Анекдоты судьбы

Последние пять лет Леви жил подчиняясь одному правилу, которое сам для себя установил. «Никаких романтических и интимных связей» - гласило оно. Не после того, как его, возвращающегося из академии, изнасиловала группа старшеклассников. Забеременеть от непонятно кого, получить категорический  отказ от аборта со стороны семьи, вынужденное оформление досрочного окончания школы… все свалилось на парня без разрешения и расспросов, а можно ли? Все его грандиозные планы о спортивной карьере, мечты о свадьбе лет в тридцать, цели посетить как можно больше стран. Всё это рухнуло.  Во время беременности Леви безвылазно сидел у себя в комнате, лежал на кровати. Он ни разу не заплакал, ни когда его насиловали, ни когда Кени накричал и запретил делать аборт, ведь это же его наследник, ни когда ребенок стал больно толкаться. Разговаривать Леви тоже перестал. Сначала мама и Кенни ругались, но когда застали Леви на табуретке с петлей на шее, перестали.  Когда ребенок родился, Леви тоже не плакал. Лишь тихо выдохнул, ведь этот маленький человечек полностью вобрал в себя лишь его собственные черты.  - Забирай. Тебе же нужен был наследник. - Леви полусидел на больничной койке и смотрел в окно. - Я ухожу, восстановлюсь в школе, сдам экзамены, поступлю в университет. Забирайте его и уходите. Надеюсь мы больше никогда не встретимся. Громкий шлепок разрезал тишину палаты. Щека Леви загорела, но он лишь молча закрыл глаза. - Без меня бы ты уже давно сгнил в канаве, маленький говнюк! Как ты смеешь так разговаривать с человеком, который заменил тебя отца?! Или это в тебе задатки того сученыша стали просыпаться? Не поздновато ли для бунта?  - Кенни, умоляю тебя. Он же ещё от родов не отошел, как ты можешь так кричать на него?  Мама и Кенни ещё долго выясняли отношения, но Леви уже не слушал. Подушка внезапно показавшаяся очень мягкой, утянула его в сон.

*****

С того дня прошло ровно пять лет. Двадцать один год. Это явно не тот возраст, в который принято в нормальном обществе иметь спиногрыза выпускающегося из детского сада.  Как и обещал, Леви восстановился в учебе и сейчас заканчивал третий курс университета. Учеба всегда давалась Аккерманам легко. Конечно же, Леви ни раз слушал от напившегося Кенни, что тот должен были благодарен за то, что перенял только гены матери.  - Ле~ееееее~ви!!! - названный даже дернулся. - А я тебя ищу по всем углам! - на плечи легла рука, пахнуло медицинским спиртом, к виску прижалась чужая лохматая голова. - Че такая хмурая мося? Ох точно, она же всегда такая. - Убери с меня руку, ты грязная, Ханджи.  Ханджи Зоэ. Альфа. Двадцать четыре года. На голове всегда бардак, как и внутри черепной коробки. Не раздражает. Такое портфолио обмозговал для нее Леви. Знакомство их произошло по чистой случайности. На первом курсе у Леви из шкафчика кто-то украл таблетки для подавления течки, понимая, что до дома он уже не дойдет, Леви заперся в туалете, решив переждать окончания занятий. Кто же знал, что сюда ввалится целая компания из четверокурсников альф. Как сейчас Аккерман помнил этот непрекращающийся стук в дверь и притворно волнующиеся голоса, справляющиеся о его состоянии. А спустя минуты две мучений входная дверь ещё раз открылась, раздался женский голос, а потом крики боли.  Леви напрягся, подумав, что эти придурки пристают к какой-то дурочке, по ошибке заглянувшей в мужской туалет и высунул голову из кабинки. Какого же было его удивление, когда вместо надуманного он увидел держащихся за носы и яйца ломившихся к нему придурков. Одного из них за волосы держала высокая, даже через чур, девушка в очках и белом халате. Стоило незнакомке заметить Леви, как на её лице заиграла улыбка. - Залезь обратно, принцесса. Моя подруга уже побежала за лекарством.  - Меня зовут Леви. Я не принцесса. - Да нет же. Вылитая принцесса.  Как они подружились Леви до сих пор не мог понять. Видимо за эти три года он успел привыкнуть к тому, что стоило паре закончиться, и за его спиной появлялось это лохматое чудище, отпугивающее от него всех недоброжелателей.  Ханджи даже удостоилась чести сходить с ним в садик и забрать Мишеля. Конечно передать словами ее удивление, если мягко выражаться, просто не возможно. Наличие у лучшего друга ребенка просто обескуражило девушку, а то, как он спокойно за кружкой чая рассказал о том, как его изнасиловали в семнадцать, повергло в глубочайший шок очкастую окончательно. - Стоит ли мне радоваться и благодарить всевышнего за то, что у тех придурков не было никаких заболеваний? - голос Леви не дрогнул.  - Не говори так, пожалуйста, я умоляю тебя, Леви. Не говори так. Никто кроме насильников не заслуживает этого ужаса. - Аккерман глупо смотрел на длинные пальцы Ханджи, которые обвивали его ладонь, легонько сжимая. - Если бы ты сказал мне кто это был, я бы… - Нет нужды. - все же Леви был рад, что они подружились. - Почему ты так говоришь? Это же случилось с тобой, конечно это имеет значение. - Ты же знаешь, что мой дядя главный комиссар полиции в этой стране? - почему-то захотелось смеяться. - Он посадил тех парней в такие места, из которых не возвращаются. Сводил меня к каждому, чтобы я своими глазами увидел, как их трахают во все дыры, благо новые не делают.  Ханджи не нашлась с ответом. Да и как вообще можно нормально ответить на весь ужас, который она сегодня узнала. Её всегда боялись, сторонились и по возможности избегали. Как она может иметь наглость говорить что-то тому, кого родная семья всю жизнь третировала? - Леви, а ты не хочешь убежать с ребенком от них? - Ханджи понизила голос, словно из-за любого угла мог выскочить подчиненный Кенни.  - О чем ты?  - Давай ты и Мишель будете жить у меня? Я же хоть и учусь, но у меня богатые родители. Буду вас кормить, скрывать от Кенни. А потом, когда выучусь, открою больницу, где-нибудь далеко за границей. Уедем отсюда и всё. Леви даже не нашелся сначала с ответом. Он ни за что бы не подумал, что ему бы кто-нибудь сказал что-то такое. В груди больно защемило. - Смотри не скажи это другим своим друзьям, а то подумают ещё, что ты им предложение руки и сердца делаешь.  - Я же не шучу! Это ненормально, что ты живешь под гнетом этого двинутого человека.  - Я уже привык. Мне осталось совсем чуть-чуть. Ещё два года и у меня будет диплом, устроюсь на работу, заберу Мишеля, куплю квартиру. А до тех пор мне нужно потерпеть. Кенни страшный человек, твои родители легко могут стать дилерами или производителями наркотиков, если он захочет. Не подвергай себя и близких опасности из-за мимолетных переживаний. - Леви ненавязчиво освободился из хватки подруги. - Это не стоит того. - Но ты мой лучший друг. - Ханджи предприняла последнюю бесполезную попытку, но лишь встретилась с непроницаемым взглядом по другую сторону стола.  К этому времени Мишелю надоело играть в настольный футбол с другим мальчиком из кафе, и он вернулся, чтобы залезть к Леви на колени. - Папочка, я хочу домой смотреть мультики.  Малыш рос и факт их жуткой схожести становился все более очевидным. Леви осмеливался радоваться этому только про себя.  - Хорошо, но только двадцать минут. А то глазки испортишь. - Леви встал с сыном на руках. - Попрощайся с тетей Ханджи.  - Пока тетя Ханджи. - малыш изогнулся в объятиях отца и чмокнул девушку в щеку.  - Пока-пока зайка, слушайся папу. Ханджи смотрела в спину уходящего Леви. Такой маленький. И такой сильный. И если этот маленький сильный человечек не хочет, чтобы рядом с ним стояла она, то у Ханджи есть кое-кто на примете.  (*****) Проснулся Леви от ощущения, что за ним ведется слежка. И в общем целом оказался прав. Мишель построил баррикаду из всевозможных игрушек и подушек, устроив такой бардак, что Леви захотелось умереть во сне, когда он ляжет в следующий раз.  - Зайка, какого хрена? Быстро все убирай. - Нет! Я построил эту крепость, чтобы дедушка сюда не пробрался и не начал кричать на папу! Я буду тебя защищать! Сон пропал окончательно. Леви подскочил с кровати и устремился к ребенку. Руки судорожно стали щупать маленькое тельце, поднимая рукава и отвороты штанов. - Он тебя не трогал? Не бил? Все хорошо? - Только за руку схватил и всё. Но не волнуйся, папочка, у меня ничего не болит. От злости у Леви потемнело в глазах, зубы сжались так сильно, что грозились раскрошиться. В момент портфель с запасной одеждой, детским питанием, паспортом, зачеткой и прочими документами был собран. - Папочка, куда мы? - Мишель практически прошептал, явно боялся быть услышанным Кенни.  - Немного прогуляемся, зайка. Ты же любишь гулять с папой?  - Обожаю! - ребенок улыбнулся, прижимая к груди любимую плюшевую игрушку.  Леви предупреждал его, уже раза три. Но Кенни не прислушался, посмел причинить боль ребенку. Посмел подойти к этому малышу в пьяном состоянии.  В прихожей их остановила госпожа Аккерман. Женщина изрядно похудела и поседела за эти пять лет. Взяв своих сына и внука за руки, она по очереди горячо поцеловала их пальцы. А потом молча развернулась и ушла в гостиную к громко смеющемуся над чем-то Кенни.   Леви сглотнул, сбросил наваждение и тихо открыл входную дверь. Они шли уже минут сорок, Леви шел, а Мишель тихо сидел на руках папы и молчал. Леви понимал, что вечность так ходить не сможет. Спрятаться от главного мента страны не являлось чем-то выполнимым. И наверняка Леви просто бы продолжил бродить, пока не нашел бы какой-нибудь заброшенный дом, но характерный скрип колес о тротуар объявил о том, что его путешествие закончилось.  Такое уже происходило. Сначала Мишелю был год, потом три, два раза Леви пытался сбежать из дома, когда Мишелю было четыре. И вот сейчас их опять нашли, сейчас их опять затащат в машину и увезут в огромный особняк, который Леви не назвал бы домом даже под прицелом пистолета. Дальше будет порка, длинная и продолжительная, как будто парню не двадцать один, а лет десять. Кенни опять будет злющим, как черт, начнет говорить, что Леви должен обзавестись альфой, чтобы тот вправил ему мозги и трахал, как положено.  Руки Леви на теле Мишеля сжались сильнее, и он рванул. На этот раз он будет сопротивляться до последнего, будет кусаться, брыкаться, вырываться и кричать. Бежать, бежать, бежать. Бежать туда, куда машина не сможет добраться, бежать туда, где их никто не достанет. Но есть ли такое место в этом мире? Есть ли место, в котором Леви и Мишель могут спрятаться? Есть же?! За раздумьями Леви не заметил ступившего на тротуар человека. Аккерман влетел в незнакомца с такой силой, что тот чуть не упал, а Мишель издал забавный хрюкающий звук. Леви уже хотел по быстрому извиниться и убежать, но на его плечи легли большие теплые руки. - Те люди в костюмах, они вас преследуют? - от этого растянутого и спокойного голоса на парня в одно мгновение накатила неимоверная усталость. Он слабо кивнул. - Вот как… хотите, чтобы я вам помог? - ещё один кивок. - Хорошо, тогда просто стойте так, как стоите.  Впервые в жизни Леви захотелось плакать. Он стоит на улице, с ребенком на руках, тяжелым портфелем, весь вспотевший от длительного бега. И его дальнейшая судьба зависит исключительно от незнакомца с улицы, который сейчас обнимал острые плечи Леви одной рукой и размерно похлопывал.  - Да, это я. - незнакомец заговорил по телефону. - Кит объяви нашим, что я подвергаюсь опасности со стороны неизвестных. Со мной так же молодой омега с ребенком.  Леви не видел что происходит, но отчего-то топот шагов остановился, колеса машины больше не скрипели. Все преследующие его замерли.  - Сейчас сюда прибудет спасательный отряд. Не переживайте, с вами и вашим сыном все будет хорошо. Почувствовав, что к нему возвращается дар речи, Леви осторожно схватил незнакомца за плече и наконец-то поднял на него свое лицо.  Высокий. Нет не так. Очень высокий, где-то метр девяносто или на пару сантиметров ниже. Чтобы смотреть на него, Леви приходилось конкретно задирать голову. Густые брови и пронизывающие кожу голубые глаза, пшеничные волосы аккуратно уложены. Леви понадобилась секунда, чтобы понять. Перед ним военный. Возраст он определить не смог. Может быть двадцать семь? А может тридцать семь?  Леви соображал быстро. Если этот человек заставил остановиться непосредственных подчиненных Кенни, то это означало одно. Он выше по званию. Кто в их стране может быть выше по званию генерального комиссара? Президент и главнокомандующий армии. Это точно был не президент. А значит перед ним главнокомандующий армии - Эрвин Смит. И если Леви заручится его поддержкой, то освободится от наручников ввиде Кенни.  - Что такое? - Эрвин посмотрел на длинные тонкие пальцы, охватившие его плечо. - Не переживайте, когда я рядом, они не посмеют до вас дотронуться.  - Но вы ведь потом уйдете. И я опять останусь без защиты. - если вселенная предоставила Леви шанс, то он им воспользуется.  Лицо Эрвина украсила очередная улыбка. Указательный палец не гладившей его плечи руки осторожно нажал на нос Леви, а затем его взмокшие волосы взъерошили.  - Да уж, об этом я не подумал. Может тогда поживешь пока что у меня?  Леви даже не обратил внимания, что Смит перешел на «ты». Парень все еще не мог поверить, что ему на полном серьезе предлагает на время съехаться не просто какой-то мужик, а сам Эрвин Смит.  - Если я соглашусь, это можно будет счесть за наглость? - Наглостью можно называть только преследование этих людей, а желание защитить своего ребенка это сродни отваге.  Что было дальше Леви помнил плохо. Пошел дождь. Приехало ещё с десяток машин, из которых выбежали люди в черных масках и военной форме. Участок оцепили, к Эрвину подбежал молодой парень и звонким голосом объявил, что операция прошла успешно. Потом Леви почувствовал, что Эрвин осторожно ведет его к машине. Вся одежда неприятно липла к телу, но в салоне было тепло, может удастся избежать болезни… Соседнее сидение скрипнуло под весом севшего в машину Эрвина, дверцы захлопнулись. Воцарилась долгожданная тишина.  - Тут не далеко ехать, ты можешь посадить ребенка на… - начал было Эрвин, но Леви прижал Мишеля к себе ещё сильнее. - Ну как хочешь.  - Спасибо. Правда спасибо. - Леви чувствовал, как силы стремительно его покидают. Руки готовы были отвалиться, ведь он держал уже далеко не самого легкого сына около часа. Ноги пульсировали, спина болела. Живот горел.  От осознания последнего Леви аж подскочил. Почему именно сейчас? Может из-за того, что он перенервничал или надышался феромонов преследовавших его альф?  - Я… - Все хорошо, у меня дома есть лекарство. - наверное Эрвин Смит вобрал в себя всю сдержанность родившихся с ним в один день детей.  - Но я же помешаю вам. - Не говори глупостей.  Ехали они и правда недолго. Вот только ожидания Леви не оправдались. Жил Эрвин отнюдь не в огромной вилле, а в обычной квартире. Конечно она все еще была безумно дорогая и находилась в очень элитном районе, но квартира абсолютно не вязалась с образом такого высокопоставленного человека, как Эрвин Смит.  - Заходи, у меня есть две гостевой комнаты. Оставь сына в одной из них.  - Но… - Леви посмотрел на Мишеля. Мальчик уснул уже неопределенное количество времени назад. - Он может проснуться и заплакать, если меня рядом не будет. - Я с ним посижу. Иди помойся, прими лекарства и ложись спать. Ты заболеешь, если будешь продолжать так о себе «заботиться».  Стоя под горячими струями, Леви наконец-то осознал в какой ситуации оказался. Запас адреналина окончательно закончился, и ему на смену пришла реальность, в которой он находился.  У него началась течка в доме долбанного главнокомандующего, который в свою очередь сейчас смотрит в гостиной телевизор. Член неприятно стоял и болел, желая разрядки, из дырки текло, Леви захотелось поскользнуться прямо тут и расшибить себе голову об кафель.  Нет, он просто не мог так больше! Не тогда, когда за стенкой сидело живое воплощение и копия его детских влажных фантазий.  С каждым шагом установленные правила и запреты рушились. Все тело ныло, зудело и тянулось к этому доброму мужчине.  - Леви, ты чего? - разве Леви говорил ему свое имя? Хотя наверняка Эрвин понял, что перед ним сын комиссара полиции. Все же не последний человек в стране.  Леви решительно оседлал крепкие бедра Смита.  - Помогите мне. Вы же взяли за меня ответственность. Теперь помогайте.  Пронзительные голубые глаза неотрывно смотрели в лицо Леви, словно пытаясь найти там ответ на интересующий их вопрос. В конце концов Эрвин осторожно поднял Аккермана на руки и понес в сторону кухни.  Парень ещё ничего не понял, как во рту растворилась таблетка. Мягкое успокаивающее тепло начало медленно окутывать тело. Возбуждение отошло на второй план, а на смену ему пришел здравый смысл.  - Я!… - Все хорошо, не надо ничего объяснять. Давай я отнесу тебя в кровать. Папа говорил, что сон - лучшее лекарство. В течении всех тридцати секунд, пока Эрвин нес его в спальню, Леви лихорадочно думал о том, как будет смотреть потом в глаза этого святого человека. Аккерман отчетливо чувствовал, как бешено бьется сердце главнокомандующего, видел еле заметный румянец на шее, замечал каждую попытку Смита ослабить галстук. Любой бы на его месте уже давно набросился на Леви, вжал в ближайшую поверхность, наплевал бы на ребенка.  - Простите, у вас наверняка есть пара, а я… - другого объяснения Леви найти не мог. Возможно Эрвин пометил какую-то омегу, поэтому менее восприимчив к феромонам остальных представителей этого пола. Ну или же он слишком верный возлюбленный. - О… - растерянность на лице Эрвина окончательно ввела Аккермана в ступор. - На самом деле нет. - мужчина осторожно уложил Леви под одеяло и опустился на самый краешек кровати. - Не буду врать. Матушка пыталась устраивать мне свидания, но дальше любезного обмена приветствиями у меня никогда не заходило. Поэтому Леви, - Эрвин немного вымученно улыбнулся. - я не хочу причинять тебе боль, воспользовавшись удачно сложившимися обстоятельствами.  Леви откинулся на подушку и закрыл глаза. Как никогда раньше хотелось рассмеяться. Неужели и такое в жизни бывает? Тогда почему же на протяжении всех своих двух десятков лет жизни Леви ни разу не встречал настолько хороших людей.  Конечно, у него есть Ханджи, но их отношения с девушкой нельзя было назвать чем-то большим, большим чем дружбой. Ханджи стала его компаньоном, ангелом хранителем, собеседником, спасителем от одиночества. Но Леви никогда не чувствовал рядом с ней того спокойствия и расслабленности, что чувствовал с этим человеком.  Что было странно, ведь рядом с ним сейчас сидел главнокомандующий армии. Да, этот человек в первую очередь добрый, образец чести и достоинства, но неужели судьба решила в очередной раз посмеяться над Аккерманом и свести его с тем, кто в любой момент может оказаться под камнепадом, пулями или очередью автомата?  - Отдыхай, я буду в гостиной.  Тихий голос осел пылью на полу и дверь в комнату тихо закрылась.