Ночная смена

Ночная смена была ужасна. Рабочие часы не смущали Эйдена Финна, он никогда и не был жаворонком. Его не беспокоило, что вокруг мало людей, с которыми можно пообщаться. Он и сам не был особенно общительным. Но скука доставала, часы тянулись бесконечно, пока он подметал, мыл полы и выносил мусорные баки. Самое интересное начиналось, когда какой-нибудь пьяница, шатаясь, забредал в холл мотеля и не успевал доковылять до своего номера, как его выворачивало. Если в числе самых интересных моментов работы числилась уборка рвоты, значит, с работой было что-то не так. Эйден взял чистую тряпку и баллончик средства для чистки мебели и принялся протирать деревянные элементы возле зоны континентального завтрака. В этом углу все становилось липким от джема, жирным от маленьких упаковок с маргарином, засыпанным сахаром и забрызганным сливками для кофе. Он понимал, что должен быть благодарным за то, что у него вообще есть работа. В нынешних экономических условиях ее нет у многих, особенно у таких, как он: бывших заключенных с таким длинным списком правонарушений, что они уже и не помнят всех своих падений. Но на этот раз к нему прикрепили хорошего инспектора по условно-досрочному, женщину, болевшую за него, и впервые в жизни Эйден по-настоящему старался. Старался не загреметь снова в тюрьму, старался держаться подальше от алкоголя, старался добиться чего-нибудь в жизни. Сейчас же он в основном старался оттереть упрямое пятно с тумбочки, на которой обычно стоят кофейники. Эйден поднял взгляд, когда с парковки в вестибюль вошел охранник, и оторопел, поняв, что на сей раз в форме не отставной полицейский Фрэнк. Тому было за шестьдесят, у него был внушительный живот и редковатые седые волосы, прикрывавшие розоватую голову. Этот же парень выглядел подтянутыми и на несколько лет моложе Эйдена — максимум лет двадцать пять или двадцать шесть. Коротко постриженные черные волосы, а кожа — цвета карамельного латте — напитка, к которому Эйден недавно пристрастился. Он безуспешно пытался определить национальную принадлежность охранника, когда тот бросил на него взгляд и застукал Эйдена за пристальным разглядыванием. Эйден слегка покраснел, но стиснул зубы и не отвел взгляд. Он не искал драки, но еще в детстве, в исправительном учреждении для несовершеннолетних усвоил, что если отступить слишком быстро, то тебя сожрут заживо. Поэтому он не разрывал зрительный контакт с неторопливо приближающимся охранником, хотя знал, что не выглядит особо устрашающе в своей зеленой униформе и с тряпкой в руке. — А где Фрэнк? — спросил он, прежде чем охранник успел что-то сказать. Не то чтобы он хорошо ладил с Фрэнком. Полицейские — даже вышедшие на пенсию — нервировали Эйдена, а Фрэнк всегда смотрел на него с прищуром, будто подозревал в краже рулонов туалетной бумаги, предназначенных для туалетных комнат в вестибюле. — У него вчера случился сердечный приступ. — Правда? Дерьмо. Он в порядке? Новый охранник элегантно повел плечом. — Он в больнице, — четко выговаривая каждый слог, ответил он с едва уловимым акцентом, который Эйден не смог определить. Говорил он изысканно, как какой-то герцог из кино. — Жаль это слышать, — сказал Эйден, хотя на самом деле даже обрадовался замене. Новый охранник определенно был гораздо приятнее на вид, чем угрюмый Фрэнк. Мнение Эйдена о новом охраннике взлетело до небес, когда тот улыбнулся и протянул руку. — Лука Гарбор. Эйден сунул тряпку в карман. Рукопожатие Луки оказалось крепким, хотя рука была холодной от ночного холода. — Эйден Финн. — Он чувствовал себя как-то странно — люди редко подавали ему руки, и это было немного похоже на какой-то инопланетный ритуал. Но Лука удерживал руку Эйдена, возможно, на долю секунды дольше, чем казалось обычным, и Эйден внимательнее всмотрелся в его лицо, ожидая какого-нибудь вызова. И увидел, только не тот, который ожидал. Взгляд блестящих карих глаз Луки определенно не был враждебным, а уголки полных губ приподнялись в непринужденной улыбке. — Тебе положен перерыв? — поинтересовался Лука, отпустив наконец руку Эйдена. — Ну-у, да. Я уже отгулял первые пятнадцать минут, но примерно через час у меня будет полчаса перерыва. — Отлично. Может, посидим где-нибудь, и ты расскажешь про мотель «Снуз-Инн»? О любых рисках безопасности, которых мне следует знать. — К-конечно. — Обычно Эйден не заикался, не чувствовал себя так неуверенно. Проклятье, люди, как правило, смотрели на него с опаской и обходили стороной из-за накачанных мышц и набитых в тюрьме татуировок. Неважно, что сидел он за ненасильственные преступления — глупости вроде угона машин и взломов запертых магазинов и пустых домов — бессмысленные поступки пьяного идиота, гонявшегося за легкими деньжатами. Выглядел Эйден устрашающе. Но Луку, похоже, он совершенно не пугал. С очередной многообещающей улыбкой охранник резко развернулся и ушел к стойке регистрации, где завязал беседу с Джеймсом, ночным дежурным средних лет. Респект и уважуха ему за то, что сумел разговорить Джеймса, который обычно ночь напролет играл в какую-нибудь игру на телефоне. Он улавливал обрывки их разговора, продолжая убирать зону для завтрака: что-то там про бейсбол, спорт, до смерти утомлявший Эйдена. Спустя четверть часа столы и стойки были готовы к утреннему наплыву гостей, чтобы они оставили новые жирные отпечатки пальцев, засыпали все вокруг крошками и раскидали пластиковые ножи и палочки для размешивания кофе. Следующим пунктом в списке дел Эйдена значилась борьба с полотером — устаревшим чудовищем, от которого сводило зубы. Вместо того, чтобы заняться этим сразу, Эйден направился в комнату отдыха — скорее, кладовку, зажатую между кабинетом управляющего и прачечной. Он достал из холодильника бумажный пакет и сел за единственный в комнате стол — помятый, поцарапанный пережиток прошлого, когда-то стоявший в столовой для гостей. Эйден как раз разворачивал сэндвич, когда дверь распахнулась, и вошел Лука. Охранник держал поднос с двумя дымящимися картонными стаканчиками. — Кофе? — Из «Макдональдса»? Лука усмехнулся. — Во время дежурства мне позволено передвигаться в пределах одного квартала от мотеля. «Макдональдс» находится в двух кварталах. Ты никому не расскажешь, что я немного сжульничал? Эйден изобразил, что замыкает губы на замок и выбрасывает ключ. Лука издал глубокий, соблазнительный смешок, от которого у Эйдена волосы на руках встали дыбом. Лука сел и протянул ему один из стаканов. — Черный. Если хочешь сахара… — Я знаю, где он лежит. Каждый вечер пополняю запасы. Но это неважно. Я люблю кофе в чистом виде, — Эйден сделал глоток обжигающей жидкости, отметив, насколько вкуснее кофе на свободе, чем в тюрьме. Лука повертел свой стаканчик, но пить не стал. Возможно, не хотел обжечь язык. — Как давно ты тут работаешь? — Восемь месяцев. — Тебе нравится. — Бывало и хуже. — На самом деле у Эйдена было мало постоянных работ, но за время заключения чем только не приходилось заниматься. Тридцать восемь центов в час — это немного, но хватало, чтобы чем-то себя занять и заработать немного денег в тюремном магазине. — А тебе? Ты что, полицейский не при исполнении? — Нет, — у Луки была потрясающая улыбка, сексуальная и немного хищная. У Эйдена чуть не встал от того, что он просто ее увидел. — Мне нравится график, — уточнил Лука. — Ночной образ жизни? — Очень. Эйден попытался придумать, что еще сказать — не умел он вести светские беседы, — когда Лука протянул руку и схватил его за запястье. Не настолько сильно, чтобы напугать, но хватка была уверенной. — Кто-нибудь еще может войти сюда? — Э-э, нет. Джеймс отдыхает на улице, а остальные выйдут на работу только через несколько часов. — Очень хорошо. И тут Лука поднялся, стремительно обогнул стол, и Эйден вскочил на ноги, встречая его. Он знал, что не должен этого делать. Если потеряет работу, то нарушит условия досрочного освобождения и снова окажется за решеткой, но на этот раз на очень долгий срок. Работа в паршивом мотеле была последним шансом, и Эйден знал, что не должен его упускать. Но Лука уже ласкал его со всех сторон и выцеловывал линию челюсти, и когда Эйден положил ладони на ткань, туго обтягивающую округлые ягодицы охранника, осторожный голосок в голове наконец-то смолк. Черт, да Эйден никогда особо и не обращал на этот голос внимания. Лука оказался сильнее, чем выглядел. Он прижал Эйдена к стене и начал нетерпеливо возиться с его ремнем. Возможно, он управился бы быстрее, если бы не прижимался так сильно, вылизывая место под ухом, от чего у Эйдена подкашивались ноги. Странное ощущение — Эйден привык быть агрессором, грубо обращаться со своими временными партнерами и брать все, что ему дают. Обычно ему было не по себе, когда главенствовал кто-то другой, но не сегодня. Вероятно, тому способствовало то, что Лука был пониже ростом и стройнее, в отличие от мускулистой фигуры Эйдена. Он запрокинул голову так сильно, что стало больно, и отчаянно вцепился в плечи Луки. Эйден чувствовал его запах. Возможно, лосьон после бриться или одеколон, но едва уловимый. Легкий, пудровый, но не неприятный запах с оттенками разогретых специй. Он напоминал Эйдену о караванах, путешествующих по пустыне. Но затем Лука упал на колени, и Эйден перестал о чем-либо думать. Дрожащими от возбуждения руками Лука расстегнул пояс уродливых зеленых штанов Эйдена, а затем молнию. Вытащил уже вставший член Эйдена, и тот снова ударился головой о стену, на этот раз намеренно, и издал низкий, отчаянный горловой стон. Давно к нему никто не прикасался. Он избегал клубов и баров, стараясь держаться подальше от выпивки, а также парков и общественных туалетов, опасаясь ареста. Он не мог позволить себе искать секс где-то еще. Да черт возьми, у него за решеткой было больше интимных отношений, чем на свободе, и это ужасно печалило. Однако в том, как к нему прикасались сейчас, не было ничего печального. Сильные, длинные пальцы ласкали член, слегка сжимая и выгибая, пока другая ладонь нежно поглаживала и массировала яйца. Эйден осознал, что сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу. Он заставил себя расслабиться и легко опустил их на голову Луки. Волосы у того были очень мягкими, щекотали кончиками, приятно контрастируя с покалыванием, пробегающим по позвоночнику. Лука поднял на него взгляд, жадно улыбнулся и облизнул губы. А затем заглотнул Эйдена целиком. — Ох, блядь, — простонал Эйден, слегка расставив ноги. У его нового друга, судя по всему, отсутствовал рвотный рефлекс. Рот Луки был влажным, приятно сжимавшимся и на удивление прохладным — но ведь он и не пил горячий кофе, верно? Эйден снова громко застонал и подумал, что Лука, возможно, рассмеялся, но сказать точно было затруднительно из-за того, что у парня был набит рот. Охранник очень искусно справлялся с задачей, его голова заметно покачивалась, а щеки втягивались. Сначала Эйден изо всех сил старался не двигать бедрами. Но потом Лука просунул руку между стеной и задницей Эйдена, подталкивая к движению, одновременно закатив глаза в молчаливом одобрении. И Эйден принялся всерьез трахать его рот, с каждым сильным толчком проникая до самого основания. Лука с удовольствием принимал каждый сантиметр его плоти. В невероятно короткие, практически неловкие сроки Эйден почувствовал, как начинает нарастать приятное напряжение. — Сейчас… Сейчас кончу, — задыхаясь, пробормотал он, пытаясь вырваться. Но Лука крепко держал одну руку на ягодице Эйдена, прижимая к себе, а другой старательно выглаживая яйца. Эйден в третий раз шарахнулся головой об стену и даже не почувствовал этого, потому что под закрытыми веками засверкали огни, и он излился в гостеприимное горло Луки. Да Лука, похоже, и не горел желанием его отпускать. Проглотил все, что смог дать ему Эйден, а после вылизал смягчившуюся и сверхчувствительную кожу. Ухмыльнулся, заправил Эйдена обратно в штаны и поднялся с сияющими глазами, припухшими губами и покрасневшими щеками. Возможно, он был самым прекрасным существом, которое когда-либо видел Эйден. — Хочешь… — начал Эйден, указав на промежность Луки, где отчетливо виднелась внушительная выпуклость. Эйден был далеко не так хорош в минете, но решил, что должен постараться, к тому же ему никогда не было противно, если у него во рту оказывался мужской член. — Нет. — Лука наклонился ближе и поцеловал уголок губ Эйдена, чертовски этим удивив. — На сегодня я вполне удовлетворен. — Но ты не… — М-м-м. Твоей кульминации мне достаточно. — Лука снова чмокнул его, теперь в другой уголок губ, и отступил на шаг. — Я должен вернуться к патрулированию. Приятного вечера, Эйден Финн. Эйден все еще глупо разевал рот, когда Лука вышел из комнаты. * * * * * Мотель «Снуз-Инн» располагался на небольшом островке респектабельности рядом со съездом с автострады. На том же островке находились и еще несколько предприятий: еще один мотель, «Макдональдс», пара других заведений быстрого питания и заправка «Шеврон» с магазином быстрого обслуживания. Небо все еще было довольно темным, когда Эйден сошел с этого островка прямиком в район — море, кишащее акулами, барракудами, португальскими корабликами и мановарами. В переносном смысле. Там были автомастерские, с которыми он в другое время сотрудничал, когда угонял машины, пункт обмена чеков, несколько алкогольных магазинов, куча обшарпанных баров. Конечно, в этот час все было наглухо закрыто, металлические рольставни, расписанные слоями граффити, опущены. Эйден прошел мимо заколоченного здания-призрака парикмахерской и свернул на узкую боковую улочку с потрескавшимся асфальтом. Тротуары тут отсутствовали, а уличные фонари либо давно перегорели, либо были разбиты. Припаркованные машины были старыми, помятыми и исцарапанными, такими, которые не имело смысла угонять, а многоквартирные дома — просевшими и обветшалыми. Обычно тут торчали группки молодых людей — наркоторговцев и членов банд, — но сейчас все они крепко спали. Из-за сетчатого забора на Эйдена зарычали и залаяли пара злобного вида собак, но он их проигнорировал. Технически, Эйден нарушал условия досрочного освобождения уже тем, что жил в этом районе. Но инспектор по надзору понимала, что большего он себе позволить не может, а тут он мог ходить на работу пешком, экономя время и деньги на общественный транспорт. Водительских прав у него не было. Никогда не было. В любом случае, машину он тоже не мог себе позволить, не говоря уже о страховке и бензине. Боже, как же тяжело, сколько препятствий на его пути. И да, он разговаривал с тюремным психотерапевтом и знал, что сам виноват во многих этих препятствиях. Но это ничуть не облегчало задачу по их преодолению. Но сегодня все эти препоны казались чуть менее значительными. Эйден понимал, что это глупо. Один потрясающий минет ничего не значил. Лука, скорее всего, уже о нем забыл. Но Эйден все равно чувствовал себя почти счастливым. Должно быть, эндорфины все еще бурлили в его нервных клетках. Его квартира располагалась на первом этаже, из окон открывался потрясающий вид на парковку и мусорные контейнеры. Это была всего лишь студия, но меблированная. Эйден подозревал, что большая часть мебели старше его самого. Помещение было сырым и некрасивым, а в ванной поселилась плесень. Тут водились тараканы, иногда мыши. Телевизор ловил всего несколько каналов с искаженными цветами. Личных вещей у него почти не было, только пара комплектов дешевой одежды и куча потрепанных книг в мягкой обложке, которые он скупал по четверть доллара за штуку в комиссионном магазине. И все же, это было лучше тюремной камеры — больше и тише. Он мог спать, не опасаясь получить удар ножом, и справлять нужду без посторонних глаз. И принимать душ, когда и сколько хотел, и напор воды был неплохим. Он снял свою уродливую униформу и запихнул в мусорный пакет. Одной из немногих привилегий его работы была бесплатная стирка формы в мотеле. В одних трусах и носках Эйден протопал в кухню. Миниатюрная плита цвета авокадо и тускло-оранжевые помятые металлические шкафчики. Маленький холодильник хотя и был кремового цвета, но оставался непредсказуемым — то слишком теплым, то намертво замерзшим. Сегодня наступил период заморозки. Эйден заглянул в ледяную бездну и решил, что не голоден. В итоге достал яблоко из пластикового контейнера, защищавшего от насекомых, который хранил на столе, и направился к мягкому креслу — единственному предмету мебели, где можно было посидеть, помимо раскладного дивана. Эйден взял последнюю книгу, шпионский триллер, и открыл ее. Но читать не стал. Вместо этого откинулся на спинку кресла, вспоминая запах Луки, ощущение мягких губ на своей коже… и вокруг члена. Вспомнил, как Лука смотрел на него, будто Эйден был его любимым блюдом. Предаваясь воспоминаниям, Эйден отложил книгу и позволил руке скользнуть вниз, задержавшись на мгновение, чтобы поиграть с волосками на груди и ущипнуть соски, и продолжить движение по твердому животу под пояс трусов к твердеющему члену. Еще одно преимущество свободы: он мог передергивать в одиночестве. Мог даже издавать звуки, как ему нравилось, вместо того чтобы заглушать их подушкой или тыльной стороной ладони. И на этот раз занятие было еще приятнее, потому что Эйден отчетливо помнил, как чьи-то пальцы обхватывали член, как кто-то другой смотрел на него блестящими глазами. Достигнув оргазма второй раз за шесть часов, Эйден пальцами свободной руки напряженно погладил воображаемую копну мягких черных волос. * * * * * Многим людям не понравился бы рабочий график Эйдена: шесть часов в сутки, шесть дней в неделю. Почти сорок часов и всего один выходной. Но ему все равно больше нечем было заняться по ночам, и уборка полов пылесосом значительно уменьшала соблазн завалиться в бар — хотя бы на одну рюмку. Потому что в мозгу Эйдена жил монстр, часто нашептывавший ему о своих желаниях. И иногда было очень трудно к нему не прислушаться. Однако выпадали и свободные дни. Обычно он спал до полудня, а затем выходил на пробежку. Район был не самым лучшим для бега, но он не мог позволить себе абонемент в спортзал, а поддерживать форму хотел. Начальник разрешал ему пользоваться гантелями в небольшой тренажерке мотеля, если там не было постояльцев, поэтому иногда Эйден тренировался перед сменой. Очень немногих гостей вдохновляла перспектива таскания тяжестей в одиннадцать часов вечера. Его инспектор по надзору говорила, что если он накопит достаточно денег, чтобы купить ноутбук, то сможет записаться на один-два онлайн-курса в муниципальном колледже. Он уже получил в тюрьме аттестат об окончании общего среднего образования, и это помогло ему досрочно выйти на свободу. Нужно будет найти доступ в интернет, чтобы выполнять задания, но была вероятность, что начальник разрешит пользоваться Wi-Fi в мотеле после окончания смены. Эйден уже отложил немного денег, но пока не решил, стоит ли рисковать. Он никогда не считал себя прилежным учеником и не был уверен, что диплом поможет найти лучшую работу, учитывая длинный список прегрешений. Однако он все равно задумывался об этом, как о чем-то новом — еще одним крошечным шансом на то, что, возможно, когда-нибудь его жизнь перестанет быть ничем. Сегодня он пробежал пару миль до продуктового магазина и купил буханку хлеба и колбасу. Готовить он никогда не учился, поэтому жил в основном на бутербродах и фруктах. Три утра в неделю он баловал себя едой из «Дэнни», а иногда сотрудники ресепшена разрешали ему после смены украсть пару сладких бубликов, миску хлопьев или оставшийся от завтрака банан. После пробежки он принял душ, побрился и поел. Задумался о посещении собрания анонимных алкоголиков, но передумал. Сегодня его не мучило старое знакомое желание, во всяком случае, не очень сильно. Вместо этого он дочитал шпионский роман, не особо вникая в текст. Мыслями он постоянно возвращался к Луке, как бы ни пытался отвлечься. Эйден понимал, что это глупо. За эти годы он много времени провел с психотерапевтом, разговаривал с ним достаточно часто, чтобы немного освоить терминологию. Он знал, что у него проблемы. Для этого не нужна, черт возьми, докторская степень. Расстройство привязанности, говорили одни врачи. Расстройство личности, говорили другие. Заумные слова, означавшие, что он с трудом соблюдает правила и не ладит с людьми. А теперь, видимо, у него развивалась какая-то новая форма головной боли — возможно, потому что без алкоголя мозг искал что-то еще, что можно было бы испортить, — и Эйден теперь будет зацикливаться на первом попавшемся дружелюбном лице, как заплутавший щенок, идущий за кем-то домой. Ничем хорошим это не закончится. Никогда не заканчивалось. Но, боже, ведь было так хорошо. Разве он много просит? Всего лишь пару часов не чувствовать себя потерянным и несчастным? Эйден с гораздо большим нетерпением, чем обычно, спешил на работу. Он торопливо пробирался по темным улицам, хмуро глядя на проходящих мимо бандитов. Половину жизни он провел в заключении и, конечно, мог обыграть в гляделки нескольких уличных хулиганов. Его не трогали. Лука еще не заступил на дежурство, когда Эйден пришел на работу. Он кивнул Джеймсу, отметился и начал обход с уборки мусора. Он доставал швабру и ведро, когда в вестибюль с улицы вошла маленькая группа громко разговаривавших гостей. Эйден почувствовал доносившийся от них запах алкоголя. Дешевые костюмы и засунутые в карманы галстуки. Возможно, продавцы, приехавшие на конференцию. Никто из них даже не взглянул в сторону Эйдена, когда они направлялись к лифту. Угрюмо размышляя о плюсах и минусах невидимости, Эйден вернулся к швабре. Но тут через автоматические двери в вестибюль вошел Лука и, увидев Эйдена, расплылся в радостной улыбке. — Я не знал, работаешь ли ты сегодня, — сказал он, игнорируя хмурый взгляд Джеймса, и направился к Эйдену. — Каждый день, кроме понедельника. — Ты тяжело трудишься. — Я просто уборщик, — Эйден пожал плечами. Лука слегка качнул головой и похлопал Эйдена по руке. — Сегодня разделишь со мной свой перерыв? Штаны внезапно стали тесными. — Э-э, да, конечно. — Замечательно, — Лука еще раз хлопнул его по плечу, повернулся и ушел. Эйден не мог не заметить, как хорошо выглядела его задница в синих форменных брюках и как уверенно он двигался. Боже, — пробормотал Эйден, опуская швабру в мыльную воду. Он вел себя как влюбленный подросток, а не закоренелый преступник. Получается, парень хотел повторить — ну и что? Ему явно нравилось сосать член Эйдена, а Эйден был легко доступен. Это вовсе не значило, что Лука хотел от него чего-то большего. Что, черт возьми, Эйден мог предложить, кроме быстрого перепиха? Несмотря на весь этот внутренний монолог, Эйден не мог удержать рассеянной улыбки во время работы. Что-то особенное было в этом охраннике, и дело не только в талантливом рте. Возможно, дело было в том, как он смотрел Эйдену прямо в глаза — не агрессивно, а так, словно он был столь же важен и достоин внимания, как любой другой человек. Этим вечером время пролетело быстрее обычного, поскольку мысли Эйдена занимали только приятные вещи. Он чуть не вздрогнул, взглянув на часы над стойкой регистрации и поняв, что пора прерваться. Он поспешил в кладовку и оставил там бумажные полотенца, которые захватил с собой. Пополнить диспенсеры в туалете можно будет потом. Лука вошел в комнату отдыха через несколько минут после Эйдена. На этот раз вместо кофе он принес с собой пакет из другой закусочной. — Ужин? — спросил он, тряхнув пакетом. — У меня есть сэндвич. — Господи, бургеры и жареная картошка пахли умопомрачительно. — Оставь на завтра. Боюсь, прошлым вечером из-за меня ты вообще ничего не съел. Пожалуйста, поешь. Никого и никогда не волновал, поел ли Эйден. Это было… мило. Приходилось изо всех сил сдерживать улыбку, садясь за маленький столик. Лука уселся напротив и протянул пакет. Но когда Эйден его открыл, то обнаружил только один бургер и одну упаковку картошки. Он скомкал верх пакета и начал вставать. — Ты куда собрался? — В зону завтрака. Возьму пластиковые ножи, чтобы мы могли разделить еду. — О, это все тебе. — Но… — Я должен придерживаться особой диеты, — сказал Лука. — Это я купил для тебя. Эйден тут же насторожился. — Почему? — Потому что ты мне нравишься, и я хотел сделать тебе небольшой подарок. Пожалуйста, прими его, — он изогнул губы в кривоватой усмешке. — Там, откуда я родом, отказ от подарка считается оскорблением. Ты же не станешь меня оскорблять, правда? Эйден не догонял, в чем тут дело, но решил, что съеденный бургер ему не навредит. Он развернул обертку и откусил большой кусок. — Откуда ты? — проглотив, спросил он. — Я жил в очень многих местах. А ты? Ты из этого города? — Нет. Я тоже много переезжал. — А семья? Где они? Ответы на эти вопросы больше не причиняли Эйдену боль, так что прогресс был на лицо. — Семьи нет, — лаконично ответил он. Что было более или менее правдой. Мать умерла от передозировки еще в детстве Эйдена, отец, насколько он знал, отбывал пожизненное где-то на восточном побережье, и никто из многочисленных приемных родителей или воспитателей связь с ним не поддерживал. Эйден их не винил — ребенком он был не особенно обаятельным. С удивлением он отметил, что Лука, похоже, не собирается его жалеть. — Моя семья тоже давно умерла, — тихо сказал он. Эйден откусил еще кусок бургера вместо ответа. Наверное, он должен был испытывать неловкость от того, как на него смотрел Лука — будто Эйден загадка, и его надо разгадать, — но почему-то пристальный взгляд совершенно не смущал. Он сунул в рот пару картошин и запил глотком колы, которую принес из дома. Эйден почти доел, когда Лука улыбнулся и откинулся на спинку кресла. — Что? — спросил Эйден. — Ты замечательный. — Можешь не льстить. Ты и так знаешь, что я не собираюсь притворяться недоступным. — Это не соблазнение. Просто констатирую факт: в тебе есть… свет. Сила духа. Эйден фыркнул и вытер руки бумажной салфеткой. — Я преступник и пьяница. Неудачник. — Нет. Ты… Становишься чем-то большим, — Лука поднял ладонь. — Не спорь. Уверяю, я отлично разбираюсь в людях. Фыркнув громче, Эйден отодвинул стул и встал. — Наверное, тебе стоит провести калибровку или что-нибудь еще. Лука усмехнулся и тоже поднялся. Затем быстро обогнул стол и прижался к Эйдену. На этот раз целомудренными поцелуями дело не обошлось. Он лизнул Эйдена в губы, а когда тот их открыл, скользнул внутрь языком. К тому времени, как Лука чуть отстранился, Эйден уже задыхался. Он уже и не помнил, когда последний раз с кем-то целовался. — Ты очень вкусный, — промурлыкал Лука. — Возбуждаешь аппетит. Аппетит к чему? Эйден было задумался, но Лука снова опустился на колени, старательно массируя увеличивающуюся в паху Эйдена выпуклость. — Бо-оже, — простонал Эйден. — Это… — Ты не хочешь? — По выражению лица Луки можно было понять, что он точно знает, чего хочет Эйден. — Боже, я… Очень хочу. Но ты… — Я хочу этого точно так же. Очень сильно. Что ж, Эйден не собирался с ним спорить, особенно когда Лука одной рукой ласкал, а другой тянулся к ремню. На этот раз Лука не просто расстегнул пояс и ширинку, но и спустил брюки и трусы Эйдена на бедра, не давая ему так просто отстраниться. Хотя он и не собирался этого делать. — Прекрасно, — простонал Лука, затем произнес что-то на языке, которого Эйден не узнал. Лука обеими руками обхватил зад Эйдена и уткнулся носом в жесткие паховые кудри, а Эйден, чтобы устоять на ногах, снова опустил ладони на голову Луки. Им там было очень комфортно. Минет, которым одарил его Лука, был даже лучше, чем прошлым вечером, чего Эйден просто не мог представить. На этот раз Лука смелее действовал пальцами, иногда ласково проникая в складку между ягодиц, иногда поглаживая чувствительную кожу под яйцами. Эйдену хотелось раздвинуть ноги, чтобы предоставить лучший доступ, но его сковывала одежда. Впрочем, это не имело значения — Лука и так отлично справлялся. Он выглядел сексуально и как-то властно, даже стоя на коленях на полу комнаты отдыха, и, когда Эйден кончил, Лука снова проглотил семя, словно принял преподнесенную жертву. — Ты не хочешь… — начал Эйден, когда Лука грациозно поднялся на ноги. — Не сегодня. Не сейчас. — Лука погладил щетину на подбородке Эйдена. — Пока мы узнаем друг друга, и я вполне доволен. Эйдену встречались парни, которым нравилось сосать член и которые ничего не хотели в ответ. Даже встречались такие, которым, видимо, нравилось чувствовать себя использованными — они, вероятно, были не совсем психически здоровы, как и он сам. Но Лука не был похож ни на одного из них. Черт, он самодовольно улыбался, как будто именно ему досталась наиболее выгодная сделка, и, судя по всему, намекал на какое-то будущее. Это чертовски пугало и заставляло Эйдена отступить. — Надо возвращаться к работе, — грубо сказал он, застегивая молнию и пуговицы на брюках. Лука ничего не ответил. Снова бросил на Эйдена долгий, проницательный взгляд, хотя тот никак не мог понять, что в нем можно высматривать. Наконец Лука улыбнулся. — Мы могли бы сэкономить себе уйму времени и нервов, если были бы честны и откровенны друг с другом, но не думаю, что это возможно. — Я тебе не врал, — это было правдой. Они не успели обменяться достаточным количеством слов, чтобы можно было заподозрить ложь. — Я не это имел в виду. Если бы можно было понять, что на самом деле у нас на сердце и в голове, все было бы намного проще. Какие-то наркотики, сделал вывод Эйден. Хорошие. Может, даже рецептурные. Он слегка позавидовал, хотя обычно предпочитал алкоголь. — Если тебе нужен тот, кто будет без конца трепаться о чувствах, то ты не там ищешь. Черт, ты ищешь человека не того пола. — Знаю, — Лука протянул руку, словно хотел еще раз прикоснуться, но затем опустил. — Ты не хочешь, а может, не можешь сказать, чего хочешь и в чем нуждаешься, и я… Тоже не могу быть откровенным. Хотелось бы, чтобы все было по-другому. — Он развернулся и вышел из комнаты отдыха. В течение оставшейся смены Эйден лишь мельком видел Луку, но всю ночь думал о нем. И безуспешно пытался понять, что Лука задумал. Парень явно чего-то добивается, но чего? Даже идиоту понятно, что ночной уборщик в мотеле не владеет ничем ценным, не имеет связей, которые можно было использовать, и не обладает никакими талантами, в которые стоило бы вкладываться. Единственное, что мог дать Эйден — секс, то есть то, что привлекательный мужик, вроде Луки, мог получить где угодно и без всяких заумностей. На самом деле, наверняка нашлись бы мужчины, которые заплатили бы Луке неплохие деньги за минет. Лука, конечно, был немного староват для такой профессии, но был чертовски сексуален и довольно экзотичен, что очень нравилось некоторым клиентам. В Эйдене же не было ничего экзотичного. В детстве он был тощим и ничем не примечательным. Но в подростковом возрасте время от времени подрабатывал, отчаянно нуждаясь в паре долларов, чтобы где-нибудь переночевать или поесть. Бывало даже так, что он разрешал какому-нибудь парню трахнуть себя бесплатно, при условии, что тот даст ему достаточно пива или виски, чтобы Эйден хорошенько надрался. Он этим не гордился. Но это и не было самым худшим из того, что он сделал. По крайней мере, от подобной сделки он что-то получал и никому не причинял вреда. В любом случае, он так и не смог зарабатывать этим на жизнь, но кто-то вроде Луки, вероятно, смог бы. В общем, подумал Эйден, закончив работу и выйдя из мотеля на прохладный предрассветный воздух, он оказался ровно там же, где и начал. Так что же за игру вел Лука? К тому моменту, как Эйден забрался в кровать, к ответу он ничуть не приблизился.