Пластиковый пляж

Итак, орёл помойки был официально взят в анальное рабство деда. Слава богу, этим дедом не оказался Эпштейн — хотя, если вспомнить, что Озпин по блату взял в академию пятнадцатилетку, параллель всё равно напрашивается. Но ладно, сюжет есть сюжет. Сейчас 2Д чалил на койке в полном ауте. Тусклый свет больничных ламп рисовал на белых стенах длинные, уродливые тени. За окном, замытым до мутной серости, гудел вечерний Вейл. Где-то далеко выла сирена — то ли копы, то ли «Скорая», то ли просто ветер в лабиринтах ярусов. Пахло хлоркой, старыми бинтами и чьей-то угасшей надеждой. Идеальная декорация для экзистенциального кризиса. Чёртов Автор — он вообще ни черта не понимает. Это случайность или тщательно спланированная часть сюжета? Хотя «спланировано» — громко сказано. Автор всё придумывает на ходу, попутно чекая вики. — Так, щас... хоть этот дед сказал, что документы сделает мне, но интересно, когда назвал своё… «имя», — начал рассуждать вслух парень, и его голос прозвучал глухо, как из бочки. — то он посмотрел почему-то на меня как на дебила. Так ты есть дебил. — Да сколько можно! — 2Д устало потёр переносицу, там, где под пластырем ещё ныл вправленный хрящ. — Сука, вот ты мог мне дать систему, типа «делай хуйню, повышай уровень, и будет тебе охуенно». Мог сделать Мэри Сью, но в итоге меня пиздят, меня попускают, и сейчас я возвращаюсь в шкилу, и самое худшее — меня отдали в рабство мутного деда! Ну чё… По-моему, интересный ход. Ибо нахуй помойки, да здравствует дурдом имени Бикона. Жду не дождусь, когда тебя там будут все заёбывать. И главное… — Что главное? — 2Д уже знал, что ничего хорошего не услышит. Сломай ноги Жорику. — Да ты заебешь со своим Жорой! — парень аж сел на койке, и пружины жалобно скрипнули. — Че он тебе сделал?! Он как будто тебе насрал в кашу или мать увёл из семьи?! Неа, хуже. Я просто заебался читать фики про попаданца в Жорика. Главный герой — Жорик, и самое главное — Жорик, Жорик и снова Жорик. Так что прошу, убей эту тварь. — Ебать ты конечно, — выдохнул 2Д, откидываясь на подушку. Он уже понял: спорить с этим безумцем — только нервы тратить. А хочешь узнать кое-что про нашего потомственного продавца арбузов? 2Д медленно повернул голову и уставился в потолок. Там, в трещине, застыла капля влаги, отражая тусклый свет лампы. Он смотрел на неё с таким выражением, будто надеялся увидеть там лицо Бога и попросить о смерти. — Эм… ну давай, удиви. Теряю девственность ушей для твоего бреда. Снова. Короче, Жорик, аки Жон Арк. Вот у него супер-дед есть, который давно копыта откинул, и куча сестёр, но на них насрать. Ибо они роли никакой не играют. И знаешь, что я думаю про его деда? — Бля, ты к чему это? Опять к рофлу всё ведёшь? — 2Д уже не злился. Он входил в стадию принятия, как пациент хосписа, которому сказали, что у него ещё и геморрой. Конечно! Ибо дед его, я думаю, он… местным ССником был. В палате повисла тишина. Такая густая, что, казалось, её можно резать ножом и намазывать на хлеб. 2Д медленно сел на койке, забыв про боль в рёбрах. Его пальцы вцепились в край матраса. Левый глаз задёргался. — Че… блядь? — это было не слово. Это был звук ломающейся психики, приглушённый подушкой. Да-да, не удивляйся! Местный СС, аля Мёртвая Голова или Викинг! Так что наша борьба правая против семейства Арков! Вперёд, товарищ, бей фашистскую гадину! — ТЫ ПОНИМАЕШЬ… — 2Д сорвался на крик, но осёкся, бросив быстрый взгляд на дверь. Вспомнил про медсестру. Продолжил громким, яростным шёпотом: — …что ты поехавший уже, всё, блядь?! Ты сейчас серьёзно сказал, что дед местного лоха-неудачника — это нацистский каратель?! Хыхы. Я такой молодец. Видел бы ты своё лицо сейчас. Шутка зашла на ура. Жаль, ты не видишь мою довольную мину. 2Д рухнул обратно на подушку, тяжело дыша. Он понял, что проиграл. Не деду. Не бандитам. Он проиграл Автору. Тому, кто мог в любой момент превратить его жизнь в цирк. И делал это с нескрываемым удовольствием. Ладно, ладно, пошутили и хватит. На самом деле дед у него просто дед. Ну, там повоевал, попиздился, но не сжигал деревни и не косплеил интересных бойцов австрийского художника. Он просто воевал и всё, и стал… легендой. Что иронично: дед — легенда, внук — щеколда подзаборная. 2Д лежал и смотрел в потолок. В его глазах не было ничего. Только бесконечная, вселенская пустота, в которой отражалась та самая капля влаги. Он принял. Он всё принял. — Спасибо, — прошептал он одними губами. — Спасибо, что не нацист. На том и договоримся. Обращайся, косипоша. Обращайся. А теперь отдыхай. Завтра в школу. 2Д закрыл глаза. За окном снова завыла сирена. Город жил своей жизнью — огромный, равнодушный, ненастоящий. А в палате, в тишине, нарушаемой только пиканьем монитора, лежал человек, который сегодня узнал, что его главный враг — не нацист. И это была хорошая новость. Пожалуй, единственная за весь день.

***

Наконец-то его выписали. Дед не соврал — все счета были оплачены, даже те, о существовании которых 2Д не догадывался. Но перед уходом Озпин задержался в дверях, и его старые, всё понимающие глаза на мгновение застыли на парне. — Молодой человек, вам нужно имя. Настоящее. «2Д» для документов не подойдёт. Придумайте что-нибудь... человеческое. И вот, стоя в обшарпанной палате, пропитанной запахом хлорки и чужой боли, 2Д натягивал своё потрёпанное шмотьё. Ветровка, верный спутник канализации и драк, отправилась в помойку — она пахла смертью, дерьмом и поражением. Без неё он чувствовал себя голым. Уязвимым. Имя. Настоящее. Человеческое. О! О! Я знаю! — В голове взорвался фейерверк чужого энтузиазма. — Стью Пот? — с надеждой спросил 2Д, глядя в серый, замытый дождём прямоугольник окна. Нет. Пол Пот. За окном, разрезая пелену мороси, пронёслась ворона, с характерным каркканьем 2Д выдохнул душу. Он ничего другого и не ждал. Не будь ханджой! Будто у тебя имя покруче будет. Типа, как насчёт... Егор? — Ага, — 2Д скривился, и его отражение в тёмном стекле ответило ему той же гримасой. — Тогда давай сразу «пидором» назовёшь меня. Ибо Егор — это уже синоним к слову пидор. Мудила ты. Но ладно. Олег? — Бандитское. И... сам знаешь. Олежа? — Детсадовское. Олешанька? — Ты издеваешься. Нихуя ты привередливый! А какое тебе по кайфу-то будет? Ну давай, ты же умнее меня. И помни: выбери такое, чтоб не выделяться. Серая мышь. Тень. Никто. 2Д задумался. Серая мышь? Тень? Никто? Он снова посмотрел в окно. Там, за стеклом, в серой мороси, текла чужая, равнодушная жизнь. Он представил себя частью этой серости. Скучно. Тоскливо. Не для того он выжил в канализации и убил Гримма, чтобы стать «никем». Он гордо вскинул подбородок, насколько позволял пластырь на носу, и выпалил, глядя в пустоту: — Чак Норрис! Ну, или Райан Гослинг. На крайняк. В голове повисла звенящая тишина. Даже больничный монитор, кажется, затих, офигев от такой наглости. Пиздец. Пол Пот был лучше. — Да ладно! Чак — ебать круто! НЕТ. Это кринж. У тебя нос сломан, и ты спишь на картонке. Ты не Чак Норрис. Ты — ходячее недоразумение. — Ну и что?! Я выжил! Ладно... Вот тебе компромисс: ЧАК ПОТ. Звучит как ЧОКОПАЙ! Сладкий, но внутри — начинка с калом. — НЕТ! — заорал 2Д, уже не сдерживаясь. — Я не буду печенькой! ДА. — НЕЕЕЕТ! ДАААА! И вообще, вальни ебало, я Автор или кто?! И ты, кстати, уже привлёк внимание медсестры! 2Д замер. Медленно, как в хорроре, повернул голову к двери. Там, в проёме, стояла медсестра — пожилая женщина с уставшим лицом и застывшим взглядом. Она смотрела на парня, который только что орал в пустоту, спорил с потолком и сам себе отвечал. В её глазах, за стёклами очков, читался диагноз, отточенный годами практики: «Хронический. Острое течение. В изолятор». 2Д сглотнул. Медсестра молча покачала головой и скрылась в коридоре — то ли за санитарами, то ли за успокоительным для себя. Вот видишь. Даже медперсонал считает, что тебе место в дурке. Я не один такой. — Гнида, — прошипел 2Д, опускаясь на койку. Силы кончились. — Ладно, хуй с ним. Чак Пот так Чак Пот. Только отстань. Вот и славно, Чак Пот. Добро пожаловать в мир. Теперь ты — сладкая булочка с предсказанием. И предсказание у тебя одно: терпеть. Хотя постой. — Хули надо? Я теперь Чак Пот. Нет, я лучше придумал. Твоё имя — Эсид Вайленс. Повисла пауза. Не длинная — но достаточная, чтобы 2Д переварил услышанное. Он медленно поднял глаза к потолку, будто там, в трещине, прятался сам Автор. — Хм… наконец-то ты шизу не выкинул. Знаешь? А мне нравится. Я буду Эсидом. Он поднялся, взял со стула свои скудные пожитки и, хромая, направился к выходу. За окном, в серой мороси, продолжал гудеть Вейл. И он шёл ему навстречу — Эсид Вайленс. В коридоре, у дверей, ждал Озпин. Он стоял, опираясь на трость, и смотрел на 2Д с тем самым выражением — вежливым, терпеливым, всё понимающим. — Ну что, молодой человек, определились? — Эсид Вайленс, — ответил 2Д, всё ещё пробуя имя на вкус. — Как вам? По-моему, звучит. Озпин чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Лишь кивнул — коротко, сухо — и сделал пометку в свитке. — Документы будут готовы завтра. Экзамен — послезавтра. Не опаздывайте. 2Д хмыкнул и, не прощаясь, поковылял к выходу. За спиной Озпин ещё раз пробормотал вполголоса: «Вайленс... хм». Но 2Д этого уже не слышал.

***

2Д наконец-то вышел на улицу. Ветер центральных районов оказался на удивление чистым, почти вкусным — без привычной примеси ржавчины, мочи и разбитых надежд. Он вдохнул этот запах свободы полной грудью и… сразу же закурил, перебивая его ментолом. — О, бля, наконец-то, — выдохнул он вместе с дымом, чувствуя, как никотин приятно царапает горло. Правильно, нахер воздух, да здравствует отравление лёгких! Насчёт имени — всё уже улажено, паспорт с прочими бумажками готовится. Дед передал предупреждение насчёт экзамена. Письменного. Надо хотя бы на тройбан проскочить. Вопросы там — история Ремнанта (ужас для тебя), тактика и прочая херня, которую местный пятиклассник знает. Одна загвоздка… Тебя роняли в детстве. — Да как ты заебал! — 2Д сплюнул. — Затупы у меня есть, не спорю. Но не настолько же всё плачевно! Окей, окей, немного глупый. Короче, по тактике — я твой голос в голове. Я, блядь, ветеран Тотал Вар, я Западный Рим в Аттиле на легенде выдерживал! Не ссы, прорвёмся. По истории — вики открою, прочитаю тебе. Да и камон, это как ВПР. Можешь тупо пустой лист сдать, и на трояк прокатит. Тобой же сам дед заинтересовался. 2Д затянулся, переваривая. Перспектива сдать экзамен голосом из головы и википедией его почти успокоила. Почти. — Но… знаешь, что мне очко порвёт? — тихо спросил он, глядя на чистый, беззаботный горизонт. Ага. Практика. Да, наслышан. Ебать, конечно, чепушилу без Ауры в самое пекло отправить. В местный Вьетнам… или Ба… Чёрт, если я это скажу, бан получу на сайте. Ладно, Вьетнам. Повезёт, если ты падение выдержишь и в блинчик на земле не превратишься. Тем более ты, лох, без оружия. Но… есть у меня предложение. — Давай, — выдохнул 2Д, готовясь к очередной порции безумия. Дам тебе лук и стрелы. Будешь Робином Хуйгудом — грабить бедных, отдавать богатым. Шутка. И ебану тебе метательные ножи, потому что ножи — это круто. Я в киберпуке этим баловался. Одно удовольствие смотреть, как нож летит кому-то в еблет и — бум! ХЕДШОТ! — Да не ори ты, блядь! — 2Д аж присел от неожиданности, выронив пепел с сигареты. А ты прекрати общаться со мной вслух! Серьёзно, я заебался прописывать косые взгляды от массовки. Имей совесть, паренёк. 2Д заткнулся. Вдалеке, разрезая серую пелену мороси, с хищным воем пролетел грави-скиммер. Его холодные синие огни на секунду окрасили мокрый асфальт, выхватили из темноты безликие фигуры прохожих и погасли где-то в лабиринте ярусов. Лук. Ножи. Падение. Он глубоко затянулся, дожигая сигарету до самого фильтра, и бросил бычок в лужу. Тот зашипел и умер, как и большинство его надежд. Похоже, лёгкой прогулки не выйдет. Но, по крайней мере, он будет вооружён. И с голосом психа в голове. А это, как ни крути, уже кое-что. Так, сейчас, Эсид. Или всё-таки 2Д? Ладно, неважно. Слушай сюда. Я не буду тебе спавнить снаряжение из воздуха. Потому что ты не Мэри Сью, ты — терпила всея Вейла. Да и читателям нашим, я уверен, будет скучно смотреть, как из пустоты разное дерьмо берётся. Им интригу подавай, атмосферу, а не вот это вот всё. Так что… Играл в Сталкер? 2Д стоял под козырьком какого-то обшарпанного магазина, и капли дождя срывались с края, разбиваясь о его больничные тапки. Он поднял голову. Серое небо, прошитое неоном, давило на плечи. Он не помнил, играл ли он в Сталкер. Он вообще ничего не помнил. — Ты серьёзно спрашиваешь это у недоконца прописанного персонажа? — его голос прозвучал глухо, как из-под воды. — Я даже не знаю своего бэка. Ты мне его не дал. А, точняк. Мне лень было. Но сейчас, кхм-кхм… Парень долго стоял, глядя, как дождь рисует разводы на грязном стекле витрины. Он думал. О чём? Да хрен его знает. О том, что ветровка в помойке. О том, что нос всё ещё ноет. О том, что где-то там, в этом городе из пластика и неона, бродит Жан Арк, и его, сука, нужно «уделать». И тут — отблеск. Холодный, металлический, из окна заброшенного здания на другой стороне улицы. Словно кто-то подал сигнал. Словно сам мир, этот равнодушный, глючный, ненастоящий мир, решил подкинуть ему кость. И он направился к этому зданию… Я сказал, он направился. Но 2Д продолжал стоять, как вкопанный, тупо уставившись на отблеск. Он думал. Снова. Господи, да о чём можно думать в такой момент?! Придурок, обрати внимание на здание! Да, вон то, через дорогу! Выглядит цивильно, не то что твои любимые трущобы с мочой и бомжами. Так что давай, руки в ноги, и пошёл за хабаром! 2Д моргнул. Перевёл взгляд с отблеска на лужу под ногами. Потом снова на отблеск. Господи, ну почему бы мне не написать что-то типа: И 2Д, ведомый древним инстинктом мародёра, решительно зашагал к заброшенному зданию»? А? Нет, блядь! Надо стоять и тупить! Может, тебе ещё пару поинтов IQ прописать? Хотя… Нет, так не интересно. Читатель хочет ржать. А я — орать. Так что давай, косипоша, порадуй нас обоих. Шевели булками. Наконец, 2Д пошевелился. Не потому что Автор наорал. А потому что дождь усилился, и холодная капля упала ему точно за шиворот. Он поёжился, поднял воротник больничной рубашки и, хромая, побрёл через дорогу. Навстречу отблеску. Навстречу неизвестности. Навстречу своему первому, мать его, схрону. Ну вот. Дождь — единственное, что на тебя действует. Не я, не сюжет, не инстинкт мародёра — дождь. Запомни это, косипоша.

***

Дальше наш главный герой залез в здание. Окна первого этажа были заколочены старыми досками, но одна створка болталась на одной петле, и 2Д, хромая и матерясь, протиснулся внутрь. Внутри царил полумрак, рассекаемый косыми лучами света. Пыль висела в воздухе, танцуя в этих лучах, как рой крошечных, ленивых призраков. Воздух пах старой бумагой, сухой штукатуркой и чем-то ещё — сладковатым и тоскливым, как забытые духи. Это было обшарпано, но всё ещё цивильно. Ни тебе вони мочи и дешёвого пойла, ни хриплого кашля бомжей. Лишь обычная заброшка, брошенная и тихая, как склеп. И эта тишина давила на уши сильнее, чем гул Вейла за стенами. Парень начал обыскивать. Слава богу, его за руку не надо вести. И зачем ему самосознание, если мозгов у него нет? Но 2Д, игнорируя Автора, двигался от комнаты к комнате, его взгляд цеплялся за каждую тень, за каждый выступ. Где-то капала вода, и этот мерный звук, как метроном, отмерял секунды его поисков. И он нашёл. Не в подвале, не на чердаке, а в одной из задних комнат, в углу, прикрытый старым, выцветшим брезентом. Аккуратный ящик. Слишком аккуратный для этого места. Без пыли, без ржавчины. Словно его оставили здесь вчера, а не годы назад. 2Д замер, глядя на него. Чувство, что за ним наблюдают, кольнуло затылок, но он отмахнулся. Паранойя. Просто паранойя. Он откинул брезент. Отперев простую металлическую защёлку, поднял крышку. Внутри, в аккуратных выемках, лежало оно. Снаряжение. Оружие. Его билет в Изумрудный лес. Первым он увидел лук — разобранный, из тёмного матового металла. Рядом — компактный колчан и чёрный рюкзак с кучей отделений. В одном из них, длинном и узком, как раз и должны были храниться стрелы. 2Д вытащил одну — не хлам, настоящее оружие. А на самом дне, в отдельном чехле, лежали они. Ножи. Три штуки. Метательные, с узкими, хищными лезвиями и утяжелёнными рукоятями. К ним прилагалась компактная система ножен на торс. 2Д взял один, повертел в руке. Баланс был идеальным. Лезвие тускло блеснуло в луче света, и он увидел на нём едва заметную гравировку: «A. V.». Эсид Вайленс. Его инициалы. Он замер. Сердце пропустило удар. Это не просто схрон. Это послание. Кто-то знал, что он придёт. Кто-то знал его имя. Его новое имя, которое он сам выбрал несколько часов назад. Он перевернул ящик. На дне, на крошечном клочке бумаги, тем же аккуратным шрифтом, что и гравировка, было выведено: «Не подведи». Без подписи. 2Д выдохнул. Не «удачи». Не «будь осторожен». «Не подведи». Он знал только одного человека, который мог так сформулировать. Дед. Ну вот. А ты боялся. Даже инициалы выгравировали. Сервис. Кто-то о тебе, косипоша, позаботился. Очень заботливый кто-то. Ну, либо я так изящно намекнул тебе, что ты — моя марионетка. Выбирай, что больше нравится. Хотя ты же ему и сказал имя дебил. Вот и ответ. 2Д ничего не ответил. Он молча сложил лук в рюкзак, застегнул ножны на груди и вложил в них ножи. Пальцы сами пробежались по рукоятям — проверяя, легко ли выхватить. Легко. Слишком легко. Как будто ножи ждали именно его рук. Он выпрямился. Рюкзак давил на плечи приятной, основательной тяжестью. Ножны на груди холодили кожу даже через больничную рубашку. Он больше не был безоружным бомжом. Он был вооружённой марионеткой. Что, впрочем, не сильно меняло его положение. Но с ножами — как-то спокойнее. Даже если за тобой следят. Даже если кто-то выгравировал твои инициалы раньше, чем ты сам их узнал. Он бросил последний взгляд на пустую комнату. Пыль всё так же танцевала в косых лучах света, медленно оседая на пол. Никого. Только тени по углам, только капли воды где-то в глубине здания, только сквозняк, едва слышно поющий в щелях. — Ладно, — сказал он вслух, неизвестно кому. — Похуй. И, хромая, направился к выходу. Шаги гулко разносились по пустым комнатам, и каждый шаг отдавался эхом — будто кто-то невидимый шёл за ним след в след. Он не оборачивался. Незачем. Если за ним следят — пусть следят. Если это чья-то игра — он пока жив, а значит, ещё на доске. Он толкнул расшатанную створку окна и выбрался наружу. Дождь кончился. Мокрый асфальт блестел в свете фонарей. Где-то наверху, за серой пеленой облаков, угадывались далёкие неоновые вывески верхних ярусов. Вейл гудел, дышал, жил своей жизнью — огромный, равнодушный, ненастоящий. 2Д закинул рюкзак поудобнее и, достав из кармана помятую пачку, закурил. Дым смешался с влажным воздухом и растаял. Он стоял и смотрел на город, который теперь знал его имя. И это имя — Эсид Вайленс. Кислотное насилие, звучит как новый вид наркоты. Завтра экзамен. А пока — ночь, сигарета и три острых ножа у сердца. Он затянулся и, хромая, побрёл в темноту. — Похуй, — повторил он тихо, и на этот раз это прозвучало почти как молитва.