Заражение

Прошло шесть месяцев. Горы надежно хранили свои секреты. Снег, выпавший на перевалах, окончательно отрезал долину от мертвого мира, превратив её в тихую гавань. Здесь, среди столетних сосен и кристально чистых ручьев, время словно замедлилось, давая ранам затянуться — и на теле, и на душе. Дом, который обещал Хисын, стоял на небольшом пригорке у самого озера. Это не была временная постройка: Хисын вложил в него все свои знания архитектора. Крепкие бревенчатые стены, панорамные окна, выходящие на воду, и, конечно же, массивный камин из речного камня, который занимал почти всю центральную стену. Сонхун сидел на веранде, наблюдая, как первые лучи утреннего солнца окрашивают верхушки гор в золотистый цвет. На его коленях лежала книга, найденная в заброшенной библиотеке соседнего поселка, но он не читал. Он слушал тишину. Боль в ноге почти прошла, оставив лишь длинный, аккуратно зашитый шрам, который ныл только к дождю. Но даже этот шрам Сонхун любил — он напоминал ему о цене их свободы. — Опять вышел без куртки? — послышался знакомый, низкий голос за спиной. Хисын вышел на веранду, набрасывая на плечи Сонхуна тяжелый шерстяной плед. Он присел рядом, обнимая Сонхуна за талию и притягивая к себе. За эти полгода Хисын изменился: в его взгляде больше не было той загнанной тревоги, а плечи расправились, словно с них сняли груз целой планеты. — Здесь тепло, Хисын-а, — улыбнулся Сонхун, откидывая голову на плечо партнера. — Посмотри на озеро. Оно начинает замерзать. — Ты ведь ждал этого, верно? — Хисын коснулся губами его виска. — Я видел, как ты вчера проверял свои старые коньки. — Ждал. Хочу показать тебе то самое вращение, о котором говорил в пещере. Только на этот раз ты не будешь напуган до смерти, а будешь просто смотреть. Жизнь в долине наполнилась простыми, но важными ритуалами. Джей и Джейк обустроили небольшую ферму и теплицы, где уже пробивались первые ростки зелени. Рики и Чонвон превратили старый сарай в мастерскую, где вечно что-то стучало и чинилось. Сону стал хранителем их маленького склада лекарств и трав, которые он научился собирать в лесу. Вечером вся семерка собралась в доме Хихунов. Камин весело трещал, наполняя комнату запахом хвои и тепла. — Поверить не могу, что мы это сделали, — сказал Сону, разливая по кружкам ароматный травяной чай. — Помните тот мост? Кажется, это было в прошлой жизни. — Это и была прошлая жизнь, — отозвался Джей, помешивая угли. — В той жизни мы выживали. В этой — мы живем. Когда друзья разошлись по своим домикам, Хисын и Сонхун остались одни у огня. В комнате было уютно и тихо, только пламя плясало в глазах Хисына, когда он смотрел на Сонхуна. — Ты счастлив? — спросил Хисын, перебирая пальцы Сонхуна. Сонхун посмотрел на их переплетенные руки, на теплый свет камина, на надежные стены их дома. — Я дома, Хисын. Впервые за всю свою жизнь я чувствую, что я там, где должен быть. И это счастье не от того, что мы спаслись. А от того, что я могу засыпать и просыпаться, зная, что ты дышишь рядом. Хисын притянул его к себе для поцелуя — долгого, глубокого и невероятно нежного. В нем не было горечи дыма или страха смерти. Только бесконечная преданность и любовь, которая выстояла против конца света. — Я никогда не перестану строить для тебя миры, Сонхун-и, — прошептал Хисын в самые губы. — Этот дом — только начало. Мы вернем себе эту землю. Шаг за шагом. — Мы уже вернули себе самое главное, — ответил Сонхун, закрывая глаза. — Мы вернули себе друг друга. Они легли в кровать, укрытые тяжелым одеялом. За окном падал густой, пушистый снег, укрывая долину белым саваном, защищая их покой. Сонхун засыпал, чувствуя мерное биение сердца Хисына под своей щекой. В этом мертвом мире они стали живым сердцем гор. Заражение закончилось. Началась жизнь. *** Когда Сонхун открыл глаза, комната была залита мягким, белым светом — снег за окном работал как огромное зеркало, отражая утреннее солнце. В доме было тепло, пахло сухими дровами и чем-то уютным, домашним. Но самым приятным было ощущение тепла рядом. Хисын уже не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто смотрел на Сонхуна. Его взгляд был таким пристальным и полным нежности, что Сонхун невольно улыбнулся, еще не до конца стряхнув остатки сна. — Давно ты так на меня смотришь? — голос Сонхуна был хриплым и сонным. — Примерно вечность, — тихо ответил Хисын, протягивая руку и осторожно убирая челку с глаз Сонхуна. — И знаешь что? Мне всё еще мало. Каждое утро я просыпаюсь и проверяю, не растворился ли ты в этом тумане, как тогда на мосту. Сонхун потянулся, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашней прогулки к озеру. Он придвинулся ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи Хисына. — Я никуда не исчезну. Ты же сам построил эти стены такими крепкими. Через них даже призраки прошлого не проберутся. — Стены — это просто дерево, Сонхун-и, — Хисын обнял его, прижимая к себе так крепко, словно они всё еще были в той холодной пещере. — Ты — единственный замок на этой двери. Пока ты здесь, этот дом имеет смысл. Если тебя не будет, это просто груда бревен посреди леса. Сонхун приподнялся на локте, заглядывая Хисыну в глаза. — Хисын-а, ты до сих пор винишь себя за то, что произошло в школе? Я вижу, как ты иногда смотришь на свои руки по вечерам. Хисын вздохнул, его взгляд на мгновение омрачился. — Иногда мне кажется, что я привел вас всех в эту глушь, потому что испугался. Испугался, что не смогу защитить вас там, внизу. Что я проиграл ту битву за город. — Ты не проиграл, — твердо пресек его Сонхун. — Ты победил в самой главной битве — за нас. Посмотри на Рики, он снова смеется. Посмотри на Сону, он больше не вздрагивает от каждого шороха. Мы живы, Хисын. Мы не просто существуем, мы планируем завтрашний день. Это и есть победа. Хисын молчал, перебирая пальцы Сонхуна. На одном из них остался маленький шрам от колючей проволоки, еще со времен побега. — Знаешь, о чем я мечтаю? — вдруг спросил Хисын. — О чем? — О том дне, когда мы проснемся, и мне не нужно будет первым делом проверять, заряжен ли пистолет у кровати. Я хочу проснуться и думать только о том, какой кофе тебе сварить. — Пистолет всё еще там? — Сонхун скользнул взглядом по тумбочке. — По привычке. Но сегодня… сегодня я даже не вспомнил о нем, пока ты не спросил. Сонхун мягко рассмеялся и, потянувшись, поцеловал Хисына в уголок губ. — Значит, мы прогрессируем. Архитектор, который забыл про оружие — это хороший знак. — А как насчет фигуриста, который забыл про страх падения? — Хисын перевернулся, оказываясь над Сонхуном, опираясь на локти и заключая его в кольцо своих рук. — Я видел вчера, как ты смотрел на лед. Твои глаза сияли так же, как в тот день, когда мы нашли эту долину. — Лед сегодня будет идеальным, — прошептал Сонхун, запуская пальцы в волосы Хисына. — Он прозрачный, как стекло. Ты обещал, что будешь зрителем. — Я буду твоим самым преданным фанатом, — Хисын наклонился ниже, его дыхание опалило губы Сонхуна. — Но сначала… сначала побудь еще немного здесь, со мной. Никаких планов, никаких пустых, никакой борьбы. Только мы. Их поцелуй был долгим и ленивым, пропитанным спокойствием этого зимнего утра. В нем не было спешки, которая преследовала их все эти месяцы. Теперь у них было всё время мира. — Я люблю тебя, — выдохнул Хисын в самые губы Сонхуна. — Больше, чем этот мир до его падения. Больше, чем тишину этих гор. — А я люблю тебя за то, что ты вернул мне это небо, — ответил Сонхун, притягивая его для нового поцелуя.