Экспекто Патронум

Прошло два месяца. Зима накрыла Хогвартс тяжелым серым одеялом, и вместе с холодами в замке поселилась странная, пугающая тишина. Но тише всех был Драко Малфой. Он словно стал призраком. Исчезли язвительные комментарии на уроках зельеварения, прекратились стычки в коридорах. Драко больше не расправлял плечи, проходя мимо гриффиндорского стола. Он сидел скраю, почти не прикасаясь к еде, и его серебристо-серые глаза, казалось, выцвели, превратившись в безжизненный туман. Панси Паркинсон больше не смеялась над его шутками, потому что их не было. Она лишь бросала на него тревожные взгляды, когда он часами смотрел в одну точку, не слыша, что к нему обращаются. Гарри наблюдал. Он не мог перестать. Его одержимость Малфоем сменила вектор: теперь это было не подозрение, а тяжелое, давящее чувство вины и странной ответственности. Он помнил тот вечер в туалете. Помнил бледную руку, сжимающую палочку, и тот сизый дым, который был единственным ответом на заклинание Патронуса. ...... Однажды вечером, когда метель за окнами выла особенно яростно, Гарри нашел его на Астрономической башне. Драко стоял у самого края, без мантии, в одной тонкой рубашке. Ледяной ветер трепал его волосы, но он, казалось, не чувствовал холода. — Ты простудишься, Малфой.— негромко сказал Гарри, подходя ближе. Драко даже не вздрогнул. Он медленно повернул голову. На его лице не было ни маски презрения, ни злости. Только бесконечная, выжигающая изнутри усталость. — Это имело бы значение, если бы я собирался жить долго, Поттер.. — голос Драко был сухим, тихим. Гарри подошел к парапету и встал рядом. — После того урока… ты больше не пробовал? Драко горько усмехнулся, глядя на свои побелевшие от холода пальцы. — Зачем? Чтобы снова увидеть свою никчемность? Знаешь, я перерыл всю библиотеку. Есть темные маги, способные вызвать Патронуса. Но их мало. А есть те, кого просто… не существует для света. Дементоры не едят тех, в ком внутри только пустота. Они проходят мимо, потому что там нечего брать. Он наконец поднял взгляд на Гарри. — Я пустой, Гарри. Я пробую вспомнить хоть что-то, что заставило бы меня улыбнуться без иронии, и не нахожу. Моя память — это склад ожиданий моего отца и страхов моей матери. Там нет места для волшебных зверей. Гарри чувствовал, как у него сжимается горло. Он вытащил свою палочку. — Смотри. — Поттер, не надо… — начал было Драко, но Гарри уже произнес: — Экспекто Патронум. Огромный серебристый олень вырвался из палочки, осветив башню мягким, теплым светом. Он подошел к Драко и осторожно ткнулся носом в его плечо. Драко замер, его глаза расширились. Свет Патронуса отразился в его зрачках, возвращая им на мгновение прежний живой блеск. — Он теплый...— прошептал Драко, не решаясь коснуться призрачного меха. — Это не просто магия, Драко. Это надежда, — Гарри сделал шаг к нему, сокращая расстояние. — Ты сказал, что ты пустой. Но ты здесь. Ты страдаешь от того, что не можешь вызвать его — значит, тебе не всё равно. Пустые люди не плачут в туалетах от бессилия. Драко резко отвернулся, пряча лицо, но Гарри увидел, как его плечи дрогнули. — Я должен сделать… кое-что, — голос Малфоя сорвался. — И если я это сделаю, я никогда не смогу вызвать Патронуса. Никогда. — Тогда не делай этого, — Гарри схватил его за руку, чувствуя, какая она ледяная. — Посмотри на меня. Если у тебя нет своего воспоминания — возьми моё. Драко поднял голову, непонимающе глядя на него. — Что? — Вспомни этот момент, — Гарри придвинулся почти вплотную. — Башня. Снег. И то, что я здесь, с тобой. Что я не ушел. Пусть это будет твоим счастливым моментом. Кто-то пришел за тобой, Драко. Ты не один в этой темноте. Драко смотрел на него так, словно Гарри предложил ему не воспоминание, а спасательный круг посреди океана. Он медленно поднял палочку. Его рука всё еще дрожала, но теперь это была не дрожь от холода. — Экспекто… Патронум, — выдохнул он. Из палочки снова повалил дым. Но на этот раз он был гуще. Он не растаял сразу. Он закружился вокруг них, принимая неясную, расплывчатую форму — не животное, но и не просто туман. Это было бесформенное облако чистого, яркого света, которое на секунду согрело воздух между ними. Драко опустил палочку, тяжело дыша. На его щеке блеснула слеза, которую он не успел смахнуть. — Это было… почти?— прошептал он. — Это было начало. — ответил Гарри, накрывая ладонью его руку на парапете. В ту ночь Драко Малфой впервые за два месяца уснул без зелий. А в его голове, вместо ледяных приказов Темного Лорда, крутилось одно-единственное воспоминание: тепло серебряного оленя и рука Гарри, сжимающая его собственную в самом холодном месте замка.