Великое несчастье

Гарри изводил себя бесконечными терзаниями перед вторым испытанием. Их невозможность нормально поговорить с Седриком заставляла его теряться в догадках, вслепую пытаясь предугадать, что же уготовлено чемпионам на этот раз. Накинув мантию-невидимку, Гарри порой даже предпринимал попытки подкараулить Седрика в пустых коридорах, но того постоянно сопровождали его однокурсники. Подставлять Диггори у всех на виду не было никакого желания. Ответы на его вопросы открылись ему сами собой, когда вечером к ним в гостиную пришла профессор Макгонагалл, и поманила его за собой, объявив, что они направляются в кабинет Директора. Едва переступив порог, Гарри заметил, что здесь собралась вся судейская коллегия Турнира. За столом сидели Бэгмен и Крауч, увлечённо чертившие что-то на пергаменте. Рядом хмуро переминался с ноги на ногу Каркаров, то и дело поправлявший меховую опушку плаща. Напротив него возвышалась мадам Максим, державшая за плечо маленькую белокурую девочку. У самого камина стоял Северус. Он не смотрел на Гарри, а как только дверь за ним и Макгонагалл закрылась, мужчина и вовсе повернулся ко входу спиной. Чуть поодаль от него, брезгливо разглядывая жужжащие серебряные приборы Директора, замерла белокурая Дафна Гринграсс — та самая студентка Слизерина, которую Крам пригласил на бал. Его выбором дурмастрангцы остались довольны — они сами успели сблизиться именно со слизеринцами, деля с ними стол в Большом Зале. Да и глупо было ожидать от Крама иного выбора, кроме как самой эффектной девушки факультета змей. Гарри растерянно перевёл взгляд с испуганного лица ученицы из Шармбатона на надменную Гринграсс. Он понятия не имел, как их странная компания связана между собой, и почему судьи выдернули учеников из спален. — Проходи, Гарри, — мягко произнёс Дамблдор, нарушая тишину. — Мы как раз завершаем судейский совет. Присаживайся. Гарри остался стоять, в замешательстве изучая всех собравшихся. — Перед тем как мы приступим к процедуре, — скрипучий голос Крауча заставил Дафну Гринграсс вздрогнуть. — Я обязан зачитать министерский регламент. Вы были отобраны судейской коллегией и главами школ как заложники. Объекты, олицетворяющие для чемпионов то, по чему они будут скучать сильнее всего. Юная мисс Делакур — для своей сестры. Мисс Гринграсс — выбор мистера Крама. Ну а вы, мистер Поттер, — Крауч наконец поднял на Гарри свой выцветший взгляд, — станете заложником мистера Диггори. Гарри ошалело оглядел присутствующих, точно желая проверить, не ослышался ли он. На глазах у всех его официально объявляли главной ценностью пуффендуйского чемпиона. На секунду показалось, что плечи стоящего спиной Северуса едва заметно дернулись. — Задача чемпионов — поднять вас со дна Чёрного озера, — подал голос Бэгмен, сияя совершенно неуместной для этого ночного часа улыбкой. — На выполнение задания отводится ровно один час. Русалочий народ предупрежден и не причинит вам вреда. — Вы не почувствуете ни холода глубины, ни давления воды, — перехватил нить Дамблдор. Он поднялся из-за стола, и его мантия шуршащим шлейфом скользнула по полу. Директор подошел сначала к маленькой девочке, которая испуганно вжалась в бок мадам Максим. — Всего лишь безмятежный сон, который продлится до тех пор, пока палочка вашего чемпиона не разрушит чары. Дамблдор улыбнулся, обводя взглядом учеников. — Всем ли из вас понятны правила? Тишина кабинета тут же заполнилась встревоженными голосами. Обе девочки, окончательно растеряв остатки напускной храбрости, начали наперебой засыпать Директора вопросами. Малышка, путая слова, лепетала что-то о том, точно ли Флёр успеет приплыть вовремя. Дафна нервно уточняла, как именно судьи собираются контролировать русалок. Гарри не спрашивал ничего, лихорадочно соображая, известно ли Седрику о содержании испытания и успел ли он к нему подготовиться. Макгонагалл мягко подтолкнула его к креслам, расставленным полукругом у стола. Как только Гарри опустился на сиденье, Дамблдор поднял палочку. С её кончика сорвалось мерцающее облако тумана. Сначала сладко зевнула и закрыла глаза самая младшая ученица. Следом в мягкие подушки послушно откинулась Гринграсс. Туман лениво пополз к лицу Гарри, заполняя удушливым ароматом сонных чар. Веки налились свинцовой тяжестью. И в ускользающую секунду, когда кабинет уже растворялся в небытии, Северус медленно, словно преодолевая колоссальное сопротивление, всё же обернулся на него. Накативший сон безжалостно стирал способность анализировать, но этот последний, тяжелый взгляд отпечатался на сетчатке глаза до того, как мир вокруг Гарри окончательно погас. Пробуждение обрушилось на него ушатом ледяной воды, паническим хрипом и хором чужих голосов. Гарри рванулся вверх, судорожно глотая ртом морозный воздух, и тут же закашлялся. Сознание возвращалось рывками, сквозь звенящую боль в висках. Его трясло от бешеного холода. Одежда ледяным панцирем липла к телу. — Гарри, дыши… Всё позади. Горячие ладони крепко обхватили его за плечи, удерживая на склизких досках пирса. Гарри с трудом сфокусировал взгляд и уткнулся глазами в Седрика. Диггори выглядел изможденным: его каштановые волосы сосульками висели на лбу, дыхание вырывалось из груди рваными сизыми клубами. Но в его серых глазах, когда он всматривался в лицо Гарри, плескалось неприкрытое облегчение. — Ты как? Сильно замерз? — его голос дрожал то ли от холода, то ли от прилива адреналина. Гарри попытался осмотреться, позволяя Седрику удерживать себя. Но не успел он выдавить ни слова, как сквозь плотное кольцо министерской охраны к ним с боем прорвались Рон и Гермиона. — О Боже, Гарри! — Гермиона, бледная от пережитого страха, упала перед ним на колени прямо на мокрые доски. В её руках уже было огромное махровое полотенце, которое она мгновенно накинула ему на плечи. — Мы так боялись! — Ну и жуть, приятель, — выдохнул Рон, накидывая на Гарри второе полотенце и помогая ему сесть. — Мы с трибун чуть с ума не сошли. Часы тикают, Флёр вообще отбросили назад эти подводные твари, она сошла с дистанции! Мы думали, вы там все останетесь. Седрик, всё ещё тяжело дыша, с благодарностью принял от Гермионы плед, накрывая им свои вздрагивающие от холода плечи. Его губы посинели, а шея была сплошь покрыта влажными склизкими водорослями. — У самого дна начался настоящий кошмар, — хрипло заговорил Диггори, устало оперевшись спиной о деревянную сваю пирса. — Флёр утянули вниз почти сразу. Нам с Крамом пришлось действовать сообща — мы буквально плечом к плечу пробивались сквозь русалок, отбиваясь от тритонов, чтобы спасти ещё и маленькую девочку из Шармбатона. Нас просто зажали в кольцо. Вынырнули в итоге почти одновременно. Пока трибуны Хогвартса взрывались ликующим рёвом, Гарри чуть подался вперёд, сокращая расстояние между собой и Диггори под прикрытием махровой ткани. — Нам нужно поговорить, Седрик, — тихо произнёс он. — Сегодня вечером. В заброшенном классе на третьем этаже, возле северной башни. Там нас никто не увидит. Седрик, утирая мокрое лицо краем пледа, на мгновение замер. Несмотря на колоссальную усталость после часа под водой и дрожь в теле, Диггори твёрдо кивнул. — Я приду, — так же тихо ответил он. В ту же секунду над притихшим от предвкушения озером разнёсся голос Бэгмена. — Внимание, леди и джентльмены! Второе испытание Турнира Трёх Волшебников завершено! Судейская коллегия готова объявить результаты и выставить баллы нашим отважным чемпионам! Первой, к нашему глубокому сожалению, дистанцию покинула мисс Флёр Делакур. Её атаковали, и она не смогла добраться до заложников. Тем не менее, за блестящую демонстрацию чар мыльных пузырей судьи присуждают ей двадцать пять баллов! Трибуны Шармбатона отозвались жидкими аплодисментами. — Вторым вернулся мистер Виктор Крам! — продолжал надрываться Бэгмен. — Его частичная трансфигурация в акулу поразила судей, а их блестящий тактический союз с мистером Диггори у самого дна заслуживает высшей похвалы! Сорок баллов! Дурмстранг взревел. Дафна Гринграсс, сидевшая рядом с болгарским ловцом, гордо вскинула подбородок. — И наконец! — Бэгмен сделал драматическую паузу, и многотысячная толпа замерла. — Чемпион Хогвартса, мистер Седрик Диггори! Вместо заклинаний он продемонстрировал нам редчайшие познания в гербологии, использовав жабросли! Он первым обнаружил местонахождение заложников и сумел вынырнуть на пирс в самый последний момент, уложившись строго в отведённый час! Высший балл за тактику и спасение… кхм, э-э, мистера Поттера! Судейская коллегия присуждает мистеру Диггори сорок семь баллов! Трибуны Пуффендуя ответили победным криком. Седрик слабо улыбнулся, сквозь силу поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать свой факультет, но его рука на секунду задержалась на плече Гарри, сжав его чуть крепче, чем требовали приличия. Гарри обернулся, и среди этого ликующего праздника разум зафиксировал одну-единственную фигуру. Северус стоял у самого края трибун, неподвижный — лишь чёрная мантия яростно трепетала на штормовом ветру. Он не аплодировал.

***

— Честно говоря, боялся, что ты больше не захочешь общаться, — негромко произнёс Седрик. Его голос, всё ещё немного хриплый, отдался эхом в пустом классе. — Мадам Помфри отпустила тебя без зелий? — Мне не нужны зелья, — ровно ответил Гарри, останавливаясь у соседней парты. — Ты ведь понимаешь, что произошло, Седрик? Министерство официально объявило меня тем, по кому ты будешь скучать сильнее всего. Скиттер, наверное, уже строчит статью для утреннего выпуска. Пуффендуйцы сегодня в гостиной проклинали меня? Седрик медленно опустил плечи, позволяя тяжелому вздоху сорваться с губ, и на мгновение прикрыл глаза, облокотившись на край пыльной парты. — Пуффендуйцы злятся, что Скиттер выставит наш факультет в дурном свете. Завтра на завтраке на нас будет глазеть весь Большой зал, Гарри. Ничего нового. Готовься. Ручаюсь, утренний «Пророк» выйдет с заголовком: «Тайная драма на дне озера». Седрик ободряюще улыбнулся. — «Избранный и уловки его очаровательности», — саркастично отозвался Гарри, но спустя секунду напрягся. — А твой отец? Улыбка Седрика мгновенно погасла. Он резко отвёл взгляд, а его пальцы, до этого спокойно лежавшие на парте, принялись отбивать по деревянной поверхности неровный ритм. — Отец… Он устроил мне настоящий допрос. Требовал объяснить, зачем я пошёл на бал с парнем. Сегодня я узнал, что он пытался давить на судей, требуя, чтобы на второе испытание они выбрали кого-то другого, — Седрик попытался усмехнуться, но улыбка вышла ломаной. — Очевидно, не вышло. Хотя не знаю, почему они его не послушали. Мне казалось, что в их же интересах всё замять. И отец сегодня сидел крайне недовольный, понимая, что его просьбы не сработали. Диггори отлип от парты, делая шаг к нему. — Но не будем о грустном. Его мимолетная смена тона мгновенно разбавила серьезность момента привычным теплом. Седрик принялся рассказывать, как пуффендуйцы в гостиной устроили ему настоящий допрос о русалках и заставили выпить чуть ли не пинту согревающего настоя мадам Помфри. Гарри слушал, чувствуя, как постепенно расслабляются натянутые нервы. — Она уверяла, что это древний рецепт, — Седрик состроил мученическую гримасу, — но по вкусу это напоминало жидкий навоз, в который для верности покрошили сушеных жуков. Знаешь, поговаривают, что у Помфри висит плакат: «Чем хуже вкус зелья, тем быстрее студент уберется из Больничного крыла». Теперь я в это верю. От меня до сих пор пахнет горелой шерстью книззла и дедушкиной мазью от радикулита. Гарри, к собственному удивлению, рассмеялся. — Если тебя это утешит. Помфри пыталась напоить меня чем-то подобным на первом курсе, после того как я… — Гарри внезапно осёкся, понимая, что не стоит делиться с Седриком подробностями того, как он наслал тёмное заклятие на Квирелла. Эту тайну он разделял лишь с Северусом. Прочистив горло, он выдал первое, что пришло на ум: — после того, как я отморозил руки. Я просто вылил флакон в раковину в углу палаты, пока она отвернулась за чистыми бинтами. — И что случилось с раковиной? — весело прищурился Седрик, не замечая секундную заминку Гарри. — На следующее утро трубы проржавели насквозь, позеленели и начали издавать булькающий свист каждый раз, когда кто-то открывал кран. Помфри три дня пыталась с ней разобраться, а ко мне с этим настоем больше не подходила. — Потрясающе, — в полумраке класса глаза Седрика блеснули привычным весельем. — Значит, если из меня завтра повалит зелёный дым, профессор Стебель сразу поймёт, в чём дело. Гарри улыбнулся, но вдруг его неприятно кольнула досадная мысль — он позволил запереть себя в неведении, пока Седрик всё это время оставался один на один с загадкой второго испытания. — Я так и не смог ничем тебе помочь, — негромко сокрушился он, качнув головой. — Я пытался подкараулить тебя, но вокруг постоянно кто-то был. Я понятия не имел, что же тебя ждёт. — Эй, брось, — Седрик махнул рукой. — Наверное, мне помогала сама судьба, Гарри. Не иначе. Потому что, знаешь… самое забавное во всём этом — то, как я вообще добыл жабросли. Без них я бы точно не уложился в час. — А что с ними не так? — непонимающе спросил он. — Это вышло как-то… глупо, — Седрик нахмурился, вспоминая. — Позавчера вечером я допоздна засиделся в библиотеке, пытаясь найти хоть что-то про подводное дыхание. За соседним столом Нотт яростно строчил эссе, буквально протыкая пергамент пером, и негромко, но очень разборчиво проклинал своего декана. Нотт возмущался, что Снейп в наказание завалил его тонной архивных журналов и заставил искать по ним средство, которое позволит человеку дышать под водой. Снейп заявил, чтобы тот не покидал библиотеку, пока не выпишет точное название, описание и координаты нужного шкафа. Седрик покачал головой, не замечая, как лицо Гарри медленно каменело. — Я сначала подумал, что это совпадение. Но вчера утром, когда я, как обычно, самым первым пришёл на урок Зельеварения, дверь в кладовую была приоткрыта. И Снейпа нигде не было видно. Время до испытания поджимало, а на самом видном месте, прямо у входа, лежал этот чёртов флакон с серыми стеблями. Я просто взял их. Понимаешь? Профессор Снейп бы никогда не оставил открытой дверь туда, где хранятся ингредиенты высшего класса. Это какая-то нелепость. Слизеринец, внезапно оказавшийся в библиотеке одновременно с Седриком… Нарочно оставленная открытой дверь… Это не было нелепостью. Ну конечно. Северус не смог остаться в стороне. А оставался ли он в стороне хотя бы раз? Он не мог помочь напрямую, чужими руками указав Седрику на жабросли, практически силой всучив пуффендуйцу их. Гарри, всё ещё глядя на лучившееся теплотой лицо Седрика, кожей ощутил удушливое присутствие мужчины в кабинете рядом с ними. Он тряхнул головой, избавляясь от призрачного наваждения. — А третье испытание? Известно о нём что-нибудь? — пытаясь звучать беззаботно, спросил Гарри. — Пока нет. Разве только то, что оно будет проходить после экзаменов в конце года. Есть время, чтобы передохнуть, — оптимистично заверил его Диггори. Гарри кивнул. — Нам пора возвращаться, — негромко сказал он. — Если Макгонагалл или Стебель обнаружат, что наши спальни пусты, Больничным крылом мы уже не отделаемся. Седрик тихо усмехнулся, отступая к двери и проверяя коридор. — До завтра, Гарри. Постарайся выспаться. На завтраке нам обоим понадобится очень много выдержки. — До завтра. Они условились о следующей тайно встрече, после чего Седрик бесшумно скользнул за дверь. Гарри подождал несколько минут, слушая, как затихают его шаги на лестнице, а затем подошёл к стрельчатому окну. Внизу молчало Чёрное озеро. Показалось, что в этот самый момент невидимые бледные пальцы мёртвой хваткой вцепились в его запястье — немой манифест чужого контроля, не ослабевающего ни на миг.

***

Пока Большой зал продолжал шушукаться за его спиной из-за разгромных статей Скиттер, глотком чистого воздуха для Гарри стали их встречи с Седриком. Накинув мантию-невидимку у чёрного входа в «Три Метлы», он легко оторвался от Рона и Гермионы, которые проводили его понимающими заговорщицкими кивками, и скользнул к самой окраине деревни. Побеги из замка уже успели стать их еженедельным ритуалом. Здесь, у кромки Запретного леса, они находили спасение от удушливой атмосферы Хогвартса. Школа ополчилась против них обоих: пуффендуйцы до сих пор не простили Гарри украденную славу, слизеринцы плевали в спину ядовитыми шутками, а преподаватели излишне пристально следили за каждым их шагом. Но стоило им оказаться здесь, как всё это оставалось позади. Они часами напролёт болтали о предстоящих экзаменах, спорили о финтах в квиддиче, обсуждая новые мётлы, и просто смеялись — без косых взглядов и шепотков за спиной. Седрик уже ждал его, пряча руки в карманы. Его волосы растрепал потеплевший ветер. — Привет, — выдохнул он, когда Гарри сдёрнул с головы серебристую ткань. — Кое-что изменилось. Вчера вечером Бэгмен устроил нам встречу на квиддичном поле. Гарри мгновенно подобрался. — Квиддичное поле? Зачем? — Турнир уничтожил его, — Седрик сложил руки на груди, облокотившись о ствол дерева. — Вместо идеального газона там теперь лабиринт из живой изгороди. Нам не позволили зайти, но Бэгмен водил нас вдоль стен. Третье испытание пройдёт там, в конце июня, сразу после экзаменов. Задача — первыми прорваться к центру и забрать Кубок. — Лабиринт, — повторил Гарри. — Просто лабиринт из кустов — это слишком дёшево для Министерства. Что внутри? Диггори помрачнел, его пальцы нервно перебрали ткань куртки. — Бэгмен буквально сиял, когда рассказывал. Он вызвался курировать наполнение. Министерство навезло туда целую кучу тварей. Бэгмен проболтался, что Хагрид по его приказу лично выращивает каких-то жутких соплохвостов. Там будут сфинксы, боггарты, чары изменения гравитации и золотой туман, который переворачивает пространство вверх ногами. Лабиринт будет живым, Гарри. Бэгмен шутил, что это «абсолютный триумф зрелищности», но я видел лица Каркарова и Максим. Это непростое испытание. Гарри подошёл ближе и встретился взглядом с Седриком. — И как ты собираешься ко всему этому готовиться? Диггори неопределенно пожал плечами, опустив взгляд на землю под ногами. — Засяду за книги по защите от тёмных искусств. Стебель обещала подсказать пару контрзаклятий против живых изгородей, но… этого мало. Возможно, стоит поговорить с Грюмом. — Может, мы могли бы тренироваться прямо здесь? Вместе, — с готовностью предложил Гарри. — В смысле… я мог бы нападать на тебя. Чтобы ты тренировал защиту. Если, конечно, тебе это поможет. Седрик замер, всматриваясь в его лицо с изумлением, которое быстро сменилось благодарной улыбкой. Он вытащил палочку из рукава куртки, крутанув её в пальцах. — На опушке? Прямо у Запретного леса? — чисто ради приличий уточнил он, хотя всем своим видом уже выражал согласие на эту затею. — Сюда никто не ходит, — заметил Гарри. — Идёт, — решительно кивнул Седрик, и его глаза задорно блеснули. Он сделал несколько шагов назад, освобождая пространство для боя. — Только давай сразу договоримся, Поттер: никаких поблажек. Так что слушай, что ты сейчас будешь делать. Седрик встал в боевую стойку, приготовив палочку: — Нападай быстро, без предупреждения и пауз. Бей сбивающими чарами, используй Экспеллиармус, Петрификус Тоталус. И, пожалуй, Редукто. Кажется, оно как раз входит в программу четвёртого курса. Грюм ведь уже вас ему научил? — Гарри кивнул, и Седрик продолжил: — Заставляй меня выставлять щиты один за другим. Меняй дистанцию, заходи сбоку, целься под ноги. Представь, что ты — одна из тех тварей в лабиринте, которая хочет меня сожрать. Понял? Не жалей меня. В течение следующих нескольких недель эта уединенная опушка на самой окраине Хогсмида стала их тайным полигоном. Солнце лениво пригревало землю, пока между деревьями с сухим треском разлетались искры и хлопки заклинаний. Гарри честно выполнял приказы Седрика, беспрестанно атакуя изо всех сил и заставляя его оттачивать боевые щиты. Гарри атаковал быстро, изобретательно, выплёскивая в эти заклинания всю накопившуюся за год злость на школу и статьи Скиттер. Седрик не обижался, когда заклинания младшекурсника пробивали его защиту или оставляли подпалины на куртке. Напротив, с каждой неделей в нём просыпался невероятный азарт. Его движения становились точными, а Гарри, вопреки первоначальной неуверенности, с удивлением осознал, что его яростные атаки действительно постепенно улучшают реакцию Седрика. Однажды, после очередной изнурительной дуэли они упали прямо на траву, тяжело дыша и подставив лица ветру. И тут Седрик внезапно разбросил руки в стороны, одной из них приземляясь прямо на грудную клетку Гарри. Кисть Диггори легла аккурат по центру. Разум потребовал немедленно перехватить запястье Седрика, вывернуться, откатиться в сторону и разорвать дистанцию. Но одновременно с этой паникой, внутри разлилось такое умиротворяющее блаженство, от которого закружилась голова. Гарри не пошевелился. Он остался лежать неподвижно, упрямо глядя в высокое небо, но кожей чувствовал каждое движение Седрика рядом — вторую руку тот подложил под голову. Тишину нарушал щебет птиц и их тяжёлые вздохи после тренировки. Постепенно дыхание выровнялось, рука на груди Гарри расслабилась, но разрывать контакт Седрик не спешил. Они пролежали так ещё несколько минут, пока солнце скрывалось за макушками сосен, утягивая за собой последние крохи весеннего покоя. Июнь ворвался в Хогвартс вместе экзаменационной суматохой и звенящим предвкушением финала. Каждая неделя приближала их к последнему испытанию, и этот обратный отсчет эхом отзывался во всём замке. Когда экзамены оказались позади, школьная рутина выцвела, уступив место грандиозным декорациям Министерства. Ещё за неделю до старта по коридорам разнеслась новость, взбудоражившая преподавательское крыло: Барти Крауч по состоянию здоровья был экстренно снят с судейства. Место за центральным столом коллегии теперь занимал лично министр Корнелиус Фадж, чьё внезапное прибытие в замок лишь добавило суеты министерским чиновникам. Квиддичное поле, когда-то бывшее островком обычного подросткового азарта, теперь выглядело зловеще. Вместо ровного трибунного кольца высились двадцатифутовые стены из непроглядной изгороди. Гарри стоял в первом ряду гриффиндорской трибуны. Рядом взволнованно переговаривались Рон и Гермиона, Бэгмен уже что-то восторженно кричал, созывая чемпионов на старт. Сорвавшись с места, Седрик вместе с Крамом и Флёр скрылись в темноте сдвигающихся кустов под оглушительный рев трибун. Для стадиона время потекло удушливо медленно, превратившись в томительное часовое ожидание. Живая изгородь поглощала любые звуки, доносящиеся изнутри, и зрители могли лишь гадать, с чем именно чемпионы сталкиваются в темноте. Периодически над кустами взлетали разноцветные искры — сначала красные, сигнализирующие о том, что Флёр Делакур сошла с дистанции после тяжелой стычки с соплохвостом, а затем и вовсе зеленые, означающие вспышку чьего-то оглушающего заклинания. В этой затянувшейся тишине Гарри кожей чувствовал, как тактическая подготовка, которую они неделями оттачивали на опушке леса, сейчас проходит проверку на прочность. Каждый раз, когда изгородь зловеще шевелилась, Гарри инстинктивно сжимал кулаки. Спустя без малого час, стены лабиринта у самого входа с грохотом раздвинулись. Под взрывы золотых министерских фейерверков на судейскую поляну тяжело дыша выбежал Седрик. Его спортивная мантия была разорвана на плече, лицо покрывали копоть и мелкие царапины, но в высоко поднятой правой руке пуффендуйского чемпиона победно сиял Кубок Трёх Волшебников. Бэгмен буквально зашёлся в экстазе, объявляя триумф Хогвартса, а жёлто-чёрные трибуны Пуффендуя лавиной хлынули вниз, готовые качать своего героя на руках. Рядом с судейской ложей стоял Амос Диггори. Вместо того чтобы безраздельно радоваться триумфу сына, он на пару секунд замер и обернулся к гриффиндорским трибунам. Его лицо перекосилось, буравя Гарри недовольным взглядом, в котором сквозил отчетливый привкус родительского гнева. Амос попытался протиснуться к Седрику сквозь толпу, но пуффендуйский чемпион, едва успев перевести дыхание и пожать руки Бэгмэну и Фаджу, сделал то, чего никто на стадионе не ожидал. Тяжело ступая по примятой траве и мягко, но непреклонно отстраняя от себя восторженно вопящих первокурсников своего факультета, Седрик направился прямиком к гриффиндорским трибунам. Его разодранная мантия волочилась по земле. Шум вокруг Гарри начал стремительно стихать. Рон осекся на полуслове, а Гермиона испуганно замерла, когда Диггори остановился у самого подножия первого ряда. Между ними было всего три фута и деревянное ограждение. От Седрика исходил ощутимый жар, пахнущий гарью и сыростью лабиринта. На секунду над квиддичным полем повисла парализующая тишина, в которой Бэгмен едва не выронил свой зачарованный рупор. Весь стадион, затаив дыхание, ждал, что произойдет дальше. Седрик остался стоять, рвано дыша, но уверенно поднял голову и посмотрел Гарри прямо в глаза. — Эта победа… — голос Диггори, сорванный и хриплый от долгого бега, разнесся над притихшими рядами, усиленный эхом судейских заклинаний. Он сделал глубокий вдох и заговорил громче, обращаясь уже ко всему стадиону: — Эта победа принадлежит не мне одному. Если бы не Поттер… если бы не его помощь, этот Кубок сейчас был бы у другого. Спасибо тебе, Гарри. Седрик сделал короткий кивок, открыто признавая гриффиндорца своим главным союзником. Ликующий Пуффендуй первым взорвался криками, выгораживая своего чемпиона. Следом, преодолевая шок, стадион снова зашелся в неистовых аплодисментах. Люди продолжали хлопать — сначала неуверенно, а затем всё громче и яростнее, заглушая панику судей снопами золотых искр. На плечо Седрика наконец опустилась тяжелая ладонь подбежавшего Амоса Диггори, который принялся разворачивать сына к судейской ложе, к Фаджу и репортерам. Гарри затылком ощутил леденящий взгляд чёрных глаз.