Заражение

Тишина больше не была синонимом покоя. Теперь она означала опасность. Она давила на барабанные перепонки, заставляя вслушиваться в каждый шорох, в каждый скрип осевшего фундамента старых зданий. В этом новом мире тишина была хищником, который ждал твоего неосторожного вздоха. Сонхун прижался спиной к облупившейся стене заброшенного торгового центра. Бетон был ледяным даже сквозь плотную ткань куртки. Его дыхание вырывалось из груди едва заметными облачками пара, и он поспешно натянул воротник выше, боясь, что даже этот призрачный след жизни выдаст его местоположение. В десяти метрах от него, за разбитой витриной, по асфальту волочились они. Сонхун не любил слово зомби — оно казалось слишком книжным, нереальным. Для него это были просто «пустые». Те, из кого вытравили всё человеческое, оставив лишь животный голод и хрип, от которого внутри всё сковывало льдом. Он крепче сжал рукоять старого армейского ножа. Пальцы онемели, но он не смел пошевелиться. В рюкзаке за спиной лежала банка консервов и запечатанная бутылка воды — улов за весь день. Слишком мало, чтобы чувствовать себя в безопасности, но достаточно, чтобы прожить ещё сутки. Сонхун закрыл глаза всего на секунду. Перед внутренним взором промелькнули обрывки прошлой жизни: яркий свет катков, свист лезвий по льду и аплодисменты. Теперь единственным звуком в его жизни был скрежет когтей по асфальту. Он был один. И эта правда жалила больнее, чем любой холод. *** На другом конце города, в районе, который когда-то считался элитным, небо было затянуто густым оранжевым маревом от неутихающих пожаров. Хисын стоял на крыше многоэтажки, глядя вниз через прицел бинокля. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной, расчетливой сосредоточенности. — Чисто? — послышался чей-то голос из рации на его плече. Хисын не ответил сразу. Он медленно вел взглядом по главной улице. Десятки брошенных машин, перевернутый автобус и бесконечное движение теней внизу. — Сектор четыре забит. Пройти не получится, — наконец произнес он. Голос его звучал хрипло, как будто он отвык использовать его для общения. — Нам нужно менять маршрут. Если не найдем медикаменты до заката, лагерь не протянет неделю. Хисын выпрямился, поправляя лямку тяжелого рюкзака. В отличие от Сонхуна, он не прятался. Он научился сосуществовать с этой смертью, изучил её повадки и ритмы. Он стал лидером группы выживших не потому, что хотел этого, а потому, что его разум отказывался паниковать, когда вокруг кричали люди. Он посмотрел на заходящее солнце. Красный диск едва пробивался сквозь смог. — Возвращаемся в убежище, — скомандовал Хисын в рацию. — Завтра попробуем пройти через мост. Он не знал, что там, за этим мостом, в тени разрушенных кварталов, кто-то другой так же, как и он, считает секунды до темноты. Хисын привык полагаться только на расчеты, но где-то глубоко внутри всё ещё теплилось иррациональное чувство: в этом городе он не один. Не один из живых. *** Ночь опускалась на город быстро и неумолимо, словно тяжелое траурное покрывало. Вместе с темнотой менялись и звуки: хрипы «пустых» становились громче, отчетливее, к ним примешивался звук бьющегося стекла и отдаленные крики — кто-то там, в глубине кварталов, не успел найти укрытие. Сонхун нашел себе пристанище в узкой вентиляционной шахте между вторым и третьим этажом торгового центра. Места было так мало, что ноги приходилось подтягивать к груди, а каждый вдох отдавался эхом в металлическом коробе. Он не зажигал фонарик. В этом мире свет был мишенью. Достав из рюкзака ту самую банку консервов, он аккуратно открыл её ножом, стараясь не издать ни единого лишнего звука. Еда была холодной и безвкусной, но Сонхун жевал медленно, заставляя себя проглатывать каждый кусочек. Ему нужны были силы. Завтра он должен был пересечь мост — единственную дорогу, ведущую прочь из этого бетонного склепа к лесам, где, по слухам, было спокойнее. «Интересно, лед на катке уже растаял?» — вдруг пронеслась дурацкая, совершенно неуместная мысль. Сонхун горько усмехнулся в темноту. Какое это имело значение теперь, когда весь мир превратился в одну сплошную тонкую кромку льда, которая вот-вот проломится под его ногами? Он прислонился затылком к холодному металлу и попытался уснуть, сжимая нож так крепко, что ладонь начала неметь. Его единственным спутником была тишина, нарушаемая лишь его собственным сердцебиением. *** В это же время Хисын возвращался в «Убежище» — здание старой школы, которое они с группой превратили в настоящую крепость. Окна были заколочены досками и заставлены шкафами, на лестничных пролетах стояли ловушки, а на входе всегда дежурили двое с оружием. — Ты поздно, — негромко сказал один из дежурных, когда Хисын вошел внутрь, снимая пропитанную пылью куртку. — Собирал данные, — коротко бросил Хисын, не оборачиваясь. Он прошел в свой «кабинет» — бывшую каморку учителя физкультуры. Здесь, при свете одинокой свечи, он разложил на столе карту города. Хисын не спал по ночам. Ночь была временем для планирования. Он отмечал красным карандашом зоны, где активность «пустых» была слишком высокой, и обводил синим потенциальные места с провизией. Его взгляд остановился на мосту, соединяющем два берега реки. Это была стратегическая точка, но и самое опасное место — узкое пространство, где легко оказаться в ловушке. — Мы пойдем туда завтра, — прошептал он сам себе, касаясь пальцами линии моста на карте. Хисын чувствовал на своих плечах груз ответственности за тех тридцать человек, что спали сейчас в школьных коридорах. Каждый их вдох был его заслугой и его проклятием. Иногда ему хотелось просто бросить всё и уйти одному, раствориться в тенях этого города, не отвечая ни за чью жизнь, кроме своей. Но когда он закрывал глаза, он видел лица тех, кого не смог спасти в первую неделю хаоса. Он взял со стола старую фотографию, где он еще был обычным студентом, и провел пальцем по треснувшему стеклу рамки. В той жизни у него были мечты. В этой — была только карта и холодный расчет. Хисын задул свечу. В темноте его глаза продолжали изучать контуры города, словно он пытался разглядеть там, среди руин, ответ на вопрос: есть ли смысл продолжать эту борьбу? *** Рассвет не принес тепла. Небо просто сменило чернильный цвет на грязно-серый, обнажая скелеты зданий. Сонхун проснулся от того, что кто-то осторожно коснулся его ботинка. Он мгновенно подобрался, рука сама дернулась к ножу, но знакомый шепот заставил его выдохнуть. — Это я, Сонхун-и. Спишь крепче, чем в мирное время, — Чонвон едва заметно улыбнулся, прижимая палец к губам. Они выбрались из шахты в подсобное помещение, где их уже ждали остальные. Рики сидел на корточках, сосредоточенно затачивая обломок арматуры, а Джейк проверял крепления на своем рюкзаке. Эта четверка выживала вместе с самого первого дня. — Мост — наш единственный шанс, — тихо сказал Джейк, глядя Сонхуну в глаза. Его голос дрожал от усталости, но взгляд оставался решительным. — Если переберемся на ту сторону, сможем дойти до гор. Там Рики видел сигнальные огни. — Если они еще горят, — буркнул Рики, не отрываясь от дела. — Но здесь нам точно конец. Еды на два дня, патронов — на один серьезный замес. Сонхун кивнул. Он чувствовал ответственность за этих троих. Они были его семьей, его якорем в этом безумии. — Выходим через пять минут. Идем тихо. Если увидите группу больше трех — не ввязываться. Бежим. *** В школе-крепости утро началось с резкого звука захлопнувшейся двери. Джей вошел в кабинет Хисына, бросив на стол карту с новыми пометками. Вид у него был помятый — он всю ночь провел на посту. — Мы готовы к выходу. Сону собрал все медикаменты, какие остались. Он нервничает, Хисын. Говорит, что у него плохое предчувствие насчет моста. Хисын поднял голову. Сону редко ошибался в своих ощущениях, но выбора не было. — Передай Сону, чтобы держался в центре колонны. Ты пойдешь в авангарде. Я замыкающим. Нам нужно протащить людей через мост до того, как туман рассеется. Джей на секунду задержался у двери, глядя на друга. — Ты уверен, что мы не ведем их на бойню? — Я уверен только в том, что если мы останемся здесь, то сгнием заживо, — жестко отрезал Хисын. — Собирай людей. Когда Джей вышел, Хисын на мгновение прикрыл глаза. Внутри всё сжалось от тревоги Сону, но он заставил себя встать. Командир не имеет права на предчувствия. Только на приказы. Путь до моста, который в прошлой жизни занял бы пятнадцать минут неспешной прогулки, теперь казался бесконечным марафоном через ад. *** Группа Сонхуна двигалась через жилые кварталы. Здесь было особенно опасно: узкие проулки и сотни окон, из которых в любой момент могло вывалиться «пустое» существо. — Пригнись! — прошипел Рики, резко дернув Чонвона за капюшон. Они замерли за ржавым остовом внедорожника. Мимо, едва шаркая ногами по бетону, прошла группа из пяти зараженных. Их кожа была серой, а глаза — затянуты мутной пеленой. Чонвон зажал рот рукой, стараясь не выдать их присутствие даже звуком собственного дыхания. Когда твари скрылись за углом, Джейк тяжело выдохнул. — Их становится больше, — прошептал он, поправляя лямку рюкзака. — Сонхун, если на мосту их будет целая толпа, мы не прорвемся. Сонхун посмотрел на своих друзей. Рики, самый младший, выглядел напуганным, но его руки крепко держали самодельное копье. Чонвон и Джейк смотрели на Сонхуна с такой надеждой, что у него защемило в груди. Он не мог их подвести. — Мы не будем драться, если в этом не будет нужды, — твердо сказал Сонхун. — Мост широкий. Мы проскользнем по нижнему ярусу, там, где технические проходы. Главное — не смотреть вниз. Тем временем группа Хисына двигалась по центральному проспекту. Это было смело и рискованно, но вести тридцать человек через подворотни было невозможно. Джей шел впереди, то и дело вскидывая арбалет при каждом подозрительном звуке. Его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах играли желваки. — Хисын, движение справа! — негромко крикнул он. Из-за перевернутого грузовика выскочил одиночный зараженный. Он двигался быстрее остальных — «бегун». Хисын среагировал мгновенно. Один точный удар мачете, и тело осело на асфальт. Он даже не замедлил шаг. — Сону, не отставай! — Хисын обернулся к парню, который замыкал середину колонны. Сону выглядел бледным. Он постоянно оглядывался, его интуиция буквально кричала об опасности. — Хён, здесь что-то не так, — прошептал Сону, когда Хисын поравнялся с ним. — Воздух... он как будто вибрирует. Их там слишком много. На мосту. Хисын взглянул на возвышающиеся впереди стальные опоры моста. Они были окутаны густым утренним туманом, из-за чего казались гигантскими костями какого-то доисторического чудовища. — У нас нет другого пути, Сону-я, — мягко, но уверенно ответил Хисын. — Либо мы перейдем реку сейчас, либо нас зажмут в городе. Он посмотрел на свои часы. Стрелки неумолимо приближались к восьми утра. Время тишины заканчивалось. Город начинал просыпаться, и этот «подъем» не сулил ничего хорошего. Две группы, разделенные кварталами руин, вышли к началу моста почти одновременно. Сонхун и его друзья — со стороны технических лестниц, Хисын и его люди — по основной проезжей части. Туман был настолько плотным, что они не видели друг друга, но каждый из них почувствовал: правила игры сейчас изменятся навсегда. Где-то в глубине моста раздался первый протяжный хрип, за которым последовал звон разбитого металла. — Началось, — прошептал Сонхун, делая первый шаг на шаткую стальную конструкцию.