Великое несчастье

В окно настойчиво постучались. Гарри подскочил с кровати и подлетел к подоконнику, впуская внутрь двух птиц: крупную чёрную сову и бешено вращающегося серого сыча. Сквозь приоткрытое окно в комнату тут же ворвался звук жужжащей газонокосилки Теда, которую они вчера вместе с Гарри успешно починили — теперь из-под тяжёлой руки мужчины она приводила заросший двор в порядок. Андромеда тоже была снаружи. Там, среди цветущих гортензий, она изящными взмахами волшебной палочки заставляла садовые ножницы ровнять живую изгородь. Андромеда покачала головой, когда Тед слишком громко выругался на магловский мотор, забарахливший в очередной раз. Заметив в окне Гарри, она весело помахала ему, приглашая спуститься. В этот момент Аврора и гиперактивный сыч Сириуса одновременно выпустили из клювов письма, и те мягко спланировали на стол. Маленький сыч тут же принялся с восторженным писком нарезать круги под потолком. Аврора же величественно уселась на спинке стула, принимаясь чистить перья. Гарри думал было её погладить, но сова тут же попыталась его укусить, красноречиво требуя не лезть и оставить её наедине с утренним туалетом. — Ты знаешь, что ты самая капризная сова из всех, что я когда-либо встречал? — задал риторический вопрос Гарри, не рассчитывая на ответ. Аврора лишь презрительно ухнула, даже не оторвавшись от своего важного занятия. Гарри картинно закатил глаза, признавая поражение в споре с птицей. Он аккуратно надломил воск и развернул первый пергамент. Сириус делился новостями из поместья. Строчки были кое-где перечёркнутыми, с жирными кляксами на полях — Блэк явно писал урывками между делами. Работы у него было по горло: Сириус продолжал увлечённо избавлять мрачный особняк от вековой пыли, лично перебирал в гараже свой летающий мотоцикл и без конца воевал с Кикимером. Старый домовик упорно пытался спасти из мусорных куч фамильные портреты и проклятые безделушки Блэков, саботируя каждый шаг своего хозяина. В самом конце, сменив перо на более тонкое, Сириус переходил на заговорщический тон. Он подмигивал сквозь буквы, сообщая, что Римус шепнул ему по огромному секрету потрясающую новость: Дамблдор смог полностью восстановить Люпина в должности преподавателя Защиты от тёмных искусств на грядущий год. Сириус ликовал, предвкушая, как это взбесит некоторых личностей в подземельях. Сириус также спрашивал о Седрике — для него это по-прежнему было актом весёлого бунта, и он искренне поддерживал крестника. При его упоминании строчки письма вдруг поплыли — мысли хаотично отбросило на неделю назад, к визиту Диггори. Те воспоминания казались смазанными, из них яркими вспышками выхватывались лишь отдельные моменты. Вот они идут вдоль аккуратных невысоких изгородей магловского района, где жили Тонксы. Позади остался долгий, бесцельный разговор обо всём на свете — о прошедшем Турнире, о предстоящем выпускном годе пуффендуйца и о том, как его отец уже распланировал его карьеру в Министерстве на десять лет вперёд. А после… После они сидели прямо на кровати Гарри, плечом к плечу, лениво листая старые выпуски «Всех мётел» и каких-то магловских комиксов, которые Нимфадора оставила на чердаке. Седрик закинул руку за голову, и рукав его футболки натянулся, очерчивая крепкое плечо и рельефное предплечье, покрытое едва заметными золотистыми волосками. Он склонился ближе, чтобы рассмотреть дурацкую колдографию, и Гарри внезапно опалило чужим теплом. Оказалось, что они сидят как-то слишком близко. В этот момент внизу живота, сладко и одновременно панически, скрутился тугой узел. Кровь с шумом прилила к ушам, и Гарри, испугавшись собственной внезапной реакции, боялся пошевелить даже пальцем, чтобы случайно не коснуться Седрика сильнее. Призыв Андромеды спуститься вниз на ужин разрушил это наваждение как раз в ту секунду, когда Диггори повернул к нему голову. Тот вечер отзывался в памяти сплошным калейдоскопом из смеха, звяканья вилок и зашкаливающей неловкости. Официально Гарри и Седрик были «просто друзьями», но женская половина дома Тонкс вела себя так, словно они как минимум тайно обручились. Андромеда с дочкой то и дело заговорщически обменивались взглядами. Нимфадора, сияя ярко-розовыми волосами, весь вечер отпускала двусмысленные шуточки, от которых Седрик то и дело кашлял, пряча улыбку в бокал с тыквенным соком. — Наш вечно серьёзный Гарри лыбится уже тридцать минут подряд. Седрик, открой секрет: это какое-то особое пуффендуйское заклинание умиротворения или ты просто пообещал отдать ему квиддичный кубок Хогвартса без боя? — Нимфадора! — одёргивала её Андромеда, хотя и без привычной строгости. — Седрик, положить тебе ещё горошка? Гарри моргнул, возвращаясь в реальность своего субботнего утра. На столе, среди старых писем от Гермионы и Рона, выделялось одно новое, только что принесённое Авророй. На конверте красовалось аккуратное «Гарри». Едва раздался шуршащий звук разрываемой бумаги, как Аврора мгновенно прекратила копошиться в перьях. Она вытянула шею, уставившись своими огромными круглыми глазами прямо в разворачиваемый лист, словно моментально научившись читать. — Вот это тебе интересно, да? — негромко фыркнул Гарри, скосив глаза на сову. — Чужие секреты так и манят? Настоящая сплетница. Аврора сделала крошечный шаг по спинке стула, пытаясь заглянуть Гарри через плечо. Тот усмехнулся и углубился в чтение.

Гарри, привет!

Надеюсь, у тебя всё спокойно. Хотел сказать, что наша прошлая прогулка была отличной. Отец, кстати, так ничего и не понял. Я честно рассказал ему, что весь день обсуждал квиддич с лучшим ловцом, какого знаю. Ты бы видел его лицо! Он тут же решил, что я тайно встречался со скаутом из профессиональной лиги, и весь вечер ходил жутко гордый. Я не стал его переубеждать — пусть думает, что я готовлюсь к большой карьере. Как твои дела?..

Гарри почувствовал, как предательски расплывается в улыбке, но раствориться в воспоминаниях ему не дали. Аврора бесшумно перепрыгнула со стула прямо ему на плечо и сильно перегнулась вперёд. Едва Гарри попытался дочитать последнюю строчку, её загнутый клюв завис в паре сантиметров от его носа, а жёлтые глаза уставились на него в упор. Она требовательно защёлкала клювом, переступая лапами по плечу и заставляя Гарри смотреть исключительно на неё, а не в письмо. — Ну и что ты устроила? — со смехом спросил он, пытаясь уклониться от щекочущих перьев у самого подбородка и поправляя съехавшие на бок очки. — Хочешь проверить, правильно ли Диггори оценил мои навыки ловца? Птица не отставала от него, пока он не достал из ящика совиное печенье. Но даже когда она принялась с энтузиазмом крошить им над столом, то продолжала с любопытством коситься на строчки, что выводил Гарри в ответ Седрику. Внезапно, рука с пером замерла — и Гарри вновь поднял взгляд на Аврору. Птица, подаренная Северусом. Проблеск прозрения забился где-то на краю сознания. Даже сейчас. Даже сейчас, пока он находился в своей комнате. В доме Тонксов. Отвечая на письмо Седрика. Обсуждая с ним их летние вечера. Даже сейчас тень Северуса умудрялась маячить прямо над его головой. Гарри неохотно позволил этой догадке прижиться. К собственному недовольству, она не вызвала в нём даже половины ожидаемого раздражения. Оказавшись наедине со своими мыслями вне школы, Гарри вынужден был признать свой сокрушительный проигрыш. У всякого накала чувств имелась своя точка кипения — и злость на Северуса медленно, но верно выцветала. Этот человек запускал внутри него такой мощный водоворот, что Гарри попросту уставал захлёбываться в собственных чувствах. И появление в его жизни Седрика… По необъяснимой, по абсолютно непонятной причине оно исцеляло то, что казалось безнадёжно сломанным. Гарри отложил перо и, поддавшись странному порыву, протянул ладонь к Авроре. Сова нахохлилась и предупреждающе щелкнула клювом, но отстраняться не стала. Пальцы Гарри несмело коснулись её головы, зарываясь в угольно-чёрное оперение. Перья на ощупь оказались жёсткими и прохладными. Гарри замер, ожидая, что внутри привычно поднимется удушливая волна стыда или протеста, от которой сводило челюсти на уроках Зельеварения. Ждал, что к горлу подступит та самая тошнота, заставлявшая его весь год обходить профессора по дуге. Но в груди было тихо. Аврора зажмурила янтарные глаза и коротко, почти примирительно потерлась головой о его указательный палец. Гарри не собирался ехать на свой пятый курс в ожидании встречи с Северусом, который при любом удобном случае считал своим долгом откреститься от него. Пусть так. Если Северусу нужны правила, если он хочет продолжать исполнять свой долг по его защите, Гарри не станет препятствовать ему. Но продолжать зависеть от его милости и одобрения — это было выше его сил. Гордость, что решила проснуться в нём, заставляла верить, что путы его привязанности к Северусу Снейпу постепенно ослабевают. Или, возможно, Гарри просто повзрослел. Ему хотелось на это надеяться. Повзрослел так, как от него всегда и требовал он. Гарри уже даже почти не расстраивал тот факт, что возвращение Блэка наложило вето на едва начавшиеся появления Северуса в доме Тонксов — способный заявиться к ним в любой момент крёстный ни при каком раскладе не должен был увидеть здесь декана Слизерина, мирно навещающего Гарри Поттера. Он запоздало осознал, что уже пару минут они с Авророй сверлили друг друга ощупывающими взглядами. Сова даже перестала грызть печенье, строптиво уставившись на парня перед собой. Они не были чужими людьми. Чушь. Ложь умела спасать. Умела усыплять бдительность. Она даже умела тихо, незаметно обживать уголки памяти. Но ложь не умела обращаться правдой лишь от её бесконечного повторения. И Гарри раз за разом одерживал поражения в попытке доказать это одному конкретному человеку. В душе по-прежнему трепетало благоговение перед Северусом, однако унижаться и вымаливать его внимание Гарри больше не собирался. Северус мог считать как ему вздумается, но Гарри твёрдо решил — он не позволит мужчине переиначить простую истину в собственном сознании. Они были кем угодно, но только не чужими людьми.

***

Постукивание колес Хогвартс-экспресса и шорох разворачиваемой газеты в руках Гермионы казались Гарри неестественно громкими. Весь последний час он молча смотрел в окно на убегающие зеленые холмы. Гермиона, нахмурившись, быстро пролистывала шуршащие страницы «Ежедневного пророка». Она то и дело прикусывала губу, выискивая что-то конкретное. — Ну что там? — не выдержал Рон, лениво следя за прыгающей по стеклу шоколадной лягушкой. — Пишут еще что-нибудь про… ну, про Гарри с Седриком? После того как в конце прошлого года Седрик во всеуслышание объявил Гарри своим официальным помощником в подготовке к испытаниям Турнира, их союз до сих пор продолжали бурно обсуждать. Гарри поморщился и посильнее натянул рукава мантии. — О, про это на первых полосах ни слова, — отозвалась Гермиона и скользнула взглядом по светской колонке, не удержавшись от возмущенного вдоха. — Правда, Скитер всё не уймется. Тут в углу опять её дурацкий заголовок: «Чемпион Хогвартса и его юный оруженосец: почему тренировки Седрика Диггори и Гарри Поттера всегда требуют плотно зашторенных окон?» — Пожалуйста, Гермиона, не читай это вслух, — глухо попросил Гарри. — Мне хватило прошлого года. — И не собиралась, — отозвалась Гермиона, переворачивая страницу. — Тут полно всякой ерунды. Пишут, что на Косой аллее снова поймали банду гоблинов-карманников. И еще… какая-то нелепая статья о том, что Валмай Морган — эта охотница из «Гарпий» — переходит в другую команду из-за ссоры с тренером. А на пятой полосе объявление: «В продажу поступили самоочищающиеся носки марки «Сверкающие пятки». Производитель предупреждает: в случае стирки обычным способом носки могут проявить агрессию и попытаться задушить ваши ботинки…» Какая нелепость, кто вообще додумается стирать самоочищающиеся носки? — Погоди, Морган уходит из «Гарпий»?! — Рон аж подпрыгнул на месте, едва не выронив из рук надкусанный сэндвич, , что всучила ему миссис Уизли на прощанье. — Да ладно! Они же в прошлом месяце разгромили «Паддлмир Юнайтед» только благодаря её бешеным пасам! Гермиона, дай взглянуть, куда её сватают? Неужели в «Пушки Педдл»? Туда позарез нужен нормальный охотник! Гарри ухватился за квиддичную болтовню Рона как за спасательный круг, лишь бы увести разговор от Скиттер. — Рон, если Морган уйдет в «Пушки», это будет её худшим решением в карьере, — заметил он, откидываясь на спинку сиденья. — При всём уважении к твоей любимой команде, их тактика «бей-беги» угробит любого профессионала за полсезона. Им нужна не Морган, а чудо. — Эй! — притворно обиделся Рон. — В этом году у них новый тренер, между прочим! Папа говорил, они полностью меняют стратегию… — Стратегия подождет, Рон, — Гермиона зашуршала газетой. — Чуть ниже есть еще одна заметка. «Разыскивается сотрудница Министерства Берта Джоркинс». Она не вышла на работу после отпуска, её дом пуст. И Министерство заявляет, что она… просто заблудилась из-за своей рассеянности! Представляете? Человек пропал, а они списывают это на плохую память! У маглов бы уже полицию на уши подняли, а Министерство просто отмахивается! Гермиона вздохнула и перевернула центральный разворот. Её взгляд сразу зацепился за крупный заголовок, и лицо девушки мгновенно посерьезнело. — Ох… А вот это уже странно. Помните, что на последнем испытании судейское место Крауча занял сам Фадж? — Он, кажется, заболел, — напомнил Гарри явно позабышему об этом факте другу. Рон попытался заглянуть в газету через плечо Гермионы, роняя на неё крошки от сэндвича. Она строго отчитала его, смахнула крошки с мантии и вновь расправила газету. — Послушайте: «Трагический недуг: Глава Департамента международного магического сотрудничества Барти Крауч-старший госпитализирован». Пишут, что у него случилось тяжелейшее магическое истощение на почве переутомления. Его разум поврежден, и мистера Крауча перевели в закрытое отделение больницы Святого Мунго. — Ничего себе, — Рон присвистнул. — Отец говорил, что Крауч буквально жил на работе. А кто теперь вместо него? — Здесь написано, что временно исполняющим обязанности назначен некто мистер Эйвери, — Гермиона нахмурилась еще сильнее, вчитываясь в строчки. — Газета называет его «преданным сотрудником, который спас Департамент от кризиса». Гермиона перевела взгляд в самый низ страницы, где ютилась крошечная международная колонка. — И напоследок — совсем странное. В Албании, в каких-то заповедных лесах, зафиксировали вспышку неизвестной тёмной энергии и массовую миграцию змей. Змей. Гарри резко дернулся, шумно выдохнув, и шрам на лбу отозвался мелкой дрожью. Липкий осадок прошедшей ночи, который он весь день пытался запихнуть на самую дальнюю полку сознания, внезапно утянул его обратно в темноту. Зелёная, душная комната. Огромное кресло. Силуэт чего-то маленького, уродливого, замотанного в тряпки… Шорох чешуи по ковру. И шёпот, слов которого он так и не смог разобрать, прежде чем проснуться от удушливой боли. — Гарри, ты чего? — донёсся до него встревоженный голос Рона, заставив Гарри бездумно уставиться на друга, слизывающего с пальцев горчицу. — Ничего, — язык показался шершавым и неестественно тяжёлым. Гарри поспешно отвернулся к окну, зарываясь пальцами в волосы. — Просто… вчера снился странный сон. Договорить они не успели — дверь купе с оглушительным грохотом отъехала в сторону, и на пороге возникли близнецы Уизли. На лицах обоих блуждали одинаковые ухмылки. Появление Фреда и Джорджа мгновенно сдуло из купе мрачную атмосферу. — А мы-то думаем, где прячется наш новоявленный великий стратег! — громогласно объявил Фред, бесцеремонно вваливаясь внутрь и плюхаясь на сиденье рядом с Роном. — Оруженосец года! — подхватил Джордж, прислонившись к косяку двери и насмешливо салютуя Гарри свежим номером «Пророка». — Главный ассистент пуффендуйской секции! Гарри, друг наш, мы польщены. Принести Гриффиндору славу, даже пальцем не тронув Кубок Огня, — вот это я понимаю, истинно наш масштаб. Гарри почувствовал, как к ушам мгновенно прилила жаркая краска. Он поспешно уткнулся взглядом в собственные колени. — Да ладно вам, — пробормотал он, тщетно пытаясь казаться равнодушным. — Она всё переврала. Седрик просто взял меня помогать с подготовкой. — О, мы знаем, мы знаем, — Фред сочувственно похлопал его по плечу, хотя его глаза буквально искрились от смеха. — Помогаешь парню держать форму. Исключительно ради Кубка Хогвартса. Чистый спортивный интерес и никакой личной выгоды в закрытых классных комнатах. — Кстати, о личной выгоде, — Джордж подмигнул пунцовому Гарри. — Диггори там на платформе Кингс-Кросс так усердно высматривал одного зеленоглазого помощника, что едва не сбил тележку Люциуса Малфоя. Пуффендуйская преданность делу — страшная вещь, Гарри. — Хватит его изводить! — вмешалась Гермиона, хотя на губах у неё промелькнула мимолетная улыбка. — Ему и так досталось. Близнецы дружно подняли руки вверх, капитулируя, но их сияющие физиономии ясно давали понять, что эту тему Гарри будут припоминать ещё очень, очень долго.

***

Слизерин и не думал терять повод для шуток. Они улюлюкали каждый раз, когда Гарри проходил мимо, зачитывая вслух статьи Скиттер. — Посмотрите-ка, наш великий Избранный окончательно растерял гриффиндорскую гордость, — громко, на весь коридор протягивал Малфой, лениво складывая руки на груди. — Эй, Поттер, каково это — прятаться за широкую пуффендуйскую спину? Твой ручной барсук провожает тебя до самой спальни, чтобы ты не расплакался от темноты, или ты просто носишь за ним Кубок, как верный домовик? — Твоя осведомлённость о чужих спальнях, Малфой, говорит лишь о том, что твоя собственная жизнь навевает на тебя смертельную тоску, — ровным голосом отвечал Гарри. Малфой лишь презрительно кривился. Преподавательское крыло тоже реагировало странно. Профессор Макгонагалл при встрече в коридорах одаривала Гарри излишне оценивающим взглядом, словно пыталась разглядеть в нём признаки душевного недуга, о котором трубила пресса. Даже добродушная профессор Стебель теперь выдавала Гарри инструкции по сбору гноя бубонтюберов с таким натянутым видом, будто боялась, что он прямо сейчас выкинет очередной эксцентричный трюк прямо на её уроке. А вот пуффендуйцы всё же сменили гнев на милость. Статус триумфатора Седрика, принёсшего Хогвартсу долгожданный Кубок, оказался лучшим щитом от косых взглядов. Они, сперва поворчав для приличия, в итоге решили, что победителю прощается его слабость. Раз уж он уложился в отведённый час на Чёрном озере и обошёл других чемпионов в лабиринте, то имел право держать за руку хоть гриффиндорского Избранного, хоть гигантского кальмара. Сам Диггори, впрочем, почти не имел времени наслаждаться плодами своей славы. Седьмой, выпускной курс обрушился на него подготовкой к Ж.А.Б.А. Министерские амбиции его отца требовали исключительно высших баллов по всем предметам. Седрик вечно куда-то бежал, увешанный сумками с тяжёлыми учебниками. Глядя на его суету, Гарри и сам увязал в учебной рутине, постепенно углубляясь в подготовку к собственным экзаменам С.О.В., которые пятикурсникам пророчили как начало конца их беззаботной жизни. В один из таких дней, когда мозг уже плавился от конспектов по Заклинаниям, Гарри вместе с остальными гриффиндорцами отправился на опушку Запретного леса, где на уроке Ухода за магическими существами Хагрид приготовил для них настоящий сюрприз — ему удалось привести для занятия живого единорога. С самого начала урока вид единорога мгновенно утащил Гарри назад, к кошмарам первого курса. Силуэт в капюшоне посреди ночной чащи, пьющий кровь прямо из разорванного горла несчастного животного. Пока лесничий громогласно начитывал лекцию о магических свойствах этих созданий, Гарри, чтобы хоть как-то успокоиться, заставил себя уткнуться в пергамент и лениво конспектировал слова Хагрида. Механически выводил строчку за строчкой: жеребята рождаются золотыми, в два года становятся серебряными, рог у них вырастает примерно к четырём годам, и лишь к семи они обретают свою знаменитую белоснежную чистоту. Поскольку единороги доверяли женщинам гораздо больше, чем мужчинам, Хагрид зычным голосом приказал парням держаться на расстоянии, а девушек подозвал ближе. Гермиона и Дафна Гринграсс робко шагнули вперёд, чтобы погладить сияющую шерсть, пока Гарри продолжал бороться с охватившими его призраками собственного прошлого. Взгляд скользнул в сторону замка, где в подземельях сейчас проводил уроки Северус. Судя по тому, что Директор по-прежнему мягко улыбался ему поверх очков-половинок, мужчина до сих утаивал от него безрассудное использование Гарри тёмного проклятия на Квиррелле. Из подсознания выплыли зловещие слова. Глухой шёпот заклятия закипания крови. Картинка прошлого обожгла утробным криком Квиррелла и вздувающимися под кожей багровыми буграми вен. Было странно и почти пугающе, что декан Слизерина — мастер ядовитых упрёков — ни разу за все эти годы не припомнил Гарри тот жуткий случай. Северус мог уничтожить его одной этой репликой во время любой ссоры, но молчал. Словно эта страшная тайна принадлежала только им двоим, намертво сшивая их прошлое, как бы сильно он ни пытался теперь от него отречься. Следующим в их расписании значилось Зельеварение, и Гарри переступил порог подземелий с особым, давящим чувством. Профессор вошёл в класс ровно со звонком, взметнув полами мантии, и без лишних предисловий взмахнул палочкой, заставив проверенные пергаменты с тестами взлететь со стола и опуститься перед учениками. Гарри придвинул к себе свою работу. Пергамент пестрел хлёсткими пометками, сделанными стремительным почерком. Северус дотошно, до единой запятой и дюйма, исправлял его рецепты, расписывая альтернативные способы измельчения ингредиентов. Он уже давно заметил, что декан Слизерина расписывает ошибки с такой фанатичной подробностью только ему. Обычно мужчина ограничивался размашистым «Слабо» или «Удовлетворительно», но над работой Поттера он из года в год измывался с педантичной точностью. Гарри быстро свернул пергамент, скрывая его от чужих глаз — эти ядовитые исправления были самым противоречивым проявлением внимания, не утихающим даже после их грандиозной ссоры после бала. — В этом году, — ледяной голос разрезал тишину класса, пока Северус медленно прохаживался между рядами, — вам предстоит сдать С.О.В. И если кто-то из вас тешит себя иллюзиями, что вам зачтут экзамен лишь за способность следовать инструкциям на доске, то я советую оставить подобные фантазии за дверью моего кабинета. Мой предмет сдадут только те, кто умеет думать головой. Малейшая неточность в цвете пара — и вы отправляетесь на пересдачу в следующем году. На доске проступил рецепт Восстанавливающего — сложного зелья пятого курса, требующего ювелирности при добавлении растёртых когтей грифона. Гарри замер над своим котлом. Перед глазами навязчиво вспыхнула залитая солнцем кухня в их старом доме, его испуганные метания и хриплый, срывающийся на кашель голос, сокрущающийся на отсутствие Восстанавливающего зелья после сразившего мужчину острого недомогания. Достань со второй полки медный котёл. Мы будем варить. Гарри до боли сжал в пальцах серебряный нож. Он слишком хорошо помнил тот день: болезненно осунувшееся лицо Северуса и судорожно сжатый в детской ладошке черпак. Поддавшись безотчётному порыву, он вскинул голову. В тот же самый миг Северус, замерший у преподавательского стола, медленно повернул лицо в его сторону. Их взгляды сцепились через весь кабинет. Это переглядывание длилось всего секунду — мимолётное, едва уловимое, незаметное для остального класса. Северус посмотрел на него тяжело, пронзительно, словно безмолвно проверяя, помнит ли Гарри, какая должна быть толщина нарезки аконита. Помнит ли он время, когда они были друг для друга единственным спасением. Профессор первым отвёл взгляд, быстро отвернувшись к доске, но Гарри уже успел провалиться в воспоминания — с такой позорно стремительной скоростью, словно и не давал себе никаких внутренних обещаний больше не искать одобрения этого мужчины. Парень мрачно уткнулся в свой котёл. Подземелья заполнились стёкольным звоном, шипением и разноцветным дымом. — Проклятье! — вполголоса выругался Рон, отчаянно пытавшийся соскрести присохшую слизь флоббер-червя с разделочной доски. Он сделал слишком резкое движение, и сгусток липкой массы катапультировался прямиком на лоб Симусу, у которого мгновенно задымились брови. — Мистер Уизли, — Северус материализовался рядом. — Слизь флоббер-червя не должна служить снарядами для вашей метательной артиллерии. Минус пять баллов с Гриффиндора за попытку ослепить своего сокурсника. Мистер Финниган, прекратите размазывать этот позор по лицу и воспользуйтесь очищающим заклинанием, пока ваши волосы не разделили участь бровей. — Да, сэр, — пропищал Симус, судорожно оттирая лоб мантией. Гермиона в этот момент работала со скоростью заведённого артефакта. Северус остановился у её стола, опустив взгляд в бурлящую жидкость. Подруга преданно затаила дыхание, ожидая заслуженной похвалы. — Избыточная ретивость, мисс Грейнджер, — сухо обронил профессор. — Вы перегрели раствор на полградуса. То, что ваше зелье не взорвалось прямо сейчас, — исключительно заслуга вашего везения, а не интеллекта. Сбавьте пламя, пока цвет не стал фиолетовым. Гермиона вспыхнула, поспешно крутанув вентиль горелки, а Рон за соседним столом злорадно фыркнул, за что тут же удостоился испепеляющего взгляда чёрных глаз. Когда Северус в очередной раз вырос за спиной Невилла, тот от испуга перепутал склянки и занёс руку с сушёными златоглазками над котлом, который уже подозрительно бурлил ярко-розовой пеной вместо нежно-голубой. Ещё секунда — и раствор взорвался бы, забрызгав половину класса. Гарри, сидевший за соседним столом, среагировал мгновенно. Он резко перехватил запястье Невилла в дюйме от варева, а левой рукой пошарил по столу. Сорвав пробку со стандартного флакона с сиропом морозника, он плеснул жидкость прямо в розовую пену. Подобных инструкций не было в правилах, но Гарри много раз видел, как подобным способом усмирял зелья сам Северус. Котёл предупреждающе хрюкнул, выпустил облако чёрного дыма и умиротворённо затих. — Надо же, какая взаимовыручка, — негромко протянул сзади Драко, не отрываясь от помешивания своего раствора. — Поттер, ты так натренировался на своём пуффендуйце помогать несчастным, что теперь бросаешься на амбразуру ради каждого недотёпы? Слизеринцы тихо зашушукались, и Малфой победоносно вскинул подбородок. Гарри даже не повернулся, продолжая удерживать дрожащую руку Невилла, но Северус, замерший в трёх шагах, среагировал быстрее. — Минус пять баллов со Слизерина, Малфой, — безэмоциональным голосом произнёс профессор, до этого молчаливо наблюдавший за студентами. — За разговоры, не касающиеся учебного процесса. Драко мгновенно захлопнул рот, растерянно моргнув, — его любимый декан впервые в жизни снял с него баллы.