Верь в меня

***

Аделина никогда не искала его специально. Он сам находился — всегда, когда она меньше всего хотела его видеть. И сегодня он был в ударе. Она шла по коридору и услышала его голос ещё до того, как увидела. Громкий, почти визгливый. — …ты вообще отчёт проверял, прежде чем мне его подсунуть? Это не цифры, это… — он запнулся, подбирая слово, — дерьмо собачье! Аделина заглянула в открытую дверь кабинета. У стола аналитика Джорджа — того самого молодого парня, который вечно терял флешки и путал отчёты, стоял Скотт. Даже не стоял — нависал. Джордж вжал голову в плечи и смотрел в пол, не поднимая глаз. «Бедолага». — Я… я перепроверю, мистер Скотт, — пробормотал он. — Перепроверь, — Скотт бросил планшет на стол. — И чтобы завтра утром было на моём столе. Без ошибок. Понял? — Понял. Скотт развернулся и вышел. На пороге он почти столкнулся с Аделиной — и замер. — Вы подслушиваете, Ликсис? — Я прохожу мимо, — ответила она ледяным тоном. — Кстати, Скотт. В отличие от некоторых, я не считаю крик на подчинённых производственной необходимостью. — Он ошибся в отчёте, — сквозь зубы процедил Скотт. — И вы считаете, что вы ему объяснили? — Да. Он понял. — Он обосрался, а не понял, — поправила Аделина. — Это разные вещи. Скотт сжал челюсть. Посмотрел на неё сквозь очки — она не видела его глаз, но чувствовала, что он её ненавидит. Она ответила тем же. — У вас есть ко мне что-то по делу, Ликсис? — Спросил он. — Нет. К счастью. Она обошла его и пошла дальше.

***

После обеда она столкнулась со Скоттом ещё раз, в коридоре. Он шёл быстро и явно снова был не в духе — Аделина узнала это по походке: напряжённой, почти бешеной. — Вы сегодня особенно злы, Скотт, — сказала она, когда они поравнялись. Он остановился. Посмотрел на неё. — А вы сегодня особенно любопытны, Ликсис. Это ваше новое хобби? Совать везде свой нос? — Я просто констатирую факт. У вас вена на лбу вздулась. Он сжал челюсть так, что заскрипели зубы. Аделина ждала, что он скажет что-нибудь колкое. Но он промолчал. — Кстати, — сказал кто-то из-за спины. Аделина обернулась. В дверях своего кабинета стоял Джордж и смотрел на Скотта с едва скрываемой усмешкой. — А это правда, что вы на одной из миссий проиграли спор и вам пришлось гавкать, как собака? Скотт побелел. — Закрой рот, — сказал он. — Я просто спросил, — Джордж пожал плечами, но в его глазах плясали чертики. — Все говорят. Я подумал, может, неправда. — Рот закрой, — повторил Скотт. Голос стал тихим — совсем не таким, каким он говорил с Джорджем утром. — Ладно-ладно, — Джордж поднял руки, отступая. — Не кипятитесь, мистер Скотт. А то ещё лопнете. «Отомстил», — мысленно усмехнулась Аделина. Аналитик скрылся в кабинете. Скотт стоял, сжав кулаки. — Гавкали? — переспросила Аделина. — Это не ваше дело, Ликсис, — процедил он. — Я просто спросила. Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Аделина осталась стоять в коридоре. «Гавкал как собака», — подумала она. — «Собственно, почему это меня удивляет?»

***

Аделина планировала уйти в шесть. В семь. В восемь. Но когда она наконец вынырнула из работы, за окном была глухая ночь, а голова гудела так, будто внутри работал отбойный молоток. Она добралась до лифта — и увидела Скотта. Он стоял, сжимая в руке пустой стаканчик из-под кофе. — Вы всё ещё здесь, Ликсис? — спросил он, не оборачиваясь. — Работа. Скотт нажал кнопку вызова. Лифт приехал. Они зашли внутрь. Когда двери закрылись, они стояли в тишине — он у одной стены, она у другой. Аделина смотрела на цифры этажей. Скотт — в пол. Лифт дёрнулся — и замер. — Отлично, — выдохнул Скотт. — Пожалуйтесь Яшме. — Яшме? — Он усмехнулся. — Она скажет, что я и лифт сломал. — Это было бы в вашем духе. Он хмыкнул. Нажал кнопку вызова — тишина. — Не работает. — Гениальный вывод. — Хотите попробовать вы? Аделина подошла к панели. Нажала. Ничего. — Я так и думал, — сказал он. — Заткнитесь, Скотт. — Как скажете, мисс Ликсис. Он отошёл к стене, прислонился к ней, скрестил руки на груди. Аделина осталась стоять у панели. — Ликсис, — сказал он вдруг. — Ты когда-нибудь устаёшь быть ледяной? Она замерла. — Разве мы на «ты», Скотт? — Давно должны быть, — ответил он. — Мы слишком друг друга бесим, чтобы считаться чужими. Она смотрела на него. На его лицо — бледное, уставшее. Такое же, как её собственное, отражавшееся в чёрных стёклах его очков. — С чего ты взял, что ты меня бесишь? — спросила она. — А разве нет? Она хотела сказать «нет». Хотела сказать, что он — пустое место, что она не замечает его существования. Но это была бы ложь. — Бесишь, — сказала она. — Насколько? — спросил он. «Серьёзно, Скотт?» Она не ответила. Лифт снова дёрнулся — и поехал. Двери открылись на первом этаже. Они шагнули в коридор. — Ликсис, — окликнул Скотт. Аделина не обернулась. — Ты не ответила на вопрос! — На какой? — Насколько я тебя бешу? Аделина остановилась. Вздохнула. — Достаточно, чтобы в следующий раз пойти пешком, — сказала она наконец. И ушла. Не оглянулась.

***

Авантюрин ждал её у выхода, как всегда. — Ты сегодня поздно, — сказал он, открывая дверь машины. — Ебаный Скотт, — выругалась Аделина, садясь на пассажирское сиденье. — Что Скотт? — Мы, блять, в лифте застряли. — Она устало откинулась на спинку. Авантюрин поднял бровь. — О, — сказал он. — Долго просидели? — Вечность, — ответила Аделина. — Он успел обратиться ко мне на “ты” и спросить, насколько он меня бесит. Авантюрин покачал головой. — Это уже даже не романтика, это семейная терапия. — Заткнись, Авен. Он заткнулся. Улыбнулся. И выехал на дорогу.

***

Дома Аделина залезла под душ, потом натянула старую футболку. Выключила свет, легла в кровать. Мокрые пряди расползлись по подушке. «Дебил», — подумала она. — «Клоун. Мразь». В темноте снова всплыло его лицо. Злое. Высокомерное. В очках, которые он никогда не снимал. «Интересно, какого цвета его глаза?» Она не знала ответа. И не знала, хотела ли знать.