Анекдоты судьбы

Всю последующую неделю Леви почти не выходил из комнаты. Да он и не мог выйти. Температура скакала с такой прыткостью, что Леви казалось, ещё немного, и он встретит свой конец. В слабых отголосках здравого смысла Леви запомнил, что к нему заходил какой-то мужчина в халате. Что-то спрашивал, осторожно пихал что-то в рот и уходил.  Пару раз Леви просыпался от еле ощутимых, но настойчивых поколачиваний маленьких кулачков. Перед затуманенным взором мелькали большие глаза, маленькие губки шевелились, но Аккерман не мог разобрать, что этот очаровательный ребенок пытается ему сказать. Потом большие руки осторожно подхватывали малыша под подмышки и уносили из комнаты. Тихий голос, объясняющий мальчику, что пока что Леви беспокоить не стоит, успокаивал и заставлял опять отдаться в руки сонного царства. Течка отступила так же резко и внезапно, как пришла. Леви сел на кровати с ощущением, что проспал минимум три столетия. Впервые за всю осознанную жизнь он так хорошо отдохнул. Голова все ещё работала не очень складно, но так всегда после сна, пройдет. Самый главный вопрос, который сейчас не давал Леви покоя - «Где Мишель?».  Долго беспокоиться, однако, не пришлось. На ослабевших ногах, ему определенно стоило посетить зал в ближайшее время, Леви доплелся до гостиной. От увиденного что-то внутри сжалось в комок, потом взорвалось и снова сжалось до размера атома. Мишель без задних ног сопел, пуская слюни на белоснежный джемпер, на груди у мирно спящего Эрвина. Эта картина была настолько идеальной, что Леви опустился перед диваном на пол, не в силах осквернить это произведение искусства своим вмешательством.  Хотелось найти телефон, чтобы сфотографировать, но отчего-то Леви был уверен, что потратит на искание устройства кучу времени.  - Ты проснулся? - от внезапного вопроса Леви всего передернуло. Он только сейчас понял, что Эрвин смотрит на него уже около минуты. - Как самочувствие?  - О… я в порядке. Прошу прощения за причиненные неудобства. - Все хорошо. - Эрвин осторожно переложил Мишеля со своей груди на диван. - Пойдем, положу тебе поесть. За течкой Леви не успел нормально рассмотреть квартиру. Если в поместье Аккерманов дизайн интерьера был сделан с закосом на строгий, но расфуфыренный восемнадцатый век, то квартира Эрвина отличалась крайне современной отделкой. Белый в перемешку с золотым и зеленым. В прихожей висело две картины, которые явно не отличались огромной стоимостью и просто радовали глаз своими видами. Гостиная, самая большая комната в квартире, вмещала в себя огромный диван, телевизор, большое панорамное стекло с видом на парк, шкаф с книгами и лампу на длинной ножке. Впрочем Леви заметил, что кое-где там теперь сидели игрушки, а в углу стояла машинка на управлении.  - Вот, это рисовая каша. - легкие Леви наполнились сладким ароматом. Как Эрвин понял, что он хотел именно рисовую кашу, Леви спросил потом.  - Спасибо. Завтрак, хотя Леви не был уверен в том сколько сейчас времени, прошел в тишине. Эрвин мыл посуду и что-то тихо пел себе под нос. Все шло просто замечательно, но парень помнил причину своего нахождения здесь.  - Надо поговорить. - словив контакт с глазами Смита, Леви сел в более официальную позу. - Что происходило пока я… спал. Выражение лица Эрвина показалось Леви отчасти странным. Немного грустным? Словно мужчина хотел отложить этот разговор настолько далеко, насколько это вообще возможно. Но зачем ему это делать?  - Не буду врать. Дела обстоят далеко не лучшим образом. Кенни Аккерман просто в бешенстве. Мне остается благодарить самого себя за то, что я так высоко поднялся. Будь на моем месте кто-нибудь другой, то этот бы бедняга уже сидел на пожизненном, в лучшем случае. Кенни давит в суде на то, что ты все еще находишься в послеродовой депрессии и тебе сложно принимать самостоятельные решения, а я просто пользуюсь тобой в личных целях, тут имеется ввиду, что я забрал тебя и держу, как заложника, чтобы манипулировать Кенни и всей военной полицией.  - Этот конченный пожал в суд?! - от злости Леви резко встал и начал ходить по кухне. - Вот же кусок не переработанного говна! Да он бы просто избил меня, если бы я тогда вернулся. Ебаный придурок блять. Сука, как увижу его разобью ему ебало и…  Большие теплые руки обхватили плечи Леви, по телу словно прошелся электрический заряд, вынуждающий парня посмотреть на этого  ненормально странного для альф альфу.  - Он тебя бил? То есть я это предполагал, но я надеялся, что это всего лишь мои предрассудки и результат предвзятого отношения к этому человеку.  Почему-то Леви опять стало смешно. В насколько же хорошей и здоровой семье надо вырасти, чтобы быть таким наивным идиотом… Вера в людей. Ее Леви утратил ещё в старших классах.  - Да. Это было не часто, но я не впервые сбегаю из дома. Просто до этого нас с Мишелем возвращали обратно.  - О господи… - Что самое забавное - он не всегда был таким. - успокоившись Леви сел обратно на стул. - Слетел с катушек, когда дядя Ури повесился.  - Ури? Ури Рейсс? Наследник древнейшего знатного рода? - за весь диалог у Эрвина впервые в голосе прозвучало удивление.  - Да.  - Но он же считался без вести пропавшим. Пропал в день своей свадьбы. - Да. Его забрал Кенни. Они любили друг друга ещё со школьных времен. Кенни помог ему сбежать от брака, которого дядя Ури никогда не хотел. И он жил у нас все это время, а когда мне исполнилось двенадцать, дядя Ури повесился. Я не знаю почему он это сделал, да и не узнаю. Дядя Ури очень меня любил, я тогда впервые в жизни плакал. - от неприятных воспоминаний Леви поморщился. - А у Кенни слетела крыша. Он стал в десять, нет, в сотню раз злее и раздражительнее, чем был до этого.  - Но ты же не виноват в смерти господина Рейсса.  - Не виноват. Но я не мог обижаться на Кенни, ведь Ури был дорог и мне. Я понимал насколько дяде было плохо. Я продолжал верить и ждать, что все вернется на свои места, но когда меня изнасиловали старшеклассники, я залетел, а Кенни запретил делать аборт… тогда я окончательно осознал, что вряд ли и дальше смогу считать этого придурка своей семьей. Эрвин замер. Он просто сидел и смотрел на Леви с всеобъемлющем ужасом. И без того бледное лицо, побледнело ещё больше. Губы утратили свою краску, а глаза перестали гореть жизнью.  - Расслабьтесь, уважаемый. Я уже давно пережил все это. А Мишель для меня самый дорогой на свете человек. Так что я благодарен Кенни за то, что тогда он меня остановил.  - А Мишель знает? - голос Эрвина прозвучал так неестественно хрипло, что руки покрылись мурашками. - О том, что его отец непонятно кто? Конечно нет. И никогда не узнает. Потом скормлю ему байку о том, что его отец погиб где-нибудь, исполняя воинский долг.  На ближайшие несколько минут кухня погрузилась в тишину. За окном настойчиво лаяла собака, и плакал ребенок, хотя вернее будет сказать не плакал, а противно ныл, действия всем окружающим на нервы.  - Давайте поженимся? - наконец сказал Леви, смотря прямо в глаза собеседника. - Что? - У вас проблемы со слухом? Я предлагаю заключить брак. Вас перестанут донимать родители с вечными свиданиями, а Кенни не сможет вам угрожать.  Эрвин внезапно встал и быстро удалился. Леви уже хотел разочарованно вздохнуть и уйти собирать вещи, как Смитт вернулся, держа в руках маленькую бархатную шкатулку.  - Вот, позволь надеть его тебе. - вся шея и уши Эрвина пылали, речь немного сбилась. Леви не смог сдержаться и прыснул. - Не портите момент, многоуважаемый господин Аккерман.  Вот теперь Леви на полном серьезе расхохотался. Он бы даже упал со стула, но сильная хватка Эрвина удержала его на месте.  За дверью послышался топот маленьких босых ног. Секундой позже на кухню, подобно вихрю или цунами, ворвался Мишель. - Папочка! Ты проснулся?! Эрвин отступил на шаг, позволяя ребенку залезть на родителя и повиснуть у того на шее. - Да, зайка, папочка проснулся. А ещё у меня для тебя новость. Мальчик удобнее устроился на коленях папы и с видом лучшего выпускника аспирантуры приготовился слушать. Леви вложил в маленькие ручки сына свою руку. - Ты хотел показать мне колечко? Очень красивое. У мамы Нэнси тоже похожее колечко. Ей его папа Нэнси подарил перед свадьбой. - Мишель замер на пару мгновений. Секундами позже лицо ребенка отразило все существующие эмоции этого мира. - Ты теперь тоже, как мама Нэнси?! У меня тоже будет папа?! Леви кивнул, позволяя сыну осмотреть его руку под каждым углом. Почувствовав на себе взгляд, Аккерман встретился глазами с главнокомандующим. Эрвин кротко улыбался, спрятав руки за спиной. Уши Смита все так же горели. ***** Объявление о помолвке главнокомандующего армии Эрвина Смита и племянника главного комиссара полиции Леви Аккермана захватило заголовки всех СМИ. На новостных каналах с утра до вечера говорили только об этом, а у ворот в жилой комплекс Эрвина столпились журналисты.  На вопросы Леви «а обязательна ли такая огласка?», Эрвин отвечал, что так Кенни не сможет ничего возразить.  На третью неделю пребывания Леви и Мишеля в квартире Эрвина, пришла Ханджи. Волосы девушки выглядели ещё более растрепанными, чем обычно. Подруга налетела на Леви ураганом, схватив на плечи, и, осматривая того с головы до ног. - Я просто с тебя хуею! Как ты додумался выходить за него за муж? У меня был целый план по тому, как вас романтично свести!  Леви стоило догадаться самому, но Эрвин уже посветил его в подробности их отношений с Ханджи. Два отпрыска богатых семей, бывшие сослуживцы. Только Ханджи младше на шесть лет. Их даже пытались свести, пока тест Ханджи четко и ясно не дал понять всем ее вторичный пол.  Случайность их встречи теперь вызывала у Леви много вопросов, однако, он решил, что не будет вдаваться в подробности и выяснять по какому такому удачному стечению обстоятельств Эрвин пришел ему на помощь именно в самый нужный момент. Главное пришел - остальное неважно.  - В воскресенье, в 4:30 утра. Будь готова стоять в загсе. Адрес я скину. Мы выедем из дома на машине нашего соседа, чтобы отбить подозрения.  - Вот как… - они переместились в гостиную, и Ханджи теперь надоедливо щелкала семечки, вызывая у Леви нервные тики. Кто вообще ест семечки на диване?! - Сейчас спрошу очень глупую вещь. Ты же не будешь звать Кенни? - парень смерил подругу очень говорящим взглядом. - Получается и маму не позовешь? - Да, не позову. Вообще никого из этих двоих больше видеть не хочу. На том и решили. Поднимать Мишеля в пол четвертого утра было сродни девятому кругу ада. Как и идти до парковки, оглядываясь на каждом шагу, опасаясь слежки. Ехать по пропитанному темнотой городу тоже было не особо приятно. Зыбкий холод проникал под одежду, пробивая на мурашки.  Но отчего-то Леви не было грустно. Он смотрел на серые хрущевные стены и видел не отсутствие нормального ремонта и отмывание денег чиновниками, а историю. Историю того, как эти хрущевки воздвигали рабочие несколько десятков лет назад. Смотрел на облака и видел не плохую погоду, а дождь, который прольется и удобрит леса, дающие им свежий воздух.  Машина остановилась во дворе клуба, с плотным занавесом. Нужно было сделать пересадку. Леви больше не спрашивал, зачем они все это делают, просто молча шел, держа руку Эрвина, заражаясь его теплом.  В загс они приехали без хвоста, по крайней мере так сообщил Эрвину его подчиненный, сидящий за рулем. Мишеля пришлось снова разбудить, мальчик обильно зевнул и недовольно начал тереть глаза.  В помещении подперев стену стояла Ханджи и весела тараторила о чем-то с незнакомыми Леви мужчиной и женщиной.  - Это мой родители. - Эрвин прошептал столь простую фразу в самое ухо Леви, из-за чего спина покрылась мурашками. - Здравствуйте. Мне очень досадно от того, что нам не удалось познакомиться раньше. - низкий поклон. Этикету Кенни научил своего племянника отменно, благодарен ли Леви за это? Он не знает. Супружеской паре уже явно перевалило за шестьдесят, но держались они очень прямо, сразу было видно военную выправку. Первой руку протянула госпожа Смит. - Ну разве можно винить себя за то, что ты не в силах изменить? Не переживай, дорогой. Ханджи много рассказывала нам про тебя, а она нам как второй ребенок.  Ханджи смешно подмигнула Леви, стоя за спиной Смитов.  - Никогда не думал, что мой сын свяжет нас с Аккерманами, но я очень рад, что из всех возможных Аккерманов его выбор пал на тебя.  Леви не был уверен можно ли это счесть за комплимент, поэтому решил просто улыбнуться и от души пожать руку высокому бородатому мужчине.  Мишель на время подписи был отдан Ханджи. Мальчик непривычно затих, с интересом наблюдая за происходящим.  - Я спрашивал это уже много раз, но спрошу ещё раз. - Эрвин вновь наклонился к самому уху Леви. - Ты уверен? Аннулировать брак намного муторнее и сложнее, чем заключить.  - Я убью тебя, когда мы приедем домой. - Леви обернулся и попал в ловушку небесных смитовых глаз. В его голосе в противовес словам не было ни намека на злость. Почувствовав, как начало гореть лицо, Аккерман отвернулся и бросил короткое, - Все уже.  Если исключить родителей и Ханджи с Мишелем, то на записи присутствовала ещё небольшая группа людей, представившаяся друзьями Эрвина.  Попрощавшись с каждым по отдельности, Эрвин и Леви забрали Мишеля и уже собирались уходить, как дверь в ЗАГС с не характерным для нее грохотом открылась. Кенни.  Одного взгляда старшего Аккермана хватило, чтобы Мишель заплакал, а Леви в ужасе замер.  Вселенная решила вновь подшутить над ним. Дать мнимую свободу, чтобы позже напомнить о никуда недевшихся кандалах, тянущих Леви в бездну.  - А ты и правда превзошел все мои ожидания. Решил, что если встанешь за Смитов, то можешь от меня избавиться?  Мужчина пришел не один, за его спиной стояла достопочтенная матушка Леви, смотревшая на своего сына с тихой мольбой. Ее глаза так и говорили: «Пожалуйста, молчи. Только не говори ничего!». Но Леви достаточно терпел. - Я наконец-то понял, почему дядя Ури повесился. - голова не думала, впервые Леви разговаривал сердцем. - Он не выдержал твоей гипер опеки и вечного надзора. Ты никогда не мог осознать и понять, где твоя семья, а где подчиненные. Всегда диктовал нам условия, учил, как правильно дышать и смотреть на мир. Дядя Ури всегда хотел свободы, а ты не мог её ему дать. Дыхание Леви сбилось, лицо покрылось гневными пятнами. Хотелось вывалить на этого человека все, что скопилось за двадцать один год жизни. Но, как внезапно он начал свою исповедь, так и резко ее закончил, увидев лицо Кенни. А тут было на что посмотреть. Абсолютная пустота и ужас. Помещение погрузилось в гробовую тишину, время словно остановилось, прошлое с настоящее и будущее перестали существовать… ровно до того момента, пока рука Кенни не потянулась к пистолету на поясе.  Выстрел, крики, с потолка посыпалась краска. Когда Леви открыл глаза, пыль уже улеглась. Кенни лежал на полу с загнутой за спину рукой. Эрвин удерживал его в таком положении, однако, мужчина под ним не подавал призраков сопротивления.  - Господин Аккерман. Вы честью и правдой служили нашему народу и отечеству. - Леви знал этот голос. Такой интонацией Эрвин зачитывал свои обращения к гражданам страны по телевизору. - За использование оружия на месте полном гражданских лиц, вы разжалованы и уходите в отставку.  Это был последний раз, когда Леви видел Кенни Аккермана. ***** С наступлением ночи все друзья наконец-то покинули квартиру Эрвина. Осталась только Ханджи.  Леви сидел на диване и медленно пил чай. Эрвин опустился рядом. На какое-то время гостиная наполнилась долгожданной тишиной. - Эрвин… - Ханджи подала голос с пола. - Я стояла за твоими родителями и не уверена в том, что видела. Поэтому не хочу обманываться… Руку Леви накрыла теплая ладонь, секундой позже пальцы только состоявшихся супругов переплелись. - Да, Ханджи. Он целился не в Леви. - голос Эрвина понизился до шепота. - Кенни целился в себя.