Не случайная встреча

Три года — это много. Три года — это сотни дней, тысячи часов, миллионы минут, в которые они не были вместе. Дима пытался забыть. Правда пытался. После того вечера на выставке Бэнкси, после её «нет бабочек», он дал себе слово: хватит. Хватит страдать. Хватит ждать. Хватит надеяться на то, что никогда не случится. Он заводил отношения с другими девушками — красивыми, умными, заботливыми. Девушками, которые не были Клавой. И в каждой он искал её — её смех, её манеру заправлять волосы за ухо, её упрямый взгляд, когда она спорила о чём-то важном. Ни одна не подходила. Ни одна не могла заполнить ту пустоту, которая образовалась внутри него. Он ходил на свидания, улыбался, шутил. Девушки говорили: «Ты такой классный», «Ты такой внимательный», «Почему ты ещё один?» Он не знал, что ответить. Потому что ответ был неправильным: «Потому что я люблю другую». Иногда он ловил себя на том, что сравнивает. У новой девушки были такие же длинные волосы, как у Клавы. У другой — такая же улыбка. У третьей — такая же манера наклонять голову, когда она слушала. Он искал Клаву в чужих лицах, ловил отражения, ловил тени. И каждый раз проигрывал. — Ты себя видел? — спросил Даник, когда они встретились спустя год после того вечера. — Ты похож на человека, который ждёт конца света. — Я не жду конца света, — ответил Дима. — Я просто устал. — От чего? — От всего. От попыток забыть её. От бесполезных отношений с другими. От того, что каждое утро я просыпаюсь с мыслью о ней. И засыпаю с той же мыслью. Даник вздохнул. — Сколько уже прошло? — Год. — И ты всё ещё... — Всё ещё, — перебил Дима. — И я уже не надеюсь, что это закончится. Даник не ответил. Он просто налил ещё вина.

***

Клава тоже пыталась. Она строила новые отношения, убеждала себя, что с этим человеком всё будет иначе, что на этот раз — точно бабочки. Но бабочек не было. Было тепло, было уютно, было спокойно. Но не было того огня, который она чувствовала рядом с Димой. Она встречалась с другими, пробовала, надеялась. И каждый раз, когда новый парень делал что-то, что напоминало ей о Диме — шутил так же, смотрел так же, касался её руки, — у неё внутри что-то обрывалось. Потому что это был не он. Однажды её подруга спросила: — Ты его забыла? — Кого? — Клава сделала удивлённое лицо, хотя знала, о ком речь. — Диму. Ты его забыла? Клава долго молчала. Потом ответила: — Я пытаюсь. — И как успехи? — Я не знаю, — она опустила взгляд. — Я думаю, что забыла. А потом вижу его фото в ленте, и у меня всё внутри переворачивается. И я понимаю — нет. Не забыла. Ни капли. — Так почему вы не вместе? — Потому что я боюсь, — сказала Клава. — Боюсь, что если попробуем — не получится. Боюсь, что разрушу нашу дружбу. Боюсь, что он перестанет быть моим другом. — А если получится? — спросила подруга. Клава не ответила.

***

Они почти не общались. Редкие сообщения по праздникам: «С днём рождения», «С Новым годом», «Как ты?» — «Нормально, а ты?» — «Тоже». Коротко. Сухо. Безболезненно. Они делали вид, что всё хорошо, что они двигаются дальше, что боль прошла. Не прошла. На втором году этой тишины Клава написала песню. Грустную, злую, полную тоски по тому, кого она никак не могла отпустить. Она не сказала, о ком она. Но подруга поняла. — Это о нём, — сказала она, когда Клава дала ей послушать демку. — Не знаю, — ответила Клава. — Может быть. — Ты знаешь. Ты всегда знаешь. Клава молчала. Потом сказала: — Я сделала ошибку. Я знаю, что сделала ошибку. Но я не знаю, как её исправить. Я не знаю, что сказать ему. Я не знаю, что сказать себе. — Скажи правду, — ответила подруга. — Какую? — Что ты его любишь. Клава замерла. — Я не знаю, люблю ли, — прошептала она. — А что ты чувствуешь? Она подумала. Долго. — Я чувствую, что без него мне плохо. Я чувствую, что я ищу его в других и не нахожу. Я чувствую, что когда я его вижу — у меня внутри всё переворачивается. Я не знаю, любовь это или привычка. Я не знаю, бабочки это или что-то другое. Но я знаю, что он мне нужен, — она посмотрела на подругу. — Я знаю, что он мне нужен. — Тогда скажи ему. — Не могу. — Потому что? — Потому что боюсь, что уже поздно. Боюсь, что он уже не ждёт. Боюсь, что он нашёл кого-то другого. Боюсь, что если я скажу — он меня не простит. — А если не скажешь — никогда не узнаешь, — ответила подруга. Клава не ответила. Она уже знала. Но боялась себе признаться.

***

Третий год приближался к концу, когда Дима получил приглашение на фестиваль. Большое мероприятие, много людей, выступления, съёмки. В списке гостей была и Клава. Он узнал об этом случайно — увидел её имя в программе. Сердце пропустило удар. Он не видел её почти год. Последний раз — мельком на каком-то мероприятии, они обменялись парой фраз и разбежались. А теперь — фестиваль. Два дня. Одна площадка. Дима колебался. Ехать или не ехать? Он боялся. Боялся увидеть её. Боялся, что все старые чувства всколыхнутся с новой силой. Боялся, что она будет с кем-то. Боялся, что будет одна. — Езжай, — сказал Даник. — Хватит прятаться. Хватит бояться. Или ты решишь это раз и навсегда, или будешь страдать до конца жизни. — А если она меня прогонит? — А если не прогонит? Дима заказал билет.

***

Фестиваль шумный, пёстрый, многолюдный. Дима приехал в первый же день, ходил между сценами, смотрел выступления, улыбался знакомым. Внутри у него всё дрожало. Он увидел её у технического блока. Клава стояла одна, смотрела в телефон, что-то печатала. Она была в джинсах и простой футболке — без звёздной мишуры, как в старые добрые времена. Дима остановился в десяти шагах. Не знал, подойти или пройти мимо. Она подняла голову. Увидела его. Замерла. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Клава убрала телефон в карман и сделала шаг навстречу. — Привет, — сказала она. — Привет, — ответил Дима. Они стояли и смотрели друг на друга. Сквозь три года тишины. Сквозь несказанные слова. Сквозь боль, которую оба носили в себе. — Ты изменился, — сказала Клава. — Ты тоже. — Постарела? — Повзрослела, — ответил Дима. — Это разные вещи. Она улыбнулась. Грустно, но тепло. — Слушай, — сказала Клава. — Ты не хочешь... выпить кофе? После моего выступления? Я понимаю, если нет, просто... — Хочу, — перебил Дима. — Очень хочу. Она улыбнулась шире. — Тогда после выступления. Я найду тебя. Она ушла. Дима стоял и смотрел ей вслед. Внутри у него всё пело.