А что если...
2 июня 2026 г., 22:08
Ночь для Йеджи превратилась в бесконечный марафон самобичевания и фантомных ощущений. Она лежала на кровати, уставившись в потолок, и раз за разом прокручивала тот момент в спортзале. Ее пальцы до сих пор помнили пульсацию на запястье Рюджин, а зубы то самое сопротивление чужой кожи в районе ключицы. Это было безумие.
«Альфа не кусает альфу», — билось в голове, словно заезженная пластинка, но инстинкты, которые она так долго держала в узде, плевать хотели на учебники по биологии.
Хуже всего было осознание: она не просто сорвалась из-за злости. Она впилась в Рюджин, потому что чертовски давно и безнадежно была в нее влюблена, и этот лимонно-мятный аромат Шин выжигал в ней остатки здравомыслия. Йеджи понимала, что им нужно поговорить, причем не на языке укусов и взаимных колкостей, а по-настоящему, но страх увидеть в глазах Рюджин лишь ответную ненависть парализовал волю.
С этими мыслями, вымотанная эмоциональным штормом, она вырубилась под утро, уткнувшись лицом в подушку.
Резкий, настойчивый звонок в дверь ворвался в ее сознание как сигнал тревоги. Йеджи подскочила, запутавшись в одеяле, и чуть не рухнула с кровати. За дверью стояла Лиа, и, судя по частоте нажатий на кнопку звонка, она была настроена решительно.
— Если ты там забаррикадировалась, чтобы не видеть мир, то у меня плохие новости, мир всё еще здесь, и он требует твоего присутствия на лекции по социологии через пятнадцать минут! — голос Лиа просочился сквозь дерево двери вместе с тяжелыми вздохами. Йеджи, пошатываясь, открыла замок.
Вид у нее был такой, будто она всю ночь не в университете училась, а в одиночку отбивалась от стаи диких зверей.
— О, святые альфы, — Лиа застыла на пороге, оглядывая подругу. — Ты выглядишь как персонаж из фильма ужасов, который не дожил до финала. Что с лицом, Хван? Ты проспала не только будильник, но и, кажется, собственное достоинство.
— Очень смешно, — прохрипела Йеджи, пытаясь пригладить всклокоченные рыжие волосы. — Я просто… немного задумалась ночью.
— Немного задумалась? Судя по твоим синякам под глазами, ты решала теорему Ферма, параллельно пытаясь вызвать дьявола, — Лиа бесцеремонно прошла на кухню и включила кофемашину. — Давай быстрее, ходячая катастрофа. Если мы опоздаем к профессору Паку, он заставит нас писать эссе о влиянии иерархии на психику, и я торжественно клянусь, что всю вину свалю на твой приступ ночного философствования.
— Я сейчас соберусь, — Йеджи прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как голова идет кругом. — Просто… вчерашнее…
— Вчерашнее «что»? — Лиа прищурилась, протягивая ей кружку. — Твоя эпичная битва взглядов с Рюджин в коридоре? Знаешь, весь университет обсуждает, что искры между вами были такими мощными, что у первокурсников в радиусе пяти метров телефоны начали заряжаться без провода. Ты из-за нее так киснешь?
— Перестань, — Йеджи сделала глоток обжигающего кофе. — Я просто поняла, что совершила огромную глупость. И мне нужно с ней поговорить. Срочно.
— Ну, если твой план поговорить включает в себя более цивилизованные методы, чем попытки испепелить её взглядом, то я только за, — саркастично заметила Лиа, подталкивая ее в сторону ванной. — А теперь марш умываться. Если ты появишься в универе в таком виде, Рюджин решит, что она окончательно тебя победила, даже не вступая в драку. А мы этого не допустим, верно? Твоя гордость альфы сейчас на уровне плинтуса, Хван, подними ее хотя бы до колен.
Йеджи начала носится по квартире, как рыжая молния, пытаясь одновременно натянуть джинсы и не вылить на себя остатки остывшего кофе. Мысли в голове напоминали разогнавшийся блендер:
«Так, зубы почистила, совесть нет. Что я скажу Рюджин? Привет, извини, что пообедала твоей ключицей, это всё из-за любви? Господи, она же меня просто четвертует прямо в столовой».
Она схватила первый попавшийся худи, молясь, чтобы он не пах вчерашним разочарованием, и едва не вписалась плечом в косяк. Лиа тем временем стояла у двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, с видом антрополога, наблюдающего за редким видом примата в состоянии панической атаки. Она молча переводила взгляд с часов на Йеджи, которая сейчас пыталась засунуть оба кроссовка на одну ногу.
Однако через пару минут Лиа нахмурилась: Йеджи вдруг замерла с расческой в руках, уставившись в пустоту с таким выражением лица, будто осознала, что забыла выключить утюг в прошлой жизни. Наступила та самая «слишком тихая» тишина, предвещающая либо обморок, либо признание в убийстве. Но время поджимало нещадно, поэтому Лиа просто схватила подругу за шкирку и потащила к выходу, бросив:
— Времени на экзистенциальный кризис нет, до страдаешь в машине.
Они практически запрыгнули в салон. Лиа резко повернула ключ в зажигании, и двигатель отозвался уверенным рычанием, созвучным с её настроением. Как только они выехали со двора, Лиа, не отрывая взгляда от дороги, спросила в лоб:
— Так, Хван, выкладывай. От тебя несёт тревогой сильнее, чем от студента перед пересдачей. Что ты вчера сотворила с Шин? Вы снова мерились самомнением или ты случайно сожгла её любимый байк?
Йеджи начала активно изучать вид за окном, нервно ковыряя заусенцы и издавая нечленораздельные звуки, похожие на предсмертные хрипы чайника.
— Ну… мы встретились в зале… — промямлила она, чувствуя, как щёки начинают гореть. — И всё как-то… вышло из-под контроля.
— Йеджи, не тяни кота за хвост, мы уже у светофора, — отрезала Лиа.
— Я оставила на ней метку! — выпалила Йеджи на одном выдохе, зажмурившись так сильно, будто ожидала немедленного удара молнии.
Машина на секунду вильнула, а потом Лиа выдала такой долгий и выразительный свист, что он мог бы заменить сирену.
— Подожди, — Лиа притормозила и повернулась к ней с лицом человека, который только что узнал, что Земля на самом деле в форме чебурека. — Ты укусила альфу? Ты серьезно пометила Шин Рюджин? Мать моя альфа, Хван, я знала, что ты любишь острые ощущения, но не знала, что ты решила перейти на диету из главных стерв университета! Она теперь что, твоя «собственность» по законам джунглей? Мне начинать выбирать вам свадебные цветы или сразу бронежилет для тебя заказывать?
— Лиа, это не смешно! — простонала Йеджи, сползая по сиденью. — Я сорвалась. Это был инстинкт, помноженный на идиотизм.
Лиа хохотнула, крутя руль:
— Инстинкт? Дорогая, это называется эффект доминантного накопления. Ты столько лет на неё пускала слюни, что в итоге решила пустить в ход зубы. Это же гениальный ход! Теперь весь универ будет гадать, кто из вас кого съел на завтрак. Хотя, если серьезно… — Лиа внезапно посерьезнела, и её голос стал тише. — Ты же понимаешь, что это значит для неё? Альфы не прощают такого посягательства на территорию. Она либо придет тебя убивать, либо… либо всё гораздо сложнее, чем мы думали. Ты хоть почувствовала что-то? Связь?
— Я почувствовала, что я труп, Лиа, — честно призналась Йеджи, глядя на свои дрожащие руки. — И этот её запах… лимон с мятой… он до сих пор у меня в горле стоит.
К университету они подкатили на всех парах. Лиа припарковалась вторым рядом, и девушки буквально бегом бросились к аудитории. На входе их встретил дежурный преподаватель, который долго и нудно читал нотацию о дисциплине и о том, что «будущие лидеры общества не должны опаздывать на лекции из-за лишних пяти минут сна».
Наказания, к счастью, удалось избежать — отделались лишь обещанием больше так не делать и выразительным закатыванием глаз со стороны профессора. Когда Йеджи наконец опустилась на жесткий стул в дальнем ряду, лекция уже шла полным ходом. Но слова о макроэкономике пролетали мимо её ушей, как назойливые мухи. Она подперла голову рукой, невидящим взором уставившись в тетрадь, где вместо графиков начали появляться хаотичные штрихи.
В её голове крутилась только одна сцена: как она подходит к Рюджин, как та медленно стягивает воротник толстовки, обнажая багровый след, и что последует дальше — удар в челюсть или тот самый ответный укус, от мысли о котором у Йеджи по спине пробегал ледяной и одновременно обжигающий ток.
— Хван, ваше ментальное присутствие на этой лекции стремится к нулю, в отличие от ваших долгов по предмету! — голос профессора прорезал туман мыслей Йеджи, заставив её вздрогнуть.
Она моргнула, фокусируясь на недовольном лице преподавателя, который явно ожидал ответа на вопрос о рыночных циклах, а не созерцания её отсутствующего взгляда. Кое-как пробормотав извинения и получив очередную порцию нотаций о «потерянном поколении альф», Йеджи дождалась спасительного звонка. Не дожидаясь, пока профессор закончит фразу про домашнее задание, она сорвалась с места, едва не сбив Лиа.
— Прости, мне надо! — бросила она на ходу, направляясь к переходу между корпусами, где Рюджин обычно проводила перерывы, потягивая свой неизменный энергетик. Но на привычном подоконнике было пусто, и лишь сквозняк гонял по полу какой-то фантик.
Йеджи уже собиралась в отчаянии развернуться и уйти, когда путь ей преградила Черён. Другая альфа выглядела непривычно хмурой, а её спокойная уверенность человека, давно нашедшего стабильность в отношениях, сейчас сменилась беспокойством.
— Ищешь кого-то, кто кусается? — без предисловий спросила Черён, сложив руки на груди.
— Привет, Черён. Я просто гуляю. Для кровообращения полезно, — попыталась съязвить Йеджи.
— Твое кровообращение сейчас явно работает только в сторону щёк, Хван. Рюджин не берет трубку с самого утра. И, что совсем на неё не похоже, она прислала сообщение, что не придет в универ некоторое время без объяснения причин. Ты же знаешь, она скорее приползет сюда с переломом, чем пропустит тренировку. Так что выкладывай, что между вами произошло на этот раз? Вы наконец-то решили, кто из вас главная овчарка в этом вольере, или случилось что-то похуже?
Йеджи молчала, рассматривая свои шнурки так внимательно, будто на них была написана инструкция по спасению жизни. Она уже почти была готова сдаться ведь понимала, что Черён лучшая подруга Шин, как вдруг та резко подалась вперед, принюхиваясь. Лицо Ли вытянулось, а брови улетели куда-то к линии роста волос.
— Погоди… Лимон и мята? — Черён сощурилась, и в её глазах вспыхнуло опасное озарение. — Этот запах ни с чем не спутаешь. Но он перемешан с твоей вишней так плотно, будто вы решили создать новый бренд освежителей для воздуха. Хван, ты пахнешь как Шин Рюджин. Или, точнее, она пахнет тобой. Это что, какой-то новый вид парфюма «Последствия драки» или вы всё-таки перешли черту?
— Я… это просто случайность, — выдавила Йеджи, понимая, что её «алиби» рассыпается на молекулы. — Мы просто столкнулись… очень близко.
— Настолько близко, что у тебя её феромоны впитались под кожу? — саркастично уточнила Черён, делая шаг к ней. — Йеджи, если ты оставила на ней то, о чем я думаю…
— А ну-ка стоп! Следствие ведут колобки объявляется закрытым! — раздался бодрый голос Лиа, которая возникла из ниоткуда и буквально вклинилась между двумя альфами. — Черён, дорогая, у Йеджи сейчас критический уровень сахара в крови, она бредит и пахнет всем подряд, потому что утром пролила на себя мой чай. И вообще, мы опаздываем на свидание с огромной порцией токпокки, а голодная альфа, это угроза национальной безопасности.
Лиа, не давая Черён опомниться, вцепилась в локоть Йеджи и потащила её в сторону столовой с силой маленького, но очень целеустремленного тягача.
— Но у нас же пара по истории! — слабо пискнула Йеджи, спотыкаясь.
— Наплевать на историю, мы сейчас сами её творим, и судя по твоему лицу, это трагикомедия, — прошипела Лиа, не оборачиваясь. — Скажи спасибо, что у Черён не такой чуткий нос, как у меня, иначе она бы уже вызвала полицию нравов. Ты хоть понимаешь, что ты ходячая улика? Мы сейчас идем в столовую, ты ешь, а я пытаюсь придумать, как сделать так, чтобы от тебя перестало нести лимонным садом Рюджин на весь квартал!
Столовая встретила их привычным гулом и запахом жареного масла, который, к счастью, немного приглушил лимонно-мятный шлейф, преследовавший Йеджи. Она сидела за дальним столом, остервенело ковыряя вилкой в тарелке и механически отправляя еду в рот, словно пыталась заесть собственную панику.
— Её нет, понимаешь? — пробормотала Йеджи, не отрывая взгляда от несчастного риса. — Даже Черён задергалась, а она обычно спокойная как удав после обеда. Это значит, что Шин заперлась в своей крепости одиночества и решила просто вычеркнуть меня из реальности. Она меня избегает, Лиа. Намеренно.
— Ну, — Лиа скептически приподняла бровь, потягивая сок, — после того как ты решила использовать её ключицу вместо эспандера, странно было бы ожидать, что она прибежит к тебе с охапкой роз и предложением обсудить чувства.
— Но метка! — Йеджи почти вскрикнула, а затем резко понизила голос до шипения. — Если она не подтверждена обоюдно, она же сойдет через пару недель. Рассосется, как плохой сон. И почему-то от этой мысли меня воротит. Я... я хочу этой связи, черт возьми. А она решила отсидеться в бункере, чтобы не дай бог не пересечься со мной взглядом и не дать инстинктам шанс.
Лиа на мгновение замерла. В её голове промелькнул адрес Рюджин, она знала, где живет Шин, и теоретически могла бы предложить поехать туда прямо сейчас. Но, взглянув на горящие глаза Йеджи, Лиа решила, что сцена «две альфы в закрытом пространстве после укуса» закончится либо демографическим взрывом, либо приездом криминалистов. Умалчивание адреса сейчас было актом гуманизма.
— Я её выманю, — решительно заявила Йеджи, вытирая рот салфеткой с таким видом, будто объявляла войну. — Найду Черён, вытрясу из неё адрес и заявлюсь к Рюджин домой. Пусть попробует не открыть.
— Осади, кавалерия, — Лиа притормозила её, положив руку на плечо. — Ты вообще соображаешь, что сейчас происходит с её организмом? Рюджин альфа, и её буквально «пометила» другая альфа. У неё сейчас там, скорее всего, полный набор: лихорадка, скачки давления, агрессия вперемешку с апатией и, возможно, непреодолимое желание либо придушить тебя, либо вылизать до блеска. Эффект двойной, Йеджи. Её природа кричит одно, а социальные установки другое. Это тебе не прыщ выдавить, это гормональный ядерный взрыв.
Йеджи тяжело вздохнула, пряча лицо в ладонях. Она чувствовала, как её собственное тело предательски реагирует на ситуацию. Самое позорное было в том, что аромат лимона и мяты, исходящий от её собственной кожи, действовал на неё как мощнейший афродизиак. Каждое движение головы приносило новую порцию запаха Рюджин, и это вызывало внутри Йеджи опасную, тягучую волну возбуждения.
— Ты выглядишь так, будто готова заняться любовью с собственным предплечьем, — саркастично заметила Лиа, заметив, как подруга невольно втягивает воздух. — Хватит токсикоманить, Хван. Это выглядит жалко. На, держи, — она выудила из сумки флакон-нейтрализатор. — Побрызгайся этим анти-феромонным чудом, пока мы не довели столовую до массового гона. И постарайся хотя бы час не думать о том, как сладко Шин рычала, когда ты в неё вцепилась. Хотя, судя по твоему лицу, этот совет опоздал примерно на вечность.
***
После того как Рюджин буквально сбежала из квартиры Сохён, мир окончательно сошёл с рельсов. Дома её ждал не покой, а личный филиал ада, где в главной роли демона-искусителя выступала Хван Йеджи. Метка под ключицей не просто ныла, она пульсировала, чесалась и вела себя так, будто обладала собственным интеллектом, настроенным на уничтожение здравого смысла Шин.
Уснула? Как бы н е так. Стоило Рюджин закрыть глаза, как подсознание, вероломно переметнувшееся на сторону врага, начинало транслировать фильмы категории «18+», где Йеджи представала в самых возмутительных образах: то в кружевных чулках, вызывающе подчёркивающих изгиб бёдер, то с кляпом во рту, подавляющим её вечное высокомерие. Шин подрывалась на кровати в мокром поту, тяжело дыша от дикой смеси ярости и возбуждения, которая тугим узлом сворачивалась внизу живота.
— Да чтоб тебя, Хван! У тебя там зубы с ядом или ты просто ведьма в десятом поколении? — прорычала Рюджин в пустоту спальни, чувствуя, как очередная волна жара заставляет пальцы сжимать простыни.
В какой-то момент, когда образ Йеджи, ползущей к ней на коленях в тех самых чёртовых чулках, стал слишком реалистичным, Рюджин в порыве неконтролируемой злости вцепилась зубами в подушку. Раздался характерный треск, и по комнате поплыли перья. Она отплюнула пух, глядя на разодранную наволочку с долей сарказма к самой себе:
«Отлично, Шин, теперь ты не просто альфа с дефектом, ты бешеная собака, уничтожающая постельное бельё. Лиа была права, мы ходячие катастрофы».
Она принципиально игнорировала телефон, который вибрировал от сообщений Черён. Появляться в университете в таком состоянии было равносильно публичному признанию поражения. Она знала, что Черён заподозрит неладное, но объяснять подруге, почему её «система» выдаёт критическую ошибку при каждом упоминании вишнёвого запаха, было выше её сил.
Рюджин решила забаррикадироваться дома на несколько дней, надеясь, что незавершённая метка со временем ослабнет и её перестанет лихорадить от каждой мысли о рыжей бестии. Но инстинкты оказались упрямее. Каждое утро начиналось с борьбы против желания поехать в кампус, найти Йеджи и либо закончить начатое, либо просто посмотреть, страдает ли та так же сильно.
— Обойдёшься, Хван, — бормотала она, пытаясь сосредоточиться на компьютерной игре, хотя экран расплывался, а перед глазами снова и снова вставала Йеджи с её коронным прищуром. — Можешь ползать на коленях в моих снах сколько угодно, но в реальности я тебе этот лимонный сад так просто не сдам.
Доиграв партию и кое-как восстановив душевное равновесие, Рюджин заварила себе кофе, надеясь, что кофеин вытеснит из крови остатки навязчивого вишневого марева. На мгновение ей даже показалось, что она победила: метка перестала нестерпимо чесаться, превратившись в едва заметное тепло под кожей.
«Ну вот, Шин, а ты паниковала. Всего-то пара дней домашнего ареста, и ты снова в строю», — победно подумала она, делая глоток горького напитка.
Но триумф был недолгим. Стоило ей расслабиться, как резкая, почти болезненная волна жара сорвалась с места укуса и лавиной рухнула в низ живота, заставляя пальцы судорожно сжаться на кружке. Рюджин злилась на себя до зуда в деснах: она, альфа, которая всегда гордилась своим самоконтролем, теперь не могла даже смотреть в сторону омег. Тот провал с Сохён подтвердил худшее — её тело просто отказывалось реагировать на кого-либо, в ком не было этой невыносимой примеси терпкой вишни.
— Ладно, Хван, считай, что ты выиграла этот раунд, но только потому, что я ценю свое психическое здоровье больше, чем гордость, — прорычала она, отставляя кофе и откидываясь на спинку кресла.
Плюнув на все рамки приличия и собственные обещания «держаться», Рюджин разблокировала телефон. Пальцы привычно, почти на автопилоте, нашли папку с фотографиями, где Йеджи была запечатлена во всей своей раздражающей красе: прищур кошачьих глаз, дерзкая улыбка и та самая осанка, которую так и хотелось сломать. Глядя на экран, Шин почувствовала, как дыхание сбивается. Она запустила руку под тонкий домашний топ, медленно проводя ладонью по груди. Ткань была почти невесомой, и Рюджин намеренно задевала пальцами твердые соски, чувствуя, как по телу проходит электрический разряд, идентичный тому, что она ощутила в спортзале.
— Ты просто невозможна, — прошептала она, закрывая глаза и представляя, как этот звук, её собственный стон, смешивается с ароматом вишни, который теперь казался единственным, что имело смысл.
Рюджин развела ноги шире, чувствуя, как напряглись мышцы. Влажное тепло, которое до этого разливалось по всей внутренней поверхности бедер, теперь собиралось в одной точке, делая кожу гладкой и скользкой. Пальцы ее рук, опираясь на выступающие косточки таза, нашли край мягкой резинки на шортах. С тихим, едва слышным шелестом ткани, она отодвинула ее вниз, обнажая ложбинку между ног.
Воздух, коснувшийся разгоряченной кожи, вызвал легкую дрожь. Рюджин глубоко вдохнула, пытаясь унять учащенное сердцебиение, и медленно ввела указательный палец. Тот тут же погрузился в густую, теплую влагу. Палец скользнул внутрь, наполняя ее, растягивая нежные стенки.
— Ну вот, — прошептала она, ее голос был хриплым от нахлынувших ощущений. — А ты думала, я не справлюсь? Ты думала, я так просто сдамся?
Она слегка прикусила губу, концентрируясь на ощущениях. Перемещая палец, она ощущала каждый миллиметр, каждую вогнутость и выпуклость. Ее кожа была настолько чувствительна, что даже легкое трение вызывало волну острых, но приятных ощущений. Она начала двигаться, делая медленные, круговые движения, слегка надавливая. Влага вокруг пальца становилась все обильнее, словно отзываясь на ее ласку, окутывая его, усиливая скольжение.
— Вот так, — произнесла она, ее дыхание стало прерывистым. — Не останавливайся. Ты же этого хочешь, правда? Ты же ждала этого.
Она добавила второй палец, ощущая, как ее наполняет тепло и плотность. Движения стали более уверенными, ритмичными. Она чувствовала, как внутренние стенки сжимаются вокруг ее пальцев, обволакивая их, посылая волны удовольствия вверх по телу. С каждым движением, с каждым новым ощущением, Рюджин чувствовала, как напряжение нарастает, концентрируясь внизу живота, готовясь вот-вот взорваться. Она запрокинула голову, издавая тихий стон, когда ее пальцы нашли особенно чувствительную точку, вызвав новый, еще более мощный всплеск оргазма.
Рюджин откинулась на спинку кресла, тяжело и рвано дыша, пока эхо недавнего наслаждения медленно затихало в мышцах, оставляя после себя лишь звонкую пустоту и липкое чувство досады. Экран телефона, на котором всё ещё светилос ь лицо Йеджи, погас, отразив в тёмном стекле саркастичную усмешку Шин.
«Браво, Рюджин, это был акт высочайшего самоконтроля, признаться в ненависти к Хван, используя её фото как основной стимул», — мысленно прокомментировала она своё состояние, пытаясь унять дрожь в пальцах.
Гнев на собственную слабость вспыхнул с новой силой, и она, резко выпрямившись, схватила телефон. Нужно было срочно перебить этот вишнёвый привкус чем-то привычным, чем-то, что вернуло бы ей статус «невозмутимой альфы», а не одержимой фанатки Хван Йеджи. Она быстро набрала сообщение Черён:
«Завтра буду. Хватит истерик в личке, я просто брала тайм-аут на детокс от идиотов».
Нажав отправить, Рюджин решительно поднялась, игнорируя то, как предательски подгибаются колени. План созрел мгновенно: завтра она явится в университет и устроит такой парад гетеросексуальности, что даже у самых заядлых сплетников отпадут вопросы. Она окружит себя омегами, будет улыбаться каждой встречной юбке и докажет всем, а в первую очередь той рыжей бестии, что её укус был не более чем досадной ошибкой, биологическим шумом, который она стёрла из памяти вместе с историей поиска в браузере.
«Плевать, что пять минут назад я едва не выкрикнула её имя, — убеждала она себя, направляясь в душ. — Это был чистый физиологический сброс напряжения. Завтра я снова буду той Рюджин, которая смотрит на Хван как на досадное препятствие на пути к буфету».
Она уже представляла лицо Йеджи, когда та увидит её в кольце восхищённых омег, и эта мысль грела её почти так же сильно, как горячая вода, смывающая с кожи остатки лимонного пота.
— Посмотрим, чья гордость окажется крепче, Хван. Твои зубы оставили след на моей коже, но я не позволю тебе оставить след в моей голове, — прошептала она, закрывая глаза и стараясь не думать о том, что завтрашняя встреча неизбежно заставит её снова вдохнуть этот чертовски свежий аромат вишни.
На этот раз Йеджи не проспала. Но стоило ей переступить порог главного холла, как её обонятельные рецепторы подверглись жесточайшей атаке: смесь пудровых ароматов, ванили и приторных цветочных духов омег стояла в воздухе плотной стеной, которую хотелось прорубать топором.
— Боже, неужели они разливают это в столовой вместо компота? — пробормотала Хван, морща нос и пытаясь не задохнуться.
Но причина этого массового скопления девичьих восторгов обнаружилась быстро, и она была куда более раздражающей, чем любой парфюм. В самом центре этого благоухающего цветника, прислонившись к стене с видом триумфатора, вернувшегося из изгнания, стояла Шин Рюджин. Вид у неё был невозмутимый, если не считать того, что одна её рука по-хозяйски покоилась на талии омеги, а пальцы другой, явно совершали экскурсию в опасной близости от края короткой юбки какой-то первокурсницы.
Йеджи замерла, чувствуя, как внутри закипает не просто злость, а настоящий тектонический разлом. Ей хотелось не просто устроить скандал, а физически выдернуть Рюджин из этой толпы и провести краткий курс анатомии на тему того, куда не стоит совать свои руки, если хочешь ими пользоваться в будущем.
Она не отводила взгляда, буравя Шин глазами, в которых плескалась такая концентрация чистой ненависти, что можно было бы плавить сталь. И Рюджин, словно почуяв этот прожигающий импульс, резко вскинула голову. Аромат спелой, терпкой вишни пробился сквозь омежью ваниль, как залп из тяжелого орудия. Взгляды встретились. Рюджин замерла на секунду, её губы дрогнули в той самой насмешливой полуулыбке, которую Йеджи так страстно мечтала стереть с её лица.
Она ожидала криков, обвинений или хотя бы очередного «Ты издеваешься?», но Хван удивила всех. Вместо того чтобы броситься в бой, Йеджи лишь сжала челюсти так, что зубы скрипнули на весь холл, и, резко развернувшись на каблуках, зашагала прочь. Она ушла молча, оставив после себя лишь шлейф ледяного презрения и густой запах вишни. Рюджин проводила её взглядом, и на мгновение в её глазах мелькнуло искреннее недоумение, смешанное с непонятным разочарованием, сцена не пошла по сценарию.
«Ну надо же, Хван научилась закрывать рот раньше, чем я успела придумать ответную гадость, — подумала Рюджин, хотя рука под чужой юбкой вдруг показалась ей чертовски лишней. — Кажется, этот лимонный сад сегодня останется без полива».
Она демонстративно убрала руку и отстранилась от омег, чувствуя, что триумф почему-то отдает горечью вишневой косточки.
Йеджи влетела в аудиторию подобно рыжему торнадо, распугивая зазевавшихся первокурсников одним лишь ледяным прищуром. Она демонстративно грохнула сумку на парту в самом дальнем углу, создав вокруг себя невидимый, но ощутимый купол отчуждения, в который не рискнул бы сунуться даже самый отчаянный любитель халявных конспектов. Лиа, как назло, сегодня отсутствовала, оставив подругу один на один с её внутренним зверинцем. Но судьба, обладающая поистине садистским чувством юмора, решила добить альфу.
— Доброе утро, студенты! — пропела преподавательница с подозрительно бодрой улыбкой. — Сегодня у нас небольшое изменение: лекция будет совместной. Вторая группа, заходите, рассаживайтесь.
Йеджи застыла. В дверях, в сопровождении своей свиты, показалась Шин Рюджин. Хван мысленно проклинала каждого студента в этом зале, который побоялся сесть рядом с ней раньше, теперь единственное свободное место в аудитории сияло, как мишень, прямо по правую руку от неё. Рюджин замерла на пороге, уловив волну густой вишни, и её уверенность, подпитанная утренним вниманием омег, дала серьезную трещину. Метка под толстовкой, которую она так тщательно скрывала, внезапно отозвалась обжигающим теплом, а перед глазами предательски всплыл недавний сон: Йеджи в тех самых чулках и с абсолютно нечитаемым взглядом.
«Это не аудитория, это камера пыток, а я забыла подать апелляцию», — подумала Рюджин, заставляя ноги двигаться к стулу.
— Здесь занято? — небрежно бросила Шин, хотя голос предательски дрогнул.
— Если я скажу «да», ты всё равно усядешься, верно? — Йеджи даже не повернула головы, вцепившись пальцами в край парты.
— Какая проницательность. Учишься предсказывать будущее или просто привыкла, что мир крутится вокруг тебя? — Рюджин со стуком опустила рюкзак и плюхнулась рядом.
— Мир крутится по своим законам, Шин, а ты просто ищешь способ меня взбесить. Решила сменить свиту омег на почетную ссылку в конец класса? — процедила Хван, чувствуя, как лимонно-мятный аромат соседки бесцеремонно взламывает её личное пространство.
— Просто решила убедиться, что ты не прожжешь дыру в стене своим взглядом. Жалко здание, оно историческое, — в тон ей ответила Рюджин, хотя внутри всё вибрировало от близости «проблемы».
— Похвальная забота об архитектуре. Лучше бы позаботилась о том, чтобы твои руки не лезли куда не просят, — язвительно шепнула Йеджи, наконец-то скользнув взглядом по профилю соперницы.
— О, мы теперь обсуждаем правила приличия? После того, что ты устроила в зале? — Рюджин наклонилась чуть ближе, понизив голос до опасного минимума. — Ты же сама пересекла черту, Хван. Теперь не ной.
— Я не ною, я констатирую факт твоего зашкаливающего лицемерия.
Никто в аудитории не догадывался, что за этим обменом любезностями скрывается первобытный хаос. Рюджин боролась с диким желанием уткнуться носом в шею Йеджи, чтобы унять пульсацию метки, а Хван окончательно похоронила идею о мирном разговоре.
«К черту всё, — яростно думала Йеджи, сжимая ручку так, что та едва не лопнула. — Пусть эта метка исчезнет, пусть она и дальше лапает кого хочет, лишь бы это гребаное напряжение перестало плавить мне мозг».
Она искренне жалела о своем утреннем порыве быть понимающей, теперь единственным её желанием было дожить до конца пары и не сорваться на повторный укус прямо на глазах у изумленного профессора.
Преподавательница монотонно вещала о теории социальных конфликтов, даже не подозревая, что самый острый из них разгорается прямо у неё под носом. Рюджин чувствовала, как стены аудитории начинают медленно плыть, а кислород в комнате замещается густым, паточным ароматом вишни. Голова потяжелела, в ушах зашумело, а метка под толстовкой превратилась в раскаленное клеймо, которое выжигало остатки её хваленого самообладания. Она с глухим стуком уронила голову на скрещенные руки на парте, прерывисто и тяжело дыша.
Йеджи искоса наблюдала за этой капитуляцией, и внутри неё боролись два полярных желания: либо со всей силы зарядить Шин в нос за утреннее шоу с омегами, либо… помочь. Она прекрасно знала теорию: когда метка проявляется, спасти может только прямой контакт с запахом того, кто её поставил. Вид страдающей Рюджин, которая обычно выглядела как оживший памятник уверенности, вызывал странный зуд в груди.
— Эй, Шин, ты там не сдохла случайно? — шепнула Йеджи, хотя в голосе вместо яда просочилось беспокойство. — Не хватало ещё, чтобы ты испортила мне карму своим обмороком.
Рюджин лишь что-то нечленораздельно промычала в рукав. Йеджи, чертыхнувшись про себя, огляделась по сторонам и, убедившись, что преподша увлечена схемой на доске, незаметно просунула руку под парту. Она медленно поднесла свое запястье, где пульсировал чистый, концентрированный аромат вишни, прямо к лицу Рюджин.
Шин вздрогнула. Запах ударил в рецепторы, как глоток ледяной воды в пустыне. Она негромко, но сочно выругалась, и, не открывая глаз, инстинктивно перехватила руку Йеджи. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в запястье, притягивая его почти вплотную к носу. Рюджин прижалась лицом к нежной коже, делая глубокие, жадные вдохи, буквально впитывая Йеджи в себя. Горячее, рваное дыхание Рюджин обжигало чувствительную кожу запястья. Та мгновенно вспыхнула до кончиков ушей, чувствуя, как по венам разливается патока.
— Тише ты, — выдохнула Йеджи, чувствуя, как собственные колени начинают дрожать. — Всю кожу мне снюхаешь, наркоманка лимонная.
— Заткнись, Хван… — прохрипела Рюджин, не выпуская её руки. — Еще минуту… просто дай мне дожить до звонка.
И именно в этот момент в аудиторию, тихо извиняясь за опоздание, проскользнула Черён. Она быстро окинула взглядом зал и её взгляд тут же приклеился к последней парте. С высоты своего роста и положения она отчетливо видела странную позу двух альф: напряженную, застывшую Йеджи с лицом цвета спелого томата и Рюджин, которая буквально зарылась носом в её руку под партой. Черён приподняла бровь.
Черён демонстративно кашлянула, проходя мимо них, и одними губами произнесла Йеджи:
— Аккуратнее, а то она тебя съест прямо здесь. — Йеджи лишь еще сильнее втянула голову в плечи, понимая, что их маленькая тайна только что обрела самого опасного свидетеля, но убрать руку так и не смогла, Рюджин держала её слишком крепко.
Звонок прозвенел подобно выстрелу стартового пистолета, объявляя конец этой затянувшейся пытки, и преподавательница, махнув рукой на недописанную схему, отпустила студентов, здраво рассудив, что вдалбливать знания в головы, занятые чем угодно, кроме социологии, — занятие неблагодарное. Рюджин отдернула свою руку от запястья Йеджи так резко, будто кожа Хван внезапно превратилась в кусок радиоактивного урана, и, даже не взглянув на «спасительницу», быстрым, подозрительно ровным шагом вышла из аудитории. Только Черён, чей стаж в дружбе с альфой позволял распознавать симптомы передозировки феромонами за версту, не купилась на этот спектакль. Она перехватила Йеджи у самого выхода, бесцеремонно заталкивая её в пустой закуток.
— Так, Хван, прекращай играть в статую Свободы с лицом великомученицы, — без предисловий начала Черён, скрестив руки на груди. — Ты видела её? Она же дышит через раз. Твоя метка сейчас буквально выворачивает её наизнанку.
— Это она у нас мастер игнорирования, — огрызнулась Йеджи, хотя её пальцы всё ещё покалывало от недавнего прикосновения. — Лапает омег прямо в холле, а потом делает вид, что я пустое место. Моя гордость и так уже на искусственном дыхании, Черён.
— Послушай меня внимательно и, если надо, засунь свою драгоценную гордость куда-нибудь поглубже в задницу, — Черён подалась вперёд, и её голос стал непривычно жестким. — Рюджин альфа до мозга костей. Для неё твой укус, это не романтичный жест, а пощечина. Сейчас она в ужасе, Йеджи. И самый простой способ для неё «починить» реальность, это найти какую-нибудь омегу и обжиматься с ней до потери пульса, просто чтобы доказать себе, что твой запах на неё не действует. Если ты сейчас её не остановишь, она натворит таких дел, которые вы потом обоими узлами не развяжете. Иди за ней.
Йеджи промолчала, и в этом молчании было больше согласия, чем она готова была признать вслух. Она вышла из закутка, не оборачиваясь, чувствуя, как внутри разгорается пожар из ревности и того самого упрямства, которое Черён так любезно советовала упаковать подальше.
«Идти за ней? Чтобы увидеть очередную сцену из категории я и мой гарем?» — злилась она, меряя шагами коридор.
Но ноги сами несли её в сторону раздевалок, единственного места, где Рюджин могла попытаться привести себя в порядок перед следующей парой.
Она толкнула тяжелую дверь, готовясь к очередному раунду словесного фехтования, но застыла на пороге. Воздух в помещении был тяжелым, почти осязаемым. Резкий, прохладный аромат лимона и мяты, ставший для неё за эти дни персональным наркотиком, теперь был безжалостно смешан с чем-то другим. Это был приторный, удушливо-сладкий запах чужой омеги — цветочный, дешевый и до боли знакомый по утренней сцене в холле. Йеджи почувствовала, как её собственные зрачки расширяются, а внутри всё переворачивается от первобытной ярости: Черён оказалась права, и Шин действительно решила использовать нейтрализатор в самом худшем его проявлении.
Йеджи ворвалась в раздевалку, словно карающая десница, мгновенно вытесняя приторный цветочный запах своим тяжелым, почти осязаемым ароматом терпкой вишни. Картина перед ней была достойна дешевого романа: Рюджин, тяжело дышащая и с горячечным блеском в глазах, прижимала к шкафчикам омегу по имени Мина, чья блузка была расстегнута настолько, что приличия в ужасе покинули помещение. Мина, хрупкая девушка с испуганным взглядом, явно не понимала, почему её «идеальное свидание» с главной альфой университета превратилось в триллер, но стоило Йеджи сделать шаг вперед, как воздух в раздевалке загустел от концентрированной доминантной ауры.
— Вон. Живо, — голос Йеджи прозвучал не как просьба, а как физический толчок.
Мина, даже не пытаясь изображать гордость, дрожащими руками схватила свои вещи и испарилась за дверью быстрее, чем Йеджи успела бы моргнуть. Рюджин осталась стоять, привалившись к шкафчику, и её грудь вздымалась так сильно, будто она только что пробежала марафон. Она была на грани истерического смеха: метка под одеждой пылала, требуя близости именно с той, кто сейчас смотрел на неё с такой яростью.
— Браво, Хван, — прохрипела Рюджин, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты теперь подрабатываешь полицией нравов или просто решила испортить мне единственный способ не сойти с ума от твоего грёбаного запаха?
— Твой «способ» воняет как цветочная лавка в день распродажи, Шин, — Йеджи сократила расстояние между ними, её глаза опасно сузились. — Ты серьезно думала, что сможешь заглушить связь, обжимаясь с первой встречной, пока у тебя на шее горит мой след?
— А что мне оставалось делать? — Рюджин резко оттолкнулась от шкафчика, наступая на Йеджи. — Ждать, пока ты соизволишь перестать строить из себя святую? Ты понятия не имеешь, каково мне! Ты поставила эту метку и теперь просто смотришь, как меня ломает!
— Я смотрю, как ты превращаешься в посмешище! — вспылила Йеджи, чей характер никогда не отличался терпением. — Ты ведешь себя как озабоченный щенок, Рюджин!
— Озабоченный щенок? — Рюджин сорвалась на резкий, колючий смех, её самоконтроль окончательно разлетелся вдребезги. — Да я последние три дня только и делаю, что вижу тебя в своих снах! Ты там в гребаных чулках, Хван, ползаешь передо мной на коленях и просишь... черт, я так хочу отыметь твою наглую альфью гордость, чтобы ты наконец заткнулась и просто дала мне то, что принадлежит мне по праву этой метки!
Йеджи застыла, её дар речи на мгновение испарился, поглощенный внезапным признанием. Воздух между ними заискрил от такого напряжения, что, казалось, лампочки в раздевалке вот-вот лопнут. Вишневый аромат смешался с лимоном и мятой в безумный, опьяняющий коктейль. Потеряв остатки самообладания, но сохранив привычку отдавать приказы, Йеджи схватила Рюджин за воротник толстовки и притянула к себе почти вплотную.
— Тогда заткнись сама, — выдохнула она прямо в губы Рюджин, чувствуя, как её собственное сердце выбивает чечетку. — И поцелуй меня. Сейчас же.
Рюджин наконец-то выкинула белый флаг, сдаваясь на милость биологическому хаосу, который Йеджи так старательно развела в её организме. Наплевав на кодекс «альфа с альфой», здравый смысл и тот факт, что они находятся в университетской раздевалке, она буквально вцепилась в губы Хван, вырывая из неё удивленный и одновременно торжествующий выдох.
Это было не просто хорошо, это было похоже на короткое замыкание, после которого всё старое оборудование в голове просто сгорает к чертям. Шин невнятно замычала, чувствуя, как мир сжимается до размеров их соприкасающихся тел, и Йеджи, не теряя времени, использовала свое преимущество в росте. Одним резким движением она врезала Рюджин в металлические шкафчики, которые отозвались гулким лязгом на всё помещение, и в порыве дикого, собственнического азарта прикусила губу Шин до крови, смешивая их вкусы в один опасный коктейль.
— Ого, полегче, хищница, — прохрипела Рюджин в перерыве между поцелуями, слизывая каплю крови, но в её глазах не было злости, только лихорадочный блеск.
Йеджи проигнорировала комментарий. Её пальцы, грубые и властные, бесцеремонно отодвинули воротник толстовки Шин, обнажая ту самую багровую метку, ставшую причиной их личного апокалипсиса. Она медленно провела кончиком языка по следу своих зубов, заставляя Рюджин выдать отборную ругань, внезапный жар от этого жеста прошил Шин насквозь, заставляя колени дрожать.
— Твою мать, Хван... ты это специально делаешь? — выдохнула Рюджин, резко перехватывая руки Йеджи и заставляя её остановиться.
Йеджи замерла, тяжело дыша. Её зрачки были расширены, а лицо всё ещё горело. Она ожидала чего угодно: удара по лицу, очередного оскорбления или того, что Шин просто выставит её за дверь. Но Рюджин, вопреки ожиданиям, внезапно успокоилась, хотя её взгляд всё ещё был тяжелым и затуманенным.
— Знаешь, — буркнула Шин, поправляя воротник и стараясь не смотреть Йеджи в глаза, — ты официально нарушила все мыслимые и немыслимые границы. Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно для моей гордости? Ты буквально заставила течь по альфе саму альфу, как какую-то героиню из сопливого любовного романа. Это просто биологический терроризм высшей категории.
Йеджи хмыкнула, чувствуя, как к ней возвращается её привычная уверенность, смешанная с легким сарказмом. Она сделала шаг назад, давая Рюджин пространство, но не разрывая зрительного контакта, в котором всё еще искрило напряжение.
— Ну, судя по тому, как ты только что за меня держалась, тебе этот терроризм вполне по вкусу, — заметила она, поправляя растрепанную рубашку.
— Слушай... давай закончим этот цирк. Встретимся сегодня вечером у меня? Поговорим. Или... не поговорим.
Рюджин молчала пару секунд, словно взвешивая все «за» и «против» окончательного падения в эту бездну. Затем она шагнула к Йеджи, обжигая её своим лимонно-мятным дыханием, и намеренно, почти болезненно прикусила край её уха.
— Никаких «поговорим», Хван, — прошептала она, а затем медленно зализала место укуса, вызывая у Йеджи волну неконтролируемых мурашек. — Я заеду к тебе сама. И не надейся на цветы. Готовь лучше свои чулки из моих снов, потому что за этот укус я намерена спросить с тебя по полной программе.
С этими словами Шин отстранилась и, не оборачиваясь, вышла из раздевалки, оставив Йеджи наедине с гулким сердцебиением и стойким осознанием того, что эта ночь будет либо лучшей в их жизни, либо окончательным крахом их хваленого самообладания.
Рюджин шла по коридору, чувствуя себя так, будто её только что пропустили через центрифугу, а потом аккуратно поставили на ноги. Впервые в жизни ей было по-настоящему стыдно — она, гордая Шин Рюджин, только что сдалась на милость врагу в тесной раздевалке. Но, черт возьми, как же ей было хорошо. Злость, которая днями выжигала её изнутри, испарилась, оставив после себя лишь странную легкость и навязчивый привкус вишни на губах.
Она настолько погрузилась в свои мысли, пытаясь осознать, как теперь смотреть в зеркало, не видя там предательницу альфьего рода, что не заметила препятствия прямо перед собой. Глухой удар, и Рюджин едва не отлетела назад, столкнувшись с кем-то очень устойчивым.
— Ого, какие спецэффекты. Ты что, в портал в другое измерение заходила? — раздался знакомый голос.
Рюджин подняла глаза и наткнулась на Черён, которая улыбалась во все свои тридцать два зуба, сложив руки на груди. Вид у неё был такой, будто она только что выиграла в лотерею, причём за чужой счёт.
— Черён, даже не начинай. У меня сегодня лимит на твои комментарии исчерпан еще на первой паре, — буркнула Рюджин, пытаясь обойти подругу.
— Ой, да ладно! — Черён бесцеремонно преградила ей путь, буквально светясь от восторга. — От тебя вишней разит за версту. Ты что, решила в парфюмеры податься или вы с Хван наконец-то перешли от стадии «я тебя убью» к стадии «я тебя съем»?
— Я тебя предупредила, — прошипела Рюджин, но вместо того чтобы разозлиться, она внезапно фыркнула.
Черён тут же воспользовалась моментом и начала легонько толкать подругу плечом, дурачась и строя гримасы.
— Признайся, Рю! Ты же сейчас светишься ярче, чем те лампочки в раздевалке. Вид у тебя такой, будто ты не альфа, а мартовская кошка, которая наконец-то нашла самую лучшую валерьянку в мире.
— Да иди ты! — Рюджин со смехом попыталась оттолкнуть Черён, и следующие пару минут они провели в шуточной потасовке прямо посреди пустого коридора, задыхаясь от смеха и обмениваясь легкими тычками. Это была та самая разрядка, в которой Шин нуждалась не меньше, чем в запахе Хван. Когда они наконец успокоились, Черён поправила растрепанные волосы и посмотрела на Рюджин уже серьезнее, хотя искорка сарказма никуда не делась.
— А если серьезно, Рюджин... — она понизила голос, — ты действительно уверена в том, что делаешь? Альфа с альфой... это не просто сложно, это чертовски взрывоопасно. Ты готова к тому, что эта связь может перевернуть твою жизнь окончательно?
Рюджин замерла, её пальцы невольно коснулись воротника толстовки, скрывающего метку. Она почему-то не смогла выдать очередную колкость или уверенное «да». Вместо этого она лишь неопределенно пожала плечами, и в её глазах промелькнуло что-то, чего Черён раньше никогда в ней не видела.
— Не знаю, Черён, — ответила она тихо, криво усмехнувшись. — Но сегодня вечером я точно это узнаю. Либо я вернусь домой победителем, либо Хван Йеджи окончательно станет моей личной катастрофой.
— Ставлю на катастрофу, — хохотнула Черён, похлопав подругу по плечу. — И судя по твоему лицу, ты уже не против утонуть в этом шторме. Удачи, Шин. Постарайся хотя бы не разнести её квартиру до основания, нам еще здесь учиться.
Рюджин лишь отмахнулась, уходя прочь, но в её шаге уже не было прежней неуверенности, только решимость альфы, которая наконец-то признала свой истинный интерес.
Йеджи так и осталась стоять посреди пустой раздевалки, привалившись спиной к прохладному металлу шкафчика, который всё ещё хранил отзвуки недавней потасовки. Привкус кожи Рюджин, терпкий, с металлическими нотками крови и вездесущим холодком мяты застыл на языке, словно обещание чего-то фатального.
«Ещё пара минут, и мы бы нарушили не только правила приличия, но и целостность инвентаря университета», — пронеслось в её голове вместе с нервным смешком. Она трясущимися пальцами выудила телефон и начала лихорадочно набирать Лиа, мечтая выплеснуть на подругу весь этот эмоциональный коктейль. Но в трубке звучали лишь длинные, издевательские гудки.
— Лиа, серьёзно? Когда ты нужна для экстренного сеанса психотерапии, ты решаешь испариться? — прошипела Йеджи в экран, отбрасывая прядь волос с лица. — Ну всё, устрою тебе завтра такой скандал, что у тебя уши завянут, даже если ты будешь в наушниках.
Она выдохнула, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Так как пар больше не было, а Рюджин, эта невозможная, дерзкая Шин, пообещала заехать, Йеджи поняла, что времени на панику катастрофически мало. И тут в памяти всплыла деталь, которая заставила её щёки снова вспыхнуть: те самые чулки. Она присмотрела их на днях в витрине одного бутика совершенно случайно, когда просто искала подарок на день рождения Лиа, но сейчас этот случайный выбор казался божественным провидением.
— Ну что ж, Хван Йеджи, — пробормотала она, направляясь к выходу и на ходу поправляя воротник, — раз уж ты решила довести альфу до белого каления своим запахом вишни, то нужно сделать это стильно. В конце концов, если Рюджин хочет видеть меня в чулках из своих снов, я просто обязана превратить её сон в реальность, за которую ей придётся очень дорого заплатить своей гордостью.
Усмехнувшись собственной решимости, она выскочила из здания университета, чувствуя, как воздух приятно холодит кожу, но не в силах выветрить из сознания лимонно-мятный шлейф, который теперь стал её персональным ориентиром на этот вечер.
По пути к торговому центру она уже представляла, как Рюджин, обычно такая невозмутимая будет пытаться сохранить лицо, увидев её во всеоружии, и эта мысль грела Йеджи куда лучше, чем любое тепло от укуса. На этот вечер все планы «просто поговорить» были окончательно похоронены.
***
Рюджин припарковала байк у дома Йеджи, заглушив мотор, но не в силах заглушить мандраж, который бил по нервам сильнее любого адреналина на трассе. Она специально приоделась в свою лучшую кожаную куртку и узкие джинсы, пытаясь сохранить хотя бы видимость того, что она всё ещё доминирующая альфа, а не жертва вишнёвых феромонов.
Мысли путались, возбуждение туманил разум, а лимонно-мятный шлейф её собственного запаха казался ей самой слишком навязчивым в вечерней прохладе. Поднявшись на нужный этаж, она на мгновение замерла перед дверью, проверяя, не выпрыгнет ли сердце из груди раньше, чем она нажмёт на звонок. Она ожидала увидеть Йеджи в домашней футболке или, в крайнем случае, в дерзком топике, но, когда дверь распахнулась, реальность нанесла сокрушительный удар по её самообладанию.
Перед ней стояла Хван, и это было воплощение всех «запретных» снов Рюджин: короткий шёлковый красный халатик едва прикрывал бёдра, а из-под него виднелись вызывающие красные чулки, на резинках которых красовались забавные мордочки котиков. Ткань халата была настолько тонкой, что подчёркивала каждый изгиб груди Йеджи, заставляя Рюджин забыть, как дышать.
— Ну привет, гонщица. Долго же ты искала дорогу, я уже начала думать, что ты перепутала адрес с ближайшим приютом для бездомных котят, — Йеджи прислонилась к дверному косяку, окинув Шин насмешливым взглядом, в котором горел нескрываемый азарт.
— Очень смешно, Хван. Я смотрю, ты решила выкатить тяжёлую артиллерию в виде кошачьих мордочек? Это чтобы я окончательно потеряла страх или чтобы я знала, кто тут будет мурлыкать? — Рюджин попыталась вернуть себе саркастичный тон, но её взгляд предательски скользнул по линии декольте альфы, напротив.
Йеджи сделала шаг назад, приглашая её войти, но стоило Рюджин переступить порог, как Хван преградила ей путь рукой, положив ладонь прямо на кожаную куртку в районе сердца.
— Полегче, Шин. Ты зашла в гости, а не на территорию, где можно сразу закидывать ноги на стол. Хочешь почувствовать мой запах поближе? — Йеджи подалась вперёд, почти касаясь носом шеи Рюджин, туда, где когда-то сама оставила метку, и глубоко вдохнула лимонно-мятный аромат, смешанный с запахом кожи. — Но учти, сегодня правила устанавливаю я. И если ты думала, что эти чулки, это приглашение к немедленному действию, то ты плохо знаешь мою натуру.
— Ты просто невозможная стерва, ты это знаешь? — прорычала Рюджин, чувствуя, как от близости вишнёвого аромата под кожей снова начинает зудеть и пульсировать метка. — Ты провоцируешь меня специально, заставляя беситься от того, что я не могу просто...
— Просто что? Взять меня прямо здесь, в прихожей? — Йеджи лукаво улыбнулась, проведя пальцем по краю воротника халатика, намеренно дразня и не давая Рюджин возможности сократить дистанцию до конца.
— Терпение — это добродетель, которую альфам вроде тебя полезно тренировать. Проходи, Шин. Будем смотреть, насколько твоё «я всё контролирую» выдержит проверку красным шёлком.
Йеджи сделала несколько шагов вглубь прихожей, намеренно покачивая бедрами так, чтобы подол красного шелка едва задевал верхнюю границу чулок, на которых насмешливо щурились мордочки котиков. Она медленно потянула за поясок, и халат, послушный законам гравитации и её коварству, начал соскальзывать с плеч, обнажая спину и плечи, пропитанные терпким ароматом вишни. Йеджи намеренно придерживала ткань у самой груди, не открывая её полностью, но дразня Рюджин открытыми участками кожи, которые в приглушенном свете ламп казались фарфоровыми.
— Ой, какая досада, кажется, этот шелк слишком скользкий для такого высокого напряжения в комнате, — язвительно прошептала Йеджи, оборачиваясь к Рюджин спиной и позволяя халату упасть ещё ниже, едва удерживая его на сгибах локтей.
Рюджин, чей мозг уже давно превратился в кипящий котел из лимона, мяты и неконтролируемого желания, больше не собиралась играть в терпеливого слушателя. Она в два шага преодолела разделявшее их расстояние и с глухим рыком прижала Йеджи спиной к высокому бельцу дивана, стоявшего в прихожей. Вишневый запах теперь бил в нос с такой силой, что метка под одеждой Шин буквально пульсировала от жара.
— Ты заигралась в кошки-мышки, Хван, — прорычала Рюджин прямо ей в ухо, чувствуя, как её собственная гордость окончательно капитулирует перед инстинктами. — Твои котики на чулках выглядят мило, но сейчас я настроена на гораздо более хищный сценарий.
— И что же ты сделаешь, Шин? — Йеджи выдохнула это с вызовом, хотя её частое дыхание выдавало с головой. — Снова будешь жаловаться на мой биологический терроризм или всё-таки перейдешь от теории к практике?
Рюджин ничего не ответила, слова стали лишними. Вместо этого она нагло провела ладонью по бедру Йеджи, поднимаясь выше, к самому краю красного шелка. Её пальцы уверенно скользнули под ткань, ожидая наткнуться на кружево белья, но вместо этого они коснулись лишь горячей, абсолютно обнаженной кожи. Рюджин на мгновение замерла, её дыхание окончательно сбилось, а в голове пронеслась мысль о том, что Хван Йеджи, это самая изощренная провокация в её жизни.
— Хван... ты серьезно? — голос Рюджин сорвался на хриплый полушепот, когда она поняла, что под халатом нет абсолютно ничего, кроме этих чертовых чулок. — Ты решила выйти на «битву альф» без капли защиты?
— А зачем мне лишние преграды, если я знала, что ты всё равно потратишь время на то, чтобы их убрать? — Йеджи слегка откинула голову назад, касаясь затылком плеча Рюджин и победно улыбаясь. — Ну что, гонщица, теперь ты понимаешь, что твои сны были лишь жалкой демоверсией того, что ждет тебя на самом деле?
Рюджин замерла всего на мгновение, но этого хватило, чтобы её зрачки расширились, практически поглощая радужку.
«Хван, ты либо гений тактики, либо абсолютно безумна, если думала, что я оставлю это без внимания», — пронеслось в её голове, пока пальцы уверенно сжимали горячее бедро.
Она не просто касалась, её ладонь, всё ещё хранящая прохладу вечернего воздуха, начала медленно подниматься выше по внутренней стороне бедра, дразняще задевая край красных чулок, где те самые кошачьи мордочки, казалось, подмигивали ей в такт пульсации метки.
— Знаешь, Хван, отсутствие белья, это довольно самонадеянный ход для альфы, которая боится биологического терроризма, — прохрипела Рюджин, прижимаясь всем телом к спине Йеджи так плотно, что шелк халата натянулся на её груди, очерчивая каждый изгиб.
— Ты ведь понимаешь, что сейчас я не просто заехала в гости, я пришла за полной компенсацией за каждый час моей бессонницы.
— Меньше слов, Шин, ты начинаешь звучать как лектор по праву, — выдохнула Йеджи, её голос дрожал от смеси вызова и неконтролируемого жара, пока она сильнее вжималась затылком в плечо Рюджин. — Или ты только и можешь, что пугать своими байкерскими замашками?
В ответ Рюджин лишь резко развернула Йеджи к себе лицом, не разрывая контакта и впечатывая её обратно в диван, только теперь уже грудь к груди. Шелк халата окончательно соскользнул с одного плеча, открывая вид на тяжелую, вздымающуюся грудь, которую Рюджин тут же накрыла свободной рукой, чувствуя, как твердеет сосок под тонкой тканью. Она наклонилась, вдыхая концентрированный аромат вишни прямо с шеи Йеджи, и намеренно прикусила кожу.
— О, поверь, практика тебе понравится гораздо больше теории, — Рюджин скользнула губами к самому уху Йеджи, обжигая его своим рваным дыханием. — Надеюсь, твои котики на чулках умеют крепко держаться, потому что я не планирую быть нежной.
Рюджин бесцеремонно раздвинула колени Йеджи, и на мгновение замерла, жадно впитывая взглядом открывшуюся картину. Красный шёлк халата, отброшенный в стороны, служил идеальным обрамлением для её абсолютно нагой кожи, а алые чулки с кошачьими мордочками на резинках добавляли этой сцене градус абсурдного, но невыносимого возбуждения.
— Хван, ты ходячая катастрофа для моего самообладания, — прохрипела Рюджин, проводя пальцами по нежной внутренней стороне бедра. — Я собираюсь изучить каждый сантиметр этой территории. Можешь начинать жаловаться на нарушение границ прямо сейчас, потому что через минуту у тебя просто не останется дыхания для слов.
Она наклонилась ниже, дразняще касаясь губами кожи там, где заканчивался красный капрон, но, когда Рюджин уже была готова перейти к самому главному, Йеджи внезапно упёрлась ладонями в её плечи, останавливая этот напор. Она тяжело дышала, а в её глазах, подёрнутых дымкой желания, вспыхнул знакомый огонёк азарта и превосходства.
— Погоди, Шин... Ты же в раздевалке так громко заявляла, что хочешь отыметь мою гордость, верно? — Йеджи усмехнулась, слизывая капельку пота над верхней губой. — Но мы обе альфы, и я не собираюсь просто лежать и позволять тебе забирать всё удовольствие в одностороннем порядке. Как насчёт небольшого эксперимента, чтобы никто из нас не чувствовал себя обделённым?
Рюджин приподняла бровь, не выпуская её из захвата, хотя мандраж внутри неё только усилился:
— И что же ты придумала, великий стратег? Решила достать шахматную доску?
Вместо ответа Йеджи высвободилась и накинув обратно ткань на себя, маняще качнув бедрами так, что шёлк халата едва прикрывал её тылы, направилась в сторону спальни. Рюджин последовала за ней, чувствуя, как возбуждение окончательно мутит разум. В спальне Йеджи уверенно выдвинула ящик комода и извлекла оттуда изящный девайс с бархатистой поверхностью.
Рюджин застыла, глядя на девайс в руках девушки, та лишь хищно улыбнулась, маня её к кровати, и начала медленно, пуговица за пуговицей, расстегивать куртку Рюджин, а затем и рубашку, обнажая подтянутое тело альфы, по которому тут же пробежала дрожь от прохлады и предвкушения. Когда ткань соскользнула с плеч Шин, Йеджи прикоснулась губами к горячей коже прямо над меткой, заставляя ту пульсировать в безумном ритме.
— Ты так хотела быть сверху, Шин? — прошептала Йеджи, её пальцы ловко расстегивали ремень на джинсах, пока та стояла, тяжело дыша и впиваясь пальцами в плечи Хван. — Тогда сегодня ты будешь нести этот груз ответственности.
Когда Рюджин осталась полностью нагой, Йеджи обратно взяла атрибут. Это был шедевр из черной матовой кожи и гипоаллергенного силикона, переливающегося в мягком свете ламп. Основная часть была внушительной, сочного вишневого цвета, с выраженным рельефом и венозным рисунком для максимальной стимуляции, а внутренняя вставка более аккуратная и гибкая, была создана специально для того, чтобы входить в Рюджин, передавая ей каждый импульс и движение. Кожаные ремни с серебристыми пряжками выглядели почти как портупея, подчеркивая дерзкий образ Шин.
Йеджи начала закреплять ремни на бедрах Шин, её пальцы намеренно задевали самые чувствительные зоны, заставляя альфу то и дело судорожно выдыхать и выгибаться навстречу ласке. Когда пряжки были затянуты, фиксируя девайс так плотно, что внутренняя часть уже начала дразняще давить на Рюджин изнутри, Шин издала низкий, гортанный стон. Она чувствовала себя одновременно и охотником, вооруженным этой новой силой, и жертвой собственного тела, которое мгновенно отозвалось на внутреннюю стимуляцию.
— Ну что, гонщица, — Йеджи откинулась на подушки, разводя ноги в красных чулках и маня Рюджин к себе, — теперь ты чувствуешь нас обеих одновременно? Покажи мне, на что ты способна, когда твоя гордость подкреплена чем-то настолько... весомым.
Рюджин нависла сверху, чувствуя, как кожаные ремни плотно обхватывают её бедра, а внутренняя часть девайса уже вовсю дразнит её набухший клитор. Она намеренно не спешила, наслаждаясь тем, как расширяются зрачки Йеджи при каждом её микродвижении. Альфа медленно опустилась ниже, касаясь кончиком головки вишневого силикона самого входа Хван, лишь слегка надавливая и тут же отстраняясь, заставляя ту судорожно выдыхать и выгибаться навстречу.
— Ты так торопилась меня раздеть, Хван, — прошептала Рюджин, вращая бедрами, отчего внутренняя выпуклость игрушки внутри неё самой вызывала волну обжигающего жара, — неужели теперь тебе не терпится почувствовать, каково это делить одно удовольствие на двоих?
Йеджи лишь закусила губу, впиваясь пальцами в простыни, пока Рюджин наконец не решилась на первый, тягучий и глубокий толчок. Вход был узким и горячим, и когда резиновый член начал медленно погружаться внутрь, обе альфы одновременно издали стон, который утонул в их новом поцелуе. Для Шин это было двойное откровение: она чувствовала, как её атрибут заполняет Йеджи, и в то же самое время ощущала, как внутренняя часть ритмично и настойчиво надавливает на её собственные чувствительные точки, вызывая электрические разряды внизу живота.
Движения стали более уверенными и размашистыми. Она двигалась сладко и плавно, с каждым толчком выбивая из Йеджи всё более откровенные звуки, которые действовали на неё сильнее любого афродизиака. Йеджи обвила ногами талию, притягивая её ближе, чтобы усилить трение и глубину. Кожаные ремни поскрипывали в такт их движениям.
— Боже, Шин... — выдохнула Йеджи, запрокидывая голову, пока Рюджин ускоряла темп, превращая нежное скольжение в мощные, властные толчки. — Я знала, что ты... будешь идеальна в этом.
Только вот Рюджин внезапно замедлила темп, а затем и вовсе плавно вышла из обжигающе горячего нутра Хван, игнорируя её разочарованный и протестующий стон. Теперь, когда обе альфы были на пике, Шин решила, что пришло время для самой изощренной пытки. Она нависла над Йеджи, опираясь на локти, и начала медленно, с садистским наслаждением водить рельефной головкой и всей длиной вишневого члена по чувствительным складкам Хван.
— Куда ты... Рюджин, не смей останавливаться! — выдохнула Йеджи, её пальцы впились в плечи Шин, а ноги судорожно сжались, пытаясь поймать ускользающее наслаждение.
— Тише, Хван, ты же сама хотела экспериментов, — прошептала Рюджин, её голос вибрировал от сдерживаемого возбуждения, ведь каждое её движение снаружи отзывалось внутри неё самой благодаря двойному девайсу. — Давай посмотрим, как долго твоя выдержка продержится против простого ожидания.
Шин действовала методично: она скользила девайсом вверх и вниз, едва задевая вход, но концентрируя всё внимание на клиторе Йеджи. Силикон член, уже увлажненный и горячий, двигался сладко и тягуче, заставляя Хван выгибаться дугой и мелко дрожать. Рюджин наблюдала, как та закусывает губу, стараясь не умолять.
— Знаешь, — прохрипела Рюджин, намеренно надавливая чуть сильнее на самую чувствительную точку и чувствуя, как внутренняя вставка в ответ давит на её собственный клитор, — смотреть, как ты теряешь контроль, гораздо интереснее, чем просто финишировать. Ты сейчас такая... податливая. Где же твоя гордость, Хван?
Йеджи в ответ лишь смогла выдать рваный, влажный всхлип, когда Рюджин в очередной раз провела всей длиной по складкам, дразня и обещая, но не давая желаемого заполнения. Рюджин резко разорвала контакт, заставляя Йеджи вскрикнуть от внезапной пустоты и холода, который тут же заполнил комнату. Шин, тяжело дыша, перевернула Йеджи на живот, властным движением прижимая её лицом к подушкам.
— Поднимись для меня, Хван. Живо, — голос Рюджин вибрировал от звериного рыка, лимонно-мятный аромат стал густым и почти осязаемым.
Йеджи, чьё самообладание давно сгорело в вишнёвом пламени, послушно поднялась на локти и колени, выгибая спину. В ту же секунду по её разгорячённой коже прилетело несколько звонких, хлёстких шлепков, оставляющих розовые отпечатки на бёдрах. Йеджи лишь судорожно вдохнула, не в силах сдержать тихий, жалобный стон.
— Попроси меня, — прошептала Рюджин, наклоняясь к самому уху и дразняще проводя кончиком девайса по линии позвоночника. — Скажи, что хочешь, чтобы я вошла в тебя. Прямо сейчас.
Хван молчала, кусая губы в кровь и едва не скуля от невыносимого ожидания. Она чувствовала себя полностью во власти этой упрямой альфы. Вместо того чтобы дать ей желаемое, Рюджин внезапно отстранила атрибут и глубоко вошла в неё лишь одним пальцем, начиная медленно и издевательски дразнить её изнутри.
— Чувствуешь? Наполненности нет, Йеджи. Ты пустая. Хочешь, чтобы я это исправила? — Рюджин продолжала пытку.
— Пожалуйста... Рюджин, чёрт тебя дери, — сорвалась наконец Йеджи, её голос сорвался на хриплые мольбы. — Входи... дай мне этот оргазм, я больше не выдержу!
Рюджин не заставила себя ждать. Она вошла в неё одним мощным, толчком, заставляя кровать жалобно скрипнуть. Шин двигалась быстро, жёстко, с каждым ударом выбивая из Йеджи рваные вскрики. Двойной девайс работал на пределе: пока Рюджин доминировала над Хван, внутренняя часть атрибута ритмично вбивалась в её собственную точку удовольствия, создавая симфонию общего безумия.
— Смотри на меня! — приказала Рюджин, хватая Йеджи за волосы и заставляя её немного повернуть голову.
В момент, когда обеих накрыла ослепляющая волна общего оргазма, когда лимон и вишня слились в единый взрыв, Рюджин не выдержала. Она рванула шелковую ткань в сторону и, впившись зубами в нежную кожу на плече Йеджи, поставила свою ответную метку. Крик Йеджи смешался со стоном облегчения, и под обжигающей кожей теперь горело клеймо Шин, закрепляя их союз окончательно и бесповоротно. Тела обмякли, переплетаясь в послевкусии самого сладкого поражения в их жизни.
Они лежали в переплетении простыней и сбившегося шёлка, тяжело дыша и пытаясь восстановить связь с реальностью, которая только что разлетелась на вишнёво-лимонные осколки. Воздух в спальне был настолько густым от ароматов, что его можно было резать ножом, а на плече Йеджи ярким багровым пятном горела свежая метка — ответный «подарок» от Рюджин.
— Знаешь, Шин, для человека, который весь день твердил про гордость, ты подозрительно быстро согласилась на роль обладательницы этого... девайса, — Йеджи приподнялась на локте, смахнув влажную прядь волос со лба.
— Заткнись, Хван, — пробормотала Рюджин, не открывая глаз, но её губы тронула ленивая, сытая улыбка. — Это была исключительно тактическая необходимость. Биологический ответ на твой терроризм. К тому же, кто-то же должен был заставить тебя замолчать.
Йеджи хмыкнула и, опустив взгляд ниже, прыснула от смеха. Рюджин всё ещё лежала с пристёгнутым кожаным атрибутом, который на фоне её расслабленного, обнажённого тела выглядел как забытый реквизит из очень странного супергеройского кино.
— Слушай, супергерой, может, снимем эти доспехи? А то боюсь, если ты в них уснёшь, утром мы решим, что у нас выросла третья альфа, — Йеджи шутливо потянулась к пряжкам, начиная возиться с кожаными ремнями.
— Эй, аккуратнее, это теперь часть моей личности! — притворно возмутилась Рюджин, когда Йеджи начала её щекотать, пытаясь расстегнуть крепления.
Девушки начали дурачиться, перекатываясь по кровати среди подушек и смеясь в голос, пока напряжение последних дней окончательно не выветрилось из комнаты. Но идиллию прервал резкий, настойчивый звонок в дверь. Йеджи замерла, глядя на часы — полночь.
— Кого там принесло в такое время? — проворчала она, наспех запахивая свой красный шёлковый халат и пытаясь привести в порядок растрёпанные волосы, которые всё ещё пахли лимоном и мятой Рюджин.
Она дошла до прихожей и открыла дверь, готовая выплеснуть весь свой альфий гнев на незваного гостя. На пороге стояла Лиа — запыхавшаяся, с растрёпанным пучком на голове и телефоном в руке.
— Йеджи! Ты жива! — Лиа едва не сорвалась на крик, тяжело дыша. — Тринадцать пропущенных, Хван! Тринадцать! Я уже обзвонила все морги и почти заказала тебе венок с надписью умерла от собственного упрямства, потому что ты не брала трубку!
Лиа начала было тираду о том, как безответственно игнорировать лучшую подругу, но внезапно замолчала, её взгляд медленно опустился на шею Йеджи, где во всей красе красовалась свежая, ещё припухшая метка альфы. Затем она посмотрела на красный халат, который едва прикрывал бёдра, и, наконец, заглянула вглубь квартиры, где из спальни, лениво потягиваясь и натягивая футболку прямо на ходу, вышла Рюджин.
В прихожей повисла такая тишина, что было слышно, как падает самооценка Лиа.
— О... — только и смогла выдавить Лиа. — О-о-о.
— Лиа, это не то, что ты... ну ладно, это именно то, что ты думаешь, — Йеджи развела руками, пытаясь сохранить лицо.
Лиа закатила глаза, её лицо побледнело, и она медленно начала оседать вдоль дверного косяка в состоянии, близком к клинической смерти от шока.
— Мой мозг... он только что совершил самоубийство, — прошептала она.
— Эй, дыши! Лиа, только не падай здесь в обморок, у нас и так пол в прихожей грязный! — Йеджи подхватила подругу под руки, пытаясь «откачать» её и привести в чувство, пока Рюджин сзади едва сдерживала смех, прислонившись к стене.
Лиа открыла один глаз, посмотрела на Йеджи, потом на Рюджин, которая всё ещё выглядела подозрительно довольной, и выдохнула:
— Ладно. Раз уж вы решили устроить биологическую революцию и не сказали мне... — она драматично приложила руку к сердцу, — то я официально заявляю: я по праву буду крёстной ваших детей. И даже не смейте спорить, иначе я расскажу всем, что видела Хван Йеджи в этом халатике и с котиками на чулках.
Рюджин фыркнула, а Йеджи лишь обречённо закрыла глаза, понимая, что этот вечер и эта ночь официально стали легендой, от которой им теперь не отмыться до самого выпуска.
