Великое несчастье

Ноябрь, 1982 Дамблдор позволил провести ему две недели вдали от Поттера. Северус покинул дом рано утром. В этот раз оставлять ребёнка наедине с миссис Ноттл казалось рискованной затеей. Без действия зелья ей не доставляло бы труда запомнить шрам ребёнка и его лицо. Оставалось лишь надеяться, что она сумеет совладать с магическими выбросами, если таковые случатся. Дамблдор доверял ей, а потому причин сомневаться у Северуса быть не должно. Нет. Не так. Северусу вообще не нужно было подвергать сомнению любые суждения и действия Директора. Он всего лишь инструмент, которому полагается молча выполнять грязную работу. И во время отпуска Северус волен не думать о ребёнке, не думать о его безопасности, не думать о… Ни о чём. Северус впустил миссис Ноттл, и, пропустив мимо ушей её суетливое: «Прохладная погодка, а?», поспешно трансгрессировал. Паучий тупик встретил его парящей в воздухе пылью и звенящей тишиной. Опустив саквояж на скрипящие половицы, Северус распахнул окно, в надежде проветрить скопившуюся внутри затхлость. Сегодня суббота. Встреча с Люциусом запланирована на воскресенье. Люциус предложил снять комнату на втором этаже в «Дырявом котле». В горле пересохло, стоило подумать, как корня языка коснулась бы сухая горечь хереса. Нет, ждать завтрашнего дня невыносимо. Выпить нужно прямо сейчас. В промышленном районе несложно было сыскать захудалый магловский паб. Хотя Северус их обычно не жаловал, но к возможной встрече с бывшими Пожирателями морально пока не был готов, предпочитая им общество маглов, ставшее привычным за последний год. Он решил пройтись пешком. Застарелая сажа въелась в кирпичные стены жмущихся друг к другу домов. Северус свернул к приземистому зданию. Внутри его ожидали табачный дым и нестройный гул голосов рабочих. Он занял место у высокого стола в дальнем углу. Тяжелые дубовые стойки засалены следами тысяч ладоней, а на полу виднелась грязь, принесенная с окрестных фабрик. Его отец когда-то являлся местным завсегдатаем. Северус и предположить не мог, что нахождение в пабе, который он в детстве ненавидел всей душей, будет когда-либо ощущаться таким родным и правильным, как в данный момент. Пожалуй, ненависть его была направлена не столько на само заведение, сколько на Тобиаса, который вдрызг напившись здесь, позже приносил с собой домой хаос и пьяные обвинения в том, что сын и Эйлин испоганили ему всю жизнь. С другой стороны… Северус оглядел усталые серые лица, сквозь зубы бросающие редкие фразы. В их глазах читалась та самая потаённая злоба на мир. Эти люди ничем не отличались от его отца. Хуже того, Северус был убеждён, что и на его лице застыло то же выражение озлобленности. Добро пожаловать домой, Северус. Пригубив тёмную жидкость, он оглядел пространство поверх края кружки тяжелым взором. Звуки разговоров тонули в хриплом кашле от дешёвого табака. Что-то было не так. Северус нутром ощутил, как на него кто-то уставился. Еле заметно повернув голову, он увидел сидящую за барной стойкой женщину. Та, как будто только и ждала его взгляда — она тут же поднялась и направился к нему, огибая мужские компании. Когда она приблизилась, в нос ударил запах тошнотворно сладких духов. — Могу ли я составить компанию такому серьёзному джентльмену? — кокетливо спросила она. Должно быть, в поиске клиента она приняла его за лёгкую добычу, молодого стеснительного паренька, которому «очень нужно излить душу». Северус оглядел её придирчивым взглядом. Само воплощение увядания — дешёвое пальто с облезлым искусственным мехом, наброшенное на вызывающе короткое платье. — Не интересует, — бросил Северус. — Разве? — ухмыльнулась она. — Вид у тебя не очень. Тебе бы не помешало повеселиться. Северус попытался вспомнить, когда последний раз смеялся — давно, неприлично давно. — С тобой? — Северус приподнял бровь. — Можно со мной. А могу предложить кого-нибудь помоложе, — ответила она, накручивая прядь волос на палец. Она кивнула в сторону дверей. И в этот момент в паб ввалилась шумная стайка девушек. Очевидно, её работниц. Позвякивая пластмассовой бижутерией, они прошествовали к бару. Вокруг них тут же столпились мужчины, предлагающие купить выпивку. — Не в моём вкусе, — процедил Северус. — Да ну тебя! — женщина залилась в неискреннем смехе. — Смотри, какой он привереда! Северус, осушив стакан в пару глотков, кинул пару монет на стол, намереваясь удалиться. Когда он проходил мимо девушек, до ушей долетели обрывки разговоров: — Опять этот жирный с обувной фабрики зажимал в углу. Ручищи в мазуте, всё платье мне перепачкал, скотина. А заплатил — копейки… — Тут тебе даже на приличные колготки не хватит. Кто-то надавил каблуком ему на носок обуви, и Северус с трудом сдержался, чтобы не выругнуться. Он поднял взгляд и резко остановился. На него снизу-вверх глядели огромные серые глаза из-под копны рыжих волос. — Извини, — тихо произнесла она, отводя взгляд в сторону. — Лизи, ну давай, оттопчи тут всем мужикам ноги. Я присоединюсь, они меня за сегодня совсем доконали, — последовал звонкий женский смех. Девушка поспешила отойти в сторону, но Северус быстро схватил её за руку, не давая затеряться в толпе. — Сколько? — спросил он, сжимая тонкое предплечье. — Я, эм-м… — она посмотрела на других девушек, словно желая, чтобы те ответили за неё. Из ниоткуда возникла та взрослая женщина, что донимала его у стола. — О, так мистер «Не интересует» всё-таки разглядел жемчужину в навозе? Лизи у нас новенькая, чистая, как утренняя роса в этом вонючем местечке. Для тебя, юноша, цена будет особая… скажем, пятерка за час. И забудь о сдаче. Северус кивнул, не обращая внимания на поддразнивания. — Пошли, — он потянул девушку на улицу. До ближайших комнат, сдающихся в почасовую аренду, они шли молча. Северус запустил руки в карманы брюк, а девушка старалась поспеть за его размашистым шагом, кутаясь в воротник куртки. В постели Северус старался не смотреть на её смущённое лицо, когда она обхватила губами его член. Он старался не смотреть на неё вовсе. Его пальцы впивались в узкие плечи слишком крепко, оставляя покрасневшие следы. Спустя несколько мгновений Северус подорвался, рывком разворачивая девушку к себе спиной, пристраиваясь к ней сзади. Акт нравственного разложения — зажмурившись, пытаться вызвать в памяти образ мёртвой любви, которая никогда не была твоей. Он проводил девушку взглядом, когда она, поспешно одевшись, покинула комнату. Утопать в примитивных магловских инстинктах и искать в них спасения. Я ничем не лучше Тобиаса. Ничем.

***

Встреча с Люциусом прошла, на удивление, хорошо. Более того, когда Северус обнаружил ожидающего его Люциуса и поздоровался с ним коротким: «Рад тебя видеть», то почти не кривил душой. Заняв своё место в протёртом до блеска кожаном кресле, Северус расправил складки мантии. Крошечное окно с толстым стеклом почти не пропускало света — комнату окутала полутьма. — Говорят, ты не переступил порог Хогвартса даже ради того, чтобы забрать свои котлы. Странная благодарность за такое рьяное заступничество директора. Ты исчез так чисто, что даже я начал сомневаться, существуешь ли ты ещё, — Люциус не дал молчанию затянуться надолго, тут же привычным жестом беря бразды правления разговором в свои руки. Такая резкость едва ли могла смутить Северуса — кому как не ему знать о привычке Люциуса засунуть свой нос всюду и, особенно, в жизнь тех людей, которых он воспринимал как своих протеже. Северуса он тоже относил к их числу. — Я был там, где мне приказал быть человек, который вытащил мою шею из петли Азкабана. Он хочет, чтобы я «наблюдал» за всеми издалека. Или, быть может, он всё ещё не до конца мне доверяет, — Северус выговаривал слова медленно, уподобляясь манере Люциуса. — Хочет держать меня подальше от шумихи. Если бы я год назад начал рассылать совами приглашения на чай из своего убежища, Министерство решило бы, что я слишком активен для «раскаявшегося грешника». Ты хочешь, чтобы дементоры начали задавать вопросы нам обоим? Люциус удовлетворенно хмыкнул — так держать, Северус, — потирая набалдашник трости. — Занятно, — протянул он, задрав подбородок. — И за кем же ты наблюдаешь? — За всеми нами, Люциус, — Северус понизил голос; в чёрных глазах отразилось пламя камина. — За Пожирателями. Я наблюдаю за тем, как этот мир пытается склеить себя по кусочкам. За маглами, которые в панике ищут виноватых среди своих, и за министерскими олухами, которые так боятся собственной тени, что готовы принять любой шум за возвращение… — он осекся, не произнеся имени. — К тому же, главная задача — убедить Дамблдора, что моя былая верность мертва. И если для убедительности ему вздумалось на время сделать меня изгнанником — я смогу перетерпеть. Северус встал и провёл ладонью по стене, проверяя целостность заглушающих чар, после чего сел обратно. — Наблюдаешь за маглами? — брезгливо поморщившись, переспросил Люциус. — Два теракта в парках за это лето. Бомба, начинённая гвоздями. Люциус, казалось, остался не впечатлён. — И? Думаешь, работа наших, решивших развлечься старыми методами террора, пока Хозяин исчез? — Гвозди, Люциус. Десятки стальных шипов, летящих в толпу. Похоже на неудачное проклятие в массовом масштабе. Министерство даже не проверяло наличие магического следа — они слишком рады были списать это на ирландцев. — Если это не ирландцы, то кто? Ты ведь для этого там и сидишь, в своём убежище, — чтобы знать, не решил ли кто-то вроде Макнейра или Антонина, что им больше не нужен поводырь, чтобы пускать кровь в центре Лондона? — Не так быстро, Люциус. Мне нужно время. Тебе же лучше, чтобы я видел угрозу раньше, чем она постучит в ворота твоего поместья. Люциус замер, и его пальцы на набалдашнике трости на секунду сжались. — Ты всегда был таким. — Каким? — переспросил Северус, и горечь от глотка терпкого напитка помогла спрятать секундное замешательство на лице. — Ты всегда предпочитал сидеть в тени, наблюдая, как другие расшибают лбы. Ещё со школьной скамьи. Он наклонился ближе, и его голос стал вкрадчивым: — Я ценю твою осторожность. Но давай будем честны: если это Долохов или Макнейр развлекаются в Гайд-парке, они делают это не ради идеи. Они делают это, потому что им скучно. И если они не остановятся, Фадж начнет искать козла отпущения среди тех, кто «раскаялся» особенно убедительно. Например, среди нас. Люциус замолчал, давая Северсу прочувствовать вес этой угрозы. — Так что не затягивай со своим «временем», Северус. Мне нужны факты, а не твои басни о гвоздях и ирландцах. Люциус держал бокал за высокую ножку, медленно вращая его, порой делая размеренные глотки. Северус, хоть и пытался перенять эту аристократичную расслабленность, с трудом подавлял в себе желание залпом осушить бокал и наполнить заново. Сетования Люциуса на затянувшиеся суды сменялись обсуждениями бежавших от тюрьмы бывших союзников. При упоминании Поттера-младшего на лице Северуса не дрогнул ни один мускул — он стойко выдержал обсуждение догадок, куда же подевался Мальчик-Который-Выжил. Люциус также не забыл передать «образец»: — Знаю, что рынок нестабилен из-за послевоенных проверок Министерства, — Люциус достал из внутреннего кармана мантии узкий бархатный футляр и раскрыл его. Внутри — пробирка с кристаллизованным ядом акромантула. Северус узнал консистенцию даже в царившем в комнате полумраке. — Мои поставщики на Востоке утверждают, что яд добыт у особи, жившей более полувека. Дорогой подарок. С тем же успехом Люциус мог просто напрямую попросить его замолвить за него словечко перед Дамблдором, чтобы от их семьи держались подальше. И они оба понимали контекст — Северус медленно кивнул, принимая и подарок, и его условия. Перед уходом, Люциус задержался у сидящего в кресле Северуса, покровительственно опустив руку на его плечо. — Нарцисса справлялась о твоём здоровье. Ты знаешь, наши двери всегда открыты для тебя. В момент их первой встречи малолетнему Северусу довелось лицезреть Люциуса в амплуа старосты — безупречного, с серебряным значком на груди. В памяти запечатлелось, как этот высокий светловолосый юноша небрежно, но властно похлопал по скамье рядом с собой, приглашая замарашку в обносках сесть в кругу избранных. И вот Северусу похлопали снова, позволяя занять место рядом. Покуда ты, Северус, будешь мне полезен.

***

Две недели пролетели незаметно — в тишине и спокойствии. Северус занимал себя разнообразными делами. Успел даже посетить Лютный переулок, отдав партию зелий, что варил на заказ для местной лавки. Закупил несколько ингредиентов, запас которых уже подходил к концу. Он посещал подобные людные места исключительно под действием оборотного зелья. Слухи о его появлении в Совете уже разошлись по тёмным переулкам, но привлекать лишний интерес к своей персоне не имело смысла. Порой удавалось проследить за старыми «приятелями». Он наткнулся на них глубокой ночью — парочка бывших соратников, ныне превратившихся в затравленных крыс, пытались сбыть партию украденных артефактов какому-то сомнительному скупщику старья. Думал даже тайно посетить кладбище, но в последний момент отбросил эту идею. Он не хотел видеть её… в таком виде. Мысль о том, что его жизнь могла бы сложиться иначе — полная самобичевания, что Лили досталась не ему — ощущалась тягуче сладкой и совершенно недостижимой. В этой перспективе крылся его вечный покой, отравленный исключительно привычным ядом ревности. Никакого вечного раскаяния, никакой вины за смерть единственного человека, что был к нему добр. Такая жизнь виделась вполне сносной. Всяко лучше, чем то, с чем Северус имел дело сейчас. В свой последний выходной Северус решил напоследок воспользоваться предложением Люциуса и посетить Малфой-мэнор. Неизбежная необходимость — жест, подтверждающий верность кругу, из которого он формально не выходил. Он материализовался у кованых ворот, где белоснежные павлины бесшумно расступились перед ним. Его поношенная черная мантия выглядела здесь как клякса на дорогом пергаменте. Люциус принял его не в зале для приемов, а в залитой мягким светом свечей гостиной. Он даже выделил на этот вечер пару бутылок неплохих вин из погребов Малфоев. Разговор тягуче медленно перетекал с министерских сплетен на досаду Люциуса на растущее влияние Артура Уизли — «ничего не смыслящего маглолюбца». Когда к ним присоединилась Нарцисса, которая поприветствовала Северуса напряжённой полулыбкой, разговор постепенно сменил вектор. Люциус пустился в рассуждения о том, что магический мир должен стать «чище» к тому времени, как его сын поступит на первый курс. — Ты ведь уже год не видел Драко, — заметил Люциус. — Он подрос. Велю его привести сюда, — отозвалась Нарцисса, щёлкнув пальцами. Северус, до этого слегка размякший в кресле от вина и неформальной атмосферы, что витала в комнате уже несколько часов, резко напрягся. «Только не ребёнок», — хотелось вскликнуть ему. Ему и так завтра возвращаться в свой личный детский сад. Едва ли Северус успел соскучиться по детскому обществу за последние дни. Возразить он не успел. Да и какое могло бы быть объяснение? «Не стоит, Люциус, я весь последний год делил дом с крошечным Гарри Поттером. Да-да, тем самым. Представляешь, недавно праздновали его день рождения! Извини, что не позвал, не хватило праздничных колпаков». Через пару минут в гостиную вошел домовой эльф, бережно ведя за руку маленького мальчика. Драко выглядел уменьшенной копией отца: та же горделивая осанка, светлые волосы, аккуратно зачесанные назад, и пытливый, не по-детски серьезный взгляд. Люциус кивнул подбородком на сына и произнёс: — Посмотри на него, Северус. В нем нет ни капли той слабости, что мы видим в нынешнем поколении. Он уже проявляет характер. Когда в библиотеке самопроизвольно вспыхнул один из проклятых гримуаров, Драко даже не заплакал. — Драко просто отошел подальше и с любопытством наблюдал за пламенем, пока не прибежали домовики, — подхватила Нарцисса, наблюдая, как Драко обходит гостиную, смеряя Северуса заинтересованным взглядом. Северус отметил, что в глазах мальчика не наблюдалось ни опасения, ни настороженности. В груди неуместно разлилась острая горечь. Люциус самодовольно улыбнулся. — Это ледяное спокойствие… В его жилах течет настоящая кровь Малфоев Он просиял — появление сына заставило треснуть его маску холодного аристократа, обнажая искреннюю гордость. Драко, почувствовав внимание стольких взрослых, остановился прямо перед его креслом. Он не испугался мрачного человека в чёрном; напротив, он протянул руку, и коснулся тяжелой ткани мантии Северуса, словно проверяя её на ощупь. — Дядя Сев-рус? — неуверенно произнес ребенок, коверкая имя, которому его, очевидно, учила Нарцисса в отсутствие гостя. Свободной рукой он положил Северусу на колени игрушечные фигурки, которые до этого сжимал в кулаке: — смотри, это мои рыцари. Дорогие. Очень. — Поразительное сходство, Люциус, — выдавил из себя Северус, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком резко. Он осторожно высвободил край своей мантии из маленьких пальцев Драко, чувствуя, как внутри нарастает непреодолимое желание немедленно вернуться в свой совершенно лишенный детей Паучий Тупик. Драко отбежал от Северуса к матери, и с воодушевлением принялся её упрашивать: — Мама, можно я покажу ему дорогу? Можно? — Он о железной дороге, что ему недавно подарили, — объяснила Нарцисса. — Чуть позже, Драко. Обязательно покажешь. — У меня, эм-м, есть, — начал Драко, но умолк, вспоминая слово, — поезд. Папа купил. Он, напоследок бросив изучающий взгляд на Северуса, отошёл и принялся перебирать серебряные фигурки рыцарей на ковре. Драко продолжал поглядывать на взрослых, точно выжидая, когда же ему вновь уделят внимание и дадут слово. Домовик замер около ребёнка. Люицус принялся философствовать: — Воспитание — это отсечение ненужного. Он не будет играть с кем попало. Его круг общения должен состоять из тех, кто принимает правила игры. Я уже подбираю ему сверстников из приличных семей. Глупо позволять ребенку впитывать манеры тех, кто стоит ниже его по праву рождения. — Отстань от меня, — раздался возмущённый голос Драко. Эльф попытался поправить его воротничок, и Драко, не оборачиваясь, оттолкнул его руку. Северус нахмурился, припоминая поведение Поттера и то, насколько же оно разительно отличалось от поведения Драко. Люциус наверняка бы посоветовал сыну заручиться дружбой с Избранным, но Северус сомневался, что эти двое когда-нибудь бы поладили.

***

Февраль, 1983 Чтение — занятие довольно полезное. Помогает сбежать от насущной реальности. А вот чтение ребёнку детской литературы… Это занятие, которым Северус Снейп не занялся бы никогда в своей жизни. Ему бы даже в самых страшных кошмарах такое не могло присниться. И тем не менее, вот он, собственной персоной, усаживает Поттера на диван подле себя, раскрывая книгу на коленях. Поттер, не понимая смысла его действий и непонятно зачем оторванный от самостоятельного изучения содержимого кухонного шкафа, замер справа от Северуса. Абсолютно незаинтересованный книгой, ребёнок продолжал поглядывать в сторону кухни. Там, на полу, на него смотрела брошенная крышка от кастрюли, ожидая продолжения игры, смысл которой был понятен лишь одному Поттеру. Северус прочистил горло, и неловко начал: — «Однажды жил-был маленький мальчик, который задал своему отцу вопрос. Невозможный вопрос. Папа, а как выглядит щекотка? Отец маленького мальчика почесал голову. Это хороший вопрос, ответил он», — Северус скептично приподнял бровь. — Поразительное скудоумие. И в этом вопросе нет ничего хорошего. Поттер! Ребёнок, начавший слезать с дивана, замер, догадываясь, что обращаются именно к нему. — Далеко собрался? — поинтересовался Северус. — Ты полагаешь, что мне самому интересно наслаждаться подобным чтивом? Сядь на место и слушай. Во взгляде промелькнула искра протеста, но мальчишка послушно забрался обратно. Вернувшись из отпуска несколько месяцев назад, Северус всерьёз решил пересмотреть своё общение с Поттером-младшим. Перво-наперво, этому общению стоило дать имя — «воспитание». По крайней мере, Люциус использовал именно это слово. Ситуация уже вышла из-под контроля, и он оказался привязан к Поттеру на ближайший десяток лет. И стоило хотя бы попытаться слепить из него кого-то достойного. Что мог Северус Снейп, сам ещё пребывая на рассвете своих лет, вложить в неокрепшее сознание другого маленького человека? Безусловно, множество полезной информации — от обучения заклинанию, способного заживлять глубокие раны, когда обычные бинты бесполезны до способа отсечения лишних эмоций в присутствии опасных собеседников. И ничего из этого Поттер не мог пока оценить по достоинству. Ребёнок полюбил развлекать себя сам. Ему подавай жестяную банку с чёрными пуговицами, дабы он тряс её с такой настойчивостью, словно из неё вот-вот должны были посыпаться галлионы. — Поттер, не вынуждай меня возвращаться в Лондон за магическими книгами для детей. У нас с тобой не такой большой выбор. Если мне в магловском универмаге посоветовали купить это недоразумение про «Мистера Щекотку», значит ты будешь слушать именно про него, — проворчал Северус. Побывав в доме у Малфоев несколькими месяцами ранее, Северус отметил, что Драко умел строить вполне себе понятные предложения, когда Поттер предпочитал отвечать односложно или молчать большую часть времени. Ни то чтобы здесь у него имелось море интересных собеседников… И всё же. Поразмыслив, Северус нашёл привычное для себя решение проблемы — обратиться за помощью к книгам. Так как представления как построить внятный диалог у него не было. О чём ему было болтать с ребёнком? — «Тёплое, солнечное утро. В своем маленьком домике на другой стороне леса спал Мистер Щекотка. Вы, стало быть, и не подозревали о существовании Щекоток? Вот же они. Щекотки маленькие и круглые, и у них есть руки, что тянутся, и тянутся, и тянутся… Невероятно длинные руки», — прочитал лишённым эмоций голосом Северус. Он хотел перелистнуть страницу, но внезапно ощутил скованность в движениях — Поттер навалился ему на плечо, неприлично широко зевая. — Поттер? Поттер! Мальчишка вздрогнул и резко отодвинулся от Северуса, вероятно решив, что вновь чем-то помешал взрослому. Общество Нарциссы и Люциуса, их осязаемое покровительственное старшинство особым образом влияли на Северуса — его внутреннее «я» сжималось под их видимой зрелостью, заставляя ощущать себя нескладным подростком. Их троица с Драко со стороны вызывала трепет и уважение; в своем родительстве они казались воплощением незыблемого порядка. И сейчас Северус не мог отделаться от ощущения, что он же рядом с Поттером выглядел как сошедший с ума юнец, что выкрал у семьи ребёнка под покровом ночи. Самозванец Северус. К слову, ты ушёл недалеко от правды. Монотонное чтение не увлекало ребёнка. Тяжело вздохнув, Северус опустил взор на мальчишку. — Смотри, здесь есть картинки, — произнёс Северус, раскрывая книгу пошире. Поттер наконец-то соизволил взглянуть на цветные страницы. — Вот, дом. Белый. И… кхм, Мистер Щекотка. Вот он. Северус прочистил горло и продолжил, пытаясь прочитать с выражением: — «Мистер Щекотка проголодался, и, угадайте, что же он сделал? Он потянулся своей длиннющей рукой, открывая дверь спальни, спуская её по лестнице, открывая дверь кухни, открывая кухонный шкафчик, доставая коробку с печеньем, доставая из коробки печенье и возвращая руку назад. Она вернулась обратно вместе с печеньем прямо в кровать к Мистеру Щекотке». Северус остановился, пытаясь осмыслить абсурд только что прочитанного. И внезапно, справа от него раздалось хихиканье. — Мистер Щекотка смешной, — тихо отозвался Поттер, нелепо сползая по спинке дивана и засовывая палец в рот. Заговорил. Проявил хоть какой-то интерес. Спустя несколько неудачных книг «Мистер Щекотка» пришёлся мальчишке по душе. Северус принялся читать дальше, краем глаза замечая, как Поттер мало-помалу подползал ближе, желая разглядеть сменяющиеся картинки. Когда Северус только вернулся из Паучьего тупика, то застал занятную картину — Поттер сидел на руках у миссис Ноттл, и они вместе высматривали что-то в окне. Появление Северуса заставило их обоих обернуться, и несложно было заметить, как при виде опекуна улыбка сошла с лица ребёнка. — Он чудесно вел себя, мистер Снейп, — радостно заявила миссис Ноттл, оправляя передник. — Мы как раз наблюдали за рыжей кошкой у забора. Он так смеялся… — Благодарю за помощь, миссис Ноттл. До встречи, — слова Северуса отчего-то прозвучали грубее, чем он планировал. Северус, погрузившись в воспоминания, бездумно прочитал очередной абзац. Из размышлений его выдернул вопрос Поттера. Что? — Что? — произнёс вслух Северус. — У него волосы на рту, — Поттер тыкал пальцем в картинку мужчины с усами. Кто это вообще? — У тебя нет. Волос тут нет. Северус не сдержал кривоватой ухмылки. — Мой возраст пока ещё совсем не располагает к ношению усов. Слушай дальше: «Мистер Щекотка подождал минуту и…»