Black Mark

      Йеджи всегда чувствовала на себе взгляды.              Это не было тем вниманием, что нужно заработать за успехи, достижения или громкое имя. Нет, это было чем-то иным. Взгляд невольно цеплялся за неё, стоило появиться в университетском коридоре. Он скользил по линии её плеч, шеи, задерживался на губах, словно пытаясь убедиться, что она реальна.              Альфа.              Сильная. Уверенная. С безупречной осанкой и едва уловимым ароматом, который невозможно пропустить. Вишня. Не слишком сладкий, не приторный, а насыщенный, терпкий, с тонким оттенком горечи, от которого у омег начинало звучнее биться сердце.              — Йеджи, ты вообще осознаёшь, что вокруг тебя творится? — неспешно поинтересовалась Лиа, опираясь о край парты и наблюдая, как ближайшая студентка буквально тает в присутствии альфы.              Йеджи не отреагировала сразу. Спокойно застегивая манжету рубашки, она будто пропустила вопрос мимо ушей.              — Осознаю, — наконец ответила ровно, переведя короткий взгляд на Лию. — Именно поэтому стараюсь не замечать.              — Не замечать? — Лиа усмехнулась. — Ты только что разбила ей сердце одним «нет», даже не взглянув.              Омега неподалеку крутила ремешок сумки в руках, старательно скрывая смущение.              — Я просто хотела сказать… сегодня от тебя исходит особенно приятный аромат…              Йеджи одарила её лёгкой улыбкой.              — Спасибо. Но это ничего не меняет.       Омега кивнула, отчаянно пытаясь сохранить достоинство, и быстро исчезла в потоке студентов. Лиа покачала головой и тихо присвистнула.              — Просто ходячая катастрофа. Даже не стараешься ведь.              Йеджи коротко хмыкнула и закинула сумку на плечо.              — Это не моя вина, если кто-то не умеет сохранять дистанцию.              — Да брось, — Лиа поравнялась с ней. — Это прямо-таки твоя проблема. Ты настолько альфа, что это не скрыть.              Йеджи промолчала. Она шла по коридору, а толпа учащихся расступалась перед ней словно по волшебству. Это было так привычно, что казалось обычным делом, ничем выделяющимся. Но вдруг оно случилось. Нечто изменилось, Йеджи замерла на месте. Лиа, застигнутая врасплох, едва не налетела на неё сзади.              — Эй! Что с тобой…              Но Хван уже не слышала её слов. Её взгляд был прикован к фигуре в конце коридора. Шин Рюджин. Проблема, которая не поддавалась никакому простому решению. Та, что знала, как попасть под кожу. И никогда не проходила мимо своего шанса.              Она замерла у окна, словно уловив чей-то взгляд. Затем, будто нарочно, медленно повернулась. Её глаза встретились с взглядами Йеджи. Никакого удивления. Только спокойное узнавание и легкий отблеск насмешки на губах. Альфа почувствовала, как челюсть сжалась плотнее. Вот она. Её проблема.              — Даже не думай, — прозвучал тихий голос Лии рядом. — Ты же обещала, что на этот раз ничего не устроишь.              Йеджи качнула головой едва заметно, не отрывая взгляда от Рюджин.              — И не собираюсь.              — Правда? — Лия приподняла одну бровь, в её голосе слышалась недоверчивая усмешка. — Тогда почему у тебя такой вид, будто ты сейчас либо врежешь ей, либо…              — Лиа.              Короткое предупреждение. Но этого было недостаточно. Потому что Рюджин уже двигалась к ним. Этот её нервирующий покой, он не просто раздражал. Он поднимал волну злости из глубин подсознания. С каждым её шагом напряжение внутри девушки становилось ощутимее. Она слишком хорошо знала это чувство. И ненавидела каждую его секунду. Шин остановилась, напротив. Границы личного пространства были молча проигнорированы.              — Хван Йеджи, — проговорила она медленно, почти небрежно, смакуя каждую букву имени. — Сколько лет прошло?              Йеджи сузила глаза. Важнее было сохранить спокойствие.              — Меньше, чем хотелось бы.              Лиа поспешно шагнула в сторону и кашлянула. Испарилась куда-то без лишних слов. Кажется, противостояние двух силовых полей было ей слишком очевидно. Словно весь коридор исчез для них двоих. Остались только они. Два магнита — с одинаковыми полюсами, которые отталкиваются… или притягиваются с удвоенной силой.              — Новый стиль? — Йеджи оглядела ту с ног до головы. — Снова что-то выдумала, чтобы осложнить мне жизнь?              — А ты всё такая же напряжённая. Это из-за меня?              Йеджи сделала шаг вперед. Расстояние между ними теперь едва ли можно назвать приличным.              — Не переоценивай себя.              Но в её голосе просочилась хрипотца, которую она пыталась подавить. Было поздно скрывать то, что произнеслось само по себе. Рюджин это уловила. Ещё бы она это пропустила. Она отлично умела замечать подобное.              — Забавно, — чуть слышно протянула Шин и слегка наклонилась к её лицу ближе. — Ты всегда так реагируешь. Один и тот же сценарий.              Йеджи сомкнула пальцы в кулак. Костяшки побелели от напряжения. Контроль. Она привыкла его держать в ежовых рукавицах. Привыкла, со всем миром у неё это получалось блестяще. Но с ней было иначе.              — Закончила? — её голос звучал ледяным упреком.              Рюджин выдержала коронную паузу, словно смакуя свою власть над ситуацией.              — Нет… — Она произнесла это так, будто это был вызов. Неторопливо и хладнокровно. — Я только начинаю.       Йеджи уже собиралась что-то сказать — острослова, точного, такого, что сумело бы сбить уверенность собеседницы с ног. И именно в этот момент их прервали. Шаги были тихими, едва различимыми на слух, но девушка уловила их раньше, чем смогла увидеть появившуюся фигуру. Первая подсказка пришла от запаха. Пропитанный древесными нотами, густой, как вечерний воздух после дождя. Мускусный. Йеджи едва заметно поморщилась. Тихий голос разорвал напряжение:              — Рю.              Йеджи развернулась на звук. Омега, почти одного роста с Рюджин, с плавностью движений и той абсолютной уверенностью, которая присуща людям, привыкшим к беспеременному вниманию окружающим.              Сказать что-либо Хван не успела. Омега подошла ближе и, не раздумывая ни секунды, коснулась губ Шин своими. Поцелуй был коротким, но этого хватило. Внутри альфы будто всё сжалось в тугой комок. Рюджин не сделала ни единого движения, чтобы отстраниться. Её это даже не удивило. Всё, что она позволила себе, лишь чуть приподнять бровь и подарить почти незаметную улыбку.              Йеджи медленно вдохнула. Через мгновение пожалела об этом. Мускус смешался с другим запахом: резким и прохладным ароматом лимона, тем самым, который всегда выбивал альфу из состояния равновесия. Именно такой аромат исходил от Шин.       — Ещё одна? — голос Йеджи прозвучал ровно, почти без эмоционально, но под этим контролем можно было различить кипящее раздражение. — Или ты всё-таки начала вести учёт?              Омега слегка напряглась, бросив на неё быстрый взгляд. Рюджин повернулась так же медленно и лениво, её взгляд скользнул по лицу Йеджи с каким-то невозмутимым любопытством.              — Не завидуй, — ответила она спокойно.              — Завидовать? — слегка склонив голову, спросила она. — Но чему именно? Тому, что ты неспособна удержать кого-то дольше одной ночи?              Наступила пауза. Омега сделала шаг назад, очевидно, не намереваясь оставаться в центре резкого накала. Рюджин, напротив, как будто развлекалась.              — Ты слишком много думаешь об этом, — несколько мягче произнесла она. — Никогда не замечала?              Йеджи шагнула вперёд.              — А ты слишком мало, — ответила она с упрёком.       — Йеджи.              Резкий голос Лиа раздался прямо рядом с ухом. Йеджи даже не успела понять, как та оказалась здесь.              — Пойдём, — Лиа уже крепко держала её за локоть и пыталась отвести в сторону. — Прямо сейчас.              — Не трогай меня, — процедила Хван, не разрывая зрительного контакта с Рюджин.              — Нет.              Подруга усилила хватку. Это было не больно, но вполне настойчиво, чтобы захватить её внимание.              — Ты сейчас устроишь сцену, а расхлёбывать это всё придётся мне.              Йеджи тяжело выдохнула сквозь зубы. Ещё один миг, ещё одно слово со стороны Рюджин и гнев действительно прорвался бы наружу. А Шин продолжала молча наблюдать за происходящим. Спокойно и с интересом. И это лишь больше выводило девушку из себя.              Короткий рывок и она освободила руку, позволив Лие всё-таки отвести её подальше.              — Ты это серьёзно? — прошипела она раздражённо, оборачиваясь к подруге, когда обе отошли на значительное расстояние. — Ты видела? Видела ЭТО?              — Увы, да, — Лиа глубоко вздохнула. — Причём не только я. Полкоридора тоже видели.              — И плевать! — буркнула Йеджи, ускоряя шаг и почти игнорируя направление движения.              — Конечно-конечно. Потому ты и выглядишь сейчас так, словно готова кого-то растерзать, — заметила Лиа с лёгким сарказмом.              — Потому что она специально меня провоцирует! — Йеджи резко остановилась и обернулась к ней. В голосе слышались злость и бессилие. — Она знает, что делает!              — Что делает? — спокойно уточнила Лиа.              — Всё! — Йеджи провела рукой по волосам и задержала ладонь на затылке, будто пытаясь сдержать себя. — Эти её взгляды, повадки… эти её... — она замолчала на полуслове, пытаясь подобрать точную формулировку, но кажется, так и не нашла подходящих слов. — И теперь это… ещё эти Омеги!              — Что Омеги? — слегка приподняв бровь, уточнила Лиа.              — Они вьются вокруг неё, будто у них нет другого выбора!              — У них его действительно нет, — пожала плечами Лиа. — Она альфа, как и ты.              Словно отмахиваясь от разговора, Йеджи недовольно фыркнула.              — Я не веду себя так.              — Нет, просто вместо этого ты всем отказываешь, — с легкой усмешкой парировала Лиа. — Что выглядит как минимум странно.              Йеджи бросила на неё недовольный взгляд.              — Не начинай.              — Уже начала, — невозмутимо ответила Лиа. — Потому что проблема не в Рюджин. Ты злишься вовсе не на неё.              Йеджи упрямо отвернулась.              — Ошибаешься.              Но уверенности в голосе уже не было. Оставшуюся дорогу они прошли молча. В аудитории Йеджи заняла своё место и откинулась на спинку стула. Лиа села рядом, на этот раз не сказав ни слова. Лекция началась, и слова преподавателя струились ровным, монотонным потоком.              Йеджи смотрела прямо перед собой. В её сознании вновь и вновь всплывала одна и та же сцена. Короткое движение, чужие губы, невозмутимая реакция Рюджин. И этот запах, как же она пыталась его забыть, чёртов лимон, будь он проклят. Альфа крепко сжала пальцы о край стола. Это не имело никакого значения. Совсем никакого.              Рюджин могла делать всё, что ей вздумается, с кем угодно. Это не должно было её касаться. Тогда почему же это так бесило? С резким вздохом она отвела взгляд в сторону окна. Вечерний свет отражался от стекла, размывая его очертания. Но её мысли упрямо возвращались назад. Пара закончилась быстрее, чем она ожидала. Лиа была первой, кто поднялся, лениво потягиваясь.              — Я домой, — сказала она, закинув сумку на плечо. — И попробуй сегодня не ввязываться в неприятности.              Йеджи лишь фыркнула.              — Я не ищу неприятности.              — Конечно, — усмехнулась Лиа. — Они сами тебя находят. Особенно одна… весьма специфическая.              Йеджи ничего не ответила. Она подождала, пока аудитория полностью опустеет, и только тогда поднялась с места. Дальнейший день был уже расписан до мелочей. Тренировка, которая находилась в другом корпусе, совместная с другой группой.                     Шаг за шагом Йеджи шла по коридорам, постепенно успокаиваясь. Её дыхание выровнялось, а мысли начали становиться на свои места. Контроль возвращался. Она толкнула дверь тренировочного зала, заходя внутрь привычным шагом, мысленно уже настраиваясь на работу и застыла на месте. Потому что у самой дальней стены стояла она.              Рюджин.              Совсем одна. Йеджи медленно закрыла за собой дверь. Звук щелчка показался оглушительно громким в этом безмолвии. Та обернулась к ней. Она не выглядела удивлённой, Хван напрягла челюсть. Конечно. Всё как обычно. Как же иначе? Она сделала шаг вперёд и тихо, но сдержанно рявкнула:              — Ты издеваешься?              Рюджин слегка наклонила голову в сторону, приподнимая бровь:              — Почему ты так решила?              Йеджи слегка усмехнулась, но в её улыбке не было ни намёка, на радость.              — Потому что ты всегда оказываешься там, где тебе не место.              Рюджин оттолкнулась от стены и уверенно сделала шаг вперёд.              — А может, — произнесла она ровным голосом, — это ты всё время оказываешься там, где нахожусь я?              На миг Йеджи застыла. И именно этот момент был самым болезненным. Она не смогла сразу придумать, что ответить. А это значило, что Шин попала в точку и это злило сильнее, чем что-либо другое.              — Что такое? — протянула она, делая ещё один шаг вперёд. — Закончились слова?       — Не льсти себе, — откликнулась она холодно, хотя голос уже не был так спокоен, как прежде.              — Забавно, — тихо произнесла она, словно размышляя вслух. — К нам обеим липнут омеги, но ты… — её взгляд преднамеренно медленно изучил силуэт Йеджи сверху вниз, — будто избегала их.       — И?              Рюджин подалась вперёд, едва сократив расстояние между ними. Голос её стал тише, почти касаясь слуха как шелест листвы.              — Мне любопытно, — продолжила она. — Это принцип? Или тебе просто не нравятся омеги?              Что-то внутри Йеджи резко сжалось и болезненно натянулось, как туго запертая струна. Но Рюджин не останавливалась.              — А может быть… — с лёгкой, почти небрежной усмешкой добавила она, — тебе больше по душе альфы?              Сказанные слова словно обрушились внезапно, точно залп прямо в цель. Йеджи мгновенно вспыхнула злостью. Резкий порыв, и её пальцы жёстко обвили запястье Рюджин, сжимая едва ли не до боли. Всё произошло так быстро, что та даже не успела осознать или возразить.              — Заткнись, — прошипела Йеджи сквозь зубы и приблизилась почти вплотную.              Но этого ей показалось мало. Слишком мало. В следующий миг всё рухнуло в хаос инстинкта. Йеджи резко дёрнула её к себе, настойчиво, даже грубовато и пригнулась к её шее. Укус был жёстким, неподготовленным. Порывистым всплеском подавленного желания и гнева.              Зубы вонзились в кожу у ключицы, там, где аромат ощущался особенно ярко и опьяняюще. На краткий момент мир будто исчез. И всё было кончено. Метка осталась на своём месте. Рюджин сделала судорожный вдох через зубы.              — Чёрт...!              Острое раздражение накрыло её мгновением. Она резко дернулась назад, выхватывая руку из стальной хватки Йеджи. Та отступила назад на шаг и застыла на месте. Опустилась гулкая тишина. Казалось, её эхом било в ушах.              Рюджин прижала ладонь к своей шее чуть выше ключицы и тяжело дышала. Острая боль пульсировала в коже, прожигая место укуса жгучим огнём. Но это стало лишь частью происходящего.                     Чужой запах окутал всё мгновенно, словно проник куда-то глубже, чем должен был. Будто само тело распахнулось навстречу, впустило его, позволило этому случиться. Рюджин резко стиснула зубы.              Нет.              Она сделала шаг назад, словно расстояние могло что-то изменить.              — Ты… — голос сорвался, но она быстро восстановила контроль. — Ты совсем потеряла рассудок?              Йеджи молчала. Просто смотрела. И лишь теперь до неё начало доходить, что именно она натворила. Пальцы расслабились медленно, как если бы кожа всё ещё хранила тепло чужого запястья. В голове вспыхнула мысль: Альфа не должна кусать альфу.              — Я… — начала она, но замолчала.       Рука Рюджин медленно опустилась от ключицы, но напряжённость окутала её фигуру, словно невидимый щит. Плечи оставались неподвижными, а пальцы сомкнулись в крепкий кулак, будто это было единственным способом удержать себя в рамках.              — Даже не думай, — прошипела она, делая шаг назад. Голос звучал тихо, но каждое слово резало пространство, как скальпель. — Никому. Ни слова.              В её интонации не осталось ничего от прежней игры, только кипящая злость. Йеджи невольно выпрямилась. Рюджин посмотрела на неё ещё одну короткую, но пронзительную секунду. Затем она резко развернулась. Её шаги были быстрыми и решительными, словно ураган пронёсся по комнате. Дверь зала со скрипом открылась и тут же захлопнулась за её спиной, погружая всё вокруг в тягучую тишину.              Йеджи осталась одна. Эхом отдался гудящий след эмоций в её груди. Она медленно провела рукой по волосам и сжала их у корней, как будто могла так заглушить бурю внутри.              — Твою мать… — выдохнула она едва слышно, почти сдавленно.              Всё кипело где-то глубоко внутри неё. Слишком резко. Слишком внезапно, как будто давление взлетело до предела и грозило лопнуть в любую секунду. Она шагнула вперёд. Потом ещё раз. Остановилась. Резко развернулась обратно. Снова двинулась вперёд. Мысли путались.              Она… сорвалась. Йеджи стиснула зубы так сильно, что ощутила, как они скрипят под давлением. Сорвалась? Нет, это был слишком мягкий способ обрисовать случившееся. Она потеряла контроль. Полностью. Однако не на тренировке. Не в споре или конфликте. Никогда прежде она не позволяла себе такого до этого момента.              Но теперь… Метка. Это слово пронзило её разум неприятным уколом осознания. Она вскинула взгляд на свои руки, будто проверяя наяву то, что только что произошло. Да. Она укусила альфу. Её действия диктовались одним лишь порывом эмоций.       — Великолепно, — бросила она пространству и тут же начала мерить шагами зал, будто пытаясь найти в нём хоть какое-то равновесие.              Её тело трепетало от желания действовать. Она хотела броситься следом за Рюджин прямо сейчас. Ее охватило необъяснимое стремление догнать её, объясниться, сделать хоть что-то, чтобы исправить... исправить что?              Йеджи застыла на месте. Исправить это невозможно. И всё же… Желание не угасало. Оно жгло изнутри, заставляя сердце биться быстрее. Она вновь посмотрела на дверь и шагнула в её сторону. Но остановилась.              Охладило её не здравомыслие, оно-то как раз подстёгивало к действию: настигни её, объясни всё, верни контроль над ситуацией, пока всё окончательно не вышло из-под твоей власти. И всё-таки, что-то другое удержало её от движения вперёд.       Йеджи медленно вздохнула, давая себе мгновение передышки. Это ощущение было ей знакомо. Именно оно тревожило больше всего. Потому что дело касалось не просто гнева и не только самой Рюджин.              Мысленно выругавшись, Йеджи провела ладонью по лицу, на миг прикрыв глаза. В этом моменте был странный порядок, почти привычка, за которой прятались её настоящие импульсы. Её всегда притягивала сила, в людях и в действиях. Те, кто не отступают. Кто умеют отвечать на давление своим.              Омеги... Она поморщилась. С ними было слишком просто, почти скучно: мягкие, покорные, предсказуемые до раздражения. Они следовали за ней, поддавались её запаху и статусу, но всё это лишено сопротивления, лишено настоящего вызова. Не было того напряжения, которое удерживает.              А Рюджин...              Йеджи медленно открыла глаза вновь. Рюджин была совершенно иной. Резкая, уверенная в себе, упёртая до крайности. И именно поэтому раздражала так сильно. Позволяла себе то, чего никто другой не смел. Нарушала границы. Дразнила. Смотрела так, будто Йеджи, лишь случайная фигура на шахматной доске, а не центр внимания.              — И эти чертовы омеги... — сорвалось с её губ.              Образ из коридора хлынул в сознание слишком ярко: чужие губы, чужой запах, непозволительная близость. Пытаясь взять себя в руки, она резко выдохнула. Всё это не важно. Не должно быть важным... Но раздражение вспыхивало снова.              Что она хотела доказать? Себе или ей? Что она лучше? Или что сильнее? Несправедливое право или что-то большее? Она оборвала мысль до того, как та успела зайти слишком далеко. Это уже начинало переходить черту.              Йеджи чуть выпрямилась, заставляя себя восстановить контроль. Медленный вдох. Удержание. Спокойствие возвращалось с трудом, словно сопротивляясь. Но она была обязана взять себя в руки.              — Соберись, — произнесла она тихо.              Голос её звучал твёрже, чем ожидалось. Взгляд на закрытую дверь оказался последним, её решение было окончательным: она не пойдёт за Рюджин. Во всяком случае, сейчас. Потому что, если пойдёт... разговором это точно не ограничится.              Йеджи развернулась и направилась обратно в глубь зала, пытаясь вернуть привычную чёткость движений. Но где-то внутри её уже терзала неотвратимая ясность: она пересекла ту грань. Назад дороги больше нет              Рюджин не заметила, как оказалась в коридоре. Дверь захлопнулась за ней резко, а шаги отдавались глухо и неуверенно. Она двигалась быстро, едва разбирая путь, словно если остановится, что-то внутри окончательно сломается.              Раздевалка встретила её пустотой и тишиной. Рюджин захлопнула дверь и только тогда позволила себе остановиться. Глубоко вдохнув, она зашипела от боли, прижимая руку к ключице.              — Чёрт тебя побери, Йеджи… — прошептала она с досадой.              Подойдя к зеркалу, она замерла, вглядываясь в своё отражение. На коже, прямо под ключицей, был четко заметен укус: он выглядел слишком ярким, чтобы его игнорировать. Края начали темнеть, но центр оставался пульсирующим в такт сердцебиению.              Рюджин провела пальцем рядом с отметиной, не касаясь её напрямую, и всё равно ощутила резкий отклик.              — Это ненормально, — прошептала она сквозь зубы, сжав ладонь в кулак. – Это чёрт возьми ненормально.              Альфа не кусает альфу, это не просто правило, это граница. Но инстинкты подвели её и организм не должен был воспринимать такое. Она резко отвернулась от зеркала и отступила назад. Тело откликнулось сразу и без разрешения. Тепло от укуса расползалось глубже, под кожу, к груди, ниже. Оно не было болезненным, оно было совершенно другим.              Рюджин выдохнула резко, сжав зубы.              — Нет.              Проведя рукой по лицу, она пыталась собраться, но ощущения не исчезали и только становились ярче. Она замерла, опираясь руками о край скамьи. Дыхание сбилось, а внизу живота потянуло, тяжело, тягуче, как будто тело само достраивало начатое. Рюджин зажмурилась от досады. Ей сейчас же хотелось разрядки.              — Да ты издеваешься… — раздражение проскользнуло в её голосе. Это не должно было так работать, не с ней и уж точно не от неё.              Имя Йеджи вспыхнуло в её разуме слишком резко. Рюджин стиснула зубы.              — Ненавижу…              Она оборвала фразу, не желая продолжать, потому что в злости её было слишком много противоречий. Встав прямо и избежав взгляда на зеркало, она сняла толстовку с крючка и накинула на плечи. Ткань скрыла метку, но ощущение осталось. Слишком поздно, метка начала действовать. Рюджин знала это и прекрасно понимала теорию.              Каждая метка никогда не сводилась к простому укусу, это было бы слишком упрощённым объяснением процесса, происходящего на уровне подсознания. Рюджин знала это из первых рук. Годы обучения, теоретические лекции, практические занятия.              Когда происходит укус, запускается сложная цепь реакций: давление зубов, нарушение целостности кожи, выброс феромонов, возрастание чувствительности, всё сливается в единый сигнал. Самое пугающее в этом процессе было то, что биологическая система не заботилась о правильности или ошибочности происходящего.              Завершённая или незавершённая метка, санкционированная или запретная, тело не делало различий. Оно лишь фиксировало последовательность событий: контакт состоялся, сигнал передан, процесс запущен. Все общественные нормы, правила и запреты оставались лишь внешними ограничениями, которые инстинкты попросту игнорировали. Именно поэтому даже ошибочные метки могли активироваться. И именно поэтому сейчас, несмотря на всю нелепость положения, тело Рюджин начало откликаться так, словно всё происходящее было абсолютно допустимым и естественным.              Однако незавершённая метка была непрочной, она оставалась в подвешенном состоянии. Это, как оборванная электрическая цепь, по которой всё ещё проходит ток. Это состояние сопровождалось ощущением пульсации под кожей, словно укус жил собственной жизнью, внезапными вспышками жара без какого-либо рационального объяснения, обострившимся восприятием запаха. Наоборот: аромат, который должен был давно рассеяться, словно впитывался всё глубже.              Эта нестабильность делала ситуацию непредсказуемой и опасной. Тело отчаянно пыталось завершить процесс. Он искал завершение, ответ, ту, вторую точку пересечения, которая закрыла бы цепь. Без этого связь начинала разрушаться, хотя и не сразу, сперва через нарастающую интенсивность ощущений, через внутреннее давление, через навязчивую реакцию, которая либо постепенно угасала, либо закреплялась, если находила отклик.              Рюджин медленно выдохнула, натягивая рукава толстовки чуть ниже. Казалось, будто так можно спрятать не только видимый след, но и саму основу всего происходящего.              — Ответный укус...              Она почти прошептала эти слова, но внутри они прозвучали на удивление отчетливо. Это был единственный осознанный способ завершить цикл. Ответный укус либо окончательно фиксировал метку, превращая её в прочную связь, где оба участника становились частью единой системы, либо разрывал её. В последнем случае организм, не принявший сигнала, запускал резкий сбой, из-за которого связь обрывалась полностью, без остаточных проявлений.              Этот механизм считался опасным. Именно поэтому старались избегать его доведения до крайней точки. Потому что после ответа контроль над исходом становился невозможным. Либо связь укреплялась навсегда и от неё уже не избавиться.       Рюджин зажмурилась на мгновение. Под кожей что-то продолжало тянуть и зудеть, это ощущение не утихало, только меняло форму. Оно оказывалось всё более раздражающим, въедливым. Но существовал и другой путь, более медленный, хотя и менее разрушительный.              Если метка оставалась без ответа или подтверждения, без нового контакта, система со временем самостоятельно уменьшала свою активность. Сигнал, лишённый продолжения, слабел. Феромоны рассеивались, рецепторы притуплялись, и связь постепенно исчезала.              Не сразу. Сначала проходило через этап ломки. Через остаточные реакции. Через это тянущее чувство изнутри. То самое ощущение, которое уже начинало брать своё. Но в конце концов оно исчезало. Именно этот путь Рюджин собиралась выбрать. Она не намеревалась отвечать. Не хотела закреплять связь. И уж точно не планировала позволить Йеджи завершить то, что было начато столь неосмотрительно.              Рюджин стремительно пересекла парковку, едва ощущая землю под ногами. Холодный вечерний воздух коснулся её кожи, но вместо облегчения только усилил внутреннюю суматоху, резко подчеркнув контраст между кажущимся спокойствием и бурей внутри. Она автоматически нажала кнопку ключа, и фары машины откликнулись коротким мигом.              Собираясь сесть за руль, она неожиданно подняла глаза. Окна спортзала ярко горели в темноте, прямоугольники тёплого света, за которыми продолжался чей-то обычный вечер. И среди мелькающих теней внутри на долю секунды промелькнула фигура, знакомая до боли.              Рыжие волосы. Йеджи. Рюджин замерла, но эта краткая пауза оказалась достаточно долгой, чтобы внутри всё снова болезненно сжалось.              — Чёрт возьми...              Она резко отвела взгляд, словно одна лишь мысль о ней могла разрушить тяжелую борьбу с собственными чувствами. Захлопнув дверцу машины с глухим звуком, она отделилась от внешнего мира, но свои эмоции утаить оказалось невозможно.       Откинувшись на спинку сиденья, Рюджин закрыла глаза. Дыхание сбилось, тело снова охватила мучительная волна жара, исходящая из того самого места на коже, где все началось, и растекающаяся всё глубже по нервам. Ощущение становилось навязчивым, будто жгучий сигнал, от которого невозможно скрыться.              Она тихо выругалась сквозь сжатые зубы и раздражённо провела рукой по лицу.              — Когда же это кончится…              Но тело упорно не подчинялось разуму. Снова поддавшись порыву, она схватила телефон. Резкое движение руки выдало: очевидно, решение принялось до того, как мозг сумел осознать происходящее. Экран вспыхнул от прикосновения, а пальцы быстро нашли заветное имя в списке контактов.              Сохён.              Имя всплыло столь стремительно, что не оставило времени на сомнения. Надавив на кнопку вызова, Рюджин прижала телефон к уху и уставилась в тёмную пустоту за лобовым стеклом. Гудки не продлились долго.              — Рюджин? — прозвучал мягкий голос Сохён, чуть более тёплый, чем следовало бы. — Не ожидала услышать тебя.              — Ты дома? — коротко спросила она без предисловий.              Небольшая пауза.              — Да, — ответила Сохён, добавив в интонацию едва заметное оживление. — Приедешь?              Короткий вздох сорвался с её губ.              — Уже в пути.              Завершив разговор, она включила двигатель.              Машина беззвучно двинулась по тёмной дороге, выплывая за границы парковки. Огоньки города сменялись тенями, знакомый маршрут не требовал большой концентрации на вождении. И потому мысли вновь начали пробегать сквозь неё, растягиваясь в длинные цепочки сомнений и непреодолимого желания.              Сохён вошла в её жизнь почти незаметно. Та вечеринка вновь всплыла перед глазами: приглушённое освещение играло на стенах, музыка сливалась с голосами, которые звучали слишком громко. Рюджин не собиралась оставаться тогда долго. Она держалась на отдалении, опираясь на стену и наблюдая за окружающими, не становясь частью происходящего. И вот тогда она ощутила чей-то взгляд.       Сохён не подошла сразу. И это уже отличало её от всех остальных. Позже разговор начался легко, как бы сам собой. Сохён говорила спокойно, слушала внимательно, без тени попытки произвести впечатление или навязать свой интерес.       Рюджин крепче сжала руль, словно ища в этом жесте опору. Ибо именно этого спокойствия ей сейчас и не хватало. Остановив машину у знакомого дома, она всё ещё ощущала внутри напряжение, но теперь оно обрело четкость цели. Не теряя времени, альфа быстрым шагом направилась к лестнице, не позволяя себе поколебаться или застыть в раздумьях.              Дверь открылась почти мгновенно.              Сохён встретила её на пороге. Её слегка растрёпанные волосы говорили о недавнем движении, словно она только провела ладонью по прядям. Уютная домашняя одежда свободно облегала её фигуру и контрастировала с тем штормом эмоций, что кипел внутри Рюджин.              Она мягко улыбнулась:              — Быстрее, чем я ожидала.              Рюджин промолчала. Она сделала шаг вперёд, входя внутрь, и бережно прикрыла за собой дверь. Сохён ничего не спрашивала, её пальцы мягко легли на плечи Шин. И прежде чем та успела придумать слова или шагнуть назад, омега наклонилась ближе и коснулась её губ лёгким поцелуем.       Рюджин замерла всего на долю секунды, едва уловимую. Руки Сохён скользнули к её талии и притянули чуть ближе. Это движение не требовало подчинения, Шин сделала глубокий вдох и позволила себе чуть ослабить внутренние щиты. Она углубила поцелуй, как будто искала спасение в этом моменте, пытаясь удержаться в нём как можно дольше.       Рюджин оторвалась от губ омеги ровно настолько, чтобы взглянуть ей в глаза. Одним движением, альфа прижала Сохён к себе. Та тихо ахнула, инстинктивно обхватив её шею руками, ноги обвились вокруг талии, прижимаясь ближе.                     — Рю… — прошептала она, но голос сорвался на лёгкий смех, смешанный с возбуждением.                     Рюджин не ответила. Её ладони сразу же скользнули под свободную ткань футболки девушки, пальцы жадно прошлись по гладкой коже бёдер, поднимаясь выше, к упругим ягодицам. Она сжала их крепко. Большой палец правой руки Рюджин скользнул между ними, надавливая чуть сильнее, дразня нежную кожу у основания, вызывая у девушки судорожный выдох прямо в её шею. Левая рука тем временем забралась под футболку спереди, ладонь легла на живот, поднимаясь к груди, сминая мягкую плоть через тонкую ткань лифчика.                     Омега выгнулась в её руках, прижимаясь всем телом, её дыхание участилось, стало прерывистым. Рюджин шла к спальне не останавливаясь, каждый шаг сопровождался новыми касаниями, пальцы впивались в ягодицы, растягивая их, массируя, проникая глубже в ложбинку, дразня вход, но не входя полностью, только намекая.       У кровати Рюджин резко развернулась и повалила Сохён на спину, матрас прогнулся под весом. Она нависла сверху, не давая опомниться, губы сразу прильнули к её шее, оставляя цепочку жгучих поцелуев от ключицы вниз, к вырезу футболки.              Ёе руки взялись за полушария груди, она сжала их сильно, пальцами впиваясь в мягкость, большой и указательный пальцы захватили соски через ткань, крутя и оттягивая их, заставляя твердеть мгновенно. Рюджин отодвинула лифчик в сторону, обнажив розовые бутоны, и наклонилась ниже, губы сомкнулись вокруг левого соска, сначала нежно обводя языком, потом втягивая в рот целиком, посасывая с жадностью.       — Кто-то сегодня не в настроении ждать, — тихо произнесла Сохён, едва заметно улыбаясь, проводя пальцами по плечу Рюджин.              Рюджин ничего не ответила. Она, просто находя её губы, углубляя поцелуй сразу. В этом было больше напряжения, чем желания, больше попытки заглушить, чем почувствовать. Будто она пыталась зацепиться за это ощущение, удержаться в нём, заставить себя поверить, что этого достаточно.              И сначала казалось, что работает. Тёплый запах Сохён, мягкость её реакции, её руки, которые отвечали без сопротивления, всё это складывалось в привычную картину. Но затем, что-то пошло не так. Вместо ожидаемой реакции внутри возникло другое. Перед глазами, будто наслоившись на реальность, вспыхнуло лицо. Рыжие волосы. Прищуренные глаза. Тот самый взгляд, который не отпускал.              Йеджи.              Рюджин замерла. Поцелуй оборвался так резко, что Сохён даже не сразу поняла, что произошло. Дыхание сбилось, и на мгновение в комнате повисла странная, неестественная пауза. Альфа всё ещё нависала над ней, но будто уже не здесь. Её взгляд потемнел, стал расфокусированным, словно она смотрела сквозь.              И в этот момент осознание пришло. Её тело откликалось не на то, что происходило сейчас. Не на Сохён, а на воспоминание. На другую. На ту, от которой она пыталась избавиться. Рюджин резко отстранилась, будто её обожгло.              — Чёрт…       — Рюджин? — её голос стал мягче. — Что с тобой?              Рюджин провела рукой по волосам, отводя взгляд.              — Ничего.              Сохён нахмурилась. Она медленно села, не сводя с неё взгляда, и потянулась ближе.              — Это не похоже на «ничего», — тихо сказала она. — Ты… другая.              Её пальцы коснулись края толстовки Рюджин, осторожно, почти невесомо, будто проверяя реакцию. Она собиралась стянуть ткань ниже, открыть шею, плечо…              Рюджин перехватила её запястье мгновенно. Слишком резко.              — Не надо.              Голос прозвучал жёстко, почти грубо. Сохён замерла, удивлённо глядя на неё.              — Я просто…              Но Рюджин уже отпустила её, отступая назад, словно сама испугалась собственной реакции. Дистанция возникла резко. Сохён внимательно смотрела на неё, и в её взгляде уже не было прежней мягкости, только попытка понять.              Она медленно вдохнула. И вдруг замерла. Её выражение лица изменилось едва заметно, но достаточно, чтобы Рюджин это уловила.              — Подожди… — тихо сказала Сохён.              Рюджин напряглась.              — Что?              Сохён не спешила отвечать. Она сделала шаг ближе, чуть наклоняя голову, будто пытаясь уловить что-то точнее. И затем произнесла:              — От тебя пахнет… вишней.              Слова повисли в воздухе. Не оставляющие пространства для отрицания. Рюджин резко сжала челюсть.              — Не неси бред.              Но голос её предал. Сохён не отступила.              — Это не твой запах, — тихо добавила она.              И этого оказалось достаточно. Рюджин выругалась сквозь зубы, отворачиваясь. Она схватила куртку, даже не глядя.              — Извини, — бросила коротко, уже направляясь к выходу. — Я не должна была приезжать.              — Рюджин, подожди, — Сохён шагнула за ней, в её голосе появилась настойчивость. — Ты можешь просто объяснить…              — Не сейчас.              Рюджин даже не обернулась. Рука уже лежала на ручке двери.              — Это было глупо, — добавила она тише, но твёрдо. — Я приехала на импульсе.              — И ты просто уйдёшь? — в голосе Сохён впервые прозвучало раздражение.              — Да.              Одно слово. Без колебаний. Она открыла дверь и вышла, не дожидаясь ответа. Холодный воздух подъезда ударил в лицо, но не остудил. Дверь за спиной закрылась тихо. Рюджин остановилась, дыхание было неровным. Сердце билось слишком быстро. И запах вишни, слишком явный, слишком чужой, чтобы его можно было игнорировать.