Ночная смена

Ближе к полудню понедельника Эйден почувствовал себя неважно и лишь надеялся, что спазмы в животе означают, что он подхватил нечто смертельное — настолько смертельное, что успеет скончаться до шести часов. Но удача ему не улыбнулась. Это была всего лишь тревожность, из-за которой бурчало в животе, и кожа покрывалась холодным потом. Проблема была не в неподготовленности. Он прочитал восемь песен «Илиады» за неделю. Ему было трудно понять некоторые из них, отчасти потому, что мир Ахиллеса сильно отличался от его собственного. Но каждую ночь во время перерыва Лука отсасывал ему, а потом как бы… Обнимал, придвигал поближе стул, прислоняясь к плечу, и подолгу рассказывал о Древней Греции. По мнению Эйдена, каждое сказанное Лукой слово об осаде Трои было полнейшей чушью — Лука, конечно же, не горел желанием объяснять, почему он так хорошо разбирается в этом вопросе, — но вот то, что он рассказывал об Агамемноне и его друзьях, казалось вполне правдоподобным, по крайней мере, для ушей Эйдена. И это, безусловно, был самый приятный опыт обучения в его жизни: тело как будто парило в воздухе, он чувствовал себя как после оргазма, а красивый учитель время от времени прерывался, чтобы потрогать или поцеловать его. Но Эйден не питал надежд по поводу того, что его усердные попытки осмыслить эпическую поэзию принесут какую-то пользу, когда он окажется перед аудиторией грамотных и законопослушных граждан. В библиотеке его просто высмеют. А когда он переживет визит в книжный клуб — если, конечно, переживет, — у него к тому же назначено свидание. Мысленно он пытался подобрать другие слова: встреча, социальное мероприятие, обычная тусовка. Но все было не то: очень симпатичный парень заберет его из библиотеки и поведет на ужин. Даже бывший заключенный с полученным в тюрьме аттестатом о среднем образовании понимал, что это свидание. Приближался тридцатый день рождения Эйдена, а он ни разу не был на свидании. Дело было не только в том, что он гей. В подростковом возрасте, когда его сверстники переживали из-за прыщей на лбу и выпрашивали у родителей более поздний комендантский час, Эйден сидел взаперти в различных учреждениях: детских домах, исправительных колониях для несовершеннолетних, молодежных центрах. Или скитался по улицам, ночевал в заброшенных зданиях, продавая себя за деньги, чтобы хватало на покупку бургера и бутылки дешевого вина. В библиотеку он шел в сгущавшейся темноте, мысленно признавая, что они с Лукой как-то все неправильно начали: сначала переспали, а потом собрались на свидание. А потом будут передавать записки на уроках. К тому же Эйден все время нервничал. Он не знал, как вести себя на свидании. И все еще мало знал о Луке, кроме того, что он чертовски красив и, похоже, по-настоящему наслаждается, когда член Эйдена оказывается у него во рту. И что он может декламировать древнегреческую поэзию на английском и, судя по всему, на древнегреческом. В заросшем зеленью парке рядом с библиотекой собралось еще больше бездомных. Они еще не устроились на ночевку, а значит, скоро, вероятно, сюда придут полицейские выгонять их, но они не особо-то стремились спрятать литровые бутылки с пивом или дешевым крепленым вином. Эйден услышал шепот своего монстра, что всего несколько глоточков этого дешевого пойла помогут успокоить нервы и поднять самооценку. Не поддавшись, Эйден поспешил зайти в здание. В библиотеке снова была толпа. Множество детей, похоже, работали над школьными докладами, а взрослые толклись у компьютеров. Полдюжины стариков, пропахших табачным дымом и кофе, собрались вокруг стола и громко перешептывались на каком-то иностранном языке. Лысеющий библиотекарь за справочной стойкой не единожды бросал на них злобные взгляды, но те его игнорировали. Конференц-зал Стейнбека располагался в подвале, рядом с туалетами. Эйден взглянул на экран телефона — 17:56, глубоко вздохнул и открыл потрепанную дверь. Вокруг длинного стола на складных стульях сидело шесть человек. Все повернулись, чтобы взглянуть на него, и Эйден застыл. На мгновение воцарилась гробовая тишина. Затем одна из присутствующих встала. Ей было около двадцати пяти лет, и она была одета в поразительное разнообразие многослойных юбок, блузок и шарфов, а ее длинные волосы были окрашены в несколько цветов. В ушах висели серьги с перьями. — Вы Эйден? — спросила она. Он всерьез раздумывал ответить «нет». Можно было бы притвориться, что случайно сюда попал, и быстренько сбежать. Черт, он мог добежать до самого автовокзала, сесть на ближайший автобус и уехать из города, избежав свидания с Лукой и нарушив условия досрочного освобождения. — Э-эм, да, — сказал он. — Привет! Я Микки. Хватай печенье и все остальное и присоединяйся к нам, — она жестом указала на столик в конце комнаты, где стояли несколько бумажных тарелок с едой, бутылки с водой и холодным чаем. Эйден совсем не был голоден — в желудке как будто бушевал тайфун, — но подумал, что отказываться будет невежливо. Поэтому он прошел через всю комнату, ощущая направленные на него взгляды, и взял печенье с шоколадной крошкой и воду. Открыв бутылку, он быстро украдкой оценил книжный клуб. Там была Микки, конечно же, и пара полных женщин средних лет, похожих на сестер. Обе были одеты в потертые кардиганы, одна в бирюзовом, а вторая в розовом. Рядом сидел очень худой молодой человек в толстенных очках и футболке со «Звездными войнами», а рядом с ним — седовласый мужчина в старых джинсах и джинсовой рубашке, который отлично бы смотрелся на «харлее». И еще одна женщина лет сорока со светлыми волосами и в синем платье без рукавов. Они ели печенье и тихо разговаривали; перед ними лежали томики «Илиады». Никто из них не выглядел так, как ожидал Эйден, и никто не требовал, чтобы он ушел. На самом деле, Микки тепло ему улыбнулась и одобрительно кивнула, когда Эйден сел рядом с нелепым парнем. — Итак, добро пожаловать! — прощебетала Микки. — Через секундочку мы сможем представиться. Но сначала я хотела бы объяснить, как мы работаем. Встречаемся мы по понедельникам прямо здесь в шесть… — Кроме праздников, — перебил парень рядом c Эйденом. — Кроме праздников. Мы по очереди ведем обслуживание и приносим закуски. Ах да, я вегетарианка, потому буду очень признательная за блюда без мяса. Хотя я не веганка, поэтому яйца и молочные продукты устроят. — Ну, ладно, — сказал Эйден, не в силах представить себя ведущим дискуссии или кормящим группу людей. — Здорово. Дальше… Мы выбираем книги каждые три месяца. Каждый из нас может предложить пять книг, а потом мы голосуем за то, какие из них читать. Обычно на прочтение книги уходит около трех недель, но некоторые читаются дольше. — На «Моби Дика» ушла целая вечность, — вставила сестричка в розовом. — Да, но Достоевский был бы еще длиннее, — возразила та, что была в бирюзовом. Микки порылась в сумочке, достала листок бумаги и передала Эйдену. — Вот наше расписание на ближайшие пару месяцев. Некоторые из нас любят планировать заранее… — Она сделала паузу, бросив многозначительный взгляд на парня с «харлеем», — но большинство просто делают все по очереди. Если у тебя есть список, ты можешь найти книги очень дешево на Амазоне или еще где-нибудь. Я получаю много бесплатных книг на Киндл. Эйден взглянул на распечатанный список. На первом месте стояли «Отверженные», за ними следовала «Илиада». Далее шли «Путешествия Гулливера», «Франкенштейн», «Приключения Гекельберри Финна», «Убить пересмешника» и «Зов дикой природы». Ни одно из произведений не выглядело сложным. Ни одно из них не было древнегреческой поэмой. — Извините, что в этом раунде вам не удалось высказаться, но в следующий раз вы сможете, — сказала Микки. — Вас все устраивает? Эйден удивился тому, насколько легко было предположить, что он пробудет тут достаточно долго, чтобы помочь с выбором новых книг. Судя по всему, он не отпугнул их своей внешностью. Хотя у него еще будет много возможностей оттолкнуть их своей необразованностью и социальными навыками ниже среднего. — Неплохо, — ответил он. — Отлично! Хорошо, тогда пора познакомиться. Они по кругу представились, называя свои имена. И больше ничего. Казалось, никого не волновало, кто кем работает или чем занимается, когда не читает книги. Судимости, зависимости и сексуальная ориентация тоже не имели никакого значения. Эйден улыбался всем как можно увереннее и даже немного расслабился на своем неудобном стуле. Пожилой мужчина, Ричард, отпил глоток холодного чая, вытер рот салфеткой и откашлялся. — Друзья, приступаем. — Перед ним лежал блокнот, в который он заглянул, прежде чем продолжить. — Нам придется поговорить о судьбе и всем таком прочем, но давайте все же начнем с парочки фактов. Что, черт возьми, настолько разозлило Ахиллеса, и не раздувает ли он из мухи слона? К сильному изумлению Эйдена, он очень хорошо понимал ход обсуждения. Вообще-то, когда дама в синем, Дженнифер, пожаловалась на повторяющиеся в тексте фразы, Эйден непроизвольно вспомнил все, что рассказывал ему Лука. — Думаю, отчасти они повторяются потому, что изначально стихотворение не было написано, а декламировалось вслух. Так что вещи вроде белых рук Геры и громыхающих доспехов немного похожи на припев в песне. Они как бы… Связывают все воедино. Наверное. Он сгорбил плечи и приготовился к нападению. Но когда он поднял взгляд, Дженнифер кивнула. — Да, в этом есть логика. Возможно, повторы помогали людям лучше запоминать стихотворение. Тут вмешался ботаник. Звали его Тэд. — Кроме того, эти фразы помогали Гомеру соблюдать правильный ритм. Если ему требовалось определенное количество слогов, он мог просто подобрать одну из этих фраз, и вуаля. Лука тоже об этом упоминал. Ничего себе. После этого Эйден в основном продолжал слушать остальных, лишь время от времени вставляя пару слов, и, хотя не все или не полностью с ним соглашались, никто не смеялся над ним и не называл идиотом. Разногласия были дружескими — в некотором роде… интеллектуальными, — и Эйден не производил впечатление человека, приехавшего в библиотеку на автобусе для дошколят. Лаура, дама в розовом, встала, чтобы взять пару печений. — Я вот о чем подумала, — сев, сказала она. — Персонажи жертвуют всем ради чести, даже своими семьями. Гомер пытался сказать, что честь важнее семьи? Потому что я в это не верю. — Мне кажется, — сказал Эйден, — суть в том, что все остальное… В некотором смысле, временное. Члены семьи тебя покидают, умирают или происходит что-то еще, да и сам ты когда-нибудь умрешь, но честь вечна. Даже боги впечатляются, когда у парня хорошая репутация, верно? И о тебе поют поэты, а люди даже спустя тысячи лет читают твою историю. Обсуждая это с Лукой, Эйден заметил, что семья и жизнь во времена Гомера, наверное, были еще более мимолетными, когда люди умирали молодыми. Лука одарил его одной из своих загадочных улыбок. — Большинство умирали молодыми, — сказал он. — Очень немногие умирали от старости. Об этом, как и о многом другом, что говорил Лука, Эйден понятия не имел, что думать, поэтому просто игнорировал. Лаура, наклонив голову, посмотрела на него. — Эйден, как думаешь, этот вопрос еще актуален? Ты считаешь, что честь по-прежнему важнее семьи? Ему пришлось немного подумать. — Я думаю… Думаю, что во многих случаях, если ты ставишь близких на первое место, это благородно. Но не всегда. Я имею в виду, а что, если твоя семья – сборище говнюков? — Он поморщился от собственной ругани, но остальные только рассмеялись. Тэд чуть не выплюнул чай. Восемь часов наступили гораздо быстрее, чем мог предположить Эйден. Все встали, собрали вещи, и каждый сказал Эйдену, как рад, что он присоединился к ним. — С нетерпением жду твоей очереди возглавить группу, — заявил Ричард, хлопнув Эйдена по плечу. Дженнифер отдала ему оставшееся печенье, чтобы он забрал его домой. Поднимаясь по лестнице в главный зал библиотеки, он все еще чувствовал себя немного контуженным. Его не прогнали вилами и факелами. Ладно, он не стал лучшими друзьями с членами группы, но они его слушали и часто соглашались, без каких-либо насмешек. Казалось, они искренне хотели, чтобы Эйден стал одним из них. Святое дерьмо! Эйден Финн вступил в гребаный книжный клуб. Но его улыбка увяла, когда от толкнул стеклянную дверь здания. Лука должен быть его ждать. И либо Лука его подведет, что было бы опустошительно, либо окажется на месте, и они пойдут на свидание, что было бы ужасающе. Может, никто не заметит, если он прокрадется обратно и проведет ночь среди книжных полок. Но когда он уже собирался развернуться, то увидел, как лысоватый библиотекарь выводит из здания двух мужчин в грязных пальто и запирает за ними дверь. Эйден несколько раз глубоко вдохнул, крепко сжал книгу и бумажную тарелку с печеньем и повернулся в сторону парковки. У обочины стояла машина с работающим двигателем. В плохом освещении парковки Эйден не мог разглядеть цвет — черный, темно-синий или зеленый — и моргнул, глядя на приземистую маленькую машинку. — «Фиат»? — вслух удивился он. Конечно же, Лука не мог водить «фиат». Но окно машины опустилось, и из салона донесся знакомый голос: — Эйден! Я здесь. Пожав плечами, Эйден направился к машине. Открыл пассажирскую дверь и наклонился, заглядывая внутрь. Лука улыбнулся ему. — Как прошла встреча в книжном клубе? — Хорошо. — Собираешься вернуться? — Да. Думаю, да. — Очень хорошо. Садись, пожалуйста. Эйден согнулся, втиснулся на пассажирское сидение и захлопнул дверь. Последние несколько недель он почти каждый день проводил с членом во рту Луки, а совсем недавно к этому добавились ласки и поцелуи. Но сидеть с этим парнем в крошечной машинке в темноте было почти до неловкости интимно, и Эйден не мог найти слов. И слегка вздрогнул, когда Лука положил руку ему на колено. — Ты пахнешь корицей и шоколадом, — сказал Лука. Эйден приподнял тарелку. — Это печенье. — Как и ты. Вкусно. — Хочешь печенье? Лука усмехнулся. — Нет. Я хочу тебя. Ах вот в чем дело, подумал Эйден. От свидания они сразу перейдут к сексу. На него нахлынули смешанные чувства: облегчение и разочарование. Лука отъехал от тротуара, и Эйден пристегнулся, чтобы машина перестала издавать раздражающий звук предупреждения. Во время поездки он украдкой посматривал на Луку. Впервые Эйден увидел этого мужчину не в форме охранника. Сегодня на нем была белая рубашка, отлично подчеркивающая цвет кожи, и брюки со складками, на вид довольно дорогие. Остроносые туфли тоже выглядели дорого — по крайней мере, намного дороже кроссовок Эйдена из сетевого магазина. — Ты все еще голоден после этих сладостей? — спросил Лука. То есть все-таки они не собирались сразу заняться сексом. — Да, я бы поел. — Ну, наверное, если его нервный желудок угомонится. — Какую еду ты бы хотел? Выбор огромен. — Э-э… Не знаю. А что ты можешь есть? — Эйден все еще не был уверен в деталях особой диеты Луки. — Крайне мало что. — Лука покачал головой. — Так что выбирай, что тебе больше нравится. Эйден прикинул варианты, а также свой бюджет. Он уже много лет не ел ничего изысканнее еды из «Дэнни», да и до этого делал это несчасто. — Мексиканская? — Есть любимый ресторан? — Нет. Вообще-то, я... Не очень хорошо знаю город. — Я подготовился на случай, если такая ситуация возникнет, — Лука достал из кармана рубашки айфон и передал Эйдену. — Там есть приложение с оценками ресторанов. Yelp, да? Посмотри, может что найдешь. Эйден обрадовался, что в машине слишком темно, чтобы его румянец был заметен. — Я, ну, не очень-то умею такими пользоваться. — Когда его последний раз посадили в тюрьму, смартфонов не было, а его собственный телефон был простейшей моделью, самой дешевой, которую он смог найти. Лука вздохнул. — Становится все труднее угнаться за технологиями. Сейчас, минутку, пожалуйста. — Он остановился у обочины, забрал телефон и несколько минут тыкал в него пальцем. — Устройство сообщает, что ресторан «El Mundo» находится в двух милях отсюда и что у него в среднем четыре с половиной звезды. Это подойдет? — Да, конечно. Лука улыбнулся, убрал телефон и влился в дорожное движение. — Хорошо. Мне нравится запахи мексиканской еды. Чили, специи. Иногда даже немного шоколада. У нас такого не было, когда я… Ну, до того, как я сел на свою нынешнюю диету. — Думаю, мексиканцев трудно найти за переделами США. И, э-э, Мексики, — Эйден все еще не знал, откуда Лука родом, а тот уклонялся от ответа на этот вопрос всякий раз, когда он всплывал. — Это было в моей молодости. Некоторое время они ехали молча. У машины была механическая коробка передач, и Эйдену нравилось наблюдать, как Лука передвигает рычаг переключения. В этих движениях было что-то одновременно чувственное и мощное, и Эйден невольно представлял, как его рука сжимает другой рычаг. Он неловко поерзал. Лука, должно быть, это заметил, потому что тихо рассмеялся. «El Mundo» располагался в торговом центре, между зоомагазином и парикмахерской. В ресторане было многолюдно, что Эйден счел хорошим знаком, потому что для этого города время было уже позднее. И внутри приятно пахло. Интерьер был простым — несколько плакатов с мексиканскими пейзажами и расписная керамика на стене. Встретивший их у двери парень широко улыбался, но выглядел немного измотанным, как будто много бегал. — Двое? — спросил он. Лука кивнул. Хостес схватил с полки пару меню в пластиковой обложке и проводил их к одному из немногих свободных мест, небольшому квадратному столику в глубине зала. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Сегодня у нас маргарита «Кадиллак» за пять долларов и разливное пиво за два доллара. Эйден почти ощутил жгучую остроту дешевой текилы, а следом привкус лайма и соли. — Просто воды, — сказал он. Лука кивнул. — Мне тоже. Парень кивнул. — Хорошо. Официантка сейчас к вам подойдет. — Здесь очень приятно, — сказал Лука, когда парнишка ушел. — Давненько я этим не занимался. — Хождением по ресторанам? — Да. — Тебя не раздражает, что ты будешь сидеть здесь, зная, что ничего не сможешь съесть? — Не когда у меня такой спутник. Ты для меня настоящий пир, даже если мы не прикасаемся друг к другу. Проклятье, Эйден снова покраснел, но на этот раз под ярким верхним светом. — А ты отлично умеешь льстить, да? — немного грубовато отозвался он. — Только когда того требует ситуация. Эйден все еще обдумывал остроумный ответ, когда появилась официантка. Средних лет женщина, полная, с короткими черными волосами с седыми корнями. И с лучезарной улыбкой. — Вы уже выбрали? Едва взглянув на меню, Эйден понял, что не представляет, что заказать. И выбрал что-то наугад, более-менее недорогое. — Э-э, энчиладу, пожалуйста. — С говядиной, курицей или свининой? — С говядиной. — Зеленый соус или красный? — Ну-у… Зеленый. — Жареные бобы или черные? Господи боже. Он почти скучал по тюремной еде, которую просто наваливали на поднос. Отвратительно на вкус, зато от обилия выбора не шла кругом голова. — Жареные. — И вам две энчилады или три? К трем подается салат. Он собирался ответить «две», хотя умирал с голода, но Лука ответил за него. — Он возьмет три, — твердо сказал он. Женщина набросала в блокнот заказ. — А что для вас? — Я возьму суп, пожалуй. — Что-нибудь еще? — Нет. Спасибо. — Хорошо. Я скоро вернусь с вашими напитками и чипсами. Она ушла, и Эйден посмотрел на Луку. — Ты можешь есть суп? — Нет. Но я могу нюхать пар и греть о тарелку руки. Можешь съесть его за меня. — Ну-у, думаю, трех энчилад будет вполне достаточно. Официантка принесла воду, корзинку с теплыми кукурузными чипсами и три маленькие мисочки с тремя видами сальсы. Эйден несколько минут с удовольствием макал и жевал. Он редко тратил деньги на закуски, а если и тратил, то обычно покупал самые дешевые бренды. Понятное дело, что ему не попадались потрясающие домашние чипсы или по-настоящему свежий пико-де-гальо. — Ты ничего из этого не можешь есть? — спросил он Луку, который смотрел на него с легкой улыбкой. — Даже кусочек? — Не без… Катастрофических последствий. — Отстой. По какой-то причине Лука фыркнул и грубовато рассмеялся. — Да, это очень точно. — Что ты можешь есть? Лука многозначительно поиграл бровями. — Тебя. — Думаю, во мне маловато питательных веществ. — Ты бы удивился. Эйден с очередной раз убедился, что от этого человека не получит прямого ответа. Он решил сменить тему и перейти к более конкретным вопросам. — Спасибо за помощь с книгой. Благодаря тебе я сегодня не выглядел идиотом. — Ты не идиот, и это доставляет мне удовольствие. Нечасто выпадает возможность поговорить о литературе. — Но ты любишь читать. — Очень. — Темные глаза Луки пристально смотрели в голубые глаза Эйдена, словно пытались что-то там прочесть. — Это отлично помогает скоротать время. Позволяет путешествовать, даже находясь взаперти. — Ты сидел в тюрьме? — удивленно спросил Эйден. В Луке не было ничего, указывающего на то, что он бывший заключенный — ни настороженных взглядов, ни целеустремленной походки. — Нет. Но существует множество видов заключения. А, то есть теперь еще одна загадка. Эйден запихнул в рот несколько чипсов и запил водой. Он все еще жалел, что не выпил чего-нибудь покрепче. Но тут официантка принесла тарелку с энчиладами и миску супа для Луки, и все выглядело и пахло так восхитительно, что Эйден едва сдержался, чтобы не наброситься на еду, как голодный волк. Но все же откусил большой кусок, глядя, как Лука глубоко вдыхает аромат супа. — Еда так же хороша, как утверждает Yelp? — поинтересовался Лука. — Не то чтобы я был ресторанным критиком, но да, это великолепно. — Так и было. Он не помнил, когда в последний раз пробовал такую вкусную еду, и ему все еще приходилось прилагать серьезные усилия, чтобы не запихнуть в рот все сразу. Лука прищурился, улыбаясь. — Хорошо. Этот суп напоминает мне о нескольких месяцах, проведенных в Оахаке. Запахи так сильно будоражат воспоминания. — Ты был в Мексике? — Эйден никогда не покидал Соединенные Штаты, да и его поездки внутри страны едва ли можно было назвать туристическими. — Был. Я путешествовал… Много. — Расскажи о чем-нибудь из этого. Расскажи, что ты видел. Эйден подумал, что его спутник снова начнет юлить и уклоняться от ответа, то вместо этого Лука выглядел довольным и слегка удивленным. Пока Эйден ел, Лука рассказывал об огнях на Эйфелевой башне и северном сиянии в бескрайнем сибирском небе. Описывал, каково это — плавать в теплой, как кровь, воде тихой бухты, когда луна мерцает над головой, рыбы покусывают пальцы ног, а воздухе витает тяжелый аромат тропических цветов. Он бывал на ночных рынках Тайваня, слышал перекличку слонов в Танзании, слушал игру флейтистов в Алжире. К тому времени, как Лука прервал рассказ, Эйден уже доел энчилады и суп и теперь потягивал горячий шоколад с корицей из кружки. Эйден знал, что каждое произнесенное Лукой слово, скорее всего, было тщательно продуманным враньем, сборной солянкой из историй, украденных у Рика Стивса и National Geographic. Лука был слишком молод, чтобы увидеть все это, и уж точно не мог позволить все эти путешествия на зарплату охранника. Но Эйдену было безразлично, даже если все это ложь, потому что слушать было увлекательно. И, что не менее важно, за Лукой было чудесно наблюдать. Когда он начинал рассказ, то сверкал глазами, размахивал руками, а его красивые губы завораживали Эйдена, подобно монетке гипнотизера. Но когда официантка забрала кружку Эйдена, Лука замолчал и моргнул, глядя на него. — Мне очень жаль. Я не хотел так увлекаться. Просто я… — Мне очень понравилось. Ты так все описываешь, что у меня почти возникает ощущение, что я тоже побывал в этих местах. Ответная улыбка Луки была прекрасна, неспешная и яркая. Он чуть наклонил голову, будто не привык к похвале. — Спасибо, — прошептал он. Хорошо, что именно в этот момент подошла официантка со счетом, потому что Эйден уже подумывал наброситься на этого мужчину прямо здесь и сейчас, содрать с него одежду и вылизать с ног до головы. Лука неестественно быстро протянул руку и схватил чек. — Эй! — возмутился Эйден. — Это мое! — Но мне будет очень приятно… Эйден чуть не зарычал на него. Дело не в том, что у него водились лишние деньги, прожигающие дыры в кошельке, а в том, что именно он первым пригласил Луку на свидание. И Лука вел машину, потому что она у него была. И ресторан тоже нашел он, потому что у него был смартфон и мозги, чтобы им пользоваться. Черт, Эйден никогда раньше никого не приглашал на свидание, возможно, никогда больше и не пригласит, и хотя бы раз было бы неплохо побыть не жалким. Возможно, Лука увидел, как все это по выражению его лица, потому что кивнул и протянул листок. — Спасибо, Эйден. Для меня это очень редкий подарок, — он сумел произнести это с искренним видом. Эйден молча достал бумажник и оплатил счет, оставив двадцать процентов чаевых. Они дошли до «фиата» и забрались внутрь. Лука завел двигатель, но передачу не включил. Повернул голову и посмотрел на Эйдена. — Если бы ты пригласил меня к себе домой, я бы не отказался, — его голос был едва слышным. Эйден сглотнул. — Я бы с удовольствием. Но моя квартира, по сути, настоящая помойка. — Уверен, там лучше, чем во многих местах, где я жил. Эйден сильно в этом сомневался. Но, черт возьми, ему действительно хотелось отвести Луку в укромное место, где он наконец-то смог бы снять с него одежду и увидеть тело под ней, где он смог бы узнать, так ли приятен Лука на вкус, как его рот. — Хорошо, — сказал он и показал дорогу к своему дому.