Не случайная встреча

Тот вечер в лесу должен был стать точкой невозврата. Но стал точкой отката. Клава не исчезла. Не перестала отвечать на сообщения. Не уехала в другой город. Она просто... отдалилась. Не специально. Не нарочно. Просто внутри неё снова включился тот механизм, который спасал её годы назад — когда она поставила на Диме крест и решила, что между ними ничего не будет. «Я подожду», — сказал он тогда, в лесу. Он ждал. Но ждать было тяжелее, чем он думал. Прошла неделя. Клава отвечала на сообщения сухо, односложно. На предложения встретиться говорила «давай на следующей неделе, сейчас завал». Дима не давил. Он обещал ждать — и ждал. Но внутри росло беспокойство. — Она опять закрылась, — сказал он Данику, когда они встретились в кофейне. — Я чувствую. — Может, у неё правда завал? — попробовал успокоить Даник. — Нет. Я знаю её. Когда она счастлива — она светится. А сейчас её лицо в сторис... пустое. Даник вздохнул. — Дим, ты её знаешь лучше меня. Если она закрылась — значит, есть причина. Может, испугалась. — Чего? — Тебя. Чувств. Того, что если всё получится — ей придётся перестать бояться. А она привыкла бояться. Это её зона комфорта. Дима молчал. Даник был прав. Страх стал для Клавы привычкой. Безопасной. Удобной. Привычка защищаться от него — от Димы — въелась в неё за эти годы.

***

На вторую неделю Клава написала сама. «Дим, привет. Давно не виделись. Может, встретимся? Поговорить». Дима прочитал сообщение несколько раз. Что-то в нём было не так. Слишком официально. Слишком отстранённо. Как будто она писала не ему, а коллеге по работе. Они встретились в том же кафе, где он признавался ей в любви впервые. Клава пришла вовремя. Села напротив. Заказала кофе. Молчала. — Ты хотела поговорить, — сказал Дима. — Да, — она подняла глаза. В них была та самая пустота, которую он заметил в сторис. — Дим, я думала эти две недели. О нас. О том, что между нами было. О том, что может быть. Он ждал. Сердце колотилось где-то в горле. — Я не могу, — сказала она. — Я пыталась. Правда пыталась. Перебороть свой страх. Дать себе шанс. Но каждый раз, когда я думаю о том, чтобы быть с тобой по-настоящему... у меня внутри всё сжимается. Я не знаю, как это объяснить. — Объясни, — попросил Дима. — Я боюсь, что если мы попробуем — у нас не получится. И я потеряю тебя навсегда. Не как друга. Не как... не как человека, который всегда был рядом. А совсем потеряю. И это страшнее, чем не быть с тобой. Дима смотрел на неё и не узнавал. Перед ним сидела не та Клава, которая целовала его у подъезда. Не та, которая смеялась в лесу под гирляндами. Не та, которая сказала «я очень хочу». Перед ним сидела женщина, которая загнала себя в клетку страха и не знала, как из неё выйти. — Ты боишься потерять меня? — переспросил он. — Да. — А я уже потерял тебя. В тот момент, когда ты ставила на мне крест. Я потерял тебя тогда. И всё, что было после — попытки вернуть. Клава опустила голову. — Я не знаю, что сказать… — Не надо ничего говорить, — Дима встал. — Я не буду тебя уговаривать. Не буду давить. Если ты решила — я приму. — Дим, — она подняла голову. В её глазах блестели слёзы. — Я не решила. Я не знаю. Он смотрел на неё. На её растерянное лицо. На руки, которые сжимали чашку так сильно, что побелели костяшки. — Тогда разберись, — сказал он. — Когда поймёшь — позвони. Он развернулся и ушёл.

***

Всю дорогу домой он сжимал руль так, что костяшки побелели. Внутри кипела злость. Не на неё. На себя. На то, что не смог дать ей чувство безопасности. На то, что его побег много лет назад сломал в ней что-то важное. На то, что теперь даже его любовь не могла это починить. Даник позвонил через час. — Ну что? — Ничего, — ответил Дима. — Она опять в себе. Сказала, что боится. — Чего? — Потерять меня. — Глупо, — сказал Даник. — Она уже тебя теряет. С каждым разом, когда ты уходишь, а она не зовёт обратно. — Я знаю. Но я не могу её заставить. — А ты и не должен. Просто будь рядом. Жди. Но не слишком близко. Не дави. Дима усмехнулся. — Ты теперь психолог? — Я твой друг, который устал смотреть на ваши танцы. Либо вы будете вместе, либо нет. Но эти качели — два шага вперёд, сто назад — убивают вас обоих. Дима не ответил. Он знал, что Даник прав. Но не знал, как остановить эти качели.

***

Клава сидела дома, смотрела в стену и думала. «Почему я не могу? Почему я боюсь? Почему каждый раз, когда мы подходим близко, я отступаю?» Она не находила ответов. Только чувствовала, как внутри сжимается тугой комок страха. Страха перед счастьем. Перед тем, что оно может закончиться. Перед тем, что она не справится. «Два шага вперёд, сто назад», — крутилось у неё в голове. — «Мы делаем два шага вперёд и сто назад. И я не знаю, как остановиться». Она взяла телефон. Открыла чат с Димой. Последнее сообщение было от него: «Когда поймёшь — позвони». Она хотела написать. Набрала «Прости», стёрла. Набрала «Я скучаю», стёрла. Набрала «Мне страшно», стёрла. Ничего не подходило. Она отложила телефон, легла на диван и закрыла глаза. Перед внутренним взором проносились картинки: их первый розыгрыш в бургерной, съёмки клипа «Я устала», тот поцелуй у «Зари», его побег, ресторан «Пушкин», Париж, зонт за 1500 евро, украденный телефон, выставка Бэнкси, лес с огоньками... Сто шагов назад. Она сделала это снова. Сто шагов назад.

***

На следующий день Дима улетел в другой город на съёмки. Не предупредил. Не попрощался. Просто сел в самолёт и улетел. Клава узнала об этом из сторис. Она смотрела на его лицо в маленьком экране телефона и чувствовала, как внутри что-то обрывается. — Что я наделала? — прошептала она в пустоту. Но ответа не было. Только тишина.