Осквернённые

Полумрак. Две тусклых фигуры разной комплекции и роста. На душе почему-то так спокойно. Лучи света вдруг падают на эти фигуры, и они растворяются, разлетаясь тёмными частичками, словно пепел. Валент открыл глаза, перед которыми сразу предстал старый деревянный потолок, вид которого был так знаком мужчине. Он, кряхтя, сел на футоне, оглядывая окружение, которое было знакомо не меньше: старенькие сёдзи, пожелтевшие свитки, висящие на стене, на которых красивым каллиграфическим почерком были выделены иероглифы, низкие тумбочки, которым было минимум лет двадцать. Вал встал, выпрямился во весь рост и размял затёкшие после сна мышцы. Он подошёл к одному из сёдзи и отодвинул его, опираясь на край локтем и выглядывая на улицу. Только занимался рассвет, и в воздухе всё ещё витал свежий ночной аромат, трава поблёскивала от мелких росинок, а с крыши на деревянную ступень с убаюкивающим постукиванием капала вода. «Наверное, ночью дождь прошёл», — подумал мужчина и, немного повернув голову, посмотрел через плечо в комнату, где на футоне мирно спал Селен, укрывшись до носа тонким одеялом, которое слегка поднималось от размеренного дыхания. Недолго полюбовавшись этой картиной, Валент, не закрывая сёдзи, подошёл к спящему и накинул на него сверху своё одеяло. Тут было достаточно холодно, а парень и так был всегда как ледышка, поэтому дополнительное тепло никогда не будет лишним. После этого он опустился на пол около него, скрестив ноги по-турецки, и уставился в сероватое небо, которое со временем стало принимать на себя оттенки розового и оранжевого. Они с Селеном уже вторую неделю живут в этом стареньком домике, который раньше принадлежал младшему брату Накамуры, но потом тот покинул Японию, женившись на иностранке, и дом с тех пор пустовал. Почему же собственно они живут тут, если у Валента есть свои огромные владения? Дело в том, что обещание привести в нормальное состояние храм, в котором живёт Селен, было не просто брошенными на ветер словами: мужчина всерьёз начал разбирать весь хлам, находившийся там, убирать прогнившие доски и прочее, а на время, пока в храме царит ещё больший хаос, г-н Накамура разрешил им пожить в доме брата, потому что Селен ни в какую не хотел быть во владениях друга, боясь, что слуги увидят его рога и глаза. Этот хлипкий домик навевал Валенту воспоминания об их молодости, когда они с Кайто и его братом Такаши всю ночь распивали сакэ и смеялись над неудачными танка Валента, а под утро просыпались с больной головой и ужасным похмельем. Мда, не лучшее тогда было чувство, да и они не были примером хорошей молодёжи, по крайней мере в такие моменты. Мужчина, предавшись этим воспоминаниям, невольно задумался, всё так же пялясь в небо, так что не заметил, как Селен проснулся и уже с минуту смотрел на него, будто бы не понимая: это он снова посчитал себя великим поэтом и сочинил очередные бездарные стихи или это он сам ещё не до конца проснулся и мерещится всякое? В любом случае он сел, потирая глаза, и протянул: — Что там в небе такого интересного? — Обычно ангельский прекрасный голос был хриплым и сипел, при этом после сказанной фразы парень схватился за горло, чувствуя сильную боль. Валент, услышав этот несвойственный его другу голос, сразу перестал ностальгировать и посмотрел на Селена. — Проснулся? Что такое? Горло болит? Тот в ответ лишь закивал, потирая ключицы и основание шеи, а потом попытался откашляться, но и это было сделано с режущей гортань болью. Вал сразу встал, немного обеспокоенно смотря на парня, почему-то даже такие мелочи его всегда волновали, поэтому он быстро бросил: — Давай я сделаю чай, может, так получше станет — и стремительно ушёл в соседнюю комнату. Селен, оставшись наедине с собой, укутался в одеяло и задумался. Он долго смотрел через открытое сёдзи на короткую траву во дворе, ощущая в груди какое-то неприятное чувство, будто кто-то скрутил душу как мокрую тряпку и выжал до последней капли. Парень сжал губы. Из-под старенькой тумбы выполз Хэнкити и пристроился рядом с лицом парня, беспокойно дёргая кончиком хвоста и бормоча что-то своим писклявым голосом. — Хэнки, что такое? — тихо прошептал парень, ибо нормально говорить сейчас было невозможно. — Что-то тут не так, я чувствую, что где-то рядом ёкай, но не могу понять, где... — Он вертелся вокруг головы Селена. В это время зашёл Валент с небольшим деревянным подносом, на котором стояли чайничек и два глиняных стакана. — А, выполз, — с неприкрытым недовольством сказал мужчина, от чего был одарён хмурым взглядом от друга. Даже после того, как они с Селеном помирились, он не смог хорошо относиться к Хэнкити, может быть, чисто из принципа, потому что Вал и не чувствовал к нему особого отвращения, но по своей природе был человеком, не любящим делить что-то своё с другими, в данном случае это был Селен. Мужчина разлил чай в стаканы, придерживая крышечку, и подал парню, помогая ему сесть, хотя это было совершенно не к чему. Многие скажут, что Валент — человек эгоистичный и забота о других ему чужда, что он не способен на длительные отношения любого рода, будь то роман, дружба или деловые связи. Но Селен, слыша подобные рассказы от Накамуры, не мог поверить: мужчина всегда беспокоился о нём, даже по пустякам, и поддерживал. Может, это был чистый интерес к необычному существу, а может, Вал просто идиот. Но станет ли идиот так бережно укрывать своим одеялом или трепетно ухаживать? Нет. Вот и Селен так думал. Выпив несколько порций чая, парень не почувствовал облегчения: что-то будто скребло по горлу и сдавливало его ещё сильнее. Он подозревал, что это может быть. Селен встал с футона, подтягиваясь, и подошёл к зеркалу. Его догадки оказались верны. В зеркале он увидел тоненькую нить, обвёрнутую вокруг горла, и маленькую мордочку со светящимися глазами, которая ехидно улыбалась. Это был противный ёкай — Коэ-башири. Они прятались в людских тенях и ночью могли проскользнуть к ним в рот, заставляя человека на день или два охрипнуть, но для тех, кто видит этих малюток, это было проблемой. Ёкай мог привязаться к носителю надолго и всячески причинять хоть и небольшую, но неприятную боль, а если пытаться от него избавиться физически, то это лишь усугубит ситуацию. — Это че такое? — раздался над ухом низкий хрипящий голос. Вал стоял за спиной Селена, наклонившись над его плечом, чтобы тоже заглянуть в зеркало. Парень вздрогнул, а потом удивлённо покосился на друга. В глазах был немой вопрос: «Ты его видишь?» Поймав этот взгляд, мужчина пожал плечами: — Да, это ёкай? Почему его видно только в зеркале? — Он немного нахмурился, разглядывая это назойливое существо на шее Селена. Тот, в свою очередь, вздохнул и скрестил руки на груди. Он не мог ответить на вопросы сейчас, но сделает это, когда вернёт голос. Пока же встал вопрос, как это сделать. Он знал разные способы, но сейчас они будто все повылетали из головы. «Как всегда, в самый нужный момент», — пронеслось у него в голове, и он отошёл от зеркала, поднимая с пола тёмно-зелёное хаори и отряхивая его. — Куда уже намылился? Мы ещё не завтракали, — с каким-то братским упрёком возразил Вал. Селен надел хаори и сипло прошептал: — Если буду есть, то ёкаю от этого будет только лучше. Надо найти способ избавиться от него сегодня. Так что мы для начала зайдём к господину Накамуре, а потом ещё кое-куда. — Видимо, такой большой набор слов ему было трудно выговорить, т.к., замолчав, он закашлялся. Валенту ничего не оставалось, кроме как последовать за парнем. — Привёл бы сначала себя в порядок, — хмыкнул мужчина, поглаживая своей большой рукой светлые кудряшки Селена, на что получил раздражённый взгляд золотых глаз, но это выглядело скорее комично, нежели устрашающе. — Слушайте, я магазин не закрываю только из-за вас двоих. Вы заходите каждый день, — пробурчал господин Накамура, обмахиваясь веером. Но уже не тем старьём, а новеньким и неплохо сделанным. Наверное, это была единственная вещь, которая выглядела прилично среди всего тряпья, находившегося в магазине. — Тебя что-то не устраивает? Думаешь, мне нравится каждое утро лицезреть твоё вечно недовольное лицо? — фыркнув, ответил Валент, а Накамура лишь одарил его презрительным взглядом. Селен, разглядывавший полки с разными сладостями, указал на веер хозяина, будто спрашивая: «Откуда он у вас?» Кайто тут же заулыбался и стал махать активнее: — Аа, интересно, откуда у меня эта вещица, да? Мне её передал тот господин из лапшичной, как там его... ээ... — Мужчина задумался, свободной рукой поглаживая острую бородку с редкими седыми волосками. — Позор — не знать имени человека, который накормил тебя вкуснейшим рамёном, да ещё и подарок прислал, — язвительно отметил Валент. — Боже, Селен, как ты с этой язвой вообще живёшь? Ни шагу ступить без упрёка. За собой бы лучше следил, — Накамура комично оскалился, а потом бросил взгляд на самого Селена, который был подозрительно молчаливым. — А ты сам чего молчишь-то? Неужто согласен с этим придурком? — Мужчина наклонился к парню, будто пытаясь найти на его лице причину молчания. — Из-за одного ёкая он потерял голос, и мы намерены разобраться с этим сегодня, а не выслушивать твои оскорбления, — возразил Валент и потянул друга за руку поближе к себе и подальше от назойливого лица Кайто. — Это я-то оскорбляю?! Да ты-... — Возмущённый продавец не договорил, так как его прервало покашливание Селена, который тихо прошептал: — Мешочек чёрного перца, пожалуйста. Я знаю, что у вас есть. Накамура ненадолго впал в ступор, ведь чёрный перец был ценным импортным продуктом в Японии, и достать его было не так-то просто. Мужчина ненадолго зашёл в жилую часть помещения и через две минуты вынес маленький серый мешочек, плотно перевязанный чёрной лентой. Он положил его на прилавок и скрестил руки на груди. — Не буду спрашивать, откуда ты знаешь, расскажешь потом. — Откуда это у тебя? — Вал удивлённо уставился на скудный мешочек, который, несмотря на свой непримечательный вид, мог обойтись в кучу золотых монет. — Брат передал. Они сейчас с женой в Китае. Он знает, что чёрный перец не три моны стоит, а всё равно передал... Вот же идиот, говорил ему деньгами не разбрасываться... — Хоть слова Кайто и были в упрёк, но недовольства в них не слышалось. Говоря их, он немного сжал тонкие сухие губы и напряжённо уставился на злосчастный мешочек. Такое внимание от младшего брата было для него бесценным. Пусть он и уехал и не пишет так часто, но Накамура мог понять его и не корил за это. — Забирайте бесплатно, но чтоб больше я от вас не слышал таких просьб, — буркнул посмурневший продавец и прикрыл лицо веером. Селен лишь слегка улыбнулся и, взяв мешочек, поклонился: — Спасибо. — Слушай, у меня сейчас столько вопросов, но для начала: зачем нам мешочек дорогущего чёрного перца?! — недоумённо воскликнул Валент. Они шли по направлению к горам, и казалось, Селена вообще ничего не волновало. Он лишь развёл руками с невинным видом, хотя и так было понятно, что он что-то задумал. — Ладно, ладно, если это нужно для того, чтобы тебе стало лучше, то я не против, но ты же понимаешь, что этот болван может передумать и тогда начнёт спрашивать с меня! И ты-... — Мужчина не договорил, потому что парень положил ему на губы палец, веля замолчать. — Не волнуйся, в случае чего я возьму на себя всю ответственность, — серьёзно сказав это, Селен улыбнулся и прибавил шаг. В тени деревьев было прохладно. С ветки на ветку перелетали маленькие воробушки, заинтересованно смотря на двух путников, идущих вверх по склону. Под ногами хрустели ветки и шуршали листья, а земля была влажной после дождя. В воздухе всё ещё витал аромат мокрой травы и свежести. Сюда не доставал шум города, крики торговцев и вонь только что пойманной рыбы. Здесь обитали тишина и умиротворённость. Наверное, в такие моменты можно было понять шаманов, предпочитающих жить вдали от поселений в какой-нибудь глуши. — Я не ходил тут никогда, неужели в этом месте всегда была тропа? — спросил Валент, скорее у себя, смотря на протоптанную кем-то узкую тропинку, которую немного засыпали влажные ярко-зелёные листья. — Я не часто тут хожу, но не забывай, что в лесах обитает множество ёкаев и есть те, которые создают ложные пути, чтобы путать тех, кто может запросто потеряться в трёх соснах, — прошептал парень. Лесной воздух будто прибавил ему сил, и вся энергетика этого места будто мотивировала идти дальше. Горло всё ещё болело, но уже не так сильно. Видимо, этот наглый ёкай успокоился, и лесные массивы подавляли его хоть и вредящую, но хилую силу. — Мы придём к одной очень странной особе. Ничего не спрашивай у неё и не отвечай на вопросы. Чтобы она ни сказала, не смей и рта раскрыть. Я сам со всем разберусь. И ещё: не трогай её Юби, ты меня понял? — Селен остановился и серьёзно посмотрел на Вала. Луч солнца, пробивающийся через листья высоких деревьев, падал на лицо парня, от чего его блестящие золотистые глаза казались ещё более настойчивыми. Мужчина редко видел друга таким серьёзным, а этот приказной тон и слегка надменный взгляд из-под краёв шляпы заставили живот скрутиться в непонятный, но почему-то приятный ком. — Ага... — только и ответил Валент, рассматривая каждый блик на радужке Селена. Тот лишь развернулся и стремительно пошёл в правую сторону от тропы. Мужчина без слов последовал за ним. Они подошли к какому-то обшарпанному домику, который выглядел ещё хуже, чем храм, в котором жил Селен: дырявая крыша, кривой порожек, ступени которого так и тянулись к земле, хлипкие местами порванные сёдзи, на которых красовалась плесень, сгнившие доски, разбросанная на входе солома и небрежно лежащие за углом дома дрова. Наши путники медленно прошли внутрь под звук ужасно скрипящих под ногами сырых досок. Зайдя, можно было сразу увидеть пожилую женщину, сидящую за низеньким старым столом. На нём лежали свитки, стоял треснутый чайник, с которого лилась тоненькая струйка какой-то зеленоватой жидкости и стекала на пол, где еле горела коротенькая невзрачная свечка. Все стены были обвешаны оберегами, разными бусами, масками, которые покрывал толстый слой пыли, как и всё здесь. Седые волосы женщины были собраны в небрежный пучок и спадали на морщинистое лицо, которое при видн новых гостей расплылось в весьма неприятной гримасе, то ли ехидной, то ли приторно-доброй. В любом случае от такого выражения лица у Вала самого чуть скривилось лицо, но он быстро привёл его в порядок. — Кто это у нас тут, ага... — прозвучал хрипящий и противно высокий старушечий голос, словно скрипящий пол в этом доме. Из-под кучи чего-то выползла ободранная старая кошка, которая была худющей, как и её хозяйка. — Ох, моя Юби, иди сюда, малютка, — улыбнулась старуха и взяла кошку на руки, а та зыркнула на гостей своим серо-зелёным глазом, а потом внезапно кинулась в угол, через секунду таща в зубах мышь, и прихрамывая. — Давненько ко мне не заходили такие привлекательные мужчины, хохо, это стоит отпраздновать. Принёс ли ты то, что мне нужно? — Женщина перебирала пальцами бусины на своих чётках, смотря на Валента оценивающе, а на последних словах перевела взгляд на хмурого Селена. — Принёс, но для начала ты скажешь мне, как избавиться от противной мелочи, сидящей у меня на шее, — шепча это, Селен достал из кармана мешочек с чёрным перцем и потряс его в воздухе. — Тц, каков наглец. Интересно, как подхватил ты этого поганца, будучи таким существом. Слепа нынче Фортуна. Избавиться от него несложно: глотни чего горького, да выдохни в ладони — и выйдет этот ёкай из твоего горла, — безразлично сказала старуха, поглядывая на мешочек. — А теперь будь любезен, угоди старой даме. Парень внимательно её выслушал и кинул мешок на стол перед ней. Женщина сразу же развязала его и стала есть руками порошок чёрного перца, словно её кошка, которая, завидя мышь, бросилась к ней как умалишённая. — Ты помнишь, что обещала, не так ли? — Селен постучал ногтями по столешнице, окидывая взглядом треснутый чайник. — Не забудь, а иначе от твоего дома останется только пепел, да и только. — Парень фыркнул, кашлянув: уж слишком много он говорил сегодня, хотя и должен был молчать. Вот они снова идут по тихому лесу, только теперь вниз по склону. Вал, всё это время молчавший, решил заговорить: — Что это вообще было... Я никогда подобного не видел, — он почесал затылок. — Знаешь, меня поражает то, что ты до сих пор удивляешься таким вещам, будучи моим другом. Пора бы привыкнуть, — ответил Селен, немного повеселев. Всё заметно потемнело, словно наступил вечер. Но он и правда наступил. Идя по городской улице, Валент заметил, что людей не так уж и много и все магазинчики и прилавки закрываются. Посмотрев вдаль по направлению к морю, можно было увидеть, как тускло светящийся шар тонул на глади волн, отражающих цвет жёлто-оранжевого неба, которое постепенно затягивалось золотистыми от поздних солнечных лучей тучами. Эта картина была прекрасна, и этим двоим очень повезло лицезреть подобное каждый вечер и утро. — Неужели мы пробыли в лесу так долго? — пробормотал мужчина, поправляя кимоно и смотря на кудрявую светлую макушку впереди, которая выглядывала из-под краёв шляпы.

***

Они сидели на пороге уже известного нам дома, с которого открывался вид на засыпающий город и потемневшее море. Лучше места и не найти для двух отшельников, любящих уединение и отсоединение от внешнего мира. Им нравилось проводить время в кругу близких друзей, но их было по пальцам пересчитать. Поэтому Валент и Селен предпочитали насладиться совместным времяпровождением, и пусть многие посчитают это странным или неправильным, им было наплевать. — Опять, наверное, дождь будет, — констатировал Вал, уставившись на и без того тёмное небо, которое клубилось серыми облаками. Лишь изредка меж них выглядывал серебристый диск, освещая всё своим слабым светом, а потом снова застенчиво прятался за тучей. Селен, сидевший рядом, просипел: — А мне нравится, — и, налив себе сакэ, выпил его залпом. — Тогда и мне тоже, — прошептал мужчина, покосившись на друга. Выпив рюмку сакэ, парень выдохнул в ладони и, раскрыв их, посмотрел на извивающегося чёрного ёкая, который стал сегодня главной проблемой, а потом выдохнул на него маленьким пламенем, от чего ёкай превратился в пепел. Селен выдохнул и сказал уже нормальным голосом: — Господи, наконец-то я могу нормально разговаривать, — он закинул голову назад, вдыхая полной грудью, от чего кимоно на его плече немного съехало. Оно ему было велико, но парня это не особо волновало. — Отлично, а теперь скажи: откуда ты знаешь, что у Накамуры был чёрный перец, и что это была за странная бабка? Почему ёкая было видно только в зеркале? И... — начал было напирать Вал, но Селен его остановил жестом руки. — Завтра, всё завтра. Давай лучше просто посидим... — Он блаженно улыбнулся и лениво опустил руку. Мужчина вздохнул, но всё же не стал расспрашивать друга дальше, а просто положил голову на его плечо, глотнув перед этим с горла бутылки ещё сакэ, получив тычок в бок из-за этого. Вокруг была тишина, которую нарушали скрип сверчка, мерный шелест травы и размеренное дыхание Валента под ухом, который лениво разглядывал длинную серьгу Селена. — Та старуха сказала, что Фортуна слепа. Она имела в виду, что счастье обретают те, кто его не заслуживают, его обретают плохие люди. Но как они, будучи плохими, могут быть счастливы? Они ведь уничтожают свой внутренний мир негативными чувствами, а ненависть проедает остатки человечности, — выдал такую мысль парень и снова замолчал. — Знаешь, лучше бы тот ёкай побыл в тебе ещё денёчек, а то несёшь всякую пургу. Или ты уже опьянел? — усмехнулся мужчина, опалив кожу на шее друга горячим дыханием. От внезапного ощущения дыхания на своей шее по спине Селена пробежали мурашки, но он тут же расслабился. Он никогда особо не напрягался рядом с Валом. Близ него он чувствовал себя в безопасности. Такое понятие, как «вернуться домой», никогда не существовало в жизни парня, но рядом с этим большим, но добрым мужчиной оно обрело суть. Нет, у него не появилось постоянное место жительства. Просто дом — это то место, где тебя ждут, а Валент ждал его всегда. Луна снова выглянула из-за туч, и Селен спросил: — Какое сегодня число? — Эм... 31 марта, вроде?.. — вяло ответил мужчина, зевая. — Тогда с днём рождения меня...