Пластиковый пляж

Время длилось немного. Ибо он знал, что Озпин предупредил... блин, давайте я дальше буду его звать Дед, ибо мне привычнее. Да, по внешке это не дед. Но мне плевать, это Дед и точка. Простите за лирическое отступление. Наш главный герой бежал к академии, и она, конечно, была величайшей. Башни Бикона вонзались в серое небо, как белые клыки какого-то древнего, мёртвого зверя. Слишком чистые. Слишком правильные. 2Д чувствовал себя грязным пятном на этом фоне. Но у него всегда был один вопрос, который свербил в затылке похлеще Автора: почему тут существуют трущобы, которые по факту являются рассадником негативных эмоций, что привлекают черножопых? Сорян. Не доглядел. Надо подумать над этим. — То есть… — 2Д аж сбился с шага. — Ты меня кошмарил и такую простую ебаную вещь не продумал? Да ты заебешь, вслух не говори, уже школотроны местные смотрят. Заткнись уже, терпи и впитывай. И тут его отвели в местный актовый зал. Честно, 2Д чувствовал себя так, будто его тут и не должно быть. Все эти шкильники, что общались между собой, сверкая белозубыми улыбками и новеньким оружием, — они были частью этой картины. А он — грязным мазком, случайно упавшим с чужой кисти. Но самое главное — до него никто не докапывался. И это было хорошо. Почти блаженство. Но тут… Тут появилось оно. Неожиданно, в рот ебись. Руби. 2Д сразу посмотрел на неё взглядом тысячи ярдов. Взгляд ветерана, который прошёл Великую Отечественную от Москвы до Берлина, видел ужасы фронта и… это был взгляд того, кто пережил разговор с Руби про её охуительные истории. — Нет, нет, нет и ещё раз нет, — прошептал вслух жертва социального маньяка, чувствуя, как холодеет внутри. Бля, короче, как в Ассасинс Крид! Прыгай в толпу! Растворись в ней, пока она тебя не заметила! И по совету… Я сказал, прыгай в толпу! — Бля, куда мне прыгать?! Как жаль, что я током тебя не могу бить, как собаку. В ту сторону, куда больше людей! И по приказу наш косипоша, с грацией раненого бегемота, сиганул в самую гущу студентов. Плечо встретило чьё-то сопротивление, он пошатнулся, задел кого-то ещё и с глухим стуком рухнул на пол, проехавшись по начищенному паркету. Ой вэй, кажется, ты местную Еринобу Арасаку задел. Поздравляю. — Смотри, куда прёшь! — прорезал тишину холодный, острый как скальпель голос. — Че? — только и смог выдавить 2Д, лёжа на полу и чувствуя, как ноет ушибленное плечо. Он поднял голову. Перед ним, возвышаясь, как ледяная статуя, стояла она. Вайсс Шни. Наследница SDC. Белые волосы, собранные в безупречное каре, обрамляли лицо, которое могло бы быть красивым, если бы не было перекошено брезгливым гневом. Голубые, как арктический лёд, глаза смотрели на него сверху вниз с такой концентрацией презрения, что, казалось, могли заморозить. Одета она была в безупречно белый костюм, подчёркивающий её хрупкую, но надменную фигуру. На поясе висела рапира с изящным, но явно смертоносным эфесом. Вокруг них уже начали собираться зеваки. Кто-то шептался, кто-то хихикал. 2Д, лёжа на полу, чувствовал себя букашкой под микроскопом. Он не знал, что делать. Извиниться? Встать и уйти? Продолжать лежать, притворившись мёртвым? Вайсс, казалось, ждала именно извинений. Или просто наслаждалась его унижением. Её ноздри гневно раздувались. Ну, чего замер, косипоша? Сцена — огонь. Либо ты сейчас встаёшь и говоришь что-то гениально-тупое, либо я начинаю вставлять рекламу по курсам успешного успеха. Выбирай. — Оу щит, ай сори, — по максимально идиотскому способу извинился герой, лёжа на холодном паркете и глядя на Вайсс снизу вверх. Его голос, ещё не затронутый грядущими изменениями, звучал хрипло и потерянно. Конечно, наследница единственной мегакорпы была, мягко скажем, не удовлетворена. Ибо серьёзно, кто будет так извиняться? Особенно непонятными словами среди местных. — Пф… по всему виду, в Академию уже начали впускать идиотов. Спасибо, что слюну хоть не пускаешь, особенно как ты сказал "оу щит ай сори" что оно значит? Деревенский идиот у нас я так поняла? — процедила она, и её голос был холоден, как арктический ветер с Верхних Ярусов. В толпе зевак, что уже начали собираться вокруг них, послышались смешки. Кто-то одобрительно закивал. Ха-ха, спасибо, что за меня говоришь, дорогуша. Но тут главный герой почему-то решил сражаться за свою честь. Хотя какая честь у того, кто труп ограбил и ушёл от мусоров? Он медленно поднялся на ноги, и его тень, уродливая и сломанная, легла на безупречный паркет. — Слышь ты, за базаром следи, епта! — выпалил он. В толпе кто-то ахнул. Кто-то прыснул в кулак. Послышался быстрый, как ветер, шёпот: «Он что, ей хамит? Самой Шни? Он псих?» Бля, доебался до корпоратки, как подъездный гопник. Заебись. Но чё, достаю попкорн, мне похуй. Зато шоу посмотрю, и писать ничего не придётся. — Что? — Вайсс явно приахуела. Её идеальное, фарфоровое лицо исказила гримаса глубокого, всепоглощающего непонимания. С ней никто и никогда не говорил так. Она оглянулась на толпу, ища поддержки, но зеваки лишь пялились, предвкушая продолжение. В их глазах горел голодный огонь. Шоу только начиналось. — Че че. Хуй через плечо, — наш закоренелый бомже-гопник решил дальше. — Типо спизданула про меня чё-то. Чё, думала, я так похож на терпилу, а, блядь? И внезапно воздух вокруг 2Д словно завибрировал. Его голос, обычно хриплый и низкий, как скрежет ржавого люка, вдруг стал… другим. Более мелодичным. Как будто как у одноимённого персонажа, который гордо носит имя 2Д. Только пропитый, прокуренный и сломавшийся под влиянием взросления и гормонов. Ангельский хор, прошедший через мясорубку и забытый в подворотне. — Язык в жопе потеряла? — выдал он этим новым, сюрреалистичным голосом. Толпа взорвалась. Дикий, неконтролируемый хохот заметался под сводами актового зала. Кто-то зааплодировал, кто-то просто стоял с открытым ртом, не в силах поверить в услышанное. «ЯЗЫК В ЖОПЕ! В ЖОПЕ, ВЫ СЛЫШАЛИ?! ОН СКАЗАЛ ЭТО ШНИ!» — пронеслось по рядам, обрастая новыми, ещё более грязными подробностями. Вайсс побледнела как полотно. Потом её щёки залила краска, цветом напоминающая её фамильный красный. Её глаза, голубые и холодные, казалось, сейчас вылезут из орбит. Она открыла свой идеальный рот, чтобы ответить, чтобы поставить этого грязного наглеца на место, но из горла вырвался только сдавленный, жалкий писк. Впервые в жизни её идеальный, выверенный мир дал трещину. И сделал это не политик, не конкурент из другой корпорации, а грязный бомж с голосом сломанного ангела. 2Д и сам прикрыл рот, в ужасе от того, что из него вырвалось. Он не был готов к этому. Он хотел просто огрызнуться, а не… это. Бля, щас, прости, брат. Я сам в ахуе. Этот голос — он что, реально твой? Вайсс, не в силах больше выносить этот цирк, этот смех, эти взгляды, резко развернулась на каблуках. Её безупречная спина, прямая и напряжённая, как штык, выражала всю ярость и унижение, которые она сейчас испытывала. Она, расталкивая смеющуюся толпу, бросилась прочь, и её каблуки выбивали по паркету дробь отступления. И тут 2Д напряг свою бицуху, точнее её отсутствие, и, хлопнув по ней, гордо сказал: — Попущена лучшим. Но ему было рано радоваться, ибо он заметил того, кого потерял… — БЛЯ! И началось. Его ноги, всё ещё помнящие погоню от копов и бомжей, сработали быстрее мозга. Он рванул с места, как спринтер на Олимпиаде для инвалидов. Кеды заскрипели по начищенному паркету, выбивая барабанную дробь паники. Толпа, только что смеявшаяся над Вайсс, расступилась, как вода перед носом ледокола, но не вся. Один незадачливый студент, зазевавшийся с булочкой в руке, был сметён, как кегля, и улетел в стену, оставляя за собой шлейф из крошек. БЕГИ, КОСИПОША, БЕГИ! ЭТО ОНА! СОЦИАЛЬНЫЙ МАНЬЯК НАСТУПАЕТ! — орал голос в голове, как комментатор на скачках, только вместо лошадей был один загнанный бомж. 2Д влетел в ближайший коридор, поскользнулся на идеально чистом полу, проехался на одной ноге, как фигурист-алкоголик, врезался в колонну, отскочил от неё, как резиновый мячик, и, не сбавляя хода, понёсся дальше. Его отражение в начищенных до блеска дверях аудиторий мелькало искажённой, панической гримасой. — С ДОРОГИ, НАХУЙ! — проорал он своим новым, сломанно-ангельским голосом, и от этого крика, полного ужаса и мата, даже лампы под потолком, казалось, замигали в такт его панике. Свет дрожал, как при землетрясении, отбрасывая на стены безумные, дёрганые тени. — Ты чего голосом подавился? — донеслось откуда-то из толпы. Янг, оказывается, не отставала. БЕГИ, ФОРЕСТ! БЕГИ! Этот маньяк за тобой! Ещё чуть-чуть, и ты пополнишь её жертвенный список! Она запишет тебя в свой блокнотик, и ты обречён слушать про её корги ВЕЧНО! И тут, на всей скорости, он врезаеться в него. В того самого. В одноимённого армянина, который, заслышав дикий крик, повернул голову в последний момент и выглядел точь-в-точь как олень, которого в ночи сбивают под светом фар. Глаза — круглые, голубые, полные вселенского непонимания и обречённости. В руках — какой-то помятый бутерброд с сыром. БАБАХ! Звук столкновения был достоин голливудского блокбастера. Два тела сплелись в нелепый клубок и покатились по полу. Бутерброд, описав красивую дугу, шлёпнулся на чью-то идеально начищенную туфлю стоящего неподалёку студента. Тот взвизгнул, как поросёнок, и отскочил в сторону. ЛОМАЙ ЕГО! СЛОМАЙ ЕБУЧИЕ НОГИ! ЭТО ЖЕ ЖОРИК! САМА СУДЬБА ТЕБЕ ЕГО ПОДСУНУЛА! РВИ ЕГО, КАК ТУЗИК ГРЕЛКУ! ...Хотя стой. Не надо. То есть надо. Короче, делай что хочешь. 2Д, лёжа на Жане и чувствуя, как ноет каждая косточка, поднял голову. Жан, под ним, смотрел на него снизу вверх своими огромными, испуганными глазами. На его лице застыла гримаса боли и глубокого, всепоглощающего недоумения. Он явно не понимал, за что ему это всё. — Ой... простите, пожалуйста! — пролепетал Жан Арк своим вежливым, дрожащим голосом. — Я вас не заметил! Вы так быстро бежали... Я просто хотел съесть свой бутерброд... Вы в порядке? Вам не больно? Жан узнал этого психа, но мастерски подал виду. Ибо как можно забыть того, кто в начале тебе в лицо дунул дымом и послал на улице, хотя агрессию он не подавал. И сейчас этот психованный лежит на нём, тогда Жан думал: его обучение будет очень нелёгким. ОЧЕНЬ нелёгким. — Я, блядь, бегу от маньяка! — взорвался 2Д, и его ангельски-пропитый голос дал дрожь. — Почему я, нахуй, должен быть в порядке?! И тут — звук. Топот маленьких, но решительных ботинок. Маньяк догнал свою жертву… помянем… всё, секунда прошла, продолжаем. — О! Это же ты! — раздался звонкий, как колокольчик, голос Руби. Она стояла над ними, сияя, как маленькое, красное солнце. — Тот самый, из магазина и больницы! Я тебя хотела навестить, но узнала, что тебя выписали, и я так и не узнала твоё имя! 2Д, увидев её лицо, быстро пытался отползти от неё на четвереньках, попутно случайной рукой наступив на лицо Жорика. Похуй, его не жалко, заслужил. Жан издал сдавленный писк. — Та-а-ак, никуда не уйдёшь, — раздался сверху ещё один голос. 2Д знал его. Это был бог из машины. Правда, не на его стороне. На его штаны опустился ботинок. Тяжёлый. Янг Сяо Лун стояла над ним, как статуя правосудия. И держала крепко. Либо просто он дрыщ. — С друзьями так не поступают, — произнесла она, и её голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Особенно с моей сестрой. Ты, конечно, горячая голова. Но даже горячие головы иногда остывают. Хочешь, помогу? У меня как раз руки свободны. И настроение — пожарить кого-нибудь. — Тут ошибка какая-то! — залепетал 2Д, чувствуя, как земля уходит из-под него в социальном смысле. — Я-я-я вообще не знаю её! Янг прищурилась. Её фиолетовые глаза, казалось, просвечивали его насквозь, видя всё его грязное нутро и панику. — По-моему, ты врёшь, — сказала она, и это был не вопрос, а утверждение. Она наклонилась чуть ниже. — Не, ну серьёзно, что ты мою сестру так боишься? Она же ничего плохого не сделает. Что ты из мухи слона делаешь? Ага, конечно! Тебе не пришлось слушать двухчасовую лекцию про калибры патронов и разницу между "облегчённой рукоятью" и "продвинутой балансировкой лезвия"! Как и про ебаную клубнику — взвился голос в голове. — Но ладно, будь мужиком. Я за тебя кулачки сжал. Терпим, карлики, кто терпит, тот выживает! И тут 2Д посетила мысль. Простая, ясная, как луч света в тёмном царстве его паники. Либо он гнёт линию до конца и обижает ту самую Руби, что чревато переломами конечностей. Либо он терпит, что чревато продолблённой психикой. Хотя… Правда, что на него нашло? Это же просто школьница. Да, надоедливая. Да, пиздит без остановки. Но не надо делать из неё монстра. Она просто хочет дружить. А он... он просто не умеет. Максимум это Пахом в юбке, только она не рассказывает про три семерки и как отжималась нормально. Просто травит охуительные истории. Он посмотрел на свой сжатый кулак. Разжал. Нет. Не сегодня. Он поднял глаза на Руби. Она смотрела на него с искренним беспокойством, переминаясь с ноги на ногу. Рядом стояла Янг, скрестив руки на груди, и ждала. Под ним лежал Жан, боясь даже дышать. О! Нихуя он умнеет! 2Д глубоко вздохнул, собирая остатки мужества. Его новообретённый, сломанный голос дрожал, но в нём не было прежней паники. Он поднял глаза на Руби, которая всё ещё переминалась с ноги на ногу, сияя, как начищенный пятак. — Ладно, — прохрипел он. — Чё ты хотела? Только... — он сделал паузу, и его передёрнуло, — ...без клубники. Умоляю. Руби захлопала ресницами, явно не понимая, при чём тут клубника, но тут же затараторила: — Я просто имя хотела узнать! Ну, ты тогда в магазине был такой крутой, а потом в больнице... я хотела навестить, но тебя выписали! И я подумала: а вдруг ты тоже в Бикон? И вот ты здесь! И ты правда станешь охотником? КАК Я?! 2Д почувствовал, как его щёки, покрытые синяками и грязью, начинает жечь. Неловкость. Мерзкое, липкое чувство. Он дёрнулся, чтобы встать и уйти, но его взгляд упал на Янг. Та стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Её фиолетовые глаза не выражали угрозы. Они выражали приговор. Один неверный шаг, одно грубое слово в сторону сестры — и его будут собирать по частям. Он сглотнул и остался на месте. — Эм… — протянул он, судорожно соображая, что говорят в таких случаях нормальные люди. — Ну, меня звать... Эйсид Вайленс. — Янг, — произнесла она, и в её голосе звенела сталь, смешанная с ехидцей. — Очень приятно... Кислотник. Она не отпустила его руку сразу. Вместо этого задержала на секунду дольше, пробуя слово на вкус, и её фиолетовые глаза блеснули опасным весельем. — Кислотник, — повторила она, растягивая слоги. — Звучит как что-то, что может прожечь дыру в моём терпении. Но ты не переживай — у меня его много. Я закалённая. Янг склонила голову набок, и на её лице появилась та самая улыбка — широкая, хищная, не предвещающая ничего хорошего. Она всё ещё держала его ладонь в своей, и хватка была крепкой, почти стальной. — Хотя погодь... 2Д? — её бровь поползла вверх, а улыбка стала ещё шире. — Знаешь, звучит как шрифт. Ну, знаешь, плоский такой, без объёма... Она выдержала паузу ровно настолько, чтобы 2Д успел осознать, куда она клонит, и его лицо начало вытягиваться. А потом она подмигнула — нагло, открыто, с видом человека, который только что выиграл партию в покер, даже не заглядывая в карты. — Так чтооо... Буква. Буду звать тебя Буква. Идёт, Кислотник? — Я не... — Идёт-идёт, не скромничай. — Она наконец отпустила его руку и скрестила свои на груди. — Добро пожаловать в Бикон... Буква. Она схватила его руку, которую Янг наконец отпустила, и энергично потрясла. 2Д перевёл взгляд с сияющей Руби на усмехающуюся Янг, потом на свою руку, которую только что отпустила девчонка. Где-то на заднем плане, кажется, до сих пор лежал Жан, но на него было решительно насрать. Повисла секундная пауза. А потом Руби, которую, казалось, ничем не смутить, выпалила: — Вау! Два-Дэ! Это так... так необычно! И круто! Звучит как имя супергероя! Или робота! 2Д! Мне нравится! А меня зовут Руби! Просто Руби! — Ага, — только и смог выдавить он, чувствуя, как его мозг перезагружается. — Вашу мать я в жопе. С пола донёсся тихий голос Жана: — А можно мне уже встать? Пожалуйста. Нет нельзя! Терпи титян сранный. Янг хмыкнула и, кажется, одобрительно кивнула. Знакомство состоялось. Каким-то чудом он всё ещё был жив и даже не обидел Руби. День определённо удался.

***

Красавчик, ты пережил общение с… Руби. Поздравляю, где тебе медаль за боевые заслуги вручить? Я серьёзно, держись, ты герой. — Иди ты нахуй… — 2Д устало потёр переносицу. — Когда эта грёбаная речь начнётся? Я уже устал. И курить хочу, сука. Кто вообще придумал правило, что в здании нельзя курить? Это же Бикон, а не детский сад, блядь. Ладно, раз ты такой антисоциальный. Проверь рюкзак. Ты когда его утром собирал, был как в тумане — может, там что полезное. Говорят, отлично отпугивает местных гиперактивных школьниц и даёт побыть в тишине. 2Д стянул рюкзак, открыл его и вытащил потрёпанную книгу в мягкой красной обложке. На ней был нарисован обычный уличный чувак в потёртой куртке и джинсах — никакой блестящей брони, просто типок с катаной на замахе. Фигура грубо позолочена. Имя автора жирно перечёркнуто чёрным, но ниже мелким шрифтом всё равно читалось: «УЛИЧНЫЙ САМУРАЙ, или Что делать, когда все вокруг ходят с пушками и считают себя богами» Переосмысление «Книги пяти колец» для тех, у кого нет корпоратской крыши и имплантов в жопе. Автор: М. Блэкхенд Перевод и комментарии на ремантский: Р. Бартмосс (да, тот самый псих, который всех достал своими гайдами по нэту) — Это ещё какая хуйня? — пробормотал 2Д, открывая пожелтевшие страницы. — «Уличный самурай»? Ты серьёзно мне самоучитель по тому, как быть ронином, впихнул? А ты думал, я тебе «Как стать идеальным охотником Бикона» оставлю? Читай, косипоша. Там про то, как становиться водой, когда вокруг все прыгают с яркими проявлениями одна охуительней другой и пыль-автоматами. Блэкхенд знал толк в тихой работе, ну а Бартмосс добавил свои любимые матерные сноски и по духу почти как я. Может, и ты научишься не падать в лужи Колы. 2Д пролистнул предисловие. Первые строки зацепили сразу: «Не пытайся быть сильнее врага. Стань тем, кого он не заметит до последнего момента. Когда все думают, что ты уже мёртв — ты уже у него за спиной.» Он не заметил, как прошло минут пятнадцать. Двадцать. Тридцать. Страницы сами переворачивались, глаза скользили по строкам, а рука сама тянулась перевернуть ещё одну. Блэкхенд писал без прикрас — жёстко, цинично, с чёрным юмором. Бартмосс в сносках матерился так, что даже голос в голове одобрительно хмыкал. Это была не книга. Это был учебник по выживанию для таких, как он. И именно в этот момент на скамейку рядом с ним с громким «бум!» плюхнулось нечто рыжее, шумное и совершенно неожиданное. 2Д дёрнулся, книга подпрыгнула в его руках, и он поднял голову. Девчонка. Короткие рыжие волосы торчали в разные стороны, как будто их обладательница только что пережила взрыв на складе Праха. Зелёные глаза горели таким искренним, незамутнённым восторгом, что на секунду ему показалось — перед ним вторая Руби. Но нет. У Руби были серебристые глаза и красный плащ, а у этой — зелёные глаза и огромный молот за спиной. Молот был размером с неё саму и выглядел так, будто им можно крушить не только Гримм, но и небольшие здания. — Вау! Это же тот самый чувак, который Вайсс Шни в актовом зале послал! — выпалила она, и её голос, громкий и жизнерадостный, эхом разнёсся по коридору. — Круто! А что читаем? Ой, я думала, книги уже никто не читает! 2Д закатил глаза так, что чуть не вывихнул их. Он только-только начал вникать в текст, только начал чувствовать этот странный уличный ритм, и вот опять… Господи, да почему в этой академии нельзя просто посидеть в тишине хотя бы десять минут? Он не злился — он устал. Устал от людей, от шума, от необходимости постоянно быть начеку. Ему хотелось просто читать. Просто курить. Просто побыть одному. Бля, ну почему я не могу просто посидеть в тишине… — пронеслась фраза в голове у парня. — А я не думал, что слава моя идёт впереди меня, — буркнул он, не поднимая глаз от страницы. Голос звучал ровно, без агрессии — просто констатация факта. — Да тут только это и обсуждают! — рыжая подалась вперёд, опираясь руками о скамейку, и её молот за спиной качнулся, едва не задев стену. — Не каждый день видят, как наследницу корпорации так красиво посылают. Обычно её характер все терпят, а тут ты — раз! И она аж убежала! Это было эпично! Кстати, как звать-то нашего героя? 2Д на секунду оторвался от книги. Перевёл взгляд на неё — на этот молот, на эти горящие глаза, на эту улыбку, которая, казалось, была способна осветить весь коридор. Он вздохнул. — Эйсид Вайленс. — Нора Валькирия! Очень приятно! — выпалила она и вдруг протянула руку. Не для удара, не для захвата — для рукопожатия. Он посмотрел на её ладонь. Потом на свои грязные пальцы. Потом снова на неё. И пожал. Коротко. Сухо. Но пожал. Нора говорила громко, но не так, как Руби. Руби тараторила, не замолкая, перепрыгивая с темы на тему, как белка по веткам. Нора — она просто была громкой. Но она ждала ответа. Она смотрела на него с интересом, а не просто ждала своей очереди говорить. И это… подкупало. — Са-му-рай… — она наклонилась ближе и уставилась на обложку, чуть склонив голову набок. — Хм, интересное слово. А что оно значит? 2Д тяжело вздохнул. Внутри ещё теплилось раздражение, но он задавил его. Эта рыжая хотя бы спрашивает, а не просто выливает на него поток сознания. Уже прогресс. — Ну как тебе объяснить… — протянул он, всё ещё не отрываясь от книги, но уже чувствуя, что читать сейчас не получится. — Я очень плохо объясняю. Даже ужасно. Он что, серьёзно с ней разговариваривает? Не рычит, не брыкаеться. Это что-то новенькое. Раздобрел наш малыш. — Да ладно, объясни как сможешь! — Нора смотрела на него с таким искренним, незамутнённым интересом, что отказать было почти невозможно. Она не наседала, не требовала — просто ждала. Искренне ждала. 2Д закрыл книгу пальцем, потёр виски и начал импровизировать на ходу: — Короче… это типа воин чести. Там, откуда я родом. У нас это вроде охотников-воинов, профессионалов, одним словом. Говорят, они даже без ауры шли на Гриммов. — Воу, они довольно крутые! — глаза Норы загорелись. — А у них были взрывные стрелы? А какое у них оружие было? Они тоже трансформировались? 2Д на секунду завис. Потом покачал головой: — Не, без взрывных. У них всё проще было. Катана — если знаешь, что это. Такой… двуручный меч. Лук. Иногда копьё. Ничего не трансформируется — просто железо. И конь. На конях они и воевали. — Кони? — Нора наклонила голову набок. — А ты что, с деревни, чтобы их использовать? 2Д на секунду задумался. С деревни? Он не помнил. Он вообще ничего не помнил до автобуса. Но что-то в этом вопросе отозвалось — не воспоминанием, а смутным ощущением. — Ну так-то да, — кивнул он. — У нас это с тех времён, когда меня и тебя даже в планах не было. Сейчас там ходят уже уличные самураи. Только от самурайства одно название осталось. Ни чести, ни коней. Просто люди, которые выживают. — Понятно… — Нора подалась ещё ближе, и её зелёные глаза горели искренним любопытством. — Так что там написано? В книге? И вот тут 2Д сам не заметил, как вклинился в разговор. Это произошло само — без усилия, без раздражения. Он вдруг поймал себя на том, что ему интересно рассказать. Что эта рыжая со своим молотом и горящими глазами не бесит его, а… ну, почти вдохновляет. Он прокашлялся, нашёл нужную страницу и зачитал вслух ту строчку, которая только что зацепила его по-настоящему: — «Запомни, чумба. Драку ты уже проиграл, если начал играть по правилам врага. Тот, кто первым занял выгодную позицию — тот уже победил. Остальное — просто грязь.» Нора замерла на секунду. А потом её лицо буквально вспыхнуло восторгом — тем самым, абсолютно искренним, незамутнённым восторгом, на который способна только она. — ОГОООО! Это прям… ЖЁСТКО! — она аж подпрыгнула на скамейке. — А что значит «чумба»? Это типа «друг» или «враг»? Или и то, и другое? А можно я тоже так скажу, когда буду бить молотом по Гриммам? «Запомни, чумба!» — и БАЦ! Представляешь? Рен, наверное, тоже будет звать меня чумбой! Если я его попрошу. Он всегда соглашается, даже когда не хочет. Она засмеялась — громко, заливисто, абсолютно счастливо. И 2Д вдруг понял, что этот смех его не раздражает. Совсем. Он устало вздохнул, откинулся на спинку скамейки и снова открыл книгу. Но уголок рта у него чуть дёрнулся. В подобии улыбки. Второй Руби мне точно не хватало, — подумал он, но без прежней злости. Эта рыжая хотя бы не тараторила про клубнику и корги. И слушала. И задавала вопросы. И ждала ответов. С ней было… нормально. Почти спокойно. Почти по-человечески. Нора ещё что-то говорила — про молот, про Гриммов, про «чумбу», — но 2Д уже снова погрузился в чтение. И на этот раз шум вокруг не мешал. Он просто был. Как фон. Как гул города за окнами Бикона. Огромный, равнодушный, но теперь — чуть менее чужой. — Эй, Эйс! — Нора толкнула его локтем. — А там ещё что-нибудь такое же крутое есть? Почитай ещё! Ну пожалуйста! 2Д поднял глаза от страницы, посмотрел на неё — рыжую, громкую, с молотом наперевес и энтузиазмом, которого хватило бы на десятерых. И вдруг понял: он не против. Он реально не против почитать ей ещё. — Ладно, — сказал он, и его голос прозвучал почти… мягко. — Только не перебивай. И без «чумбы» каждые две секунды. Договорились? — ДОГОВОРИЛИСЬ! — Нора вытянулась по стойке смирно и прижала палец к губам. — Молчу-молчу! Читай давай! 2Д хмыкнул, перевернул страницу и начал читать вслух. Где-то вдалеке, за стенами библиотеки, гудел Бикон. Где-то там, в актовом зале, вот-вот должна была начаться речь Деда. Где-то там бродили Вайсс, Жан, Руби и Янг и все новые знакомые нашего бомжа. Но здесь и сейчас, на скамейке, с книгой в руках и Норой, затаившей дыхание рядом, 2Д чувствовал себя почти… в порядке. Он читал, и на секунду ему показалось, что Блэкхенд написал эти строки специально для него. Может, так и было. Может, нет.

***

Тайм-скип… он всегда прекрасен. Ой, на рельсы истории надо. Наш парень очень долго балакал с новой знакомой Норой. Да, девушка была немного с ебанцой — гиперактивная, громкая, с молотом наперевес, — но хотя бы она не была как Руби. Не словесный миниган, который хуярит очередями, а потом спрашивает. С ней было интересно просто разговаривать. Она искренне заинтересовалась его книгой, задавала вопросы и слушала ответы. Как и он сам. — Ладно, Эйсид. Мне надо идти, было приятно поболтать. Рен, наверное, меня ждёт. — Бывай. И «вторая Руби, которая поадекватнее», ушла, оставив его одного. Пока разговаривал, книгу пришлось читать невнимательно, но нашему герою было не привыкать. Он снова уткнулся в пожелтевшие страницы. — Хм… «Земля». — Он прищурился и прочёл вслух: — «Сначала научись не сдохнуть от голода и от первого же ублюдка с пушкой. Всё остальное потом.» В принципе, я этому уже был обучен. И тут мысль его прервали. Наконец-то. Речь. Ой, да не ссы, браток. Щас я тебе вики зачитаю, и по кайфу будет. А сейчас надо речь Деда послушать, чё он там скажет. Типа, на подобие «Граждане России…». Бля, не та речь. Но суть ты уловил. 2Д уложил книгу в рюкзак и, хромая, влился в поток студентов, текущий в актовый зал. Зал был огромный, с высокими сводами, украшенными знамёнами и символикой Бикона. Свет лился сквозь витражи, раскрашивая толпу в красный, синий, зелёный. Вокруг гудели сотни голосов — смех, болтовня, звон оружия. 2Д чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Грязным пятном на белоснежной скатерти. Он окинул взглядом очень много школотронов и сразу увидел её. Руби. Она стояла в первых рядах, сияя, как маленькое красное солнце, и, казалось, сканировала толпу. Их взгляды встретились. От неё не скрыться. — Эйсид! Я здесь! Иди сюда! Постой со мной! 2Д глубоко вздохнул, чувствуя, как лёгкие требуют никотина. Остро, до дрожи в пальцах. — Окей… Окей… Я не мудак, ладно, потерплю, — сквозь зубы промолвил он, прокладывая к ней путь. — Снова. Потомственный терпила. Что сказать, — довольно хмыкнул Автор. — Я не поверю! Я в академии! — выпалила Руби, как только он подошёл. Её глаза горели восторгом. — А я как рад, — с явным сарказмом, от которого можно было замораживать воду, проговорил 2Д. В его голове билась только одна мысль: «Поскорее бы это кончилось, и я пойду курить». Руби уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут свет в зале приглушили, и на сцену вышел он. Дед. Директор Бикон. Озпин. Рядом с ним, словно свита короля, выстроились преподаватели: строгая женщина с хлыстом, усатый мужик с огромным топором и нервный тип в котелке. О, вот они, слева направо: команда БТС. Ой, преподавателей… Так, Дед. Рикардо Милос… Тому, ну хз, Чарли Чаплин. А ей кликуху не придумал. — Добро пожаловать в Академию Бикон, — начал Озпин. Его голос, спокойный, размеренный, с лёгкой хрипотцой, разнёсся по залу, и 2Д вздрогнул. Бля, а звучит он как Владимир Путин. Щас скажет: «Послушайте меня». Или: «Хочу подчеркнуть». Или это самое... «Вопрос понятен, ответ будет». Прям жду, когда Дед добавит: «Мы никого не трогали, но если что — ответ будет жёстким». Хотя, сука, он же про Гримм и экзамены говорит. Откуда у меня эти ассоциации? Дед продолжал: — Вы пришли сюда, чтобы стать Охотниками. Защитниками человечества. Лучшими из лучших. Путь этот будет труден — я не стану вас обманывать. Многие из тех, кто стоял на этой сцене до вас, не дошли до финала. Но те, кто дошёл, — изменили мир. — Он сделал паузу, обводя зал взглядом. — Я надеюсь, что среди вас есть те, кто изменит его снова. 2Д почти не слушал. Он смотрел на Озпина и думал о своём. Интересно, у него есть зажигалка? Вряд ли. Он же не курит. А жаль. Сейчас бы прям на сцену выйти, стрельнуть у него сигарету и закурить. Не советую, косипоша. Глинда тебя потом хлыстом отходит так, что сидеть неделю не сможешь. Ебать, она чё, доминатрикс? — пронеслась мысль в голове у парня. Нихуя себе, ты научился говорить не вслух. А тебя не смущает, что "не дошли до финала" на языке Деда означает "сдохли в канаве"? Стоп, что? Я ЧЁ, МОГУ ТАМ КОПЫТА ОТКИНУТЬ?! А ГДЕ, БЛЯДЬ, СТРАХОВКА?! Какого хуя тут школотроны должны подыхать? Ебать мой хуй. — заорал он мысленно вытаращив глаза. Да не ори, я слышу, точнее, твои мысли читаю, пока пишу. Так что капслок отключил. Да, таков канон, ничего поделать не могу. Ибо я по RWBY пишу, а канон… ну, надо соблюдать, да и так неинтересно будет, если я его пошлю. 2Д перевёл взгляд на строгую женщину с хлыстом и понял, что Автор, как всегда, прав. Приходилось терпеть и впитывать. Он снова уставился на Озпина, мечтая о сигарете и о книге, которая лежала в рюкзаке. Там, в «Земле», было ещё много интересного. А здесь — только пафосные речи и неизбежный пиздец под названием «экзамен». А Дед, тем временем, продолжал вещать. Его голос, похожий на голос диктора из новостей, которые никто не смотрит, плыл над залом: — …И прежде чем вы докажете свою доблесть в Изумрудном лесу, вам предстоит доказать, что у вас есть хоть что-то в голове. Письменный экзамен. История, тактика, основы выживания. Всё, что должен знать будущий Охотник. Аудитории уже подготовлены. Свитки и перья ждут вас. По залу прокатился недовольный гул. Кто-то застонал, кто-то нервно хихикнул. 2Д же, услышав про «письменный», почувствовал, как его душа уходит в пятки. Не от страха. От скуки и безысходности. Он, бомж, выживший в канализации и убивший Гримма, должен сидеть и писать какую-то хуйню про историю Ремнанта? Издевательство. Ой, да не ссы, браток. Я же обещал: вики открою, всё тебе прочитаю. По тактике — я в Тотал Вар легенду выдерживал и в хойку играл, ладно плохой пример. Прорвёмся. Главное — перо не сломай и чернила не разлей. И не усни. — …Экзамен начнётся через час, — закончил Дед. — Разойдитесь по аудиториям. И помните: это ваш первый шаг. Не споткнитесь. Толпа зашумела, приходя в движение. Руби дёрнула 2Д за рукав: — Пойдём! Надо занять места получше! Я, правда, историю не очень люблю, но тактику — обожаю! А ты что любишь? 2Д посмотрел на неё своим пустым, уставшим взглядом. — Употреблять мефедрон, — саркастически ответил он. — И если честно читать про то, как не сдохнуть. И, хромая, побрёл в общем потоке, мечтая только о том, чтобы этот час мучений поскорее закончился.

***

— Охуенно, бля, — процедил сквозь зубы парень, уставившись на свиток с вопросами. Бумага была белой, чистой, а чернила пахли чем-то сладковатым. Всё это бесило его неимоверно. Первый вопрос застал его врасплох. И это был самый простой для местного: «Кто основал Вейл?» — Я ебу? Кто его основал? Я сраный мигрант! — прошептал он, и его ангельски-пропитый голос предательски разнёсся в тишине аудитории. — Потише, придурок, — прошипел кто-то справа. 2Д дёрнулся, чтобы послать его в пешее эротическое, но осёкся. Учитель не дремал. Тот самый, кого Автор окрестил Рикардо Милосом, стоял у доски, скрестив мощные руки на груди, и сканировал аудиторию взглядом. На латиноса он был похож только мышцами. Огромными, бугрящимися под тканью пиджака. 2Д сглотнул и уткнулся в свиток. Ладно, допустим, Озпин. Или его дед. Или Дедок Путин. Или... бля, у них там династия, что ли? — пронеслось в голове у парня. Он вывел корявым почерком: «Озпин и его предки». И перешёл к следующему вопросу. Бля, тут на вики не сказано, либо я плохо ищу. Ша, может, ГПТ запрячь? Сука, он тоже не ебет, галлюцинирует, тварь! Ты не помогаешь, — подумал 2Д, чувствуя, как на виске начинает пульсировать жилка. Да пытаюсь я, бля! Пока на второй вопрос переходи! Второй вопрос был тоже крутым: «Какие королевства существуют на Ремнанте?» 2Д задумался. Вейл — это раз. Атлас — там, где SDC и Вайсс, это два. Ещё, кажется, был какой-то Мистраль — Руби что-то болтала про свою подругу оттуда. И... Вакуум? Или Вакуо? Что-то про пылесосы. Он написал: «Вейл, Атлас, Мистраль, Ваккум». И подчеркнул «Ваккум» дважды, для уверенности. Ваккум? Ты пылесос, что ли, называешь? Вакуо! Ва-ку-о! Я только что в вики нашёл, долбоёб! 2Д уставился в свиток. В голове — звенящая пустота. Он знал Гримм. Он убивал Гримм. Голыми руками. В канализации. Но он не знал, как они называются. Для него это была «большая чёрная хуйня» и «мелкая чёрная хуйня». А Урса... это, кажется, те, что побольше. Медведи. Он закрыл глаза. Вместо букв на свитке он увидел тот самый тоннель. Ржавые решётки. Красные глаза в темноте. Клацающие когти. Он вспомнил, как бежал, хромая, по колено в дерьме. Как бандиты орали и стреляли. Как тварь вцепилась ему в плечо, и они рухнули в ледяную жижу. Вспомнил хруст костяной маски под кулаками и то, как она распалась чёрным дымом. Первый Гримм. Первый убитый враг в этом сраном мире. Пиши как есть, косипоша. Ты ж не теоретик. Ты — практик, — тихо, почти уважительно произнёс Автор. — Урса — это медведь. Здоровенная чёрная тварь с костяной бронёй на спине и башке. Бьёшь в голову — умирает. Ещё есть Урса Мажор и Урса Минор — побольше и поменьше. Пиши, я сказал. 2Д вздохнул и начал писать. Медленно, коряво, но честно: «Урса — это большая чёрная тварь, похожая на медведя. У неё костяная броня на спине и башке. Слабое место — голова, если бить достаточно сильно. Кулаками. Или чем-то тяжёлым. Ещё есть Урса Мажор — побольше. И Урса Минор — поменьше. Я таких не встречал. Только в канализации, но там были Криперы. Это другие. Они мельче, но нападают толпой. Их тоже можно убить. Если бить сильно и не останавливаться». Он перечитал написанное. Честно? Лучше он сформулировать не мог. Он не учёный. Он — обычный чел, который выжил в трущобах и навлёк на себя кучу проблем. Ну, пиздец, — вздохнул Автор. — Но хоть честно. Ладно, косипоша, давай дальше. Надеюсь, там будут вопросы про выживание в канализации. Тут ты эксперт. О, и мой любимый! Следующий вопрос гласил: «Что такое Великая война и как она повлияла на мир?» Нахуя мне политика как для охотника. Ладно, насрать» — пронеслась мысль у 2Д. Он уже хотел написать какую-то отписку, но тут в голове зазвучал сбивчивый, но уверенный голос Автора: Ща, ща, я тут вики нашёл! Великая война... это... ну, короче, была Антанта и Центральные державы. Началось всё в 1914-м, из-за эрцгерцога какого-то. Закончилось в 1918-м. Империи рухнули, Германию обобрали до нитки, потом Гитлер пришёл. Короче, пиздец. Пиши! 2Д, не особо вникая, старательно записал всё, что услышал, немного перефразировав: «Великая война была между Антантой (Англия, Франция, Россия) и Центральными державами (Германия, Австро-Венгрия, Османская империя). Началась из-за убийства эрцгерцога Франца Фердинанда в 1914 году. Закончилась в 1918 году поражением Центральных держав. Мир изменился: империи рухнули, Германию заставили платить, что потом привело ко Второй мировой войне. В общем, всё стало только хуже. Как это повлияло на Ремнант — не знаю. Наверное, никак». В голове повисла тишина. Потом раздался сдавленный, полный ужаса шёпот Автора: Бля... я перепутал вики. Сорян. Это не та Великая война. 2Д замер. Перо хрустнуло в пальцах. Да ты ахуел! — мысленно взревел он, чувствуя, как его левый глаз начинает дёргаться. Он только что написал про Первую мировую. В мире, где её никогда не было. Гениально. Просто гениально. Так, брат, теперь перейдём к тактике. С историей разобрались, теперь я могу разойтись. Тут уж я в своей стихии — Тотал Вар, Аттила, легенда, помнишь? Ща я тебе такое устрою. Первый вопрос: «Что делать, если перед вами куча Гримм, а вас всего восемь человек?» О-о-о, знаю! Гастаты, принципы, триарии! Слабые впереди мясом, опытные сзади, элита в резерве! Я Западный Рим так вытаскивал! Пиши! 2Д тупо уставился в свиток. Гастаты? Триарии? Что за хуйня? — Я не понял ни слова, — прошептал он вслух, за что получил тычок в спину от соседа. Пиши своими словами, дебил! Слабые — вперёд, сильные — назад, самые сильные — ждут! 2Д, скрипя зубами, вывел: «Слабых вперёд, пусть отвлекают. Сильных назад, пусть бьют. Самых сильных оставить на крайняк. Если не поможет — пиздец. Бегите». Второй вопрос: «Вашего товарища ранили, противник наступает. Ваши действия?» Дай ему ствол, пусть прикрывает! Арьергард! В Аттиле я так... — Да слышал я про твою Аттилу! — прошипел 2Д, чувствуя, как закипает. — У меня тут товарищ умирает, а ты про Рим! Он быстро написал: «Дать оружие. Пусть задержит. Если выживет — красавчик. Нет — ну, извините». Третий вопрос: «Что делать, если ваша команда попала в засаду?» Тевтобургский лес! Вар! «Верни легионы»! Засада — это предательство! Найди суку, которая сдала, и... 2Д отложил перо. В висках стучало. Он представил, как его команда (кого он, блядь, даже не знает) попала в засаду. И что? Искать предателя? Прямо сейчас, под пулями? Он взял перо и написал только одно слово: «Выжить» . Четвёртый вопрос: «На вас напал Невермор. Как его победить?» А, гигантская курица! Как в Вахе! Ставишь чмошников-милишников, она на них клюёт, а ты её... 2Д посмотрел на вопрос. Потом на сломанное перо в своей руке. Потом на свиток. Внутри что-то щёлкнуло. Не так, как при нервном срыве. По-другому. Тише. Усталее. Он не стал писать про чмошников и милишников. Он вообще ничего не стал писать. Просто сидел и смотрел на пустую строку, которая ждала ответа. Строка молчала. И он молчал. Где-то тихо скрипели чужие перья. Кто-то вздыхал. Кто-то грыз ногти. А он смотрел в одну точку и чувствовал, как отпускает. Медленно. Как вода уходит в слив. Исправлять что-либо было уже поздно, да и сил не было. 2Д аккуратно положил сломанное перо на стол, откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Рикардо пусть теперь разбирается. А он — всё. Он выдохся. Осталось только дождаться конца этой пытки и, наконец, пойти курить. Эй, ты чего? Там ещё вопросы! Про Невермор! Про засаду! Пиши давай! — засуетился Автор. — Не буду, — одними губами прошептал 2Д, глядя в потолок. — Устал. Хочу курить. И читать «Землю». Там хотя бы понятно, как не сдохнуть. А тут... политика, тактика, Цезарь. Нахуй. В голове повисла тишина. Даже Автор, кажется, офигел от такой дерзости. Ну... пиздец. Но хоть честно. Ладно, косипоша. Победителей, как говорится, не судят. Или, как ты там хотел написать? Veni, vidi, obosralsya, но выжил. Сойдёт.