Верь в меня

***

Скотт приехал раньше обычного, и Аделина сразу поняла — что-то не так. Он зашёл и потянулся к ней, не снимая куртки, прижался так сильно, что она почувствовала его дыхание в своих волосах. — Что случилось? — Аделина спросила неуверенно, не понимая, хочет ли она знать ответ. — Отправляют, — коротко ответил Скотт. Аделина вздохнула. Жизнь корпората так или иначе состояла из миссий, и, когда тебя куда-то отправят, было лишь вопросом времени. — Что за миссия? — Понадобился в филиале на Двумернии, — он невесело усмехнулся. — Не поверишь, зачем. Консультировать экипаж Звёздного Экспресса… Местная представительница решила, что мы хорошо ладим. Аделина иронично приподняла бровь. — Она явно плохо знает историю ваших стычек. — На самом деле они действительно неплохие ребята, этот Экспресс, — Скотт грустно улыбнулся. — И им всегда можно доверять — прямые, как палка. Не продаются. Она посерьёзнела. — И надолго ты? — Недели две, не больше. Экскурсия, консультация, пара встреч. Потом подписать бумажки для филиала. Ничего серьёзного. Скотт сказал это таким тоном, что Аделина не поверила, но спрашивать не стала. Только внутрь закралось липкое, противное чувство — тревога, которую она сразу попыталась отогнать от себя. — Будешь есть? Он кивнул.

***

Ужинали они молча. Скотт ел медленно, больше смотрел, чем ел. — Ты чего? — Аделина спросила, поймав очередной взгляд через стол. — Любуюсь. — Тем, как я ем? — Ты красиво ешь. Она хотела рассмеяться, сказать «не говори ерунды», но не смогла. Почему-то сейчас ей это показалось совершенно неуместным.

***

Сегодня они не ждали ночи, но она всё равно настала. Когда Аделина домыла посуду и выключила свет в гостиной, квартира уже погрузилась в синий полумрак. Скотт смотрел в окно, на то, как на искусственном небе Пир-Пойнта загорались звёзды. Она подошла сзади, обняла, прижалась щекой к его спине. — Не уезжай, — сказала она шёпотом в его плечо. — Я вернусь, — ответил он так же тихо, как будто сам не верил. Аделина прижалась крепче, забралась руками ему под рубашку, погладила горячую кожу. Скотт замер. — О чём ты думаешь? — О тебе, — сказал он. — Когда я тебя впервые увидел, я подумал: «Эта женщина меня уничтожит». — Я уничтожила. — Нет, ты уничтожила не меня. Ты уничтожила волка. Он повернулся. В полутьме его глаза казались почти чёрными, но она знала — на свету они охровые. Тёплые, живые. — Пойдём, — позвала Аделина, взяла его за руку и повела в спальню.

***

Было тихо. Только далёкий, ровный шум города за окном. Скотт подхватил её под бёдра, усадил на кровать и опустился перед ней на колени. Она запустила пальцы в его волосы — жёсткие, пахнущие кофе. Он прижался лицом к её животу и обнял за талию. — Я тебя люблю, — прошептал он. — Ты знаешь? — Знаю, — ответила Аделина. — Но так хотела, чтобы ты сказал. Скотт не ответил. Лишь прильнул к ней так, будто она была единственным тёплым местом в бесконечно холодной вселенной, и принялся целовать — жадно, но бережно. Его пальцы скользнули под край её футболки, и она выгнулась, не удержав тихий вздох. — Можно? — спросил он едва слышно. — Ты спрашиваешь? — Да. Аделина посмотрела на него. Поцеловала его веки, медленно — сначала одно, потом другое. Скотт вздрогнул. Поцеловала уголок губ. Поцеловала шею — там, где бился пульс, живой и частый, как у птицы. — Можно. Его губы снова нашли её — мягче, отчаяннее, будто он пытался запомнить их вкус навсегда. Где-то в темноте потерялась его рубашка. Где-то — простыни. Где-то — время. Мир сузился до их дыхания, до его ладоней на бёдрах, до её пальцев в его волосах. До поцелуев везде, куда он мог дотянуться. До той полноты, что накрыла их обоих с головой. — Аделина, — прошептал он. — Не останавливайся, — выдохнула она и обхватила его ногами, притягивая ближе, хотя ещё ближе было уже некуда. Скотт не остановился. Он льнул к ней, дрожал, вжимался в неё и стонал — громко, бесстыдно. И не отпускал, даже когда всё закончилось. Даже когда они лежали в потной, горячей, спутанной тишине, его пальцы перебирали её волосы, а Аделина дышала с ним в такт. — Линдон. — М? — Я тебя тоже, — сказала она. Первый раз вслух, не во сне, не в никуда. И внутри как будто что-то наконец встало на свои места.

***

Утром он уехал. Аделина нащупала на подушке записку, сложенную треугольником: «Я скоро. Не скучай». «Не скучай», — подумала она. — «Как будто это возможно». Она сжала бумагу в руке, поднесла к губам — ещё пахло им. Провела рукой по простыне — там, где он лежал, ещё дышало его тепло. И где-то глубоко внутри неё ему вторило другое, новое, едва уловимое. Пока не понятое. Пока не названное.