Не случайная встреча

После той ночи в Париже — правильной, настоящей, когда они наконец перестали убегать, — Дима понял: он хочет большего. Не просто случайных встреч, не просто поцелуев у подъездов. Он хотел дать ей то, что она запомнит навсегда. То, что сотрёт все прошлые страхи и сомнения. Он позвонил Клаве через неделю после возвращения в Москву. — Привет, — сказал он. — Привет, — в её голосе была улыбка. Дима чувствовал это. — Чем занимаешься в субботу вечером? — Пока не знаю. А что? — Я заеду за тобой в шесть. Оденусь тепло. И возьми с собой... ну, хорошее настроение. — Ты опять что-то задумал, Масленников. — Возможно, — ответил он и повесил трубку.

***

В субботу в шесть часов он стоял у её подъезда. Клава вышла в тёплом свитере, с шарфом, накинутым на плечи. Волосы распущены, никакого макияжа — такая, какой он любил её больше всего. Настоящая. — Ты выглядишь потрясающе, — сказал Дима. — Ты подозрительный, — ответила Клава, но улыбнулась. Она села в его машину. Дима молча выехал со двора. Внутри у него всё кипело от предвкушения. Он готовил этот вечер две недели. Договорился с каким-то парком за городом, с людьми, которые развешивали гирлянды, с рестораном, который согласился сделать ужин под открытым небом, несмотря на холод. Он хотел, чтобы это было волшебно. Они ехали молча. Клава смотрела в окно на городские огни, которые постепенно сменялись темнотой трассы. Дорога петляла между деревьями, и вот наконец Дима свернул на узкую лесную тропу. — Ты куда меня везёшь? — спросила Клава с подозрением. — Тут даже фонарей нет. — Доверься, — ответил Дима. Он остановил машину на небольшой поляне. Вышел, обошёл, открыл её дверь. — Закрой глаза, — сказал он. — Дима... — Закрой. Обещаю, тебе понравится. Она вздохнула, но закрыла глаза. Дима взял её за руку, повёл вперёд. Шаг. Ещё шаг. Он слышал её дыхание, чувствовал, как её пальцы сжимают его ладонь — то ли от холода, то ли от волнения. — Теперь открой, — сказал он. Клава открыла глаза. Вокруг был лес. Не просто лес — зачарованный лес. Деревья светились — сотни маленьких огоньков, гирлянд, фонариков, развешанных на ветках. Они горели тёплым золотистым светом, и казалось, что они попали в сказку. Ветер чуть покачивал ветки, и огни переливались, как живые. — Что это... — прошептала Клава. Она смотрела по сторонам широко раскрытыми глазами, не веря тому, что видит. — Это наш вечер, — ответил Дима. Он повёл её по тропинке, усыпанной светлячками. Она шла рядом, не отпуская его руки. Гирлянды, как мазки кистью художника, превращались в картины — звезды на ветках, воздушные змеи, летящие над землёй, сердца, парящие между стволов. — Это... это просто невероятно, — сказала Клава. — Ты всё это сам? — Заплатил людям, — усмехнулся Дима. — Но идея моя. Клава остановилась. Повернулась к нему. В её глазах отражались огоньки, и Дима подумал, что ничего красивее он в жизни не видел. — Ты что, решил стать самым романтичным человеком на земле? — спросила она. — Решил хотя бы попытаться, — ответил он. Она покачала головой, улыбнулась и пошла дальше. Они вышли на небольшую поляну. В центре стоял накрытый стол — скатерть, свечи, хрусталь, два стула. Вокруг — те же гирлянды, те же огни. А в небе — настоящие звёзды, которых в городе не видно. — Дима... — выдохнула Клава. — Это слишком. — Ничего не слишком для тебя, — сказал он, придвигая ей стул. Она села. Он сел напротив. Откуда-то появился официант — Дима договорился и об этом, — разлил шампанское, принёс закуски. Они ели и говорили. О том, как скучали, о том, как боялись, о том, как рады, что наконец всё позади. В какой-то момент Клава положила руку на стол, и Дима накрыл её своей. — Я хочу тебе кое-что показать, — сказал он. Он полез в карман куртки и достал тонкий потрёпанный томик. Клава узнала его сразу. — Это же... — она не договорила. — Тот самый. Из ресторана «Пушкин». Помнишь? — Ты забрал его? — Договорился с администратором. Сказал, что это книга нашей судьбы. Он почему-то поверил. Клава взяла книгу в руки. Провела пальцами по потрёпанному переплёту. — Ты хранил её всё это время? — Всё это время, — ответил Дима. Он открыл книгу на той самой странице — 123. Та самая строчка, 16-я: «Хватит жаловаться, радуйтесь тому, что есть». Клава прочла и улыбнулась. — Тогда это спасло нас, — сказала она. — А теперь, — Дима перелистнул несколько страниц, — давай погадаем ещё раз. — Зачем? — Чтобы узнать, что дальше. Клава подняла на него глаза. В них был тот самый свет, которого он ждал десять лет. Но не решимость. Не признание. Только страх и надежда, переплетённые в один тугой узел. — Давай, — сказала она. Дима закрыл глаза. Подумал о том, что хочет узнать. Открыл наугад страницу, загадал строчку. — Читай, — сказал он, протягивая книгу Клаве. Она взяла книгу, нашла нужное место. И замерла. — Что там? — спросил Дима. — «Он, между прочим, был влюблён», — прочитала она и подняла на него глаза. — Это про тебя. Это точно про тебя. Дима смотрел на неё. Ждал. Ждал, что она скажет что-то ещё. Что-то важное. Что-то, что он хотел услышать десять лет. Но Клава молчала. Она смотрела на него, сжимала книгу в руках, и на её лице боролись два чувства — желание шагнуть навстречу и страх, что если шагнуть — всё рухнет. — Клав? — позвал он тихо. — Я не могу, — сказала она. — Дим, я не могу. Она отложила книгу, встала из-за стола. Отошла на несколько шагов, спиной к нему. Огоньки гирлянд освещали её фигуру, делали её похожей на привидение — такую неуловимую, такую далёкую, несмотря на расстояние в несколько метров. — Я хочу, — сказала она, не оборачиваясь. — Я очень хочу. Но каждый раз, когда я подхожу слишком близко, внутри включается какая-то кнопка. Страх. Или защита. Я не знаю. Я знаю только, что я боюсь. Боюсь сделать тебе больно. Боюсь, что у нас не получится. Боюсь, что ты снова уйдёшь. — Я не уйду, — сказал Дима. — Ты так говоришь, — она повернулась. В её глазах блестели слёзы. — Но я помню, как ты ушёл в прошлый раз. Я помню эту боль. И я не хочу пережить её снова. Дима встал. Подошёл к ней. Остановился в шаге. — Я не тот, кем был тогда, — сказал он. — Я вырос. Я понял свои ошибки. Я не сбегу. — Я знаю, — ответила Клава. — Разумом я знаю. Но сердцем... боюсь. Она протянула руку, коснулась его щеки. Пальцы были холодными, дрожали. — Дай мне время, — попросила она. — Я хочу быть с тобой. Правда хочу. Но мне нужно время, чтобы перебороть себя. Дима накрыл её ладонь своей. — Я подожду, — сказал он. — Я умею ждать. Она улыбнулась. Сквозь слёзы. — Спасибо, — прошептала она. Они стояли посреди леса, под гирляндами и звёздами, держались за руки и молчали. Вокруг горели огни, но настоящая магия ещё не случилась. Она была впереди.