взгляд на Гермиону и поспешила удалиться. Большой Зал, как всегда, гудел. Гермиона застыла в массивных дверях, её шрам вибрировал. Он не зудел и не болел, как происходило всегда, когда Блэк была поблизости. Сейчас он будто напоминал Гермионе о своем существовании, о том, что опасность всегда рядом. Грейнджер всмотрелась в лица сидящих. Слизеринский стол почти пуст, и немногочисленные студенты вяло ковырялись вилками в своих тарелках, но Беллатрисы среди них не было. — Гермиона! — окрикнул девушку знакомый голос, когда Грейнджер пробиралась между стройными рядами скамей. Она тут же обернулась и увидела Лили, сидящую в самом конце стола. Эванс светилась от счастья, когда Гермиона села между ней и Сириусом. Девушки тут же обменялись короткими объятиями, а Блэк тепло улыбнулся подруге. — Мы не знали, что тебя выписывают сегодня, — начала Лили, отодвинув от себя тарелку с яичницей, на что Сириус утвердительно кивнул, — мадам Помфри об этом любезно умолчала. — Я сама не знала. Рада вас видеть, а где остальные? Сириус закатил глаза и потер щетину на подбородке. Гермиона поежилась, увидев сильные сходства между Блэками. Грейнджер помнит, как Беллатриса, стоя в просторной зале в поместье Малфоев заливисто смеялась, откинув голову назад. Как закатывала глаза на манер Сириуса (или он на манер Беллатрисы), когда Люциус старший сморозил очередную глупость. — Джеймс с командой с самого утра на поле, завтра игра, и он не может отдать кубок змеям. — Ему даже разрешили не появляться сегодня на занятиях, — фыркнула Лили. — А ему было бы полезно. Сириус беззлобно посмеялся и внимательно посмотрел на Гермиону. — Как твоё самочувствие? Выглядишь уставшей. Разве в больничном крыле не разрешается спать целыми днями и ничего не делать? — парень поставил локти на стол и сложил голову на кулак. — Я отлично себя чувствую, просто устала там находиться. Оказывается, отдыхать тоже надоедает. Почти Безголовый Ник вылетел из каменной стены, простонал над головами первокурсников, перепугав добрый десяток детей, и довольный вылетел прочь из открытой двери. Вдогонку за ним из той же самой стены вылетел рыцарь на коне с копьем в руках. Он остановился посреди Большого Зала, открыл забрала. Свирепый взгляд призрака различался даже издалека. Он постоял так несколько мгновений и, видимо, не отыскав взглядом сэра Николаса, умчался прочь сквозь тела студентов. — Эй! — крикнул высокий плотный юноша с пуффендуя, ощупывая ребра. — Они сегодня как с цепи сорвались, — прокомментировал Сириус, когда рыцарь скрылся в стене. — Говорят, они поругались из-за квиддича. Минерва смотрела на студентов поверх круглых очков. Дамблдора не было в Хогвартсе, его место за преподавательским столом пустовало, но эльфы продолжали ставить столовые приборы каждый раз. Макгонагалл сдержанно кивнула Гермионе, когда их взгляды встретились. Профессор Флитвик что-то увлеченно рассказывал профессору по защите от темных искусств, но мужчина явно кивал больше по привычке, нежели из интереса. Большой Зал потихоньку опустошался. Студенты, подхватив сумки и учебники, направились на выход к движущейся лестнице. Кругом только и слышны разговоры о ближайшей игре между двумя сильнейшими факультетами. Кто-то из Слизерина организовал подпольные ставки, и, стоя на шаткой лестнице, галлеоны скользили из одних рук в другие. Сириус лениво махнул рукой, когда Гермиона и Лили свернули в извилистый коридор. — Я на поле, встретимся вечером, — сказал парень и побрел в сторону мужской раздевалки. В классе прорицания по-прежнему душно и жарко. Легкая белоснежная рубашка быстро пристала к телу Гермионы, когда они с Лили заняли места в самом конце класса там, где жар камина чувствовался меньше всего. Студенты лениво плелись между неровных рядов стульев и покосившихся столов. Махровые свисающие скатерти наверняка вобрали в себя всю весеннюю пыль, проникающую внутрь через открытые витражные окна. Профессор Трелони появилась в кабинете неожиданно. Гул голосов тут же смолк, и студенты уставились на фигуру у пылающего камина. Сивилла поджала тонкие губы и внимательно осмотрела вновь прибывших студентов. Гермиона про себя отметила, что женщина ничуть не изменилась. Огромные квадратные очки закрывают почти всё лицо профессора, а безразмерное цветное одеяние, как скатерти на столах, свисало вниз и местами волочится по полу. — Ох, — протянула Трелони, — я чувствую среди вас чужаков. Загробный голос заставил Гермиону поморщиться, как в первую их встречу в её времени. Взгляд Сивиллы мгновенно приковался к самому дальнему углу, где сидели студентки. — Как вас зовут? Неужели я так долго отсутствовала? — женщина покашляла. — Гермиона Грейнджер, — тихо произнесла Гермиона. Профессор шагнула вперед, но тут же остановилась, будто натолкнулась на невидимый барьер. Гермиона знала этот затуманенный сосредоточенный взгляд. Больше карие глаза распахнулись сильнее и, кажется, они вот-вот вылезут за пределы очков, как вдруг Сивилла отмерла. — Кажется, я где-то видела вас, мисс Грейнджер, — протянула женщина и нахмурилась. Класс замер, наблюдая за тем, как удивленная Гермиона старается скрыть нервозность, а профессор Трелони тем временем продолжала её разглядывать. — Вот только не могу припомнить где именно, — слова тянулись долго. Это усыпляло и завораживало одновременно. — Такое вряд ли возможно, профессор. Я не из этих краёв. Этого не может быть. Она не может знать меня, она блефует. Как всегда. Сивилла быстро заморгала, прогоняя от себя видения. Она недоверчиво посмотрела на Гермиону, затаившуюся в углу, и прошла к своему месту. На столах перед студентами уже стояли магические шары, и Грейнджер отлично знала то, что их ждет впереди. Мальчишки с первых рядов уже вовсю пялились в затуманенный шар, но ничего, кроме своего искаженного отражения разглядеть им там не удалось. Профессор едва слышно шикнула на них, когда те хотели поднять шар с металлической подставки. — Сегодня мы с вами окунемся в глубь своего сознания. Постараемся открыть в каждом из вас скрытую толику таланта к предсказаниям и попытаемся заглянуть в будущее, — последнее слово женщина выделила и коротко взглянула на Гермиону. — Я думаю, ты ей понравилась, — шепнула Лили, но Грейнджер не ответила. Профессор Трелони шагнула на ступень, ведущую к верхним рядам. — Пододвиньте шар ближе к себе. Вот так, — она помогла девушкам, сидящим рядом, установить правильно положение кристалла. — А теперь отключите разум и загляните в внутрь. Что вы видите? Студенты один за другим двигали к себе шар и без толку смотрели в него. Соседи по парте сталкивались лбами, приближаясь к гладкой поверхности как можно ближе, будто будущее ускользнёт от них через секунду. По классу разошлись разочарованные вздохи, студенты принимали привычное положение, а шар так и оставался стоять на краю стола. — Ты что-нибудь там видишь? — Лили нахмурилась, сдувая выбившуюся прядь. — Нет, — грубо ответила Гермиона и сразу пожалела. В классе становилось совсем невыносимо. Утренняя прохлада сошла на нет, и разгоряченные лучи солнца добавились к пламени из камина. Гермиона сняла с себя мантию, небрежно бросив на спинку стула, и Лили поспешила поступить так же. Сивилла не замечала упорных вздохов студентов, лавируя между столами и заглядывая каждому через плечо. Профессор дошла к девушкам, остановилась у их стола и посмотрела на кристалл, к которому студентки быстро потеряли интерес. Неожиданно глаза профессора закатились, а тело её задрожало. Крупные очки накренились, и с плеч скатилась разноцветная мягкая шаль. Студенты ошарашенно повернули головы назад в то время, как Сивилла заговорила голосом, не принадлежавшем ей. — Я вижу, вижу, — заклокотала прорицательница. — Ваше время ещё не пришло, но тьма сгущается. Те, чьи судьбы переплелись сквозь года, умрут. Оно наступает, наступает. Гермиона глубоко вздохнула, кончики её пальцев дрожали. Внутри всё сжалось от страха. На профессора смотрел весь класс, затаив дыхание. Лили, сидевшая к женщине ближе всех, отодвинулась, боясь попасть под горячую руку ясновидения. Внезапный приступ прорицания закончился так же резко, как и начался. Женщина откашлялась, оттолкнулась от стола Эванс и прошла вглубь кабинета. Несколько пар восторженных, настороженных и удивленных глаз буравили её, но кажется, Сивиллу это вовсе не смущало. Съехавшая шаль вернулась на плечи, и очки в толстой оправе плотно сели на переносицу. Те, чьи судьбы переплелись сквозь года, умрут. — Ну что, кому-нибудь удалось заглянуть в другую реальность? — профессор Трелони невинно отхлебнула чай из блюдца и посмотрела на всё ещё опешивших студентов. — Жаль, очень жаль. Прочтите дома восемнадцатую главу и постарайтесь очистить свой разум к следующему занятию. За толстой стеной прозвенел звонок, и все повскакивали со своих мест. Зашелестели пергаменты и перья, учебники полетели в сумки. Гермиона медленно поднялась с места и посмотрела на Трелони, сидевшую в глубоком кресле так, будто только что ничего не было. — Мистер Купер, не споткнитесь, — бросила прорицательница. Едва профессор успела закончить фразу, как Сэм запнулся о ступеньку и чуть кубарем не скатился вниз. Несколько вопросительных взглядов тут же приковались к невозмутимой женщине, и только одна Гермиона спешила покинуть душный класс как можно скорее. Гриффиндорка бежала прочь от предсказания, Трелони и удивленного шепота за спиной. Казалось, слова, сказанные профессором, прочно укоренились в сознании и молочной пеленой расплываются по всему телу, вызывая страх и тревогу. Лили бежит следом за подругой и выкрикивает её имя, но Гермиона, будто в тумане, не слышит ничего, кроме слов о собственной смерти. Лестница, ведущая в верхнее южное крыло Хогвартса остановилась, и девушки успели на неё запрыгнуть. — Объясни мне, пожалуйста, — пропыхтела Эванс, поднимая взгляд на Гермиону. — Что только что произошло? Ты поняла, что она имела в виду? Гермиона замялась и отвела взгляд. Лили больше ничего не спрашивала, они молча дошли до гриффиндорской гостиной и расположились на диване. Камин пустовал без яркого горячего пламени, только разбросанные угольки напоминают о том, что некогда он горел. Черная мантия Грейнджер съехала и упала на пол рядом на ковер. Запустив пальцы в волосы, девушка старалась успокоиться и собраться с мыслями, но что-то внутри неё не давало покоя. Мягка ладонь опустилась на плечо, и Гермиона вздрогнула. — Она напугала тебя? Не стоит верить каждому слову профессора, чаще всего её предсказания не сбываются, — Эванс улыбнулась, чуть сжав плечо. Вместо ответа Гермиона слабо кивнула. — У нас сейчас будет трансфигурация, я могу сказать Макгонагалл, что ты себя не важно чувствуешь. — Думаю, это то, что мне сейчас необходимо. Лили поднялась с места, зашуршала помятая мантия, и через минуту Гермиона осталась наедине с мыслями. Она быстро соскочила с дивана и побежала в комнату старосты, так любезно одолженную ей на время. Песчаные стены замка сейчас кажутся до омерзения серыми и совсем чужими. Не в этом месте прошла юность Гермионы, не эти стены спасали ей жизнь и не с этими людьми она сейчас хотела делить печаль. Дверь захлопнулась за тонкими плечами Грейнджер, и тяжесть пророчества, хоть такого неточного и размытого, но до ужаса пугающего, опустилась на девушку. Тихий плачь раздался в пустой комнате, и только редкие птицы, пролетавшие мимо распахнутого окна могли видеть её страдания. Шрам заныл и припух, когда сумка, врезавшись в шкаф, скатилась на дощатый пол. Палочка выпала из ладони хозяйки, с треском укатившись под кровать так далеко, что Гермионе пришлось бы постараться, что вытащить её оттуда, но Грейнджер и не думала стараться. Мокрые дорожки тянулись до самой шеи, а после утопали в белоснежном воротнике, где туго держался гриффиндорский галстук. Гермиона казалась задумчивой, но мыслей не было, как и сил, чтобы подняться. Впервые в жизни ею овладела холодная ярость, когда хочется крушить всё на свете, не оставив ничего на своем пути, но чувство беспомощности не позволяет даже пошевелиться. Она плакала беззвучно и медленно, пока не уснула. Настойчивый стук разбудил Гермиону. Он повторялся раз за разом до тех пор, пока дверь не отворилась, и Минерва не вошла внутрь. Оценивающий взгляд пробежался по студентке, а затем по атмосфере, царившей в комнате. — Вас не было на моём уроке, — профессор присела на единственный свободный стул, когда Грейнджер продолжала стоять, опершись на ручку двери. — Мисс Эванс сообщила о ваше самочувствии. Гермиона глубоко вдохнула и на миг прикрыла болевшие глаза. — Извините, профессор, что пропустила сегодняшнее занятие. Минерва кивнула, но скорее больше себе, мысленно делая пометку. Гермиона, наконец, отошла от двери и позволила себе сесть на край смятой постели. Испытывающий взгляд женщины искал скрытый подвох в каждом движении гриффиндорки. — Что произошло на самом деле? — Профессор Трелони впала в транс, — руки девушки задрожали, — и она сделала мне предсказание. Брови Минервы сошлись в одной точке на переносице. На минут повисла тишина, и только гул с улицы мог отвлечь от размышлений. — Что именно она сказала? — Ваше время ещё не пришло, но тьма сгущается. Те, чьи судьбы переплелись сквозь года, умрут. Оно наступает. Гермиона запомнила его наизусть. Каждое слово, сказанное Сивиллой, до сих гудит в её голове. Когда она закрывает глаза, то видит черный омут, в который вот-вот упадет и разобьется, и слезы медленно стекают по горячим от страха щекам. Грейджер морщится то ли от боли в искусанных губах, то ли от облегчения — теперь не она одна знает свою судьбу. Я знаю, что она скажет, но Трелони права. Пустой взгляд отрывается от кончиков ботинок и скользит по сероватому лицу профессора трансфигурации. Наверное, впервые Грейнджер видит страх на лице Минервы. Та молчит, и Гермиона тоже не разрывает колкую тишину. — Гермиона, предсказания не очень точная наука, — начала Макгонагалл, перебирая подол платья. — Я не стала бы на вашем месте так относиться к этому предсказанию. Слова прозвучали неуверенно, и обе волшебницы заметили это. — Когда я вошла в класс, и профессор увидела меня, она… она будто узнала меня. Этого не может быть, но это так. Я понимаю, как это звучит, но, мне кажется, в этот раз она права. — В этом замке вам ничего не угрожает, будьте уверенны в этом. С вашего позволения я отправлю Альбусу послание с последними новостями. Стул скрипнул, чуть отъехав назад, когда женщина поднялась со своего места. Мягкая ткань тут же выпрямилась, и на платье не осталось ни единой мятой складки. Минерва подошла к двери, открыла и уже вышла в коридор, но обернулась. — Мой вам совет: попытайтесь не думать о предсказании. — Я постараюсь. Макгонагалл, цокая каблуками, покинула покои старосты. В одну секунду Гермионе показалось, что вся её жизнь потеряла какой-либо смысл. Нить надежды, державшая её, тончает с каждым лишним часом здесь. Тонкие пальцы не спеша обводят медную ручку двери, толкают её, и та захлопывается, провернув механизм по часовой стрелке. Шум за окном сгущается, уроки давно закончились, а погожий весенний день вывел студентов подышать свежим воздухом. Только Гермиона, обняв себя за плечи, упала на мягкий матрас, зарылась лицом в подушку и закричала. *** Утреннее солнце вот-вот вышло из-за полупрозрачных облаков, но замок уже не спал. Студенты, собравшиеся в небольшие группы, бродили по окрестностям, выжидая момента, когда поле для квиддича откроется, и они смогут занять долгожданные места на трибунах. Восклики и смех отражались от пустых стен Хогвартса, когда капитан команды Гриффиндор вошел в Большой зал на завтрак. Джеймс ловит овации сокурсников и недовольные выражения лиц слизеринцев, он махал им всем руками, пока не сел на скамью, где его уже ждал завтрак. Сириус приобнял друга за плечи, и в этот момент, Поттер улыбнулся шире, он рад, что друг больше не держит на него обиды. Лили с нежностью смотрит на то, как старая дружба приятелей крепнет на глазах, на то, как она счастлива сидеть рядом с ними. Профессора со своих мест не без интереса наблюдали за студентами, а сам Хогвартс, поддерживая дух соперничества, наколдовал ясное блестящее небо над голова собравшихся. Место Альбуса пустовало, и Минерва с печалью, хоть и так усердно скрываемой, задвигала стул директора под стол. — Мы обязаны сегодня победить, — Джеймс смотрит на Сириуса, и тот кивает. На языке горчит, и Гермиона упорно сглатывает это чувство, но оно только усиливалось и заставляло морщиться. Внутри кипела магия, будто вот-вот ураган вырвется из её тела и снесет ко всем чертям прочные вековые стены замка. Грейнджер прикусила внутреннюю часть щеки, и чувство притупилось. — У нас есть пара часов до игры, чем займемся? — Римус осушил стакан и громко поставил его на столешницу. — Мы с Сириусом пойдем на поле, нужно размяться. — У меня нет планов, а у тебя, Гермиона? Грейнджер вздрогнула, когда ладонь Ромуса вывела её из собственных размышлений. В голове осиный рой, такое случилось единожды — в поместье Малфоев, где разум и безумие соперничали на грани смерти, а кровь, кажется, текла отовсюду. Она почувствовала привкус железа во рту и, только когда теплая струйка обрамила губу, Гермиона разжала зубы. — Я тоже свободна. — Отлично! Может, тогда возьмем учебники и пойдем на поле? Сегодня отличная погода, — Лили улыбнулась Джеймсу. — Конечно, я не против. Подошва ботинок мягко утонила в золотистом песке. Трибуны почти пусты, болельщики, вышедшие из большого зала медленно движутся к залитой светом площадке. Ветер зарылся в каштановые кудри Гермионы, наполняя их сухостью и запахом трав. Эванс улыбнулась солнцу, поморщив нос, как делают это обычно дети. Место, куда упала Беллатриса с огарком вместо метлы, сейчас ничем не отличалось от остальной площади поля. Все угли и сгоревшие тенты Минерва восстановила ещё в тот же вечер, когда Грейнджер вмешалась во время и спасла своего убийцу. Холодок пробежался по спине девушки, хотя солнце нещадно палило сверху, и сидевший на метле Сириус вытер пот со лба. Внутри Гермионы всё сжалось, как пружина, готовая выплеснуть энергию в любую секунду, она как зверь, готовая к прыжку, чтобы скрыться от своего охотника. Но его не было, ничего не угрожало ей, кроме собственного разума. И снова страх дикий и необузданный захлестнул её. — Всё в порядке? — Лили чуть наклонилась ближе и заглянула помутневшие глаза Гермионы. — Да, наверное, на меня так влияет солнце. За спинам скрипнул старый деревянный пол, и по обе стороны от девушек расселись Римус и Питер. — Что-то не видать слизняков, — протянул Петтигрю, посматривая в небо. Гермиона застыла. В воздухе неожиданно появилась черная скоростная метла последней модели, и темно-синяя форма игрока разрубило воздух на тысячи частей. Болельщики, сидевшие в соседней башне тут же оживились, а змея на флаге Слизерина будто ожила. Первым вылетел Малфой, и яростный взгляд Джеймса впился в его лицо. Магия завибрировала в воздухе, когда Грейнджер коснулась своего шрама через плотную ткань рукава, он горел. Казалось, ещё вот-вот и белый хлопок воспламенится, как это сделали тенты и деревянные опоры. В голове задрожал хриплый голос, называющий её грязнокровкой, задрожал воздух вокруг, но никто другой не замечал этого. Мир резко сузился, и Гермионе показалось, что она стала слишком маленькой и беззащитной, и если не убежать с поля сейчас же, то гибель неизбежна. Воздух становился влажным и тяжелым под весом темной магии. — Я не могу, я не хочу опять смотреть на это, — Гермиона соскочила с места, задев Римуса локтем, и тот чуть не упал со скамьи. — Что случилось? Лили попыталась дотронуться до девушки, но Грейнджер яростно замахала руками. — Я просто хочу уйти, мне нужно обо всём подумать. — Может, тебя… — Нет! Я справлюсь сама. Люпин поник, а Эванс вопросительно посмотрела на Питера, тихо сидевшего поодаль ото всех. Гермиона схватила сумку и двинулась прочь с трибун, пока ещё пустых. Блэк ворвалась в мгновение ока, забрав у Малфоя все овации и восхищенные взгляды. Сейчас Гермиона могла поклясться, что воздух стал осязаем, тяжелым. Она чувствовала, как черные глаза в небе блуждали по её спине и затылку, в то время, как голос в голове повторял одно и тоже слово.