Криминальная вырезка

Популярность трукрайма сделала новое увлечение Готье буквально самым обычным и непримечательным. Хотя что-то внутри подсказывало, что слушать, как молодой девушке вгоняют трубу в анальный проход должно вызывать минимум страх. И не то, чтобы он его не испытывал. Сердце таки и разрывалось от несправедливости. Но ко всему этому примешивался откровенный привкус агрессии. Он всей душой ненавидел каждую упомянутую тварь. Ненавидел, что в 95% случаев жертвами оказывались полукровки и низшие. Ненавидел, что чистокровки могли буквально оказываться маньяками и при этом что? Платить штрафы. Но Готи продолжил прослушивать видео за видео бессмысленно пялясь в стену. С впном ему открылся целый ад из расследований, в которых чистокровные буквально измывались над полукровками и низшими. Даже ели. Мол сгодятся только на корм. — На корм свиням, — фыркает Готье под нос, дергаясь от стука в окно. Он так дергается, что ударяется затылком о стену. Быстро открывает окно, а в него ловко залазит Скэр, который тут же кладет руку ему на затылок. Очень нежно. Щеки заплывают нежным румянцем, пока перепуганный взгляд бегает по Скэру. А ведь его тоже бы могли бы убить…просто из-за чистоты крови? Просто из-за того, что кто-то владеет черной матерей? — Ты что такой перепуганный? Страшилок наслушался? — хмыкает Скэр, кивая на отброшенный телефон, в котором все так же продолжается видеоролик. Готи морщится недовольно. Успокаивают только легкие поглаживания большим пальцем по затылку… очень приятно. Готи поджимает губы, отводя взгляд. Не от того, что Скэр прав, и тот просто по-детски перепугался, а от пронизывающего смущения. Скэр смотрит слишком внимательно. Правда уж слишком. А когда Скэр убирает руку, наступает колкое разочарование. Тот поднимает телефон с пола, кладя его на стол, а сам после нагло падает в кровать Готи, раскидываю руки. — Готи-Готииии, — с игривой улыбкой тянет Скэр. — боишься монстров под кроватью? Мамочка Скэр… Готи кидает в него подушкой. Уж больно довольный. — Эй! — недовольно ворчит Скэр. — Не боюсь я монстров под кроватью, у меня и так один прямо на ней! — еще раз отпинывая его подушкой, ругается Готье. — И не смотрел я страшилки! Трукрайм вообще то. — Ой, какой особенный нашелся у нас, — Скэр смеется, перехватывая подушку, и оттягивая щеку Готи. — В запретных землях трукрайм на каждом повороте. Готи врывается из-под рук Скэра и видимо очень неожиданно для него, залазит в его объятия. Тот не теряется, сразу же сжимая Готи. Трется щекой о макушку. Нежно так. — Я слушал о чистокровных маньяках, — еле слышно проговаривает он. — А, — как-то растерянно отвечает Скэр, замолкая. Зависает пауза. Наверное, да, не очень хочется разговаривать о том, как других полукровок четвертуют на потеху публике и удовлетворения своих мерзких желаний. — Ну, и что думаешь, Готи? — снова веселым голом мурлычет Скэр. — Боишься за меня? — Я хочу их всех переубивать, — резко и откровенно выдает Готи, как будто слегка в пустоту. — М? — это звучит скорее любопытно заинтересованно. — Чистокровных? Переубивать? Будучи чистокровным самому? Забавно… — Они мерзкие, — Готи не поддерживает веселый тон Скэра, тыкась ему в шею. Готи слышит, как дыхание слегка сбивается, а Скэр сжимает его крепче. До жути приятно. Вот бы навсегда остаться у Скэра в объятиях… — Да, мерзкие, — уже серьезнее отвечает Скэр. — А почему тебя это вообще заинтересовало? — Оливер рассказал про то, как один чистокровный убил всех своих слуг и создал из них картину. Скэр слегка поглаживает Готи, хотя дыхание у него то и дело сбивается от ерзаний на нем. — Оливер, ну , дает, — как-то задумчево произносит он. — И как ты? Не перепугался? — Переубивать их всех, — мрачным и ровным голосом отвечает Готи. — Они не заслуживают своей жизни. Они отравляют этот мир. — Ох, Готи-Готи! — Что? – резко бурчит Готи, тут же отстраняясь и заглядывая в игривые глаза. — Подростковый максимализм съел тебя и косточек мне не оставил! А вообще-то ты мой. Щеки Готи слегка заливает краской, и он снова залезает в объятия Скэра. — Не уходи сегодня, — тихо выдыхает Готи. — Иначе я не засну. Скэр смеется, резко залазя руками под футболку Готи. — А кто сказал, что со мной заснешь? Готи отчаянно ударяет Скэра по голове под его смех и сам заливается тем же смехом. — Люблю тебя, пидурок. ••• Готье и сам не понял, как именно это произошло. Нет, после 1001 прослушанного видео о маньяках, он стал подозревать буквально каждого чистокровку в извращенных убийствах, но… он черт побери подозревать стал даже собственного отца! И когда тревога дошла до пика, то мгновенно исчезла. Чистокровные снова стали обычными чистокровными. И все. И поэтому, Готи даже не подумал о том, что ему светит опасность. А такая детская уловка. «Ох! Сынок Уильяма? Давно же я тебя не видел, зайдешь? Очень хотел бы поболтать с сыном старого друга» Да, и видимо плевать, что Готи вообще не узнал, кто это. И вот теперь он валяется на полу харкая кровью и задыхаясь. А Готи сидит в углу дрожа и боясь даже поднять глаза. Его только что пытались убить. А черная материя просто впиталась в него и вышла… Теперь кончики светлых волос запачканы кровью, и вся она размазана вокруг рта, он харкает кровью, задыхается, кажется будто шея сломана или непонятно почему настолько больно вдыхать, опускаясь на локти, а потом полностью ложась на пол. И тут темная материя просто берет и со всей дури ударяется об еле дышашее тело снова. Готи даже проверять не надо. Он мертв. — Что, блять, сейчас произошло?! — одновременно с облегчением от спавшей угрозы для жизни наступает другой более колкий страх. Казнь. Он убил чистокровного. Но, нет, не может быть все так страшно. Руки дрожат пока он набирает номер первый, который приходит в голову. Все не так страшно. Он защищался. Он может признаться и его оправдают. Ведь это была самозащита. Ведь так? Гудок, гудок,гудок. Сброс. Готи набирает снова. Гудок. — Возьми черт тебя дери! — Предпочту, чтобы черти меня не драли, — с легкой зевотой слышится голос Скэра в трубке. — Что случилось, Готи? — сонливо он тянет. — А ты буди-буди-буди меня… — Не до шуток! — голос срывается на откровенную панику. — Скэр! — Что? Где ты? — голос мгновенно становится озабоченным и напряженным. — Ты в опасности? — Уже…нет, — голос слегка ломается. — Приди. Пожалуйста. Так, чтобы тебя не заметили. Адрес я пришлю. — Готи, не пугай меня, ты что человека убил? – с легким нервным смешком произносит Скэр, но слышен шум сборов на фоне. — Да. — Что? — Я серьёзно. Я не знаю, что делать, Скэр… — Жди меня, — голос становится пугающе холодным и деловитым. — Я скоро буду. И ничего своими ручками не трогай, пожалуйста. — Скэр. — М? — Он хотел убить меня. — Лучше лично. Десять минут. — Не бросай трубку. Прошу. — Довольно неудобно, но, как пожелаешь, прелесть, — в голосе слышна легкая, повседневная улыбка, но напряжение в ней тоже чувствуется. Как хорошо. Сколько бы тайн не обрастало его, сколько бы лжи он ни говорил, сколько бы секретов у них друг от друга не было… — Готи, я помогу тебе. — Спасибо. — Ты как? Ранен? — шурашние на фоне продолжается, и он слышит закрывающуюся дверь. Готи наконец трогает шею, которую совсем недавно жимали и морщится. — Синяки будут. — Ножевые, пулевые? — Нет. — Ну, и умница. Не дал себя в обиду, — Скэр на пару секунд замолкает, видимо проверяя адрес, который Готи отправил ему. — Чтобы кто-то хвалил за подобное… — Готи, ты мне дороже всех, понимаешь? — Скэр… — Нет, правда, Готи, я люблю тебя, и даже не близко, как друга, — он капризно выдыхает, словно объяснять это было чем-то до ужаса раздражающим. — Мне плевать на всех остальных. В моем мире полном одного сплошного эгоизма, есть я и ты. — Скэр… — Готи сглатывает, а глаза обжигают слезы. — я… я не знаю, что чувствую. Не понимаю. — А стоило бы… — явно раздражённо начинает Скэр, но прерывается на половине фразы. — Все хорошо. Думай об этом. Я не давлю. — Прости, — чуть растерянно роняет Готи. — Я… — в голове крутится гораздо более откровенные слова, чем язык вообще способен выговорить. — Я жду. Проходит, наверное минут 15 перед тем, как Готи слышит чужие шаги. Сердце нервно подпрыгивает. Он так и сидит в углу кабинета. Сейчас его найдут слуги и… передадут полиции? Ведь по логике так и должно было быть. Сдаться полиции. Отец защитит. Защитит же? Нет, отец не может бросить Готье на растерзание тем более, когда он защищался. Он пытался выжить. Он же не виноват… Что все сложилось именно так. Телефон вибрирует. Скэр: «Ты где?» Готи с облегчением выдыхает. Готи: «Кабинет. Второй этаж, вторая дверь справа» Скэр: «Понял. Удали свои сообщений.» Готи дрожащими пальцами выбирает сообщения и удаляет. Тяжело выдыхает. И дергается, вместе с открывающийся дверью. Скэр в перчатках. Это первое о чем думает Готи. — Приветик! — Скэр оглядывает комнату, подходя к Готи и опускаясь на одно колено перед ним. Слегка отодвигает ворот его рубашки оглядывая шею. Наверное, она уже синеет. — Ну-ну, прелесть, ты как? Готи же просто прыгает ему в объятия. Утыкается носом ему в шею и всхлипывает. Дышать теперь можно абсолютно свободно. Разве что больно. Здесь Скэр. Если в мире Готи есть он – значит все в порядке. Значит выход есть. Значит жизнь не окончена… Скэр слегка поглаживает его по спине и целует в висок. — Расскажешь, как это случилось? — Я по тупости пошел сюда с Олдриджом, он сказал, что друг отца, никого из слуг рядом не оказалось… он завёл меня в кабинет, прижал к стене, и начал душить темной материей, пока руками… он раздевал и лапал меня. Кажется, на лице Скэра точно отражается тотальная ненависть. Он прижимает Готье крепче к себе и прижимается губами к уху. Плотно. Приятно. — Умница. Так и надо поступать с такими мразями. Готи нервно вздыхает. Скорее от нервной мысли, насколько успокаивающе прикосновения Скэра. Он чувствует себя дома. В безопасности. Скэр отстраняется от Готи, оглядывая труп. — Это ты его как..? Готи резко тянет к себе Скэра, целуя. Готи вцепляется в его воротник, отчаянно наваливаясь на него всем телом. Целует неловко, но до жути страстно, буквально стараясь отыскать в губах то ли спасение, то ли уменьшение дичайшей тревоги, которую он испытывает. Губы слишком сухие для страстного влажного поцелуя, убогие навыки вынуждают пару раз ударится зубами о зубы. Да и каждый вздох отдается болью в шее, но зато так спокойно. Его принимают даже убийцей. — Скэр. — Готи, — какой же томный взгляд. Щеки заплывают ярким, безумно ярким румянцем. — я был бы не против и здесь… Но, для тебя же будет лучше в другой обстановке. Он нежно целует того в висок, поднимаясь и вырываясь из цепкой хватки Готи, вкладывая тому в руку пару перчаток. — Обыщи стол. Если что-то заперто – выламывай, — уже строго говорит Скэр. — Но зачем? — Если что будет выглядеть, как ограбление, — он прислоняет два пальца к шее Олдриджера. — мертв. А так. Есть у меня одно подозрение. Тогда вряд ли кого-то будет волновать его смерть. Готье выламывает ящик за ящиком, перерывая документы дрожащими руками. Уже пол комода на полу валяется. Неожиданно подходит Скэр вырывая один ящик и переворачивает его. Выпадает дно и бумаги. — Ловко ты… — Чуйка, — кивает Скэр, садясь на корточки. Много фотографий. Голые чистокровные в ранах. Связанные с множеством порезов и… внутри них всегда секс-игрушки. А еще селфи Олдриджера с трупами. — Вот и отлично! — радостно воскликает Скэр, снова идя к трупу. — Откуда? Что? Почему? — Готье отчаяанно стонет, переводя взгляд с ряда фотографий на Скэра и обратно. — Ну, ты же сам слышал, в последнее время чистокровные исчезали уж больно часто. Ни одного слуги, ни одной камеры, а еще… — Скэр кидает подозрительный взгляд на Готье. — давал к чему-то прикасаться? — Нет… он сам открывал все двери и сказал, что очень любит порядок… Скэр кивает, разводя руками и пожимая плечами. — Вот видишь? Типичный маньяк, он прямо таки продумал все, чтобы твое убийство сошло на нет и никто бы не подумал на него. Его присутствия в твоей жизни не было. — А значит и моего в его. — Бинго! — Скэр подмигивает, очень радостно восклицая это. — А сейчас… Ганнибала смотрел? — Да. Скэр поднимает труп, усаживая на кресло. — Я буду Ганнибалом – ты Уиллом. Поэтому смотри и учись, как из трупяшника сделать искусство. — Вообще-то под Ганнибала больше я подхожу, — Готье выдавливает из себя эту шутку с диким трудом. — богатый, умный и чистокровный. Скэр прыскает со смеху, кидая крайне саркастичный взгляд на него. — Готовить вообще не умеешь. И что ты вообще знаешь о Боттичелли? Крайне странный разговор. Кто обсуждает Боттичелли поправляя труп. Неожиданно Скэр достает нож и перерезает горло. А после ловко выбирает несколько фотографий прислоняет их ко лбу Олдриджера и ударяет ножом посреди них. — Теперь нужен скотч, — он перерывает стол в его поисках, после поднимая игривый взгляд на Готье. — Что застыл столбом? Его убил ты, а не я. Кажется ему доставляет колкое удовольствие эта мысль. Он так смотрит на него, будто Готье сказал, что мечтает отсосать Скэру, пока тот называет его хорошим и умницей. — Ты устраиваешь публичную казнь, — констатирует Готье. — Ага, — он кидает в его сторону степлер со стола. — Прими участие. Не хочешь переспать со мной, хотя бы удостой чести в совместном убийстве. — Тупица. — Это еще почему? Готье подходит и яростно степлером прицепляет фото за фото по большей мере к одежде, пока Скэр… — Что ты делаешь? — Готье с явным испугом отшатывается. Скэр растягивает ширинку Олдриджера. И отрезает его член. Берет со стола письменный нож. И протыкает сначала член, а потом вонзает его в грудь. — Ну, идеально, — хмыкает Скэр. — Зачем? — Нехуй быть настолько сексуально озабоченным. Готи застывает, осматривая их общее творение. Мерзость. Как же тошнит — Молю, давай уйдем отсюда, — жалобно простнывает Готи. — Хорошо. ••• Об этом узнали на следующий день. В доме Олдриджера произвели обыск, на территории было найдено около 6 трупов. И, да, расследование, кто его убийца быстро зашло в тупик. Среди чистокровок вообще не искали. Но Готье все равно плотно обосновался дома у Скэра. То на диване, то у него в кровати, то просто лежать на полу и смотреть в потолок, абсолютно что угодно могло успокоить Готье, если это связано с Скэром. — Готи. — М? — это звучит до тошного безэмоционнально, не отводя взгляда от потолка. — Что? — он чуть-чуть поправляет интонацию. — Тебе отец то не убьет за то, как ты ошиваешься у меня? — Неа, а что прогнать хочешь? Скэр неожиданно поднимается, и нависает над ним. Перешагивает одной ногой, упираясь ступнями в побокам. Готи тяжело вздыхает. Или возбужденно. Кажется, что совместное убийство сломало в нем что-то совсем не то, что стоило бы ожидать. Но теперь Скэр, высокий, чернявый, смотрелся как-то по-особенному. Желанно. Между ними повисла искренность, создавая поистине тяжелое сексуальное напряжение. В памяти так и всплывали руки в перчатках, расслабленное поведение с трупом, словно… — Ты убивал, — как-то удивленно произносит Готи, только осознав. Скэр же опускается на колени, упираясь руками рядом с головой Готье. Внимательно смотрит. — Мне на самом деле нравится обладать твоим секретом. Мне нравится, что твоя жизнь в моих руках. Готи растерянно моргает, проходясь по лицу Скэра. По выражению глаз. Словно в них будет простой и ясный ответ. Но его нет. — Моя жизнь и в моих руках, — Готье упирается беспринципным взглядом. — я могу сдаться в любой момент. И не буду завесить от твоего молчания. Скэр неожиданно кладет ладонь на губы Готье и прижимается лбом ко лбу. — Готье. Тишина. — Если ты посмеешь дернуться и сдаться, — взгляд обретает явную одержимость, от которой расползаются мурашки по коже. — Я убью всех. Твоего отца, брата, Оливера, Леона, Оливию. Готи с легким сомнением изгибает бровь. — Во-первых, не сможешь. Во-вторых, зачем? — Смогу. А потом и себя. — Зачем? — Чтобы если существует ад, у тебя в аду были все близкие люди. И я. Я не оставлю тебя нигде. Щеки заливает румянец, вместе с заливающей голову яростью. Готье резко ударяет его в плечо и бок, пытаясь спихнуть того с себя, но Скэр разве что морщится. Обхватывает запястья Готье, прислонясь губами к его губам. Чмокает. — Готи-Готи. — Пусти! — шипит он. — Больной придурок. — Мммм, — Скэр прислоняется губами к его шее. — Твой больной придурок. Собачка на поводке, которая по команде, прибежала спасать твою белесую жопу. — Скэр! Скэр тяжело выдыхает прямо в шею от чего по всему телу расходятся мурашки. Он садится разводя руками и смеясь. — Ну, конечно, что я тут подумал о себе! — в взгляде вместе с грустью смешивается маленькая доля агрессии. — Да, уж. Снова накрутил, что ты любишь меня. Снова напридумывал, но ведь я испоганю твою чистую кровь, м? — Скэр, ты опять все перекручиваешь. — Опяяяяяять, – с улыбкой тянет он. — Ладно. Пошло все к чертям, — он поднимается. — Я просто собачка, которую заставили разбираться с грязью, а как не нужна, то все! Больной ублюдок! Готье поднимается следом, перехватывая того за руку и притягивая его к себе целует. Скэр же его отталкивает. Резко упираясь лбом ко лбу. — Шутки шутить вздумал? Думаешь можешь целовать меня, когда тебе вздымается? Думаешь, что имеешь права пользоваться мною, как сраной вещью? — шипит Скэр ему в лицо. — О, да, а потом какой-то сранный водитель будет обращаться к тебе «малыш». Потом будешь в тайне широебится по тайным землям. Потом если нужно будет ты попросишь помощи у Оливера или Оливии. Ведь я сказочно заменим в твоей жизни. Ты всегда можешь меня заменить. Кем то получше. Готи замирает, слушая это. Это даже звучит страшно. Да и Скэр, похож на бомбу, у которой обратный отсчет – секунды. Готье тяжело выдыхает. — Я… И закусывает губу. — Я боюсь, — руки сами ложатся на плечи Скэра. — Ты можешь не звонить неделями, даже не объявляться, а потом просто постучаться в окно. И все? Тебе плевать насколько я нуждаюсь в тебе. Знаешь сколько раз я подумал, как подохну, если ты трубку не возьмешь? Не знаешь. Ты не зависишь от меня, как я от тебя, — шипит Готи вцепляясь в его плечи. В ответ получая смешок. Но руки с плеч не скидывают. — Ага, конечно, не завишу, — зло кидает Скэр. — Именно поэтому бегаю и подбираю за тобой мусор. Готье закусывает губу. — Мразь ты, — бросает Готи, отталкивая того в грудь, на что получает легкий толчок в стену, к которой его тут же прижимают. — Ты хотел сказать другое, — шипит Скэр. Готье замирает. Смотрит пару секунд. Вздыхает тяжело и отводит взгляд в сторону. — То, что я люблю тебя, не значит, что мы будем встречаться.