о Раэле

⊹────⋆⊱. ⦿ .⊰⋆────⊹

Ливень обрушивается на них без предупреждения, словно небо решает разом вывернуть всё, что копилось над городом неделями, и за считанные минуты улица превращается в бурлящий поток, в котором смешиваются грязь, отражения фонарей и проклятия спешащих людей, застигнутых врасплох. Первый удар воды сбивает с покатых крыш пыль и тепло, а воздух подрагивает, словно сам городок наконец-то выдыхает усталость. Возвращаясь после очередной удачной сделки, они лишь успевают укрыться под маленьким перекошенным навесом у склада, где крыша протекает в трёх местах сразу, и вода с глухим ритмом барабанит свой счёт по доскам, по ящикам, подбираясь влажным языком лужи всё ближе к их сапогам. Лирен отряхивает с волос капли и недовольно морщится, вслушиваясь в оглушающий шум дождя. — Прекра-асно, — тянет она, выглядывая наружу, где улица уже почти исчезает за серой водяной пеленой. — Просто великолепно. Мы тут надолго. Раэль стоит чуть позади, не задевая её, но всё равно закрывая собой от косых струй, которые так и норовят пробраться под навес. — Свежо, — просто отмечает он. Аверрис фыркает, переступает с ноги на ногу, потом ещё раз выглядывает наружу, и в её голове вдруг появляется одна из тех сумасбродных идей, которые обычно являют собой что-то совершенно необязательное, но неизбежное. — Не хочется тут торчать до ночи. — Она разворачивается к ремезару и делает шаг назад, балансируя на грани, тут же ощущая спиной тяжёлые капли. Вытягивает руку в сторону, пальцем показывая направление со словами: — Давай наперегонки до булочной? Раэль, сузив глаза, смотрит сначала на неё, потом на указанный ориентир, будто оценивая риски. — Проигравший исполняет любое желание, — произносит она, многозначительно поиграв бровями, подначивая чужие сомнения. Он чуть склоняет голову, наблюдая за девушкой, и в его взгляде читается осторожное, с налётом сомнения «не стоит», но Лирен уже не остановить. Капли бьют по крыше, по камешкам, по лужам, разбивая поверхность на тысячи дрожащих кругов. Лирен делает ещё один широкий шаг назад, запрокидывает голову, жмурится, ловя капли лицом. — Хоть один раз в жизни можно ведь себе позволить не быть правильным, — дразнится девушка, бросая на Раэля выразительный взгляд через плечо. И добавляет совсем бессовестное: — Никто и никогда не узнает, я никому не выдам вашу тайну, господин Лиссан. Она срывается с места с хохотом, что теряется в шуме воды, скользит по мокрым камням, едва не теряя равновесие, поднимает брызги, пачкает и высокие сапоги, и светлые штаны, не думая ни о чём, кроме этого внезапного детского восторга. Оборачивается на бегу, чтобы убедиться, что он всё-таки следует за ней. А Раэль уже делает шаг вперёд. Капли сразу же ложатся на его волосы, на плечи, тёмными пятнами впитываются в рубашку и плащ, и на секунду он просто стоит, позволяя этому случиться, как будто проверяет, действительно ли это имеет значение. К ней. Он не бежит так, как Лирен. Он двигается увереннее, быстрее, где-то хищно, но в этом нет прежней сдержанности; и догоняет её до обидного легко, однако вместо того, чтобы обогнать — вдруг перехватывает за запястье, разворачивает к себе, и Лирен, не удержавшись, смеётся ещё громче, пытаясь вырваться, восклицает: — Эй, нечестно! Ах вот ты какой жулик! — Мы ведь не обсуждали правила, — отвечает ей, и в его голосе отчётливо проступает смешливое озорство. Она выскальзывает из его хватки, но тут же сама цепляет его за руку, тянет вперёд, и вот они уже не бегут наперегонки, а просто мчатся рядом, разбивая лужи, сбиваясь, сталкиваясь плечами. Где-то на полпути Лирен нарочно наступает с размахом в глубокую лужу: вода фонтаном взлетает вверх, окатывая волной ремезара. Брови Раэля с красноречивым возмущением поднимаются, скрываясь под влажными волосами. А в следующую секунду он отвечает тем же, резко проводя ногой по луже, обдавая уже Лирен с ног до головы. — О, ты пожалеешь, — задорно обещает она, отступая, но уже без всякой попытки сохранить сухость, и вновь бросается на него, пытаясь снова забрызгать — он не уклоняется, наоборот, подаётся навстречу, позволяя этой нелепой, шумной, совершенно неуместной игре случиться между ними. Дождь бьёт сильнее. Одежда, грязная, мокрая, липнет к коже. Волосы впитывают воду, капли скатываются по лицам, по шеям, пробираются змейками ближе к телу. И где-то между этим хаосом, Лирен вдруг ловит себя на том, что смотрит на Раэля — не на бегу, не мельком, а прямо. И видит. Видит его. Когда они наконец добираются до угла булочной, уже не важно, кто первый. Они тормозят одновременно, загнанно дыша, а дождь всё ещё льёт, но уже как-то ласково, будто гладит. Лирен, чувствуя себя необыкновенно счастливой, начинает кружиться, раскинув руки и прикрыв веки, пусть совершенно бессмысленно, глупо и бездумно, но делает это просто потому что может, потому что сегодня почему-то можно всё. Останавливается, ловя его взгляд, отчего-то сильнее вспыхивающий аметистовым отсветом. — Ты очень красиво улыбаешься, — выдыхает она вслух удивлённо, почти обвиняюще, как будто он совершает что-то необъяснимое, запретное. — А ты красиво смеёшься, — отвечает Раэль с той редкой игривостью, прячущейся в уголках его губ, от которой слабеют коленки. Дождь постепенно стихает, оставляя после себя опустошение, которое подкрадывается незаметно. Сначала просто дрожь в руках, потом в плечах, и уже зубы начинают стучать, и она раздражённо фыркает, словно это её предает собственное тело, а не погода. — Ненавижу холод, — бормочет она, выжимая волосы. — Иди ко мне, — произносит Раэль мягкое — и это просьба. В тихом голосе мужчины обнажается столько нежности и странного волнения, что Аверрис не находит в себе сил спорить, даже не роняет привычно шутку — лишь послушно шагает в его объятия. Он распахивает свой потяжелевший от воды плащ и прижимает девушку к своей груди, укрывая собой от ветра. Лирен с усилием проглатывает стон удовольствия, когда ощущает кожей его невероятный, нечеловеческий жар. Она буквально вжимается в чужое тело, пряча лицо, цепляясь пальцами за крепкую спину, увитую напряжёнными мышцами, и впитывает каждой клеточкой своего нутра это спасительное тепло, которое согревает гораздо быстрее любого огня. Раэль обнимает её неожиданно мягко, словно боится, что она может раствориться вместе с паром, вслед за облаками, исчезнуть маревом, и его ладони, широкие и бережные, медленно скользят по девичьей спине, разгоняя холод, заставляя интимное напряжение между ними вспыхнуть с новой, пугающей, но такой манящей силой. Пленительный жар ощущается не просто теплом — это что-то глубже, что всегда будет для неё. Нереальное, невозможное. Знакомое и одновременно впервые познанное. Что-то... родное. Мир плывет мимо них под аккомпанемент уже редких капель, падающих с карнизов. Люди появляются на улочках, воздух снова сгущается запахами и звуками чужой жизни. А Лирен отчётливо слышит сердце, бьющееся в унисон с её собственным — быстро, обречённо и так отчаянно, что никакие слова больше не нужны, чтобы осознать, насколько далеко они зашли в этом своём странном, и абсолютно беззаботном побеге от реальности. И в их собственной тишине после ливня Лирен впервые не ищет ответа на вопрос, кто же Раэль. Потому что страшнее становится другой вопрос, который она не решается себе задать — кем он уже стал для неё.