Следуя за тобой

      Заполночь. Дверь открылась. Я даже не обернулся. Я знал, что это она. — Ты опоздала, — лениво произношу в темноту. — Или наоборот… пришла как раз вовремя для финального акта.       Молчит. Я усмехнулся и наконец посмотрел на неё. Она стояла в дверях, оценивая разрушения. Не вздрогнула. Не разозлилась. Просто смотрела. А потом спокойно закрыла дверь за собой и прошла внутрь. Села за стол прямо напротив меня. И только тогда её голос прозвучал: — Даже не знаю, стоит ли теперь начинать разговор. Я медленно улыбнулся. — А я не знаю, стоит ли тебе его продолжать. Она чуть наклонила голову. — Ты выглядишь… драматично. — А ты выглядишь как человек, который пришёл меня добить. — Я пришла поговорить, Клаус. — О расставании? — спросил я слишком спокойно.       Тишина.       И это было хуже любого «да». Я поднялся. Стул скрипнул. — Я тебя не отпущу, — сказал я уже тише, зжимая пальцами переносицу. Но каждое слово было угрозой. Её глаза поднялись на меня. Яркие. Холодные. И удивлённые. — Это ты сейчас серьёзно?       Я не ответил. Я просто оказался рядом в следующую секунду. Бутылка ударилась о пол и прокатилась в сторону. Я схватил нежную шею Кэролайн. Не сжимая. Пока лишь удерживая. Проверяя, реальна ли она. Она отпрянула, но не дрогнула. Только смотрела на меня с этим своим невозможным достоинством. — Ты сумасшедший, — спокойно сказала она. Я усмехнулся. — Да. Мои пальцы чуть сильнее легли на её кожу. — Это ты меня таким сделала. Будет справедливо, если мы будем расплачиваться вместе. Её губы дрогнули. — Я бы сначала выслушала твои обвинения. Я почти рассмеялся. — Любовник, — бросил я. И сам не понял, откуда это вырвалось. Кэролайн засмеялась. Настояще. Тёпло. Как будто я не держал её за горло. И в этот момент мои пальцы сжались сильнее. — Ладно, Клаус, — произнесла она уже мягче. — Давай.       И тогда она достала амулет. Я узнал его сразу, хотя хмельной разум ещё отказывался признавать. — Откуда… — мой голос сорвался. — Где ты его взяла? Я отпустил её слишком резко. Как будто обжёгся. — Сначала ты расскажи, кому он принадлежал, — сказала она тихо. Я сглотнул. Смех исчез из меня. — Это было очень давно… — Расскажи, пожалуйста, — перебила она.       И это «пожалуйста» ударило сильнее любого приказа.       Я стал вспоминать.       Такое далёкое, забытое ощущение в памяти. Мы ещё были людьми. Я готовил дрова, рубил топором и складывал их у дома. Отец резко окликнул. Сообщил, что за меня засватали девушку из соседнего поселения. И чтоб я готовился быть наконец мужчиной. Больше он ничего не сказал. А я все время после мучился вопросами. Кто она? Какая? Когда будет свадебный обряд? Почему я — ведь были братья старше. Но задать эти вопросы отцу я не осмелился. Удалось уличить минутку с матерью. Эстер улыбнулась и пообещала, что девушка явится ко мне во сне. Я выпил какой-то отвар в ту ночь. И мне снилась она. Длинные золотые волосы растворялись в солнечных лучах. Нежный смех звучал настоящей мелодией. Тысячелетние воспоминания стёрли образ невесты, но я не забыл этого амулета с вырезанными непонятными символами. Он заворожил меня своей уникальностью.       Второй раз я увидел похожее украшение на девушке-крестьянке. Устав от бесконечного бегства по северу Франции, я намеренно отстал от семьи, пытаясь унять собственные мысли. Вблизи послышался плеск воды. Любопытство заставило меня свернуть с дороги и спрятаться за большим камнем. Оттуда я смог разглядеть у реки крестьянку в тёмно-синем платье. Я был не в силах отвести взгляд, заворожённый её движениями, как она выжимала мокрые волосы, чуть склонившись вперед. На её шее висел амулет, болезненно знакомый мне, и я невольно вышел из укрытия. Девушка заметила меня, но не закричала — лишь смотрела с испугом и интересом. Когда я хотел заговорить, голос Элайджи за спиной настойчиво потребовал немедленно идти дальше. Я подчинился, пообещав себе вернуться и найти её. Но так и не вернулся. И это стало одной из тех редких вещей, о которых я сожалел веками.       Следующее воспоминание накрыло волной, вызывая тревогу. Я помнил аромат её кожи. Мелодичный смех. Леди, чьего лица я так и не увидел. Венецианский бал-маскарад в начале девятнадцатого века был торжественно прекрасен. Я танцевал с одной и той же незнакомкой всю ночь, будто мир сузился до неё одной. Но потом пришёл Майкл. И всё оборвалось. Началась паника, были слышны выстрелы. Я искал глазами Ребекку, пробираясь сквозь толпу. Когда мы семьёй покидали дворец, нам на пути встречалось множество убитых. Среди них я узнал свою незнакомку. В бесчувственных руках она сжимала похожее украшение. Мы не могли позволить себе задержаться, чтобы можно было забрать или рассмотреть амулет.       Я молчал. Я не хотел рассказывать это. Зачем? Всё давно в прошлом. — Ты её не помнишь полностью, — догадалась Кэролайн. — Это… не имеет значения сейчас. Она мягко улыбнулась. И положила амулет на стол. — Это мой. Я нахмурился. — Что? — Я спрятала его очень давно, а теперь нашла, — спокойно сказала Кэролайн. — Как и в каждый раз, когда жизнь начиналась заново… я всё равно находила тебя. Я засмеялся. Коротко. Нервно. — Ты хочешь сказать… — Мне стали сниться странные сны. В них были ты и я, но себя я не узнавала. Это сводило с ума. Тогда я поняла, что не разберусь без ведьмы. Наконец, я нашла ту, что оказалась в силах мне помочь. — Кэролайн перевела дыхание, внимательно вглядываясь мне в лицо, будто искала подтверждения, что я её слышу. Слышу, но не особо понимаю. — Реинкарнация — скучное слово для того, что происходит, Клаус. Я просто… возвращаюсь. Она сделала паузу. А я перестал дышать. — К тебе.       Я смотрел на неё. И впервые за очень долгое время не знал, что сказать. Её голос стал тише. — И сегодня я хотела тебе это сказать. Я всегда была твоей, Клаус.       Чем глубже осознание проникало в меня, тем быстрее я трезвел. Я медленно опустился на колени. Слишком честно для такого монстра. И слишком отчаянно для настоящего меня. Я прижался лбом к её груди. Как будто это было единственное место, где я мог существовать. — Какой же я идиот… — выдохнул я.       Её пальцы коснулись моих волос. Мягко. Уверенно. Как будто она знала, что сделать, чтобы успокоить моё сердце. Я взял её руку и переплёл пальцы с её, удерживая их у себя на голове. — Кэролайн… — голос сорвался. — Я хочу, чтобы ты принадлежала мне навсегда. — я вдохнул её запах, как молитву. — Я не верю в Бога. Но я поверил в нашу любовь. И если Он это и есть любовь, то пусть станет свидетелем нашего венчания.       Наконец, я смог поднять голову и взглянуть ей в глаза. — И ты больше не уйдёшь.       Она улыбнулась.       И в этой улыбке не было ни страха, ни сомнения. — Клаус… — мягко сказала она. — Я и не уходила.