Цишань
14 мая 2026 г., 09:40
Примечания:
Вот так вот.
***
– Ты нашла подходящего донора? Тишина. – Ты знаешь последствия. Отвечай. – Я... нашла, господин. – Имя? – Я не совсем уверена. У меня не было возможности провести все тесты. – Мне нужно имя, Аншунь. Ты же понимашь это? – Да. Тишина. – Я жду. – Вэй Усянь, господин. – Неожиданно.***
– Он п-п-приедет? – А-Нин чересчур возбужденно взмахнул чайником, рассеивая по столешнице веер мелких капель, – Цзецзе? Он же п-п-п... П-п-при... Вэнь Цин застыла, чувствуя, как по рукам вновь пробегает дрожь, скапливаясь в кончиках пальцев. – Кто? – тихо спросила она, не оборачиваясь, лишь бы брат не увидел перекошенное гримасой лицо, – Куда приедет? – Вэй-гун... гунцзы! – со слегка обиженной интонацией отозвался тот, словно сетуя, что сестра не понимает таких простых и очевидных вещей, – На со-сос... состязания. – А тебе-то какое дело? – холодно спросила она, с трудом сдерживая тошноту. – Он ме-меня спас! – возмущенно сообщил младший, – Он хороший и з-за-за-заб... Добрый. Без него в Облачных Глу-глуб... Глубинах! Стало скучнее. Он помогал мне на с-с-стрель... бище! Все это Вэнь Цин слышала не в первый, и даже не во второй раз. И многое готова была отдать, лишь бы не слышать больше никогда. Вечерние самостоятельные тренировки в Юньшэне считались отличной возможностью отточить мастерство, провести несколько дружеских поединков и поучиться у более опытных заклинателей. Разумеется, брат непременно решил туда сходить. Разумеется, Вэнь Цин не хотела его отпускать. Она-то прекрасно понимала, что застенчивому тринадцатилетнему мальчишке из клана Вэнь крупно повезет, если на него вообще не станут обращать внимания. Но некоторые шишки даже А-Нину следовало набить самостоятельно. Каково же было еë изумление, когда младшенький приволокся за час до отбоя, довольный, как обожравшийся сметаны кот, и с порога радостно объявил, что это была лучшая тренировка в его жизни. А самым замечательным учителем в Поднебесной оказался Вэй Усянь. Тот самый Вэй Усянь, которому Вэнь Цин была обязана... Ничем не была обязана! Безумный порыв – ещë не спасение. Это дурость. – Тебя и его спас Лань Ванцзи, А-Нин. Вэй-гунцзы из ордена Цинхэ Не. Не друг, не спаситель и даже не союзник. И никогда им не станет, понимаешь? У нас разные дороги. А-Нин замолчал, как всегда делал, когда не хотел спорить, но желал остаться при своем мнении. – Ты не будешь искать с ним встречи, понял? Обещай мне. Брат насупился и засопел. – Это важно, поверь. – Л-ладно. Ладно! – раздраженно буркнул тот, – С-с-сама го-гов-ворила найти себе в Юнь-юнь... друзей. Я н-нашел! Вэнь Цин обреченно вздохнула. Как же ей хотелось быть такой же наивной, ничего не знать и не принимать решений, обрекающих еë душу на долгие мучения в Диюе. – Это не ты нашел. Это Вэй Усяню стало скучно, и он решил развлечься с малышней. Кроме него ты с кем-нибудь общался? – С молодым господином Не, – сообщил брат, – И вто-вторым м-молодым г-г-господином Лань. – Замечательно. По мнению Вэнь Цин, Лань Ванцзи, если и был способен общаться, то исключительно с Вэй Усянем, который мастерски умел игнорировать тот факт, что человек, которого он называет лучшим другом, не раздумывая поставит его на колени за малейший чих в сторону Правил. Впрочем, какое ей дело? – Мне нужно, чтобы ты помог мне с травами, А-Нин. У дяди непомерные запросы, а мне хочется хотя бы изредка спать. – Я п-помогу, цзецзе, – тут же смягчился младший, – Конечно, я помогу. – Спасибо, диди. Ты лучше всех. А-Нин фыркнул и улыбнулся. Боги милостивые, она сделает все, что угодно, кем угодно пожертвует, лишь бы он продолжал улыбаться. Верно, именно это и стоит помнить. Она – глава клана. Она отвечает за своих людей и своего брата. Остальное не имеет значения. Не... ...имеет! Почему же тогда так больно, так до одури страшно жить?***
– Я просмотрел твои расчеты. По общим характеристикам уровня ци и согласно моим требованиям подходят ещë Лань Чаньси и Ло Цинъян. – Господин, они женщины. – Разве ты не говорила, что взаимодействие с Инь даже благоприятствует операции? Разве изначально не предполагалось, что это и будет женщина? – Реципиент – мужчина, а донор должен быть максимально близок по структуре ядра. Техники ордена Не позволяют достичь концентрации Инь в организме, свойственной только женщинам. Он не знатен, не прямой наследник, способен выдержать операцию. – Организовать свадьбу было бы проще. – Решать вам. Меня интересует только результат. – Не зарывайся, Аншунь. Ты можешь сколько угодно играть с долгами и клятвами. И пытаться усидеть на трех стульях. Но женщина ляжет под твой нож или мужчина – разницы для меня нет. Только для тебя. – Простите, господин. – Прощаю. Пока прощаю.***
Вэнь Цин ненавидела Цишань. Ненавидела невидимые цепи, сковавшие еë по рукам и ногам. Ненавидела... себя. Родители привезли их в Безночный город семь лет назад. Еë на обучение, А-Нина – к целителям. Глава ордена просил называть его дядей, был так добр, ласков и терпелив. Она обожала рассказывать обо всем, что прочитала, он всегда находил время выслушать и поддержать. Учил вместе с Вэнь Сюем, неизменно поддерживал стремление найти лекарство для брата. Был рядом, когда не стало отца и матери. Ещë три года она не верила слухам. Просто не могла поверить, пока не... – Что же ты здесь делаешь, юная госпожа? – Это... правда! Это... Ты!!! Ты, сволочь! Я тебе верила! Вэнь Жохань тонко улыбнулся: – Разве я не говорил, что подслушивать нехорошо? Многие знания, многие горести, юная госпожа. – Ненавижу тебя!!! – Как хочешь, юная госпожа. Мне неважно, любишь ты меня или ненавидишь, пока твой гуев клан сидит и не рыпается, а ты исполняешь мои приказы. – Так я заложница? – Не ты. Подумай, ты умная девочка. Вэнь Цин побелела от страха: – А-Нин? – Что ты такое говоришь? Неужели умнейшая Цзиньшоу-тай меня совсем не слушала? И ты, и твой брат, и твой клан. Дернешься ты – пострадают они. Дернутся они – и ты пожалеешь, что родилась на свет. После женитьбы на моей единокровной сестре твой отец окончательно обнаглел. Начал задумываться о независимости. Предупреждений не слушал, к сожалению, вот и погиб за свою беспечность. Ты же не повторишь его ошибок, девочка? Вэнь Цин едва дышала от ужаса и ярости. – Не повторишь, я знаю, – дядя двумя пальцами приподнял еë подбородок, – Ты слишком любишь своего младшего брата, верно? Целители Цишани многое сделали, чтобы защищить его поврежденную душу. И им не составит труда вернуть все обратно. – Что тебе от меня нужно? – Твоя верность, юная госпожа. Твоя покорность. Твое молчание. И твой талант, разумеется. Отныне ты будешь моим личным лекарем, Цзиньшоу-тай. Это большая честь и большая ответственность. Ты же это понимаешь? Она промолчала, сглатывая слова. Она молчала уже три года. Когда лечила людей после допросов, когда писала о способах причинить самую страшную боль, не доводя человека до смерти. Когда готовила яды и осматривала тела после смерти. Когда... исцеляла его наложниц. После... Когда принимала роды и спасала младенца, которого собственная мать хотела утопить, как котенка. В лазарете она была ещë Цзиньшоу-тай, способная вытащить раненого буквально с того света, но в подземельях Цишани золото покрывалось кровью, сердце – ледяной коркой, а душа – грехами. Иногда ей казалось, что она вся состоит из ненависти. За родителей, за меч, подвешенный над шеей брата, за клан, у которого отобрали почти всë, а она и слова не могла сказать. За свою жизнь, за преданную клятву целителя, за потерянную веру в любовь. За собственное молчание. За тех, чьи тела сбрасывали на Луаньцзан, лишая права на покой и перерождение. – Цзецзе! Я б-б-буд... Буд... у... уч... уч... А-Нин ворвался в комнату, сияющий, довольный и слишком взволнованный, чтобы говорить. – Спокойно, диди. Дыши. Что ты будешь? Брат задышал ровнее, успокаиваясь, и тихо – так заикание становилось менее заметно – продолжил: – Участвовать. В стре-стрельбищах. Вэнь Цин изумленно моргнула: – Ты же говорил... А-Нин! Ты ходил встречать делегацию из Цинхэ. – Н-нет! Т-тренировался. – На общем поле. Где тренируются прибывшие гости. А-Нин... Я же просила! И неужели дядя разрешил? Брат с энтузиазмом закивал. Вэнь Цин только устало прикрыла глаза. – Гуй с тобой. Участвуй. Только учти – жалеть не буду. Как будто А-Нину была нужна еë жалость. Брат умел поступать по-своему, когда ему было надо. Умел быть сильным. Быть рядом. Любил еë даже такую, жестокую, усталую, злую. Он должен был жить. На Совете кланов в Цишане намечался грандиозный турнир и не менее грандиозное пиршество. Два дня должны были длиться состязания и ещë четыре – встречи глав орденов во дворце Солнца и Пламени. Торжественное начало было назначено на завтра, на шестую стражу, а сегодня прибывшие гости размещались по шатрам и гостевым покоям, разминались на специально подготовленном огромном поле с новыми мишенями и чучелами для отработки ударов, наслаждались вином и изысканными закусками. Великий Орден Цишань Вэнь мог позволить себе не экономить. Завтра ей придется облачиться в лучшие клановые одежды и несколько часов сидеть на трибуне. И послезавтра тоже. Может, это и к лучшему, что А-Нин будет участвовать. Не за Вэнь Чжао же ей болеть, в самом деле?***
– Если техника окажется действенной и побочных эффектов для реципиента не возникнет, необходимо будет найти донора и для меня. Ты говоришь, техники клана Не делают мужчину подходящим даже больше, чем женщина? – Внутреннее строение нижнего дяньтяня женщины отличается от мужского, поэтому прилежащие к ядру духовные каналы расположены иначе. Это влияет на обращение ци и повышает риск отклонения при слиянии ядер. Мужчина с повышенной концентрацией Инь – лучший вариант из возможных. – Ты так уверена, что это необходимое условие? – Абсолютно. Иного способа пережить в сознании удаление ядра нет. – Хорошо, Аншунь. Мне нужно самое сильное ядро из возможных. У тебя есть шесть дней, чтобы провести свои тесты и сказать, подходит ли для моей цели Не Минцзюэ. – А если нет? – Орден Не достаточно большой. Ты знаешь мои расчеты. Но если это окажется Не Минцзюэ – это, пожалуй, можно будет назвать забавным.***
Алый шелк был ей безумно к лицу. Вэнь Цин замерла перед зеркалом, прищурив слипающиеся глаза и наслаждаясь мягкими прикосновениями юной служанки к своим волосам. Каким бы кошмаром не была еë жизнь, сегодня она – госпожа глава клана Дафань Вэнь, которая пришла поддержать своего брата. Сегодня она не будет думать о приказах, тестах и угрозе, нависшей над их головами. Сегодня – только уверенность, гордость и право быть той, кем она так хотела бы однажды стать. – Вы прекрасны, госпожа. – Спасибо, Сяо Лянь, ступай. Вэнь Цин выдохнула, прогоняя остатки сна. В зеркале отражалась невысокая девушка с гордо выпрямленной спиной и точеным лицом. Красивая, но холодная и неприступная. Все правильно. Никакой любви, никаких чувств. В них нет ни счастья, ни свободы. Только боль, ответственность и страх. Если повезëт. Иногда – только боль, унижение и смерть. – Госпожа, пора идти, – раздался за дверью тихий голос караульного. – Хорошо, – громко ответила Вэнь Цин, нащупала под поясом вшитый карман с иглами, вздернула подбородок и вышла из покоев. Принимающей стороне полагалось выйти к гостям во всей красе пышности и величия. Ей отводилось место по левую руку от Вэнь Жоханя, по правую шел Вэнь Сюй. Следом – личная охрана и свита служанок. Белый и алый колыхались бесконечным маревом вдоль парапетов длинной лестницы. Не девятьсот девяносто девять ступеней, как в Юньшэне, но вполне достаточные сто сорок пять – восемь восьмерок и девять девяток – единство богатства и совершенствования. Соперничать с солнцем в сиянии и сравниться с ним в долголетии. Вот уж точно... Как будто все они позабыли, что это лишь толкование символа, а не девиз. Девиз, который помнила, казалось, только она, Вэнь Цин. Помнила, но не могла соблюсти. Всякое добро должно быть возвращено. Нет! Сегодня день гордости, а не терзаний. Выше голову. Пусть солнце светит в лицо, золотит кожу и шпильки с алыми шерлами. Пусть все видят не перепуганную девочку, а лучшего лекаря ордена Цишань Вэнь. Пусть сегодня она почувствует, что ещë не до конца прокляла свой род и свое имя.***
– Завтра мне нужны ответы, Аншунь. – Да, господин. – Твой брат сегодня отличился, девочка. Давно лучники из Вэнь не становились так близко к пьедесталу. Поздравь его от меня, хорошо? – Не притворяйтесь, будто вам есть дело. – Следи за языком. И все равно, я не понимаю, почему мы не можем взять, к примеру, Лань Ванцзи. Сильнейшее ядро в своем поколении, он уникален. Да, второй наследник, но Облачным Глубинам все равно не долго стоять осталось. Слишком дерут нос и слишком много вякают. – Господин, у него дисбаланс с преобладанием Ян. Даже для мужчины – слишком много. Он не переживет извлечения. Если предыдущий носитель умрет до того, как ядро сольется с душой реципиента, оно рассеется. Все будет бессмысленно. – Значит, нужно придумать, как не дать ему умереть раньше времени. На будущее. Даже если этот молокосос, глава Не, подойдет мне, остается ещë А-Сюй. И А-Нин, если захочешь. – Он сам не захочет. – А ты за него не говори. Вырезанное ядро – это не расплавленные меридианы. Доноры новые отрастят, десяток лет, и снова летать начнут. В общем, ты меня поняла. Думай, как сделать так, чтоб не померли эти... С дисбалансом. – Да, господин. – Ступай.***
– Цзецзе! Т-ты... Т-ты в-в-видела?! – брат козлом скакал рядом, размахивая руками, – Я п-пят... П-пят... – Пятый. Видела. Молодец. Горжусь тобой, А-Нин. Младшенький был так неприкрыто счастлив, что нарушать его радость своим поганым настроением совершенно не хотелось. – Т-только... В-вэй-гун... гунцзы... Да уж точно. Поразительное умение влипать в скандалы на совершенно пустом месте. Удивительно, что сам ещë живой, не помер случаем на какой-нибудь охоте. То одному наследнику морду набьет, то с другого священную ленту сдерет. Случайно. Гуя с два А-Нин радовался бы пятому месту, если бы не великолепнейшая сцена посреди стрельбищ. Все полюбовались! Все развлеклись, ни один орден такого зрелища не организует! Вэнь Цин хорошо видела, Вэй Усянь действительно и пальцем эту белую веревочку трогать не хотел. Потому что глаз отвести не могла от... Не могла! Смотрела – как перед собственной казнью. Он попросту рукой чересчур активно взмахнул, пока рассказывал что-то своему... лао Ланю. Дорассказывался. Второй нефрит покраснел, потом побелел, в меч вцепился, едва ли из ножен не потянул. Потом вырвал ленточку из чужих рук, развернулся и рванул прочь на максимальной допустимой Правилами скорости. А Вэй Усянь остался стоять под лавиной возмущенного гула. Вэнь Цин видела, как он поднял глаза от земли, отыскал главные трибуны, вздрогнул всем телом, будто поймав чей-то взгляд, вскочил на меч, круто вывернув к облакам... И темной точкой исчез в противоположном направлении. – Твою ж гуеву матерь! – отчетливо донеслось от стола главы Не, – Цзунхуэй! Цзефу главы ордена немедленно вскочил, ожидая приказа. – Найди и угомони придурка. – Понял, цзунчжу. Разрешите выполнять? – Выполняй. На миг воцарилась тишина, на спускающегося вниз адепта обратили внимание уже все. И в этом молчании даже чересчур ясно прозвучало усталое, но очень искреннее: – Прибью. Кого именно, и без вопросов было вполне очевидно. Таким вот любопытным образом, первым среди лучников стал шестой господин клана Юй. Вторым – наследник Цзян. Третьей – дева Цан из вассалов ордена Не. Четвертым – Цзинь Цзысюань. А пятым – А-Нин. Бредовые соревнования и откровенно бредовый результат. Нечасто лучшие из лучших разбегаются с поля в самый разгар стрельбищ. Зато братец счастлив и доволен. А ей этого и достаточно. – Они сами по дурости выбыли. Не думай, что твое место – незаслуженное, А-Нин. Ты прекрасный лучник, верь сестре, хорошо? – Л-ладно. Я в-все рав-равно р-рад. – Вот и правильно.***
– Что с ним? – Минцзюэ с трудом сдержал усталый зевок, костяшками потирая лоб. – Сейчас спит, наверное. – Он хоть понимает, что натворил опять? Ничему жизнь не учит? – Понимает. А-Хань, я тебе как брату говорю, он все прекрасно понимает, да и побольше тебя. Я же видел, все глаза красные. – Где он? – В моей комнате. Не к шатрам же его было... – Ладно. Ты иди... Спи. Хоть у меня, мне подушек дали на пятерых. – Ты его только... Убивай не слишком сильно? Минцзюэ вздохнул и медленно пошел в дальний конец коридора. Приоткрыл дверь. Ученик свернулся калачиком вокруг подушки и беззвучно всхлипывал, только плечи едва заметно вздрагивали. Орать как-то сразу расхотелось. – А-Сянь? Парень дернулся и замолк совсем. Хотел было встать, но не успел. Минцзюэ сел рядом на кровать, обхватывая ладонью за плечи. Он не знал, что говорить и как, злость ещë клокотала, глубоко, под волнами наплывающего сочувствия. И не успел. Вэй Ин извернулся, вцепился в ладонь, ткнулся носом куда-то под ребра, сжался и шепнул: – Не хотел... Не хотел... Простите! Не хотел... Не так... – Дурак. Влюбился в Ланя этого? Замер, глупый. И снова зашелестел хрипло: – Я случайно. Правда. Но я знаю, знаю, почему он... Эта лента. Правила. Теперь точно нет. Он меня ненавидит. Я видел... Глаза злые. Очень злые. Наследник Лань... А я кто? При всех. Так оскорбил. Одни неприятности. Зачем со мной возитесь?! Зачем я вам?!! Я помню. Отец... Вэй Чанцзэ... Ушел спасать маму. Оставил меня. Я ждал. Так долго ждал. Глава Цзян... отец... отослал. Я на пять дней Цзян Ваньиня старше! Всего на пять дней! Я не понимаю!!! Я им... костью поперек горла был. А вам? Вам я зачем?! У Минцзюэ у самого комок поперек горла встал. Злость окончательно потухла, переплавилась в стальную решимость сказать, наконец, так, чтобы дошло. Раз – и навсегда дошло. – Ты мой младший брат, – Минцзюэ повыше подтащил мальчишку... уже почти взрослого мальчишку; заглянул в опухшие, измученные, но совершенно сухие глаза, – Запомнил?! Мой младший брат! Мой ученик. Мне плевать, я сам не знаю, почему так. Но это так. Веришь? Хочешь, поклянусь тебе братом быть? Хочешь?! Слышишь? Я, Не Хань, даю нерушимое слово быть братом Вэй Ину, покуда буду жив. Снял с пояса флягу с вином, глотнул. – А теперь ты пей! Пей, говорю!!! Теперь всë. Всë. Иди сюда. Ну... Гуево горе. Понял хоть? Или мне саблю доставать, кровь смешивать будем?! – Н-нет. Я тоже! – парень прижался лицом где-то между ухом и плечом, – Клянусь! Жизнью клянусь. Да чем угодно! Сюнчжан... Так можно, да? Цзунчжу? – Можно и лучше. – Дагэ? Дагэ... Дагэ! Вы мне как брат, как отец, я так благодарен... – Ты, – перебил Минцзюэ, – Можно – на ты. Наедине уж точно. А-Ин, ну только вот плакать не надо. – Не буду, – Усянь чуть отстранился, улыбка на опухшем лице смотрелась неуместно, но сияла тихой, искренней радостью, – Вы... Ты не представляешь... Да не могу я на "ты"! Вы не представляете, что для меня это значит. Вы так много сделали... Так много! Никто и никогда для меня столько не делал. Я отплачу, обещаю! Минцзюэ помрачнел: – Ты дурак. Не нужно ничего платить. Нельзя купить мое побратимство, понимаешь? У тебя есть орден и клан, можешь служить. Но если ты захочешь... Я не знаю... Стать бродячим заклинателем, например, сможешь уйти, но в Цинхэ навсегда останется для тебя место. Ясно тебе, герой? И ещë... по секрету. Я думаю, твой Лань просто охренел от поворота событий, так что не кисни раньше времени. – Цзунчжу! – Сейчас как дам больно! – Дагэ... – Другое дело. Ложись удобнее, горе мое. И спи. Если завтра опять "случайно" подставишься Цзян Ваньиню – точно прибью. Отдыхай. – Но это же комната Не-цяньбэя, разве нет? – Да. И в ней сегодня спит Вэй Усянь. – Вы совсем... Совсем не злитесь? Минцзюэ вздохнул. Помолчал. – Ученик Вэй. По прибытии – неделя на конюшнях. Так – полегчало?
Примечания:
Спасибо за отзывы!
В надежде на отклик на эту главу... Люблю всех)
