Великое несчастье

Стоило Гарри сойти на перрон, как он тут же понесся в сторону замка, оставляя позади недоумевающих Рона и Гермиону. На ходу он успел лишь бросить им поспешное: «Дамблдор прислал мне сову на каникулах и хотел меня видеть!». Соскочив с кареты, он вбежал в замок. Поворот за угол. Струящаяся ткань мантии-невидимки. Дорога его пролегала глубоко под землю. В коридорах пока не наблюдалось учеников. На стук в дверь ему никто не ответил. Гарри подёргал ручку — заперто. Он постучал вновь — молчание. Разочарованно цокнул языком. Пришлось прождать минут двадцать, прежде чем смириться с тем, что прямо сейчас увидеться с Северусом ему не суждено — и уныло поплестись наверх. Занятий сегодня не намечалось, а потому весь день гриффиндорцы планировали проводить за разговорами в гостиной. Гул голосов вернувшихся студентов отвлекал, но мысли всё равно упрямо возвращались к закрытой двери подземелий. — Ну ты и метеор, Поттер! — присвистнул Рон, замечая вошедшего Гарри, и с размаху плюхнулся на диван. — Какая ещё сова от Директора? — Обычная, — соврал Гарри. — Может быть, хотел, наконец, рассказать, зачем же ему понадобилась твоя крыса. Но его не оказалось в кабинете. Наверное, министерские дела. Гермиона, сидевшая рядом с Роном с охапкой библиотечных свитков, подозрительно прищурилась, но промолчала. Она отложила свитки и аккуратно разгладила складки юбки. — Ну, раз уж вы оба соизволили вернуться в реальный мир, может, расскажете, как прошли ваши каникулы? — спросила она, переводя взгляд с одного друга на другого. Рон мгновенно оживился, его глаза загорелись. — Гермиона, это было просто невероятно! Представь: дом прямо на склоне, вокруг снега по колено, а воздух такой, что аж в носу колет. Близнецы в первый же день умудрились заколдовать сани так, что они неслись со скоростью «Нимбуса». Сердце сделало лишний удар, и Гарри отвёл взгляд от друзей, уставившись на пламя. — …и Тонкс! — продолжал взахлёб тараторить Рон. — Она так лихо съехала с крыши прямо в сугроб, что папа Седрика чуть чаем не подавился! Кстати, Диггори-старший ужасно занудный, всё хвастался своим сыном, но сам Седрик — мировой парень. Это пуффендуец, их ловец. Надо вас познакомить. Он, между прочим, помог мне откопать Перси, когда Фред с Джорджем обрушили на него снежную лавину. Я думал, Перси там до весны пролежит. — Рада, что вы выжили, — прыснула Гермиона. Рон вдруг замялся, его уши стремительно начали розоветь, приобретая оттенок спелой малины. Он судорожно полез в карман и вытащил оттуда кривовато упакованный конверт. — Вот. Это… ну, это тебе. Мы там в деревню внизу спускались, и я подумал, что тебе пригодится. Для твоих… книг. Гермиона удивленно моргнула, принимая сверток. Внутри оказалась искусно сделанная деревянная закладка с вырезанными на ней крошечными горными елями и совами. — Рон… — Гермиона подняла на него глаза, и на её щеках проступил нежный румянец. — О, это так мило! Спасибо большое. Рон, окончательно смутившись, буркнул что-то невнятное про то, что «просто мимо проходил», и принялся маниакально разглядывать свои ботинки. — Ну а ты, Гермиона? — пришёл Гарри другу на помощь. — Как твоя поездка с родителями? Она улыбнулась и пустилась в рассказы о Франции. Рон облегчённо выдохнул и взглянул на Гарри с благодарностью. Но сам он всё никак не мог сосредоточиться на словах подруги — его отвлекал охвативший внутренний мандраж. Голова никак не хотела работать в привычном режиме, мысли спутывались в тугой клубок. Они были разные: тревожные — о крысе, странно тягучие — о зимних каникулах. С наступлением вечера Гарри улизнул от друзей и решил попытать удачу ещё раз — и, о чудо, на это раз дверь ему открыли. Он проскочил внутрь. — Поттер? Что конкретно вам понадобилось от меня в столь поздний час? — холодно поинтересовался Северус, оставшись стоять у входа. С прозрачным намёком на то, что Гарри не дадут задержаться тут надолго. — Ты же в курсе о Коросте? Зачем она понадобилась Дамблдору? — он стянул мантию и сел на кресло. С прозрачным намёком на то, что всё же тут задержится. — Не припомню, в какой момент я вступил в должность пресс-секретаря Директора. В мои обязанности не входит докладывать первому встречному о его действиях. — Но я не первый встречный! — Верно. Вы Поттер. Что ещё хуже. Северус с неудовольствием оглядел ученика, занявшего его кресло, и невозмутимое выражение лица подёрнулось загадочной дымкой, точно гладь тёмного омута пошла едва заметной рябью. — Впрочем, удивлён, что вы нашли время в своём загруженном графике. Разве ваши вечера обычно не заняты дополнительными занятиями? — О чём ты? Я хотел прийти ещё до каникул, но не успел, и приходил сегодня с утра, но… Гарри замолк и поднял взгляд на Северуса. Ему не послышалось? — Ты опять?.. — Все ваши вопросы можете адресовать профессору Люпину, радушно ждущему в своём кабинете. — При чём тут Люпин? Люпин как-то связан с Коростой? Объясни мне хоть что-нибудь! Мужчина замер в хищной стойке, гипнотизируя своим напряженным молчанием. Он без стеснения уставился на Гарри упор, привычно бросая вызов. И Гарри принял его без колебаний — ему сейчас даже не нужно было кривить душой. Он позволил Северусу считать своё искреннее замешательство. Ход оказался верным — словно не найдя подтверждения каких-то своих мысленных опасений, плечи Северуса чуть расслабились. Гарри продолжил: — Ты можешь рассказать, что происходит? Ещё на каникулах я хотел тебе отправить письмо Авророй, но решил, что ты не станешь мне на него отвечать. Я еле дождался возвращения в школу. — Авророй? — Ну, твоя сова. То есть… моя сова, — Гарри стушевался. Стоящий перед ним профессор. Мужчина в коридоре дома Тонксов минувшим летом. Эти два человека словно существовали в параллельных реальностях. Что-то внутри противилось попытке соединить их вместе. Гарри прикусил губу, а потом вновь заговорил: — Андромеда предложила её так назвать. Это значит «утренняя заря» или типа того. По цвету ей имя не сильно подходит, конечно. Но мне даже понравилось. Ну, что оно такое неправильное… Северус молчал, и в полумраке подземелий это молчание казалось почти осязаемым. Упоминание совы и Андромеды заставило их на секунду вернуться в тот дождливый июльский день. — Аврора, — негромко повторил Северус. — Думаешь, ей не подходит? Не зная, куда деть руки, Гарри непонятно зачем одёрнул край мантии. — В этом замке у всего самые неподходящие имена. Нам ли об этом не знать, — губы Северуса нервно дрогнули. — Чёрная птица, названная утренней зарёй — пожалуй, самая невинная ложь из всех. Мужчина наконец отошел от двери и опустился в кресло напротив дивана, по привычке скрестив длинные пальцы у подбородка. Взгляд профессора снова стал жёстким, возвращая его в реальность подземелий. — Ты спросил про крысу, — сухо начал он, и его взгляд мгновенно стал колючим. — У тебя действительно поразительный талант совать нос в дела, которые тебя совершенно не касаются. Что до питомца твоего недалекого друга — Уизли её обратно не получит. И это всё, что тебе необходимо знать по этому поводу. — Но Рон места себе не находит! — Гарри подался вперед, упираясь локтями в колени. — А Дамблдор считал пальцы на лапе… Зачем? Знаешь, я много думал на каникулах. Короста и кот Гермионы несколько месяцев подряд цапались и кидались друг на друга. А ещё мы увидели Живоглота вместе с огромным псом… Не смотри так, я не рассказывал, да, но я думал, что это просто зверь из леса, и потом… На впалой щеке Северуса дёрнулся мускул. Мужчина поднял палец, и Гарри осёкся. — Достаточно. Раз уж твой гриффиндорский разум не способен успокоиться, толкая на ночные допросы, я скажу лишь одно. Сириус Блэк больше не представляет для тебя опасности. Он пойман. В ушах поднялся гул штормового моря. — Так крыса связана с Блэком? Как? И… Он пойман? — переспросил Гарри, ошарашенно разглядывая бледное лицо. — Но в «Пророке» ничего не было… И дементоры всё ещё у ворот! — Связана. Но ты не будешь, повторюсь ещё раз, не будешь пытаться разузнать подробностей. Директор пока не собирается афишировать поимку Блэка перед прессой, — бесцветно отрезал Северус. — У Альбуса на этот счёт свои соображения и своя игра, в которую тебя посвящать никто не обязан. Дамблдор вскоре отправится к Андромеде и всё ей расскажет, так что избавь мои покои от панических вздохов. И, полагаю, что рано или поздно Дамблдор снизойдёт до объяснений лично тебе. При последней фразе Северус заметно помрачнел, а затем взглянул на него — на этот раз предельно сосредоточенно. —Если до Министерства раньше нужного дойдут слухи, что Блэк был в замке, у школы будут огромные проблемы. — Я понял, — обречённо отозвался Гарри. — Я буду молчать. Рон и Гермиона ничего не узнают. Северус медленно выдохнул, и жёсткая складка у его губ едва заметно разгладилась. — Хорошо. А теперь — вон отсюда. Гарри накинул мантию-невидимку, но у самого выхода обернулся. — Северус? — Что еще, Поттер? — донеслось раздраженное ворчание из глубины комнаты. — Спасибо, что рассказал. Чёрная тень у камина не шевельнулась. После ночного разговора в подземельях Гарри ещё долго не мог найти себе места. Перед возвращением в спальню, пока окутанный туманом замок засыпал, он поднялся в совятню. Аврора бесшумно опустилась ему на плечо, ткнувшись клювом в щеку. Гарри перебирал ее жесткие перья, думая о Блэке. Уверенное заявление Северуса о поимке Сириуса хоть и вызвало рой вопросов, но в какой-то степени заставило немного утихнуть тревогу разоблачения их прошлого, терзающую его с лета.

***

Гарри каждое утро проверял «Ежедневный Пророк», но на жёлтых страницах не было ни слова о Сириусе Блэке. Ни единой строчки. Газеты лениво обсуждали министерские реформы Фаджа и международные квиддичные лиги, словно самого опасного маньяка столетия никогда и не существовало. Взрослые снова играли в молчанку, наглухо запечатав двери своих тайн. В Большом Зале Гарри сверлил взглядом преподавательский стол. Директор там почти не появлялся, а Северус делал вид, что не замечает его. Рон ходил как в воду опущенный, огрызаясь на каждый шорох в спальне. Дамблдор так и не вернул ему Коросту, отделываясь вежливыми фразами о «карантине из-за редкого магического паразита». Рон искренне злился на абсурдный маразм Директора. Гарри чувствовал себя выброшенным на обочину чужой войны. На уроках Зельеварения он продолжал разыгрывать идеальный спектакль, о котором его никто никогда не просил. Тот самый, на который по глупости подписался ещё на первом курсе. Он намеренно резал сморщенные смоквы чуть крупнее, чем требовалось, и краем глаза следил за приближающимся профессором. Северус подходил и кривил губы в привычном отвращении: — Минус пять баллов с Гриффиндора за кривые руки, Поттер. А Рон сочувственно пихал его локтём под столом. Гарри задыхался в этой паутине недомолвок, и единственным местом, где можно было выплеснуть копившееся раздражение, оставалось квиддичное поле. Свинцовое небо над Хогвартсом дышало весенней свежестью. Матч против Пуффендуя выдался изнурительным: воздух обжигал легкие, а резкие порывы ветра то и дело сносили метлу в сторону, швыряя в лицо капли начинающегося ливня. На трибунах ревел ураган из сотен голосов. Седрик летал красиво — в этом Гарри пришлось признаться себе ещё в первые минуты игры. Он словно не замечал тумана, рассекая серые облака своей новенькой мётлой и закладывая виражи так плавно, что у Гарри против воли перехватывало дыхание. Он списывал свой неуместный интерес на тактический анализ соперника. Золотая искра снитча вспыхнула прямо над кольцами Пуффендуя, и Седрик ринулся вниз — складываясь вместе с метлой в одну сплошную стрелу, от которой трибуны испуганно ахнули. Свист ветра — и стадион взорвался диким рёвом жёлто-чёрных флагов. Седрик выпрямился на метле, высоко вскинув вверх плотно сжатый кулак, между пальцев которого отчаянно бились крошечные золотые крылья. Пуффендуй победил. Седрик не сразу полетел к своей команде. Вместо этого он на секунду завис в воздухе и поднял голову, отыскивая над собой кого-то. Гарри. Туман вокруг них на мгновение словно расступился. Седрик, со сбившимися от ветра влажными волосами, посмотрел прямо на него. Точно, целенаправленно, глаза в глаза. На его лице, перемазанном каплями грязного дождя, скользнула короткая улыбка. Он чуть заметно качнул зажатым в кулаке снитчем, словно отдавая честь, — публичный, но абсолютно нечитаемый для сотен зрителей салют. Смотри, я сделал это, и я хочу, чтобы ты это видел. Через мгновение к Седрику сзади с победными криками подлетели игроки Пуффендуя, утягивая своего ловца в сплошную ликующую лавину, и жёлтый свитер Диггори окончательно растворился в толпе. Гарри судорожно сжал пальцами холодное древко своей метлы. Вокруг шумел стадион, гриффиндорцы уныло тянулись к земле, а у него желудок сжался в тугой узел. Показалось. Упрямо, почти со злостью скомандовал он самому себе, разворачивая метлу в сторону раздевалок. Мне точно показалось. Диггори просто по-мальчишески хвастался. Это был жест превосходства, чистая спортивная издёвка — Седрик наглядно демонстрировал, что он обыграл ловца Гриффиндора на его же поле, прямо у него под носом. Апрель принёс в Хогвартс долгожданное солнце, но для Гарри этот месяц тянулся бесконечно. В коридорах перед Большим залом было шумно и тесно: ученики вовсю сбрасывали тёплые мантии, громко обсуждая скорые экзамены, а весенние сквозняки гоняли по каменным плитам сухие лепестки первоцветов. Гарри шёл вместе с друзьями, вяло слушая их затянувшийся спор об огненной саламандре — сколько именно та может прожить вне пламени. Гермиона цитировала точные минуты из учебника, а Рон утверждал, что «у Фреда и Джорджа одна такая дохла целых полчаса». Гарри же хотелось поскорее скрыться в тишине гриффиндорской башни, но Хогвартс снова распорядился иначе. Толпа впереди внезапно качнулась, и из-за поворота, окружённая весёлой компанией старшекурсников, показалась команда Пуффендуя. В центре, возвышаясь над остальными, шёл Седрик. На нём была лёгкая мантия, школьный галстук слегка сдвинут набок, а на губах блуждала та самая открытая улыбка, от которой у Гарри в груди снова предательски кольнуло. Диггори о чём-то увлечённо переговаривался со старостой своего факультета, и Гарри инстинктивно попытался вжаться в стену коридора, чтобы затеряться среди других учеников. Прошёл целый месяц со дня их квиддичного матча. Целый месяц, за который они не обменялись ни единым словом у кабинетов. Гарри за эти недели успел тысячу раз убедить себя, что тот салют со снитчем в небе ему просто привиделся из-за усталости, а праздничное тепло в заснеженном шале осталось в далёком зимнем прошлом. У Седрика была своя яркая жизнь, в которой не было места третьекурснику-гриффиндорцу с тяжёлым шлейфом мрачных тайн. Но когда пуффендуйцы поравнялись с ними, мир вокруг Гарри словно на секунду замедлил свой бег. Седрик не прошёл мимо. Наоборот, он чуть заметно довернул корпус, делая шаг в сторону гриффиндорцев. В следующую секунду его плечо — тёплое, крепкое — коротко и весомо скользнуло по плечу Гарри. Это не было случайным толчком в тесноте: Диггори сделал это намеренно. Гарри замер, забыв, как дышать, а Седрик на долю секунды обернулся. Его глаза лучились искренним задором. Он не стеснялся, не прятался от своих приятелей, он просто выхватил Гарри из серой массы учеников, требуя этой секундной близости после недель полного молчания. Пуффендуйцы со смехом скрылись в дверях, а Гарри так и остался стоять посреди прохода, чувствуя, как место прикосновения на плече буквально горит сквозь плотную ткань мантии. — Эй, Гарри, ты чего застрял? — Рон недоуменно обернулся, заметив, что друг отстал. — Диггори тебя толкнул, что ли? Ну, пуффендуйцы, совсем загордились после того матча… — Нет, всё нормально, — потерянно отозвался Гарри. В голове царил сокрушительный сумбур. Лицо обдало таким сильным жаром, что очки, казалось, вот-вот запотеют. Против этой обезоруживающей искренности у Гарри не было никакой защиты. Он заставил себя сделать глубокий вдох и ускорить шаг, почти силой увлекая за собой Рона и Гермиону дальше по коридору. У Гарри и без странного поведения Диггори хватало секретов, которые грозили в любой момент разорвать его жизнь на куски, а эта новая близость лишь путала и без того натянутые нервы. Словно в ответ на его отчаянное желание спрятаться от всего мира, школьная рутина заметно сбавила обороты. Вечерние занятия в кабинете Защиты от Тёмных Искусств стали проходить всё реже и реже. Официальный повод был предельно понятен: призрачная рысь, срывавшаяся с конца палочки Гарри, теперь обрела полную плотность. Люпину больше нечему было его учить. Однако Гарри чувствовал, что дело не только в завершённой программе. Профессор Защиты изменился. Его взгляд стал рассеянным, а сам он то и дело посреди урока замирал у окна, подолгу разглядывая деревья Запретного леса. В один из четвергов, когда Гарри привычно потянул на себя ручку кабинета Защиты, надеясь провести последний спокойный час за разбором конспектов, его встретила тишина. Люпина внутри не оказалось. Профессор снова куда-то отлучился, оставив на столе лишь стопку непроверенных эссе.

***

Кабинет Дамблдора встретил убаюкивающим шуршанием крыльев Фоукса. Директор сидел за своим огромным столом, и в его синих глазах за половинками очков не было привычного лукавого блеска — только бесконечная усталость. — Присаживайся, Гарри, — мягко произнёс Дамблдор, указывая на глубокое кресло. — Угощайся лакричными палочками. Нам предстоит долгий и, боюсь, весьма непростой разговор. Гарри опустился на кресло перед Директором, чувствуя, как предвкушение «непростого разговора» мгновенно вытесняет из головы остатки мыслей о Седрике и переживания о завтрашних экзаменах. — Весь этот семестр мне пришлось вести крайне сложную юридическую работу с Министерством магии. И сегодня я могу наконец сказать тебе правду: Сириус Блэк абсолютно невиновен. Душа ушла в пятки. — Двенадцать лет назад произошла чудовищная ошибка, — тихо продолжал Директор, — тайна которой открылась мне лишь в конце прошлого года. После того, как профессор Снейп привёл в мой кабинет Сириуса. — Се… Профессор Снейп поймал Блэка?! — ахнул Гарри. Мысли лихорадочно цеплялись за признание профессора в подземельях. «Блэк пойман», — сказал тогда он. Но Гарри и представить не мог, что Северус лично притащил его к Дамблдору. — Не совсем поймал, Гарри. Скорее, перехватил, — Дамблдор соединил кончики пальцев, внимательно наблюдая за ним сквозь половинки очков. — Видишь ли, в этой истории всё устроено гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Тебе ведь известно, что профессор Снейп был близко знаком с твоей матерью? Гарри коротко кивнул. Он знал об этом. Знал, что именно из-за памяти Лили мужчина когда-то и забрал его, младенца, с пепелища Годриковой Впадины. — А Сириус Блэк был лучшим другом твоего отца, Джеймса, — мягко продолжал Альбус. — И когда Блэк сбежал из Азкабана, мы точно знали: он сделает всё, чтобы добраться до тебя в Хогвартсе. И Северус сразу же сделал предположение о его возможных маршрутах. Исходя из своих познаний о Сириусе, хранившихся в его памяти со школьной скамьи. Когда-то и профессор Снейп, и Сириус были на твоём месте — простыми студентами, с любопытством изучающими замок и его закоулки. В голове внезапно вспыхнула ослепительная вспышка осознания. Северус и Сириус. Гарри ведь и раньше понимал, что они были знакомы, но его разум почему-то никогда не сопоставлял факты до конца. Они знали друг друга не просто как имена из старых отчётов Ордена Феникса. Они учились вместе. Ходили по этим самым коридорам. — Сириус знает Хогвартс как свои пять пальцев, включая самые потайные ходы. Как и Северус, — Дамблдор едва заметно наклонил голову к плечу. — В частности, тот, что ведёт из Хогсмида прямо к статуи одноглазой ведьме на третьем этаже. Профессор Снейп знал об уязвимости этого места. И большую часть осени он лично сторожил этот проход. У Гарри перехватило дыхание, а к щекам прилил густой жар стыда. — Там есть тайный проход? — Взгляд намертво прирос к крутящемуся серебряному прибору позади Дамблдора. Гарри провожал исходящий от него голубой дым пустыми глазами, впав в секундный ступор. Директор кивнул. Ведьма на третьем этаже. Их удушающие стычки с Северусом в коридоре, прямо у каменного постамента. Подозрительно резко прекратившиеся после каникул. Гарри выходил от Люпина, его карманы были набиты шоколадом, а Северус со свистом вылетал из темноты, брызжа ядом и сарказмом. Гарри был уверен, что тот просто караулил его. А, оказывается, он дежурил там не ради Гарри. Или не только ради него. Северус закрывал собой проход к школе, пока Гарри послушно пил чай у Люпина. — Я понял, сэр, — поразительно твёрдо произнёс Гарри, выпрямляя спину в кресле. — Профессор Снейп караулил Блэка у ведьмы. Но почему вы говорите, что Сириус невиновен? Если он не предавал моих родителей, то кто это сделал? Дамблдор не ответил сразу. Он медленно протянул руку к хрустальной вазочке, взял лимонную дольку и развернул её с шелестом, который в гробовой тишине кабинета прозвучал как выстрел. — Этой информацией с нами поделился Сириус. Добровольно приняв Сыворотку правды. Человек, который на самом деле предал Лили и Джеймса, — весомо произнёс Директор, — это Питер Петтигрю. Ещё один их школьный друг, которого двенадцать лет ложно считали погибшим. Имя Петтигрю он слышал от Андромеды всего пару раз, мельком, как о ком-то незначительном, трагически ушедшем из жизни, оставившим после себя лишь палец. Директор проверял пальцы крысы. — Петтигрю? — севшим голосом переспросил он. — Но как он… где он прятался всё это время? — В спальне мальчиков гриффиндорской башни, Гарри. В твоей спальне, — Дамблдор грустно улыбнулся, и в его глазах промелькнула тень сожаления. — В кармане твоего лучшего друга. Всё это время Питер Петтигрю был Коростой. Двенадцать лет в анимагической форме крысы. Пазл, который Гарри безуспешно пытался собрать в купе поезда, со свистом встал на место, вышибая из лёгких воздух. Вот зачем Дамблдор посреди ночи экстренно вызвал Рона. Вот почему Северус так жёстко отрезал: «Уизли её обратно не получит». — Помнишь репортаж про семью Уизли? Сириус увидел фото Коросты в газете и узнал своего старого друга. Он бежал из Азкабана только ради одного — пробраться в спальню Гриффиндора и разорвать Петтигрю на кусочки. Если бы он сделал это, Министерство никогда бы не поверило в его невиновность. Фадж просто отдал бы приказ немедленно казнить Блэка поцелуем дементора. — И вы поймали крысу, — Гарри подался вперёд, чувствуя, как внутри всё вибрирует от звенящего напряжения. — Именно так. Петтигрю будет отправлен в Азкабан. И семейству Уизли вскоре обо всём сообщат, — Директор одобрительно кивнул. — Но здесь мы столкнулись с суровой министерской реальностью. И с нашей рискованной ставкой по обвинению Сириуса в твоём «похищении». Она играла нам на руку много лет, но сейчас… Мне пришлось потратить много сил на то, чтобы исправить собственные ошибки. Дамблдор сделал паузу и отложил обёртку в сторону. — Дело Блэка было пересмотрено на закрытом заседании Визенгамота. Официально для прессы Сириус останется человеком, который забрал тебя из Годриковой Впадины и спрятал в тайном шотландском поместье Блэков, но не ради Лорда, а спасая тебя от Пожирателей. А когда в Азкабане он узнал, что Петтигрю жив — он бежал, чтобы защитить крестника. Министерство признало, что Блэк действовал ради твоей безопасности. Он полностью оправдан, Гарри. Но… — Но наша легенда не должна пострадать, — закончил за него Гарри, сглатывая вязкую слюну. — Умный мальчик, — раздался ядовитый голос прямо над головой. Гарри вздрогнул. Он даже не заметил, как Северус вошёл в кабинет, бесшумным призраком встав за его креслом. — Блэк дал Непреложный Обет молчания, Поттер, — Северус шагнул вперёд, обходя Гарри. — Он официально подтвердил Министерству каждую строчку этой потрясающей истории. Подтвердил, что ты семь лет сидел под замком в Шотландии. Дамблдор кивнул Северусу и вновь посмотрел на Гарри: — Сириус пошёл на ложь ради тебя, Гарри. А Корнелиус Фадж панически боится скандала. Если общественность узнает, что Министерство без суда гноило в Азкабане невиновного лорда Блэка, правительство окажется в крайне затрудительном положении. Министерство признало, что Блэк действовал в рамках защиты Избранного. Он полностью оправдан. Ему выплачена огромная компенсация, и сейчас он восстанавливает силы под надзором целителей. Дамблдор подался вперёд, и его взгляд стал пугающе серьёзным: — Но ты должен понимать. Он официально заявил, что ты рос в Шотландии. Но никто — ни Фадж, ни даже сам Сириус — не должны узнать про побережье. Сириус в курсе лишь того, что тебя воспитывал преданный член Ордена, раскрывать личность которого ему не стали из соображений безопасности. Если эта тайна всплывёт, и Северус, и Андромеда, и ты, окажетесь в огромной опасности. Ты меня понимаешь? — Да, сэр, — тихо, но твёрдо ответил Гарри. На изборождённом морщинами лице Директора появилась мягкая, почти просящая улыбка. Она выглядела странно и непривычно. — Сириус пошёл на эту ложь ради твоей безопасности, Гарри. И на Непреложный Обет он согласился тоже ради тебя. Этот человек безмерно страдал двенадцать лет, потеряв всё из-за чужого предательства. Он подставил себя под удар Министерства, он добровольно согласился носить клеймо похитителя, пусть и из лучших побуждений, лишь бы защитить сына Джеймса. А потому… этим летом ты обязан выйти с ним на контакт, Гарри. Ему это жизненно необходимо. И, признаться, я сдерживал его порывы слишком долго. Сириус довольно импульсивен, и без встреч с тобой его импульсивность может выйти из-под контроля. Северус стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Из его плотно сжатых губ не вырвалось ни единого звука, но в духоте кабинета его вибрирующее недовольство ощущалось почти физически. Внутри у него что-то перевернулось. Сириус Блэк. Ещё одно живое подтверждение памяти прошлого, о котором Гарри знал не так много. Человек, который учился здесь вместе с Северусом и его родителями. Гарри внезапно осознал, что это грядущее лето неизбежно сорвёт покровы со старых тайн. Сириус будет говорить о былых временах. Он будет вспоминать школу, отца, мать и, возможно… Северуса. Ту самую часть жизни мужчины, которой он сам ни при каких обстоятельствах не поделился бы с Гарри добровольно. Блэк станет ключом к прошлому, и от предвкушения этой неизбежной разгадки по спине пробежали мурашки. — Я пообщаюсь с ним, — пообещал Гарри, поднимаясь с кресла и стараясь не смотреть на застывшего Северуса. — Вот и чудно, — Дамблдор тепло улыбнулся. — Могу лишь пожелать тебе удачной сдачи экзаменов в этом году, Гарри. Можешь идти. Северус, а ты… останься ненадолго. Нам нужно кое-что обсудить.