Метаморфозы

Неон растворялся в вечернем тумане, обретая черты акварельного миража. Бар «The SG Club» в специальном районе Шибуя представлял собой небольшое помещение с низким деревянным потолком. Аромат виски, табака и выдержанного вина смешивался с тихой музыкой, записанной на винил и пробуждающей ностальгию. Бармен в строгом костюме с изысканной грацией подал мне фирменный коктейль «Another Sky», название которого отражало мою цель визита в этот город и символизировало «границу между реальностью и мечтой». Густой, слегка кремовый и бархатный напиток с тропическими оттенками бирюзы действительно напоминал небо. Как марсельский залив. Несколько глотков принесли мне то самое умиротворение, которое сравнимо с теплом печки в зимнем доме деревни Сент-Анри недалеко от Л’Эстака. Я сижу на высоком стуле в затемнённой части бара на цокольном этаже, свесив ноги. Из скомканной салфетки достаю слегка помятую сигарету с зажигалкой и киваю бармену, который вовремя подал мне пепельницу, опустив взгляд в пол. Ненавижу дым. Ненавижу запах табака. И напрочь не выношу, когда брат курит по пачке в день и нарочно выпускает клубы дыма мне в лицо. В эти моменты он слишком сильно становится похож на отца. Ненавижу то, что делаю сейчас сама. Но меня никогда не хватает больше, чем на две затяжки. Дальше сигарета просто медленно тлеет в моих пальцах. Дэмиан говорит, что я зря перевожу продукт. Так происходит и сейчас. И речь даже не о табаке или привередливости вредных привычек. Я тихо наблюдаю, как оранжевый огонёк на кофейной бумаге превращает что-то осязаемое в прах на дне смольного эпоксидного блюдца. Как что-то горит в моих пальцах, когда я единственная, кто может предотвратить эту потерю. Но я не хочу. Мне нужно обжечься, чтобы почувствовать снова. Я тоже хочу гореть и обратиться в пепел, растворяясь сизой дымкой на губах. Свет фонарей за окном отражался в мокрой брусчатке, капли медленно стекали по стёклам. Пар, тонко струящийся из пепельницы, размеренно струился к лицу, смешиваясь с дыханием. Расплатившись, я забредаю за угол бара, чтобы успокоить мысли, однако внезапный лязг заставляет встрепенуться и повернуть голову на звук. Из темноты переулка вылетает мужской силуэт. Высокий парень разъярённо пинает мусорный бак и громко ругается. Грохот отражается от стен, рассыпая чёрные мешки, пока тот топчет их ногами, вымещая злость. — Грёбаный мудак! Иди к чёрту! Ненавижу! — яростно кричит он, срывая голос. Я в недоумении наклонила голову, изучая каждое непредсказуемое движение. — Ненавидишь, что готов выжать из гнилого винограда вино? — подала голос я, не спеша выходя из тумана. — Кто здесь? — парень дёрнулся и замер, пытаясь найти источник звука. Его кулаки крепко сжаты, дыхание тяжёлое. Я медленно шагнула к нему из тени, позволяя свету фонаря обвести силуэт. Сегодня я не настроена на прятки. Мне нужно что-то поострее. — И это всё, на что ты способен? Очень слабо, — усмехаюсь, — Либо ты редкостный трус, либо твоя ненависть недействительна. — Ты меня не знаешь. Иди куда шла, — огрызается незнакомец, пиная пустую бутылку. — А мне и не нужно. Я уже достаточно увидела. И услышала. Клянусь, я впервые сталкиваюсь с таким отборным количеством нецензурной брани от индивида, который, казалось бы, представляет собой носителя культурных традиций, ассоциируемых с наиболее галантными и учтивыми социальными слоями самого лояльного ныне существующего языка. Подходя ближе, я рассматриваю черты парня. Он оказался выше, чем мне привиделось с другого угла. Брюнет раскрывает рот, но отвечать не спешит. Вместо этого оглядывает меня с головы до ног. И готова поклясться, что ему определённо нравится то, что он видит. Как и мне нравится то, что вижу я. И с каждым шагом мы оба в этом убеждались. Его широкие плечи и высокий рост создают внушительное впечатление, а вытянутое тело, облаченное в тонкую чёрную рубашку, подчеркивает его стройность. Изящная паутина выпуклых вен тянется от сжатых кулаков, а острые скулы на лице придают выразительность. Мне кажется, что я хотела бы увидеть его оскал, который, возможно, был бы ещё более привлекательным, чем его самоуверенная ухмылка. — Ты, что-ли, эксперт? — незнакомец прищуривается и больше не кажется озлобленным. Скорее заигрывающим. Ну и быстро же охладел его пыл. — Практически угадал, — кажется, начинаю заигрывать и я. В целом, мне могло бы понравится… С ним. Без обязательств, просто на пару раз. Я глубоко вдохнула, пропуская через себя эту мысль. На краю подсознания мелькало предательское: «А почему бы и нет?». В чужих глазах заметила своё выражение лица. Лёгкое сомнение. Приглашение переступить через себя. — Покажешь, на что способна и ты? — Конечно, покажу. Если докажешь, что этого заслуживаешь. Он заинтригован, и его интерес к моей провокации очевиден, но он колеблется, раздумывая, стоит ли поддаваться. В это время я пытаюсь угадать его возраст. Возможно, он мой ровесник или чуть старше, но скорее всего ему около двадцати с небольшим лет. — Почему ты решила, что я буду что-то доказывать? — наконец говорит он, ухмыляясь, — Обычно девушки пытаются привлечь моё внимание, а не наоборот. — Ну, хватит строить из себя героя, — смеюсь, — Давай лучше сыграем в игру. В процессе мы и проверим наши способности, идёт? — Какую игру? Мои губы трогает торжественная улыбка. Если он окажется не слабаком, возможно, я соглашусь на большее. Хотя пока не уверена. Да и плевать. Мы всё равно видимся первый и последний раз. Поэтому, облизнув алый контур губ, я продолжаю: — Просто прогулка... — я шагнула ближе, огибая улицы, где сгущался туман, — В тебе ведь зашкаливает ненависть. И её нужно куда-то выплеснуть. — С чего бы тебе помогать? — Потому что это весело. — Но мы ведь даже не знакомы. — А это имеет значение? — Ты без тормозов, знаешь? — уголок его губ дёргается в улыбке. — Очевидно. Но, позволь напомнить, что это не я только что превращала мусорный бак в кучу металлолома. Кажется, у него и вправду тяжёлая ситуация, но я не хочу об этом думать. Как будто своих проблем не хватает. Я просто хочу не спать и веселиться до утра, а этот парень составит мне компанию. Всё. — У меня выдался паршивый вечер, — он вскидывает руку и потирает шею, — Мой лучший друг, если этого подонка ещё можно так называть, опрокинул меня. Из-за него всё пошло не так… у меня конфисковали оружие, а этот кретин спалил к чертям мою лицензию и сдал копам. — А, вот оно что... — тихо усмехнулась я, изучая каждое его движение, — Вот почему ты так кипишь. Кто-то просто вытащил игрушку из твоих рук. Он уныло вздохнул, плечи медленно опустились, но взгляд всё ещё остался огненным. Медленно кивая, тёмные зрачки выхватывали отблески электрических вывесок, и сделав шаг вглубь улицы, я последовала за ним, скользя по тени и наблюдая за дальнейшими действиями. Ничего, кроме одноразового веселья, Джос. Абсолютно ничего, кроме одноразовой борьбы со скукой. — Тачка, подруга. Этот гад получил вознаграждение за помощь следствию, и купил себе Toyota Century SUV за, мать его, тридцать миллионов йен. А ведь я о ней мечтал… — Как думаешь, он сильно разозлится, если мы завербуем его игрушку на одну ночь? — подхожу вплотную к его лицу кладу руку ему на плечо. — Да ты безумная, — проверка прошла успешно. Он точно согласится, — Будем вместе дни в колонии по стенкам считать. — Ты меня не знаешь, — отплачиваю той же монетой, — Либо ты сейчас окончательно добиваешь тот бак, а потом добровольно оказываешься в тюрьме и получаешь приличный срок вдобавок за вандализм, либо покажешь предателю, кем на самом деле являешься. Твой ненаглядный дружок не услышит тебя, если будешь яростно кричать по углам. Разве тебе самому не хотелось бы крикнуть прямо ему в лицо? Парень, имя которого всё ещё оставалось загадкой, всматривается в моё довольное лицо. Но мне это не нужно. Я сбегу раньше, чем он успеет проявить ко мне настоящий интерес. — Жди, — он разворачивается и возвращается в паб напротив через аварийный вход. Если он не вернётся через пять минут, я исчезну и буду считать это своим выбором, а не его. Меня никогда не бросают. Это привыкла делать я. Ведь я не принцесса, которая нуждается в спасении и лицемерии. Я никогда не жду. Я самостоятельно беру то, что хочу. Я мятежница, которая завоёвывает, а потом исчезает под утро за час до рассвета.

***

Он возвращается ровно через минуту и пятьдесят девять секунд. Я тут же поправляю волосы, будто собираясь уходить, а не следить за таймером. — Собирал виноград? — скрещиваю ноги и опираюсь о стену. Этот знойный красавчик вынимает из кармана брюк небольшую коробочку и трясет ею. — Ключи от машины у меня. Давно мечтал прокатиться на этой красотке. — На тачке за тридцать миллионов? Да ты, наверное, шутишь, — иронизирую, пропуская его вперед к выходу из узкого переулка. К чёрту биографию. Имя. Прошлую жизнь и интересы. Причину жить в пустоте на границе между мирами. Мне это не нужно. Нам обоим это не нужно. Всегда проще и веселее без имён. Так всегда легче уходить и быстрее забыть. Но парень не отстаёт и догоняет меня у ворот паркинга. Шлагбаум перед нами поднимается, и я победоносно усмехаюсь, минуя сонного охранника. Сегодня я буду той самой роковой леди за рулём роскошного авто нового поколения, нравится ему это или нет. И плевать, что на мне традиционный элемент костюма и едва прикрывающее бёдра кружевное платье. Скоро я сяду в салон тачки за немыслимую сумму, а он останется допивать свой холодный виски в маленьком пабе возле парковки. — Запрыгивай, красавица, — он галантно открывает передо мной дверь, приглашая в салон. Ну конечно. Это же суперкар, на котором я никогда раньше не ездила. — Нам нужно убраться отсюда быстрее, чем этот тугодум поймёт, что я стащил ключи. Меня охватывает едва заметная улыбка и совсем немного адреналина. Мне не надо повторять дважды. Неумение водить в моём случае легко лечится. Я сажусь в салон, и красавец мягко закрывает за мной дверцу. Сам он, обойдя капот, усаживается на водительское сиденье и заводит двигатель. Его длинные пальцы с изяществом скользят по рулю, и нас одновременно охватывает волна непередаваемого восторга, когда мы слышим оглушительный рёв мотора. Услада для ушей, эйфория для души, наслаждение для разума. Я сглатываю слюну, предвкушая, как новенькие шины начнут скрипеть и свистеть, соприкасаясь с мокрым асфальтом. Скорей бы мы рванули вперёд, стремясь догнать горизонт. — Какая же она дикая, — стискивая зубы, произносит он, и я замечаю тот самый оскал, о котором так фантазировала, — Прямо как ты. Я наслаждалась моментом. Здесь и сейчас. И даже не сразу заметила, что разглядываю своего ночного приятеля слишком долго. Впрочем, он делал тоже самое, играясь языком со штангой лабрета в губе. Мы будто знакомились друг с другом заново. Он оказался красивее, чем в бликах фонаря. Возможно, сегодняшнюю игру мне даже захочется запомнить. — Долго ждать? — закинув ногу на мягкую обивку кресла, постукиваю ногтями по дверной ручке, — Тебе что, аккумулятор прикурить? — Куда поедем? — Я не местная, так что задавай курс самостоятельно. Огни города остаются позади. Опустив крышу, машина превратилась в своеобразный кабриолет, и теперь вместо крыши над моей головой расстилается бескрайнее небо с мириадами звёзд. Я ударяю пальцами по магнитоле, смеясь под случайно включившийся трек, поднимаю руки к небу, ловя волны ветра, и встряхиваю головой, позволяя взлохматить волосы и почувствовать свободу каждой частью себя. Сегодня я в последний раз могу быть вольной и ни в чём никому не обязанной. До утра я могу быть другой. Вскоре мы останавливаемся у смотровой площадки с видом на Фудзи. Вдалеке мерцает Tokyo Sky Tree, но с этой возвышенности город был словно на тарелке с тысячами маленьких огней. Они ярко переливаются и даже из-за собственного света не подозревают, что за ними наблюдают свысока, и что скоро их кто-то может затушить. Интересно… сбудется ли желание, если я на них подую? Глупо и по-детски. Но я никогда не задувала свечи на торте, и, что странно, именно сегодня мне захотелось попробовать по-своему, отрезая все ограничения. Я соскальзываю с капота автомобиля, подхожу к самому краю площадки и цепляюсь пальцами за холодный металлический забор. Закрываю глаза, позволяя себе секунду сосредоточиться. Я знаю, чего хочу. Знаю это слишком хорошо. Вдыхая полной грудью, резко выдыхаю так, будто способна одним дыханием погасить весь Токио. — Что ты творишь? — шёпот появляется прямо у моего уха, низкий, хрипловатый. Его дыхание имело горячий акцент на холодном ветре. — Задуваю свечи, — спокойно отвечаю, не оборачиваясь. В новостройке снизу в этот момент гаснут два огня, — Две из тысячи… думаю, вселенная может принять это как знак. Если, конечно, она вообще слушает меня. Чужие ладони появляются неожиданно и горячо, хватают меня за талию, разворачивая лицом к себе. Я врезаюсь в его торс и тихо выдыхаю, но игривый пыл потушить не могу. — Значит, ты ставишь себя на уровень со вселенной? — он смотрит сверху вниз, уголки губ дёргаются от самоуверенной ухмылки. — А ты? На уровень с местной системой электроснабжения? — парирую я, упираясь ладонями в его плечи. Он усмехается едва заметно, смотря мне в глаза с высоты своего роста. — Я могу быть кем угодно, — шепчет он, наклоняясь ближе, — Если ты красиво попросишь. — Боюсь… — я поднимаю подбородок, проводя языком по верхней губе, — Мои желания тебе не по зубам. — Так, красотка, — он усмехается, — Хватит набивать себе цену словами. Рискни. Я ведь вижу, что ты хочешь. Не стесняйся. — Если бы ты хоть что-то видел, — наклоняюсь вперёд, так что наши рты разделяет несколько сантиметров, — Уже понял бы, что я не из стеснительных. — Да? — в его голосе слышится удовольствие, а ладонь скользит вверх по моим рёбрам. Вторая рука опускается к бедру, — А из каких же? Может, из тех… кто бродит по подворотням среди ночи? Из тех, кто садится в тачку к незнакомцам? — пальцы сжимаются сильнее, — Или из тех, кто любит опасные игры? Три выстрела, одно попадание. Он наклоняется, задевая мою верхнюю губу кончиком носа, и шепчет: — Так какая же ты? Прежде чем я успеваю ответить, он хватает меня за талию и резко тянет на себя. Близость, от которой перехватывает дыхание. Я замираю, а огромный Токио вокруг нас будто сбивается с ритма, подстраиваясь под новый. Опасный. И совершенно неизбежный. — Ладно. Не обессудь. Лучше спрошу так: ты тут недавно? — нас обволакивает темнота. Я дёрнулась в крепких руках. — Дольше, чем хотелось бы. — И надолго это? — Наверное, пока не сбегу. А я и не сбегу. Мне просто духу не хватит сорвать план брата. Пытаюсь уловить выражение его лица, но решаю не вдаваться в подробности, решив, что мне это не надо. Глубоко вздохнув, я скидываю с себя его руки и забираюсь на капот, закинув руки за голову. К моему удивлению, мой ночной спутник присоединяется, устроившись рядом. Мы лежим на спине, молча глядя на небо. Звёзды кажутся ближе, а Млечный Путь словно отражает дорогу, на которой стоит машина. Стоит только захотеть, и мы окажемся среди этих звёзд. И вскоре я смогу это осуществить. — Мы – оторванные от реальности скитальцы, мечтающие о настоящей жизни, — выводит меня из мыслей умеренный голос возле уха, — Такие ничтожные из-за невозможности влиться в общество. Наш эгоизм идёт оттуда же... А здесь нам даже не дают жить свой короткий отрезок времени. Там, — он указывает пальцем в небо, — Наши земные заслуги – пыль. Так почему каждый из нас не может жить своей мечтой? Может, только это имеет значение? Беззаботная улыбка стирается с моего лица, и я отворачиваю голову. Ибо совершенно не хочу знать, что произойдёт в будущем. Потому что, если узнаю, то опущу руки. — Я бы хотела исчезнуть. Стать без вести пропавшей для всех... — Почему? — он пристраивается ближе. Его ладонь, перепачканная песком, накрывает мою щеку. — Потому что здесь крадут мою жизнь. Я её не проживаю. Я занимаюсь тем, что терпеть не могу. Исполняю мечты другого человека. Не свои. Символичное таинственное имя, которое, как верила мама, должно было наградить меня невероятной красотой и особенной силой, подобно сияющей звезде. Джотсана Линн звучало ещё более отвратительно, чем сокращённое «Джосли». Хоть и закрепилось лучше и ощущалось более терпимо, потому что в нём не было этого удушающего веса ожиданий, под которым полное имя превращалось в приговор, с которым я так и не научилась жить, несмотря на наречённую с рождения радость, сопровождающую, когда я нахожусь поблизости к воде. Не знаю, что из этого вышло. Возможно, я та звезда, что упала в воду под лунным светом, а никто и не заметил. Маленькая сероглазая героиня. Я на мгновение замираю, чтобы получше рассмотреть мужской профиль, и нахожу его весьма привлекательным: выразительные линии челюсти, гладкий заостренный подбородок, полные губы, которые, вероятно, очень мягкие, впалые скулы, длинноватый, но ровный нос с небольшим серебряным шариком, чёрные волосы по плечи, собранные в хвост на затылке, чтобы я могла пропустить пряди между пальцев и сжать их в кулак. Мне бы хотелось сжать их в своём кулаке. Уверенно могу сказать, что я не первая, кто хотел сделать это с ним. И, скорее всего, я одна из многих, кого он уже успел очаровать своими соблазнительными чертами лица. Он очень красив и самоуверен, и он точно знает об этом, что позволяет ему без труда завоевывать внимание девушек и затягивать их в свою постель. Думаю, большинство из них сами делали всё за него. И я присоединюсь к их числу, но сначала хочу насладиться общением с этим одноразовым красавцем. Надеюсь, он не разочарует меня. Ни в общении, ни в возможном интимном моменте, потому что статистика говорит о том, что чем красивее парень, тем меньше он старается. Однако пока мои наблюдения не подтверждают эту статистику – он действительно старается. Именно поэтому я всё ещё здесь. И меня даже пробирает на философию. — Ты что, разглядываешь меня? — внезапно он бросает на меня взгляд. — Не льсти себе, — фыркаю я, тут же отводя глаза. Он не мог ничего заметить в темноте. Конечно, лукавая улыбка растягивает его губы. — Я так и думал, — он вскинул руки вверх над головой, смыкаясь большими пальцами. Лицо расслаблено, веки на мгновение опустились под навесом густых ресниц, заслоняя собой глаза цвета космической туманности. Он слегка приоткрывает губы, невольно облизывая их контур языком, и я сглатываю, когда титановая штанга ударяется о зубы. Видимо, он тоже, судя по движению острого гладковыбритого кадыка. Я сдаюсь и хватаю его за ворот атласной рубашки, притягивая вплотную к губам, вовлекая в неистовый поцелуй. И я точно захочу запомнить эту игру. Но, к сожалению, или к счастью, я исчезну, как только она закончится.