Верь в меня

***

Они встречались почти каждую ночь, у неё. Разговаривали, пили кофе, у него даже перестал пригорать омлет. Где-то через неделю Аделина напросилась к нему домой. Скотт отмахивался, что у него беспорядок. — Ты там жену что-ли прячешь? — пошутила Аделина. И он сдался. Она думала, что его квартира будет вычурной. С дизайнерским ремонтом, панорамными окнами, мебелью, на которую копят годами. Что-то статусное. Но квартира оказалась маленькой и почти пустой. Не бедной, просто крайне минималистичной. Диван, стол, стул. На кухне — ни одной лишней чашки. В спальне — кровать и шкаф. Ни фотографий, ни книг, ни вещей, которые говорили бы о том, кто тут живёт. — Да тут можно в пинг-понг играть, — сказала Аделина, оглядываясь. — Не люблю захламлять пространство. — Это не «захламлять». Это «жить». Он не ответил. Аделина прошла на кухню, достала из холодильника продукты и принялась за готовку. Он хотел помочь, но она отправила его в комнату — «сиди и не мешай». Скотт послушался. Ушёл. Она осталась одна на чужой кухне, перебирая его скудные запасы. «Ты в гостях у Скотта», — думала Аделина. — «Ты готовишь у Скотта на кухне. Пиздец». Пиздец был приятным.

***

После ужина они сидели на диване, смотрели какой-то старый фильм на ноутбуке. Скотт выбрал — она не спорила. В середине второго часа Аделина отключилась. Проснулась от того, что он нёс её на руках. — Скотт, — прошептала она. — Я тяжёлая. — Нет, ты маленькая. — Я не маленькая. — Ты маленькая, — повторил он. Скотт уложил её на кровать, накрыл одеялом. Лёг рядом. Она притянула его к себе — чтобы чувствовать тепло. Простыни были свежими, пахли кондиционером — душистым, травяным. — У тебя даже удобно, — пробормотала Аделина. — Ты удивлена? — Да. Она придвинулась ближе, положила голову ему на плечо. Они лежали в тишине, Скотт гладил её по волосам — медленно, рассеянно. — Расскажи мне что-нибудь, — попросила она. — О чём? — О себе. О прошлом. О том, почему ты такой. Скотт замер. Рука застыла на её затылке. Молчал, так долго, что Аделина пожалела, что спросила. — Мой отец был жестоким, — наконец начал он. — Он не бил меня, не кричал. Он учил. Учил, что я — волк. Что нет ни друзей, ни врагов. Только добыча. И другие волки, которые хотят отнять твою добычу. — И ты поверил? — Я был ребёнком. Дети верят и не в такое. Аделина слушала, не перебивая. — Он заставлял меня играть с другими детьми, а потом — предавать их. Отнимать игрушки, обманывать, подставлять. «Чтобы привыкал. Волк не может быть слабым». Скотт вздохнул. — Первое, что я сделал, когда пришёл в корпорацию — подставил его. Знал, что он берёт взятки, собрал компромат. И сдал. Когда его уводили, он плакал. — Понял, что был неправ? — спросила Аделина. — Нет, — горько усмехнулся Скотт. — Он плакал от гордости… За то, что «правильно» меня воспитал. Настоящим хищником. Она молчала. Не знала, что сказать. Только взяла его за руку, переплела пальцы, погладила ладонь. — А потом я встретил девушку, Ракшми, — продолжал Скотт. — Она работала со мной в одном отделе. Эрудроид. Красивая, умная, всегда эффективная в работе. — Она тебе нравилась? — Я думал, что да. Но я не знал, что такое «нравится», — ответил он. — Я думал, что «нравится» — это когда ты видишь ресурс, который можно использовать. — И что с ней случилось? — Она пришла ко мне и сказала, что у неё ко мне чувства, что она хочет быть моей девушкой. А я… я стоял и думал не о том, что она говорит. А о том, что у меня в кармане лежит диктофон. И я никак не могу нащупать кнопку. Аделина ахнула. — Диктофон? — Я шантажировал её, — сказал Скотт, спокойно, будто не о себе. — Узнал, что она тоже претендует на место у Шнайдера. И решил подстраховаться. Записал её признание, чтобы она уступила. — Боже, Скотт… — Знаешь, что самое страшное? — он повернулся к ней. Она видела его глаза — охровые, без стекол, живые — и не могла двинуться с места. — Когда я пригрозил ей, она посмотрела на меня с обожанием. Сказала, что именно эта сторона во мне ей и нравится. Что она любит меня именно такого. Хищника. Мразь. Волка. Скотт усмехнулся едва слышно. — Я ей отказал. А потом стоял и думал, какая же всё это хуйня. Отец, Ракшми… Им не нужен был Линдон. Им нужен был только волк. Он сказал это так, что у Аделины заболело в груди. — Ты мне нужен, — сказала она. — Что? — Ты нужен мне, настоящий ты. Он не ответил. Только прижался ближе.

***

Аделина уснула у него на плече. Скотт не спал. Смотрел на её лицо, слушал как она дышит, как бормочет во сне. — Если бы я встретил тебя раньше, — прошептал он. — Когда ещё можно было что-то изменить. Я бы никогда не связался со Шнайдером. Аделина уже не услышала.