Заражение

Туман не просто скрывал дорогу, он стал осязаемым врагом. Он забивался в легкие ледяной пылью и искажал звуки, превращая далекие хрипы в пугающий многоголосый хор. Группа Хисына достигла вершины перевала — узкого плато, за которым начинался крутой спуск в защищенную долину. Но вместо чистого горизонта их встретил кошмар. — Хисын, остановись... — голос Джея сорвался на шепот. Сквозь редеющую дымку внизу, у подножия спуска, они увидели «море». Это не были разрозненные группы пустых. Это была орда — тысячи тел, медленно колышущихся внизу. Звук взрыва в школе и последующие стычки стянули сюда всех мертвецов из окрестных городов. Спуск был отрезан. — Мы не пройдем, — прошептал Джейк, отступая на шаг. — Их там слишком много. Мы в ловушке. Хисын медленно опустил свой край носилок. Его ладони были стерты до мяса, а спина горела от напряжения, но он даже не вздрогнул. Он посмотрел на Сонхуна. Тот был в сознании, но выглядел так, словно его жизнь висела на тончайшей паутинке. Бледный, с запавшими глазами, он всё равно пытался сжать рукоять своего ножа. — Хисын-а... — Сонхун приподнялся на локтях, превозмогая боль. — Там есть... технический туннель для обвалов. Слева под выступом. Если мы доберемся до него, мы сможем закрыть герметичную дверь. — Слишком далеко, — отрезал Хисын. — Нам придется пересечь открытый участок. Они нас заметят. В этот момент ветер переменился. Один из бегунов внизу вскинул голову и издал пронзительный, леденящий душу вопль. Орда зашевелилась. Тысячи голов повернулись к вершине. — Позиции! — взревел Хисын, выхватывая мачете. — Джей, Рики к камням, прикрывайте фланги! Сону, Чонвон оставайтесь у носилок! Если кто-то прорвется к Сонхуну убивайте без раздумий! Первая волна ударила быстро. Это были бегуны— те, кто сохранил остатки мышц и скорости. Они карабкались по скалам с пугающей ловкостью. Джей выпускал стрелу за стрелой, работая с механической точностью. Рики, плача от ярости и страха, раз за разом вонзал свое копье в тех, кто пытался залезть на плато. Хисын стоял в центре, настоящий демон войны. Каждое его движение было наполнено яростью человека, у которого пытаются отобрать всё. — Уходите в туннель! — крикнул Хисын, отрубая голову очередному зараженному. — Джей, бери край носилок! Сонхун, держись за меня! Они начали прорыв. Это было безумие — бежать по узкому склону, неся раненого, пока со всех сторон на тебя прыгают существа, не знающие боли. Сонхун видел всё это как в замедленной съемке. Он видел, как Хисын, обливаясь потом и кровью, отбивал одну атаку за другой. Видел, как друзья закрывали его своими телами. Сердце Сонхуна разрывалось. Он не мог просто лежать. — Помогите... подняться... — выдохнул он, хватая Чонвона за руку. — Тебе нельзя, хён! Ты истечешь кровью! — крикнул Чонвон, отбиваясь топором. — Дай мне... пистолет... Сонхун, опираясь на одну здоровую ногу и плечо Чонвона, приподнялся. Превозмогая черные круги перед глазами, он вскинул оружие. Один выстрел. Второй. Он снял тварь, которая уже заносила когти над спиной Хисына. Хисын обернулся на звук выстрела. Его взгляд встретился со взглядом Сонхуна. В этом хаосе, среди крови и криков, Хисын увидел в глазах партнера не страх, а бесконечную любовь и готовность сражаться до последнего вздоха. Это придало ему сил, которые невозможно объяснить наукой. Они достигли входа в туннель, когда орда была уже в нескольких метрах. — Все внутрь! Живо! — Хисын заталкивал ребят одного за другим. Последними были он и Сонхун. Тяжелая стальная дверь начала медленно опускаться на гидравлике, но один из бегунов успел просунуть руку, блокируя механизм. Хисын навалился всем весом, но сил не хватало. Сонхун, лежа на полу туннеля, из последних сил дотянулся до рычага аварийного сброса. — Хисын, отойди! — крикнул он. Раздался металлический лязг. Дверь рухнула, буквально перерубая зараженного пополам. В туннеле воцарилась абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только приглушенными ударами тел о сталь с той стороны. Они были в безопасности. В темноте туннеля Хисын на ощупь нашел Сонхуна и прижал его к себе так сильно, что казалось, они стали одним целым. — Мы это сделали... мы прошли... — Хисын рыдал, не скрываясь. Он целовал лицо Сонхуна, его глаза, его окровавленные руки. — Ты спас нас. Ты снова это сделал. Сонхун слабо улыбнулся, чувствуя, как сознание наконец начинает уплывать в темноту, но теперь спокойную. — Я же говорил... — прошептал он. — Мы... партнеры. Внутри туннеля пахло старым железом, сыростью и впервые за долгое время — надеждой. Шум орды за дверью постепенно превращался в глухой, неразличимый гул, словно море билось о скалы где-то очень далеко. Хисын сидел на холодном бетонном полу, не выпуская Сонхуна из объятий. Он чувствовал, как грудная клетка младшего тяжело и прерывисто вздымается. Повязка на ноге Сонхуна снова промокла, и Хисын, не глядя, начал стягивать ее краем своей футболки, чтобы остановить кровотечение. Его руки всё еще дрожали не от холода, а от пережитого ужаса, который наконец-то начал выходить наружу. — Хисын-а… — прошептал Сонхун, его голос был едва слышен в гулкой тишине туннеля. — Перестань… ты сам весь в крови. Хисын замер, подняв глаза. Его лицо было испачкано сажей и брызгами чужой крови, но взгляд был прикован только к Сонхуну. — Моя кровь не важна, — Хисын прижался губами к ладони Сонхуна. — Слышишь? Весь мир может истечь кровью, но только не ты. Если ты закроешь глаза, я не знаю, как сделать следующий вдох. Остальные мемберы понемногу приходили в себя. Джей сидел чуть поодаль, обхватив голову руками; его плечи мелко дрожали. Рики и Чонвон прижались друг к другу, сидя на рюкзаках, а Джейк помогал Сону разобрать остатки медикаментов. В туннеле горел лишь один тусклый фонарик, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. — Хён, — Сону подошел к Хисыну, его голос был тихим, но уверенным. — Нам нужно осмотреть его рану здесь, пока мы в безопасности. В туннеле есть аварийный шкаф, я нашел там спирт и чистую воду. Хисын кивнул, осторожно перекладывая голову Сонхуна на свернутую куртку. Когда Сону начал промывать рану, Сонхун до боли сжал зубы, его пальцы впились в руку Хисына. Хисын не отстранился ни на сантиметр. Он шептал ему на ухо всякие глупости: про то, какой лед будет в их горах, про то, как он научит Сонхуна проектировать дома, про то, какой чай они будут заваривать из лесных трав. — Ты обещал… — прохрипел Сонхун через боль, его глаза наполнились слезами. — Обещал камин… и чтобы… чтобы ты всегда смотрел на меня так, как сейчас. — Обещаю, — Хисын осторожно стер слезу с его щеки. — Я никогда не отведу взгляд. Ты — всё, что я вижу. Прошло около часа. Сону удалось обработать рану и наложить тугую повязку. Сонхуну стало немного легче, лихорадка начала спадать, сменяясь глубоким изнеможением. Хисын помог ему поудобнее устроиться на носиках, подложив под голову все имеющиеся мягкие вещи. — Нам нужно двигаться к выходу, — подал голос Джей, поднимаясь. — Пока свет не ушел. Мы не знаем, что там, на той стороне. Они двинулись вглубь туннеля. Хисын и Джей снова взяли носилки. Каждый шаг отдавался эхом в бесконечном бетонном коридоре. Спустя сотни метров впереди забрезжила тонкая полоска настоящего, не призрачного света. Когда они наконец вышли из туннеля, все замерли. Перед ними расстилалась долина. Она была защищена со всех сторон высокими скалами, словно чаша, созданная самой природой. Внизу зеленел лес, а за ним блестело чистое горное озеро. Здесь не было дыма, не было запаха смерти. Только крик какой-то птицы и шум водопада вдалеке. — Мы… мы дошли? — прошептал Рики, не веря своим глазам. — Мы дома, — ответил Хисын, глядя на Сонхуна. Сонхун смотрел на долину, и в его глазах впервые за долгое время отразилось небо — не серое и пепельное, а глубокое, синее и бесконечное. Он протянул руку к Хисыну, и тот мгновенно переплел их пальцы. — Смотри, Хисын-а… там, у озера. Там будет наш камин, — тихо сказал Сонхун. — Там будет наш мир, — поправил его Хисын, целуя его в висок.