Метаморфозы

Мы вернулись в город, но на улицах ни души. Слишком тихо, будто все вымерли. Было бы здорово. Мне хочется немного затянуть это утро. Я поцеловала его и выдвинула условие: он не будет меня искать. Но не знаю, насколько сильно он воспринял мои слова всерьёз. Я и так зашла слишком далеко. — Ну и? — упираюсь руками в бока, отслеживая его взгляд. Он смотрит на высокий билборд с рекламой какой-то финансовой компании среди парочки таких же невзрачных объявлений, — Посвятишь меня в свой план? Он не сводит глаз с рекламной яркой вывески с красивым заголовком и сжимает кулаки. — Это реклама новой компании моего недо-дружка предателя. Но он провалился и не решит за меня моё будущее. Я этого не допущу. Он поднимает с земли у билборда крупный камень и возвращается к «Тойоте». — Эй, что ты задумал?! — бегу за ним следом. Он игнорирует мой крик и резко открывает дверь машины. — Что ты делаешь? — остановившись за его спиной, я пытаюсь отдышаться и понять ход его мыслей. — Уничтожаю то, что ненавижу. Как ты и говорила. Непредсказуемый вандал запрыгивает в салон тачки вместе с каким-то найденным на обочине камнем в руках и сдаёт назад, бросив меня одну посередине пустой дороги. Мне остаётся лишь безмолвно наблюдать за его дальнейшими действиями. Машина отъезжает и останавливается, потом он быстро выпрыгивает из салона, и та внезапно взвывает, стартуя вперёд. Кажется, он придавил педаль газа камнем. Вот для чего он был ему нужен. Спорткар летит прямо навстречу билборду на максимальной скорости и с оглушительным грохотом врезается в металлический столб с граффити. Рекламный голографический щит раскачивается и гаснет. Я вскрикиваю, прикрывая рот ладонью, ровно в тот момент, когда баннер с улыбающимися лицами падает прямиком на новенький спорткар, и толстые провода рвутся об арку. В нос ударяет запах сырости, гари и бензина. Погасшие фары лопаются и внезапно загораются, включая аварийную сигнализацию. — А теперь бежим. Мы уносим ноги под гул взбудораженного квартала и вспышки искр. Любители бегать по утрам проснулись сегодня явно не от звона будильника. Интересно, сколько человек из них позвонили по номеру экстренной службы спасения? И как быстро они примчатся, учитывая, что на часах шесть утра? Виновник происшествия тащит меня за собой и заставляет бежать быстрее, не выпуская из своих цепких пальцев. Мы сворачиваем за угол какого-то здания, потом мчимся по узкой улице, чтобы выбежать к многоэтажной парковке торгового центра, но тот уводит нас дальше, пока мимо не проносится полиция с завывающей сиреной. Быстро они, однако. Красавчик резко дёргает меня за руку, уволакивая за собой в переулок, и прижимает меня спиной к бетонной стене с размокшими объявлениями о пропаже. Кажется, он тоже неровно дышит к подобным местам, наводящие на игру «7 минут в раю». Он хрипло дышит и смотрит мне в глаза, укрывая под своим торсом, и расставляет руки по обе стороны от моих вздымающихся плеч. Его дыхание сбито так же, как и моё. Я чувствую, как лихорадочно стучит его сердце. Мы оборачиваемся к дороге, проверяя обстановку, и когда ещё одна полицейская машина пролетает мимо переулка, он хватает меня за затылок и страстно впивается поцелуем в губы. Я начинаю отбиваться из-за напора, но парень намного крупнее и сильнее меня. Он целует требовательно и властно. Мои ладони упираются в его грудные мышцы, но тщетно. Как только его язык настырно проникает в мой рот, трясущиеся руки слабнут и больше не отталкивают. Они обнимают его за спину, явно принимая решения быстрее мозга. — Ладно... — ухмыляется он, откидывая взмокшую чёлку назад, — Тогда сыграй ты. Уничтожь то, что ты ненавидишь. Я замолкаю и отвожу взгляд в сторону. Моя игра уже идёт, но... — Боюсь, то, что я ненавижу, всё ещё люблю, — мой шёпот едва долетает до его ушей, потому что я отвернулась и съехала по узкой стенке ещё ниже. Надеюсь, он не расслышал моих слов. Я вообще не уверена, что произнесла их вслух. Они слишком нереальные и похожи на дуновение ветра. Я сама в них не верю. — Хм... — он отстраняется. Его руки больше не держат меня, — Люблю влюблённых не в меня девушек, — с иронией в голосе произносит он, — Не мне разбивать им сердце. — Не будь таким заносчивым, гонщик за адреналином. — Ты меня не знаешь, — его лицо трогает красивая белоснежная улыбка. — Не хочу тебя расстраивать, но моё сердце... — Мне не по зубам, — перебивает он, саркастически ухмыляясь. — Именно. Даже если бы оно было свободно, — гордо вскидываю подбородок и скрещиваю руки на груди. — Если бы твоё сердце было свободно, я бы ни за что не позволил себе это... Он резко хватает меня за предплечье, сбивая меня с толку, и тянет на себя. Я врезаюсь в его грудь, но не успеваю возразить, потому что мой рот снова затыкает его грубый и жадный поцелуй. Он сковывает моё тело хваткой мощной руки, a свободной зарывается в волосы на затылке. Я крепко прижата к его горячему торсу и не могу даже пошевелиться. И тут я понимаю, что если позволю, то оступлюсь и всё разрушу. Я и так слишком многое выпытала. Но это будет огромной ошибкой. Поэтому я ловко выныриваю из-под его руки и отступаю к дороге. — Я передумала. Прости! — прикладываю прямую ладонь к виску и отдаю ему честь, поспешив к подъёму на улицу. — Нет, постой! — его растерянный крик разбивается о мою спину, — Как хоть тебя зовут? — Называй меня «Сансара», красавчик. Но не вспоминай. Он выбегает за мной, но я успеваю заскочить в первое попавшееся такси между парочки машин. Мы трогаемся, и я, вежливо протянув водителю стопку смятых купюр, прошу свернуть в противоположную сторону и объехать квартал, чтобы запутать свой след. Пожилой мужчина за рулём был слегка в недоумении, но быстро согласился. Я не оборачиваюсь, хоть и могу. Хоть мне и очень этого хочется. Нам правда было весело. Но, увы, не по пути. Потому что уже наступило утро, а значит, я должна исчезнуть.

***

Мне удалось сомкнуть глаза только к полудню и всего лишь на пару часов, так как меня разбудил звонок Дэмиана. — С кем играла в этот раз? — его вопрос застаёт меня врасплох. — Не нашла достойных, — после паузы в несколько секунд отвечаю я, сглатывая слюну, — Пара коктейлей в унылом заброшенном баре. Там даже «Пенициллин» некому подать. Пришлось довольствоваться виски. Спасибо, что оставил меня в этой дыре. — Брось свои мелкие ставки, ясно? — брат не ведётся на мои попытки перевести тему. Он чувствует, что я лгу, даже в Марселе. Чёртов телепат, чёртова родственная связь, — Мы с тобой должны сорвать джекпот. Поняла меня? — Да, — закусив губу, вздыхаю я, — Просто не могла уснуть здесь... одна. Кладу телефон на стол, поставив вызов на громкую связь, затягиваю волосы в низкий хвост и потираю опухшие глаза ладонью, понимая, что заснула, не смыв макияж. Ну или не отряхнув как следует пыль с одёжки после своих приключений. Тут как посмотреть. — Так что ты узнала ночью? Местные что-нибудь рассказали? — Дэмиан, хватит... — Опять искала приключения на свою задницу? Я что тебе говорил? — от голоса веет холодом, — Не ходи одна. — Я всего лишь заглянула одним глазком! — признаюсь, а вот о подробностях ему знать не обязательно. Не сегодня. Точнее, никогда, — Изучала окрестности. — Ты поставила под угрозу наш план! — прикрикнул он, — Всю нашу игру! — Не нагнетай. После всего, что произошло, мне нужно было выпить, — закатываю глаза, — Никакого риска. Никакой опасности. Особенно, когда я не очень-то и сопротивлялась первому встречному... — Джотсана Линн Йоханссон, ты выжила из ума? — я невольно сжалась под его тоном, чувствуя, как испуг уступает место неприятному, детскому страху, будто он уже видит последствия, до которых я сама не успела додуматься, — Тебя не должны видеть в подобных местах! Ты, блядь, метишь в кандидаты медицинских наук! А если тебя запомнили? Заподозрили? — Меня никто не видел! — начинаю дрожать, сжимая телефон в руке, — Хватит уже меня воспитывать! Я не глупая девочка, и обо всём позаботилась. Если меня и видели, то точно не запомнили. Брат молчит, и я слышу в динамике его неровное дыхание и как пирсинг в его языке лязгает по зубам. Я знаю, что он переживает за меня. И если бы не срочные дела в лаборатории, то он бы не уехал так быстро. Он бы улёгся в соседнюю постель и тихо пел бы нашу колыбельную, пока бы я не провалилась в сон. Он всегда так делает, когда меня мучит бессонница. — Просто звони мне, rebèlle, ладно? — тяжело выдохнув, произносит он, — Я буду говорить с тобой, пока не уснёшь и не зальёшь слюнями подушку. — Хорошо, «Дионис», — уголки моих губ тянутся вверх, и сердце обволакивается теплом от его заботы. — Ты сейчас улыбаешься? — Да... — моя улыбка становится ещё шире, — А ты, как всегда, нет. Надеюсь, я заставила его хотя бы немного улыбнуться. — Будь сильной, «Сансара», — напутствие родного брата всегда строгое и чёткое, бьющее прямо в нутро, стирающее мою улыбку, — Завтра ты должна справиться. Не подведи. — Никогда, Ди... Он отключает вызов, не дав договорить кодовое имя, и некоторое время я продолжаю слушать гудки, осознавая, что до рокового момента, над которым мы упорно трудились, осталось меньше двадцати четырёх часов. Мои руки начинают дрожать. Сердце отбивает частый ритм, ударяясь о грудную клетку.

***

Настойчивый стук в дверь вынудил лениво разлепить глаза. Тяжёлая мужская рука опустилась на плечо, чтобы разбудить. — Эй, красота неземная, подъём! — кто-то настойчиво проникает в моё сновидение, и я ещё глубже зарываюсь в складки одеяла, — Проспишь весь день! Морщусь и тру ладонями глаза, стараясь разлепить их. — Oh, mon Dieu!. И что ты здесь делаешь? — образ брата начинает собираться воедино и постепенно приобретает чёткий контур, — Дэм? — резко выдёргиваю из его рук край пушистого пледа и накрываюсь с головой. — Пришёл тебя будить, — он дёрнул меня за торчащую из-под одеяла прядь волос и тут же увернулся от летящей в него подушки, — Мы созванивались вчера, и ты решила отрубиться на половину суток? — Ты вломился в мою комнату! — за своей предшественницей полетела вторая подушка, которая промахнулась мимо своей цели и приземлилась в угол комнаты, поднимая вихрь перьев. — Фактически – нет. Двери всегда открыты. — Ч-ч-чёрт... — шиплю, усаживаясь на кровать, пытаясь понять, какое сегодня число. Крепкий сон полностью отрезал у меня понимание реальности. — Уже полдень. И третье марта. Вставай, ну? Игнорирую его реплику и встряхиваю спутавшиеся локоны. — Давай, открывай глаза, — брат склонился надо мной и ущипнул за припухшую от сна щёку, чем вызвал негодование и парочку нецензурных выражений спросонья, сменяющихся на утренние молитвы, — И начинай собираться. Буду ждать тебя в кафетерии, а пока поеду в город за продуктами. Не скучай. И я снова рухнула на подушку.

***

Встав после десятого повтора будильника, я воплощаю идею об укладке своих кудрей в высокий пучок, вытянув одну небрежную прядку. Через полчаса на моём лице красуется лёгкий ежедневный макияж, а пальцы ног поджимают замшевые полусапожки на каблуке. Я не люблю их, но должна выглядеть презентабельно. Покрутившись перед зеркалом, довольствуюсь тем, как мою фигуру обтягивает атласный укороченный топ на тонких бретелях. Лиф имел перекрёстные драпировки, создавая аккуратный визуальный узел. Бежевые брюки с тёплым подтоном идеально сидели на талии, которую я акцентировала коричневым кожаным ремнём с золотистой пряжкой. Сев у маленького настольного зеркала с подсветкой, я надела длинные серьги, состоящие из нескольких элементов бижутерии, напоминающих звёзды или декоративные геометрические фигуры. Вышло изысканно и продуманно. Вот только, застегнув вторую серьгу, мой взгляд упал на шею. — Чёрт бы тебя побрал! — от моего визга вздрагивают даже тусклые шторы. Несусь к зеркалу в прихожей и, вплотную прильнув к нему, вытаращиваюсь на своё отражение. Откинув прядь и вытянув горло, я замечаю на коже два крупных лиловых развода, что озаряют своей яркостью воспоминания о ночи. — Гребаный... — не могу подобрать слова, — Кретин! — выругиваюсь сквозь стиснутые зубы, — Чтоб я ещё раз позволила! В порыве злости бегу обратно к шкафу и вытаскиваю из него шёлковую ленту Louis Vuitton. Градиент бежевого с коричневым фирменным оттенком и мелким узором идеально впишется в мой сегодняшний образ. Наконец-то у подарка Дэмиана появится достойное применение, хотя я сомневаюсь, что он будет рад узнать, что его деликатный шарф скрывал следы моей ночной неосторожности. — Чтоб ты провалился, — проклиная своего ночного спутника, пытаюсь красиво повязать ленту, прикрыв постыдные следы ночного безрассудства. Закончив, взмахиваю волосами и разглядываю себя в зеркало со всех сторон, и тянусь за отглаженным кремовым тренчем на вешалке. — Кажется, не видно, — поправляя концы ленты, забрасываю один за плечо, — Сойдёт. Всё равно лучше я ничего не придумаю.

***

Опадающие лепестки сакуры, словно проливной дождь, окутывали столицу восходящего солнца. Весна вступает в свои права, и каждый её день приносит ощущение мягкой перемены. Пространство вокруг наполняется мягким светом, и это ощущение становится частью ежедневной рутины – что-то лёгкое и вместе с тем значительное, словно природа возвращается к себе, а вместе с ней расцветает и душа. В такие моменты по-настоящему ценится тишина и покой, которые приходят с этим временем года. Всё кажется более ясным и глубоким, и даже в самые обыденные моменты есть место для размышлений о том, что на данный момент важно. Молниеносные перемены в природе напоминают о том, как важно уметь меняться самому, но делать это постепенно, без спешки. Само собой, становится понятно, что внутренние изменения требуют времени, адаптации и способности принимать себя в любом состоянии. Это осознание приходит не сразу, а как уверенное раскрытие, как распускание тюльпанов в первых тёплых лучах после мрачной зимы. Ещё, когда человек в гармонии с собой, становится легко замечать красоту даже в самых простых вещах. Весна как напоминание, что жизнь продолжается, несмотря на всё, и что важно уметь ощущать её полноту в каждом моменте. Был умеренно тёплый мартовский день, стрелки часов пробили четверть десятого утра. Утренний воздух обдал лицо, и в нос ударили запахи мокрого асфальта и свежезаваренного эспрессо, напоминая о домах и простых радостях, которые, возможно, уже скоро будут нам всем недоступны. Крепче затянув шарф, спасаясь от поднявшегося ветра, я торопливо перешагнула за стеклянную дверь кофейни «BOUL'ANGE» на Шиндзюку, но всё-таки впустила за собой вихрь лепестков ранней цветущей сакуры. Где-то за углом раздавался городской шум машин, несущихся по дороге, разговоры прохожих и стрекотание цикад, размываемое дымкой благовоний. Я безмятежно смотрела на бесконечно движущиеся фигуры людей за окном и параллельно печатала отчёты на ноутбуке, пока на экране телефона всплывали уведомления разряда "отправить до двадцать восьмого", на стеклянном столике остывал карамельный капучино, а рядом лежала раскрытая тетрадь с неровно выведенными кандзи. С того момента, как я вышла из самолёта, прибывшего в Японию, я нередко пользовалась переводчиком, чтобы не везде демонстрировать свою недоработанную разговорную речь, предпочитая "немой" контакт, казалось бы, с коренными земляками. Остальные же, кому не повезло завести со мной диалог, морщились от не особо заметного акцента, однако всегда вежливо кивали. Особой разницы не заметил только парень из переулка, видимо зацикливаясь больше на мне, чем на моих словах. Слова не имели для него ровно ничего, и в этом мы были похожи. Городская суматоха самое обыденное, что можно было встретить на просторах многочисленных токийских улиц. Сотни лиц спешили, зацикливаясь на своих делах и не замечая никого, предпочитая собственноручное движение с помощью ног, или же отдавая предпочтения метро. Весенняя пора, что накрыла город своими переменами, начиная от переливающихся сквозь раскрывшиеся листья вишни лучи солнца и заканчивая холодными, но тем не менее, атмосферными дождями, лишь дополняла своих красок для общего представления типичного городского пейзажа. «BOUL'ANGE» – французская пекарня, специализированная на круассанах и других изысканных изделиях, располагалась в сети магазинов и других похожих кафе, тянувшиеся от начала и до самого конца района Шибуя, открыла двери перед новым посетителем. Мужчина приветливо кивнул бариста, который ответил ему приятной улыбкой, пока тот в свою очередь выкинул догоревшую сигарету в урну и бегал глазами по залу. Заметив знакомую тёмную макушку в конце зала возле панорамных окон за одним из многочисленных столиков, он отправился прямиком к своей цели. — Джосли! — привлекая внимание, прикрикнул он, помахав рукой с россыпью татуировок. Я подняла глаза и, заметив подходящего брата, не сдержала улыбки, привставая со стула навстречу крепким объятиям. — Ты долго, — приобнимаю его за плечи, погладив по крепкой спине. — Чего такая любезная? Кажется, утром ты была не особо мне рада. — Дэм, сядь уже, господи, — указываю на стул перед собой, усаживаясь на своё место. Тонкий ветер колыхал листья, а редкие прохожие спешили по своим делам, словно не подозревая, что сегодня будет начало чего-то невидимого и страшного. — Ты уверен, что мы всё правильно рассчитали? — тихо спросила я, доедая горячий круассан с мёдом и грецкими орехами. — Как никогда, — ответил он, слегка улыбаясь, — Мы не можем себе позволить ошибку. Впервые за долгое время у меня сжалось сердце. И вовсе не от страха, а от того, что за всем этим стоит нечто большее, чем просто научный эксперимент. — Не кажется, что всё чересчур спокойно? — бросила я, не отрывая взгляда от медленно вращающегося листика в луже за окном. Дэмиан отложил ранее заказанный американо и скрестил руки на груди. — Тебе всегда кажется. Даже когда спокойно. Хватит искать шторм посреди ясного неба. — А мне кажется, что шторм – это порядок, замаскированный под хаос, — я откинулась на спинку мягкого кресла, — Слышал, как тихо стало на улице? Мы одновременно напряглись. За окном действительно на мгновение установилась тишина, что было величайшей редкостью для этого квартала. Как будто кто-то нажал на кнопку "пауза" и напрочь за неё забыл. Пересев за столик у окна, я вытащила телефон, чтобы проверить почту, но экран мерцал и зависал. Тишина вокруг стала осязаемой. Люди за окнами тоже остановились, подняв головы к небу. Я последовала их взгляду. И в этот момент в ярком небе раздался первый взрыв света. Высоко в небе вспыхнули неравномерные, причудливые огни, расцветающие на фоне чистого синего полотна. Но это не было праздником. А началом конца. Фейерверки. Сердце забилось учащённо и чересчур быстро. Искры взмывали в воздух по чётким траекториям, идеально синхронные и выверенные, хоть и не были похожи на повседневное человеческое развлечение. — Дэми... — прошептала я, обращаясь к брату немым риторическим вопросом. Он кивнул без лишних слов, в его глазах мелькнула тяжесть осознания. Это был сигнал о запуске. — Всё началось. Мир вокруг словно замер на мгновение, а затем шум и суета начали возвращаться, но теперь ничто не будет прежним. Я неотрывно смотрела в окно и мысленно готовилась к неизбежному. — Поехали в лабораторию. Живо!