Ночная смена

Мисс Симмонс внимательно изучила список Эйдена. Этот был новым, потому что он сначала пытался вычеркнуть Луку, но понимал, что инспектор обязательно поинтересуется, почему это было в списке изначально. Поэтому первые три пункта он выписал на чистый лист бумаги. Аккуратно, как будто она собиралась поставить ему оценку за почерк. — Это хороший старт, — одобрила она. Эйден пренебрежительно фыркнул. — Нет, правда. Думаю, тебе следует придерживаться этого плана, Эйден. Особенно книжного клуба. — Предположим, клуб я все-таки найду. Как поведут себя другие члены клуба, когда вот это заявится на порог? — Он взмахнул руками, указывая на свое суровое лицо, изукрашенные чернилами руки и здоровенные мышцы. — Не думаю, что они начнут визжать и кидаться в тебя «Войной и миром». — Может, и нет, но… — Но, когда ты откроешь рот, чтобы поговорить о книге, они сообразят, что в твоем толстом черепе скрывается отличный мозг, и обрадуются твоему приходу. Эйден нахмурился и поковырял крышку стакана. На этот раз они сидели в «Старбаксе», далеко за пределами его района и небольшого торгового островка рядом с мотелем. Сюда ему пришлось добираться на автобусе. Мисс Симмонс считала, что ему не помешает время от времени выбираться на незнакомую территорию. — Не хочу, чтобы ты сам себе строил тюрьму, — объяснила она. Он чувствовал себя неловко среди хорошо одетых студентов, тщательно ухоженных домохозяек с младенцами в колясках, бизнесменов в костюмах и рубашках пастельных тонов. А кофе был невероятно дорогим. Хотя музыка ему, в общем-то, понравилась. Мисс Симмонс постучала по столу ярко накрашенным ногтем. — Вот тебе домашнее задание на следующую неделю. Найти книжный клуб. — Как? — Он понимал, что на лице у него отразилась паника, потому что мисс Симмонс рассмеялась. — Ты провел столько лет в окружении убийц и насильников, а теперь тебя пугают какие-то библиотекари? — Убийцы и насильники меня уважали, — мрачно пробормотал Эйден. — Я видела фотографии. В тюрьму ты попал тощим мальчишкой. Держу пари, все эти парни пытались сожрать тебя заживо. В памяти мелькнуло воспоминание — большие, потные тела; удерживающие его грубые руки; запахи моющего средства и крови, — и он подавил дрожь. — И что? — В конце концов ты все же заслужил уважение. Ты крепкий орешек, Эйден. Если ты смог произвести впечатление на кучку преступников, неужели думаешь, что не способен завоевать расположение пенсионеров, ездящих на «приусах» и зацикленных на висячих причастиях. Эйден не стал говорить, что именно такие люди пугали его больше самого отъявленного гангстера в штате. Вместо этого он отхлебнул кофе — очень сладкого и по-прежнему очень горячего, чтобы обжечь язык, — наблюдая, как бариста снуют туда-сюда обезумевшими колибри. Он представил себе невероятный сценарий, в котором ему дают эту работу вместо ночного уборщика, и с трудом сдержал улыбку. Он тут и часа не продержится. — Может, тебе понравится в книжном клубе, — сказала мисс Симмонс. — В любом случае, это будет что-то новое. Если ты, конечно, не хочешь сначала записаться на консультацию к психологу. — Даже если меня примут в группу… Они никогда не пригласят меня к себе домой на ужин и не познакомят с сыновьями. — Ты этого не знаешь. Если будешь постоянно говорить себе, что ты всего лишь преступник, то им и останешься. Тебе надо сосредоточиться на другом. Ты выпускник старшей школы, который держится за работу. Красивый парень, который, вероятно, мог бы быть обаятельным, если немного постарается. Или ты мог бы быть сильным и молчаливым. Многим девушкам это нравится… Уверена, и многим парням тоже. Когда он промолчал, она усмехнулась и открыла папку с записями о нем. Что-то быстро начеркала на желтом листе бумаги, и он даже не стал пытаться прочитать написанное. Вместо этого он слушал музыку — какая-то женщина с прекрасным голосом пела, по его предположению, на португальском. Он всегда мечтал петь, но совершенно этого не умел. У него был сокамерник с потрясающим голосом, который, вероятно, мог бы стать знаменитым певцом, если бы не огромная проблема. Иногда поздно ночью этот парень пел, очень тихо и печально, и, если кто-то начинал возмущаться, Эйден велел им заткнуться. Он лежал, свернувшись клубком на тонком, комковатом матрасе, натянув колючее одеяло до подбородка и зажмурившись, позволяя нотам уносить его куда-то очень далеко. — Возможно, у тебя никогда не будет обычной жизни, — мягко сказала мисс Симмонс, и он осознал, что сидит с закрытыми глазами. Он посмотрел на нее. — Я знаю. — Но ты же знаешь, что это нормально? Всю жизнь ты провел… Засекреченным, — она постучала по папке. — А теперь у тебя есть шанс решить, кем ты хочешь стать. Хочешь быть тихим парнем в кардигане, рассуждающим о книге месяца Опры? Или крутым ублюдком, которого сажают за угон машин и не выпускают, пока он не станет слишком взрослым, чтобы быть самостоятельным? Тебе выбирать, Эйден. Но не сглупи, потому что второй шанс может и не выпасть. Он кивнул, потому что мисс Симмонс была права, и потому что спорить все равно не имело смысла. Эйден не стал задавать очевидных вопросов. Что, если он не сможет выбрать путь? Что, если все пути будут казаться одинаково темными и зловещими? Что, если его, блядь, тошнит от мысли, что любой из путей ему всегда придется идти в одиночку? Они допили кофе, и Эйден пообещал выполнить домашнее задание. Мисс Симмонс встала и одарила его одной из своих редких улыбок. — Я горжусь тобой, Эйден Финн. Знаю, это нелегко, но ты очень усердно трудишься. Может, однажды ты найдешь радость в жизни. Радость, с горечью подумал он, глядя ей вслед. Радость не существует, по крайней мере, для него. Самое близкое к этому чувству, что он испытывал, — это онемение на дне бутылки, а теперь у него не было даже этого. Черт. Наверное, лучше бы найти место для встречи. * * * * * Пришлось изрядно потрудиться, чтобы найти книжный клуб. Он начал с крупного сетевого магазина на окраине города. Он не мог позволить себе купить ни одной книги — как правило, ему приходилось довольствоваться находками из комиссионки за двадцать пять центов, — но никто не запрещал ему заходить, и он внимательно изучил доску объявлений магазина. Там висели объявления об уроках игры на гитаре, о присмотре за детьми, о косметических процедурах и восковой эпиляции. Кто-то искал хорошие руки для котят. Другие предлагали услуги репетиторства по французскому языку, математике и химии. Нашлось несколько объявлений от книжных клубов, но один был посвящен книгам о христианстве, другой, судя по всему, специализировался на женской литературе, а остальные собирались по вечерам. Разочаровавшись, он полчаса полистал журналы, а потом сел в автобус и вернулся в свой район. Вечером во время работы он всячески избегал Луки. Тот смотрел на Эйдена печально, но ничего не мог сделать, пока рядом находился Джеймс. Однако, стоило Эйдену уйти на перерыв, Лука ворвался в комнату отдыха, сжимая в руке пакет из закусочной «Джек в коробке». — Предложение мира, — сказал он, ставя пакет перед Эйденом. — Иди на хуй. Лука улыбнулся и сел напротив. — Можешь меня трахнуть, если хочешь. Но сначала поешь. Эйден не нашел подходящего ответа, да и запах еды был очень аппетитным. Поэтому он открыл пакет, сунул в рот несколько палочек картошки-фри и развернул бургер. Лука, как обычно, ничего не ел. — Я тебя не понимаю, — с набитым ртом сказал Эйден. Говорить совсем не хотелось, то тишина давила невыносимо. — Ты явно не хочешь дружить, и неужели ты настолько нуждаешься в ком-то вроде меня? Все эти красивые слова говоришь, а потом приносишь мне ужин… Что тебе нужно, черт возьми? — Мои желания не имеют значения. Важно только то, что нужно нам. Эйден посмотрел на него с прищуром. — Ты что, какой-то сексоголик? Один из тех мужиков, которым постоянно нужен секс? У Луки были очень белые зубы. — Не совсем. Но у меня есть определенные… Аппетиты. — Ты голоден до чужого члена в своей глотке. — В последнее время я ужасно голоден до твоего члена в моей глотке. Член, о котором шла речь, напрягся, вынуждая Эйдена поерзать на стуле. Но упрямство никуда не делось. — Спорю, Джеймс позволит ему отсосать. Он считает себя натуралом, но посреди ночи многие натуралы не откажут готовому рту, даже если это мужской рот. — Но я не хочу Джеймса. — Лука склонился над столом и пристально посмотрел в глаза Эйдена. — Я хочу тебя. — Но не днем. На этот раз Лука вздохнул, протяжно и громко. — Это вопрос необходимости, а не желания. — Да пофиг. Когда еда закончилась, Эйден хотел проигнорировать Луку, то тот не позволил. Он заполз под чертов стол и раздвинув ему ноги, зашарил по ширинке, и у Эйдена не хватило стойкости отказать. Лука медленно и мучительно работал ртом, и вылез из-под стола и поднялся только когда Эйден разомлел в посторгазменном блаженстве. Затем Лука крепко поцеловал сомкнутые губы Эйдена, разворошил ему волосы, поправил форму и вышел в коридор мотеля. * * * * * Библиотека находилась в паре километров от квартиры Эйдена — достаточно близко, чтобы он туда добегал вместо того, чтобы ехать на автобусе, — но район был получше, чем его. Не фешенебельный, конечно, и в парке по соседству собирались бездомные с тележками, велосипедами и рюкзаками. С тех пор, как он был маленьким, Эйдену приходилось несколько раз жить на улице, и, проходя мимо этой группы, он вдруг очень обрадовался своей ужасной квартире и неудобной кровати. В библиотеке толпились школьники, их матери и несколько мужиков в поношенной одежде. В помещении пахло застоялыми духами, потом, дешевым алкоголем и пылью. Но люди казались счастливыми, сидя в интернете, рассматривая полки или уткнувшись носами в книги. Девочка дошкольного возраста сидела на коленях отца и внимательно слушала, как он читает вслух по-испански книжку с картинками. Эйден на секунду задумался, а читал ли кто-нибудь ему в детстве. Вспомнить не получалось. Он побродил по переполненному залу, пытаясь сориентироваться, и отвлекся на полку с надписью «Библиотечные друзья». Стоявшие на ней книги продавались — четверть доллара за книгу в мягкой обложке и пятьдесят за твердый переплет. Нужно будет не забыть об этом, когда коллекция книг в комиссионном магазине иссякнет. Затем ему пришло в голову, что он даже может оформить читательский билет и брать книги бесплатно. Мысль вызвала улыбку, потому что получение читательского билета казалось таким цивилизованным, законопослушным и общепринятым поступком. На стене рядом с копировальной машиной висела пробковая доска. Эйден постоял перед ней, читая объявления о нянях и уходу за садом, а также про различные общественные мероприятия. Наконец он наткнулся на каталожную карточку с объявлением, аккуратно написанным черной пастой: «Приходите обсудить с нами классику! Понедельник, с 18:00 до 20:00, конференц-зал Стейнбека». Телефон тоже был указан. Эйден внес его в контакты на телефоне. Ему никто не звонил, кроме мисс Симмонс, но ношение с собой телефона было одним из условий условно-досрочного освобождения. Эйден снова подумал о том, чтобы оформить читательский билет перед уходом, но у кассы стояла очередь. Он никуда не спешил, но представил себе, как попросит бланк заявления, а библиотекарь — пожилая женщина в очках на цепочке — покачает головой и укажет на него пальцем. «Читательские билеты не для таких, как ты», — скажет она, и вся очередь засмеется и презрительно фыркнет. Ну ладно, может, такого и не случится. Но все равно Эйден покинул библиотеку и вышел под теплое послеполуденное солнце. Домой он побежал, наслаждаясь относительной редкостью дневных прогулок. Здания вокруг библиотеки были маленькими и старыми, но в целом в хорошем состоянии, во многих дворах стояли пластиковые игрушки-каталки и детские бассейны. Но по мере приближения к своему району он видел все больше пустырей, заколоченных домов и плотно зарешеченных окон и дверей. Молодые люди от тринадцати до двадцати лет слонялись небольшими стайками, пристально наблюдая за пробегающим мимо Эйденом. Он старался смотреть в ответ уверенно, показывая, что не боится. Иногда он чувствовал себя каким-то диким зверем, которому постоянно необходимо доказывать, что он самый большой и самый опасный, иначе он рисковал пропасть в вихре разорванных мышц и хлещущей крови. Но больше всего в этом районе его беспокоили дети. Он наблюдал, как они болтаются со своими братьями и сестрами — все они выглядели старше своих лет, — и в их глазах он видел отражение себя. У этих детей были отцы, сидящие по тюрьмам, отчаянно борющиеся за выживание матери, у которых практически не оставалось времени на присмотр за детьми или которые были слишком равнодушны для того, чтобы заботиться о них, их ухажеры, избивающие или делающие что похуже, учителя, давно отвернувшиеся от них. Девочки, которых он видел, начинали рожать еще в подростковом возрасте, примерно в то же время, когда мальчики попадали в замкнутый цикл тюремного заключения. Возможно, кому-то из них удастся выжить, говорил Эйден себе, сворачивая на свою улицу. Исключительно сильным, или кому посчастливится встретить одного взрослого, который в них поверит. Не тем, кто уже в начальной школе открыл для себя наркотики или алкоголь — у тех уже завелись собственные внутренние демоны. Не тощим мальчишкам, которые рано поняли, что могут быть геями, и которые в ответ становились как можно более грубыми, жесткими и жестокими. Эйден пробежал последние пару кварталов и добрался до дома весь потный и задыхающийся. Открыл четыре замка на двери и начал раздеваться, бросая одежду в кучу у стены. Вскоре придется сходить в прачечную или постирать в раковине в ванной и надеяться, что все высохнет до того, как успеет покрыться плесенью. Он подумал о роскоши иметь собственную стиральную машину. Может, когда-нибудь. А потом сам над собой посмеялся, над своей ужасно низкой планкой успешности. Чтобы не успеть погрузиться в еще большую жалость к себе, он достал телефон и набрал номер с доски объявлений. Телефон прогудел три раза, прежде чем ответил слегка запыхавшийся женский голос. — Здравствуйте, — голос звучал молодо. — Э-э… Привет. Я сегодня был в библиотеке и, ну, увидел объявление. По поводу, ну, обсуждения классики. — Господи, разве можно было звучать еще глупее? Но женщина, судя по всему, совершенно не расстроилась. — Эй, это же замечательно! Вы заинтересованы в том, чтобы присоединиться к нам? — Ну-у, да. То есть, если это нормально. — Мы обожаем, когда к нам вливается свежая кровь. Потому мы и разместили объявление. Вы фанат классических произведений? — Да. Точнее, я не так много читал, но мне хотелось бы. — И это было правдой, хотя он не стал уточнять, что не уверен, сможет ли понять эти книги. Может, стоило записаться в группу любителей женской литературы? — Что ж, на это мы и рассчитываем. Некоторые из нас читали эти книги много лет назад и хотят открыть их для себя заново. Или, знаете, как мы все ненавидели, когда учителя заставляли нас их читать, но теперь хотим взглянуть на них по-новому. — Ладно. На другом конце линии что-то упало, и женщина выругалась. — Простите! Следовало быть умнее и не заниматься несколькими делами одновременно. Так вы к нам присоединитесь? Мы встречаемся по понедельникам вечером в библиотеке. Сегодня будем обсуждать «Отверженных», но, думаю, для вас это слишком быстрое начало. Там больше тысячи страниц. — Я, э-эм… Вряд ли осилю их за три часа. — Он никогда не читал эту книгу, но знал, о чем она — о бывшем заключенном, — и даже обрадовался, что пропустит обсуждение. Дама из книжного клуба рассмеялась. — Да уж, наверное, нет. Что ж, дальше мы займемся «Илиадой». До следующего понедельника вам нужно прочитать первые восемь песен. Это осуществимо? Эйден не представлял, осуществимо ли это, но все равно сказал: — Да, конечно. — Фантастика! Тогда увидимся на следующей неделе. — А… Мне нужно сделать что-то еще? — Он понятия не имел, что собой представляет книжный клуб. Ему чудились униформа, секретные рукопожатия и тематические песни. — Нет. Просто приходите. Мы по очереди приносим закуски, но поскольку вы новенький, ваша очередь наступит нескоро. Ах да, как вас зовут? Меня зовут Микки. На краткий миг он подумал о псевдониме. А вдруг она погуглит его и выкопает всякую грязь из его прошлого? Он вздохнул. — Эйден Финн. — С нетерпением жду встречи, Эйден. Звонок закончился, и некоторое время он стоял посреди квартиры, голый, все еще держа в руке телефон. И улыбался.