Пластиковый пляж

— А вот и доки. Мда. Ожидал большего. Эйс стоял на краю промзоны, глядя на лабиринт из ржавых кранов, грузовых контейнеров и облупившихся складов. Вода в канале была чёрной, маслянистой, отражала тусклый свет портовых фонарей. Пахло солью, мазутом и Прахом — сладковатый химический запах, который он уже научился распознавать. Где-то вдалеке гудел генератор. Где-то ближе — перекрикивались голоса. Белый Клык. Много. И время сделать одно – дать Белому клыку на клыка. Так, пацан. Я чую — тут дохуя миллиард фуррей. Это главная точка. Помни, что там писал Блэкхенд: в открытую идёт только долбоёб. Как и на равных бой принимает. — Помню, — тихо ответил Сид. Он достал из кармана блистер с обезболом. Выщелкнул две таблетки на ладонь, закинул в рот, запил остатками воды из фляги. Поморщился — вкус был мерзкий, химический, но через пару минут боль в рёбрах уйдёт. На время. Достаточно, чтобы закончить работу. Он повёл плечами — Аура восстановилась процентов до сорока, не больше. Проявление будет недолгим. Значит, придётся работать тихо. Без шума. Как учил Блэкхенд или как агент 228, бля то есть 007. Ну хоть не три семерки. Снаряжение было то, что на нём: Вайт Лайт в ножнах за спиной, три метательных ножа под курткой. Но и этого хватит. Он выдохнул и двинулся в темноту. Склад встретил его тишиной и запахом сырости. Эйс обошёл здание по дуге, держась в тени контейнеров. Охрана у главных ворот — трое, с автоматами, в масках. Через них не пройти. Чёрный ход? Заперт. Окна? Высоко. Он уже собирался искать водосточную трубу, когда заметил пристройку сбоку. Туалет. Маленькое окошко под потолком было приоткрыто — кто-то оставил его на проветривание. Сид подтянулся на ржавом карнизе. Окно было узким — пришлось протискиваться боком, сдирая куртку о шершавый бетон. Он спустился на пол. Кафель. Темнота. Вонь хлорки и застарелой мочи. Из глубины склада доносились голоса — бубнящие, неразборчивые, но явно не дружелюбные. А прямо перед ним, спиной к двери, стоял боевик. Молодой. В маске. Расстёгивал штаны. Эйс не раздумывал. Он подкрался бесшумно и ударил — коротко, по ноге. Боевик охнул и рухнул. Сид тут же схватил его за голову и толкнул лицом в унитаз. Вода брызнула. Парень задёргался. Эйс сорвал с бачка крышку и ударил — раз, второй. Тело обмякло. Тихо. Сид аккуратно опустил голову боевика в воду и оставил так. Лежит. Не встанет. — Первая мразь минус, — прошептал он. Затем приоткрыл дверь. Коридор — светлый, длинный, с рядами ламп под потолком. Эйс двинулся на корточках, ступая мягко, как учили кеды «адидас» — лучшая обувь для тихой работы. Где-то слышались голоса — боевики обсуждали последнее ограбление, смеялись. Слов не разобрать, но это и не важно. За угол. Сид выглянул — и резко нырнул обратно. Двое. Ну конечно, что они тут забыли? Он прижался к стене, достал нож. Ждал. Боевики завернули за угол, всё ещё смеясь. Первый даже не понял, что случилось — Эйс схватил его за шею и прижал к груди как живой щит. Второму моментально полетел нож — лезвие вошло точно в глаз. Боевик рухнул на пол, даже не вскрикнув. — Не дёргайся, если хочешь жить, — свободной рукой Сид выхватил ещё один нож и приставил к горлу пленного. Голос — усталый, злой, без тени сомнения. — Ты покойник, — прохрипел боевик. — Не сказал. — Эйс надавил лезвием на горло. — Вопрос первый: сколько вас тут всего? Боевик молчал. Сид надавил сильнее. Кровь потекла по шее. — Сорок! Может, пятьдесят! Я не считал! Торчвик в кабинете на втором этаже! Там с ним эта... мелкая! Разноцветная! С зонтиком! Эйс моргнул. Разноцветная? С зонтиком? Что за хуйня? Он впервые слышал о ком-то подобном. В трущобах про неё не болтали, Дед ничего не говорил. — Что за мелкая? — спросил он. — Кто она? — Охранник его! Она немая и просто... просто уходит и возвращается с кровью! Всегда улыбается! Я её боюсь больше, чем Торчвика! Сид выдохнул. Запомнил. Немая. Разноцветная. Зонтик. Убивает молча. Понял. Принял. Будет весело. — Спасибо, — сказал он. — А теперь сладких снов. И перерезал горло. Тело сползло на пол. Эйс вытер нож о куртку мертвеца. Подобрал второй нож из глазницы — выдернул с влажным хрустом. Стряхнул кровь. И двинулся дальше. Коридор. Лестница. Второй этаж. Дверь кабинета впереди — массивная, деревянная, с табличкой «Управление порта». Сид прижался к стене. Из-за двери слышался голос — Торчвик что-то говорил. Ответа не было. Тишина. Значит, она там. Эйс выдохнул. Достал четыре ножа — по два в каждую руку. Проявление включилось. Мир замедлился, звуки исчезли, лампы под потолком застыли. Он толкнул дверь и вошёл. В кабинете было шестеро. Трое боевиков у стены. Один — у стола с планшетом. Торчвик — в кресле, ноги на столе. И она — у окна. Миниатюрная. Разноцветная. Розовый, белый, карамельный — как пирожное, которое кто-то уронил в кровь. Волосы — половина розовые, половина каштановые, и даже в полумраке видно, как в них прячутся белые пряди. А глаза... блядь, глаза у неё разные — один розовый, другой карамельный. Смотрит на тебя, и непонятно: то ли хочет поцеловать, то ли уже выбрала место, куда воткнёт зонтик. В руке — этот самый зонтик. Белый, с розовой подкладкой — внутри прячется лезвие, но ты это знаешь, а она знает, что ты это знаешь. Улыбается. Всегда улыбается. Даже сейчас, застывшая в Проявлении, она улыбается. А под этой белой курткой с розовой подкладкой — чёрный корсет, открывающий бёдра, и пять цепочек на шее, которые болтаются при каждом движении. Не зря у моего кореша на неё шишка дымится. Короче, молчит — сразу плюс сто к желанию. Хорошая женщина, которая не говорит. Ещё бы на неё хиджаб — вообще круто было бы! Опять шутка на грани. Ладно. И все равно ставлю сто рублей, что Ромчик держит ее для своих утех, ну поебывает ее как Папич 14.1 девочек. А кстати о нем! А ещё в кресле, закинув ноги на стол, развалился он. Роман Торчвик. Рыжий, как пожарная машина, которая приехала слишком поздно. Костюм — белый, будто он только что сбежал со свадьбы или похорон, что в его случае одно и то же. Котелок — набекрень, трость — в руке, усмешка — во все тридцать два. Он смотрит на Эйса так, будто тот пришёл не убивать его, а предлагать выгодную сделку. Прямо как тот самый парень из Крестного отца, только без чувства стиля и с явным перебором с театральностью, короче если бы клоун с цирка ворвался в Лицо со Шрамом. Но главное — он выглядит так, будто знает, что даже если всё пойдёт к чертям, у него есть план Б. И план В. И план Г, где он просто уходит через чёрный ход, пока все разбираются с бомжом, который ворвался в кабинет. Наконец то дал описание своему любимому Рыжему Демону. Все врываемся. Косипоша. Косипоша, мне не нравится эта блядь. Она улыбается. Посреди всего этого говна — она лыбиться, буд то Глинда, а ты знаешь как она лыбиться как работник концлагеря которая увидела еврея свежеиспеченого. Сид метнул ножи. Первый — боевику у стены. В горло. Второй — второму. Тоже в горло. Третий — тому, что с планшетом. В глаз. Четвёртый, последний — охраннику рядом с Торчвиком. В плечо. Не убил. Оставил. Проявление выключилось. Время вернулось рывком. Трое рухнули одновременно, четвёртый заорал, хватаясь за плечо. Торчвик вскочил, котелок слетел на пол. Разноцветная развернулась, зонтик раскрылся — внутри мелькнуло лезвие. Эйс уже перекатился за стол, уходя от удара. Зонтик рассёк воздух там, где секунду назад была его голова. — Здарова, рыжая залупа. Думал, просто так можешь съебать? О, нет. — Да ёбаный рот! — Торчвик всплеснул руками. — Сколько можно?! Тебе мало, что ты за мной по городу катался, так ещё и пришёл на док, полный боевиков! Что я тебе вообще сделал?! Так стопэ… Че за Разноцветная о май гад! Это что Алексей Щевцов если был немым! Ну ты видишь? Это карлик! — Испортил мне отдых, мразь. И теперь я хочу видеть твою башку насаженую на пиках. — Ха! Не знал, что охотники ещё и киллерами подрабатывают. — Торчвик поправил воротник и кивнул разноцветной. — Нео, покажи нашему гостю наше гостеприимство. — Так пацаны тайм аут! — Тайм аут? — Торчвик изогнул бровь и переглянулся с Нео. — Да, тайм аут, я хочу кое-что сказать. — 2Д поднял руку, переводя дыхание, и уставился на Нео. — Я смотрю на тебя, Разноцветная, и у меня один вопрос: ты в детстве что, в химчистке потерялась? Тебя там случайно на деликатной стирке не ужали? А то смотрю — росточек как у первоклашки, которая за сигаретами в ларёк пошла. Нео моргнула. Зонтик в её руке чуть дрогнул — то ли от удивления, то ли от желания уже всадить его ему в горло. — Серьёзно, ты даже ниже Руби, — продолжил Сид, разводя руками и прикидывая расстояние от пола до своей груди. — А Руби, блядь, ещё в школу ходит, точнее в академию, пока ты, судя по всему, уже лет десять как работаешь на рыжего клоуна. Я не знаю, сколько тебе лет, но если ты встанешь на колени, тебя можно будет принять за чемодан. У тебя есть паспорт? Или ты просто по нему ходишь? И да он тебе чем платит? Конфетами? Ах да мороженым. Торчвик открыл было рот, но Сид его перебил: — Нет, я серьёзно. Ты даже на своих каблуках едва достаёшь мне до плеча. Сними их — и ты вообще исчезнешь из кадра. Я бы сказал, что ты карлик, но карлики хотя бы бороды носят, а ты... ты просто зонтик с ногами. Самая опасная вещь в этом мире — это ты на лестнице. Потому что если ты упадёшь, то не разобьёшься — ты просто провалишься сквозь землю и вынырнешь в Австралии. — Что такое Австралия? — Торчвик нахмурился, потеряв нить, жизнь его явно к этому не готовила. — Неважно. — 2Д отмахнулся и снова уставился на Нео. — Короче, Разноцветная, над тобой шутить это очень низко прямо как твой ростик. Серьезно тебя не с убийцей и телохранительницей клоуна того а спутают с постоялецей детского сада. Так что еще вопрос… А если снять каблуки кто ты без них? И не надо мне гений, миллионер, а бля похуй забыл. Короче еще шутку зацени! Тебе даже на колени не предеться садиться я тебе и так могу в рот надавать! Просто представь я могу подайти и ширинку растегнуть, а затем... ну ты поняла. Интересно твой ротик выдержит мою кожанную дубину? Да там и выдерживать нечего плюс минус у тебя пятнадцать сантиметров. 2Д ухмыльнулся и развёл руками, ожидая реакции ну и по традиции послал нахуй автора ведь тот портит ему момент. Нео моргнула ещё раз. Медленно. Опустила зонтик. И улыбнулась. Той самой... сука я че захотел повторить я совсем деградировал походу в описание? Но наш главный герой не нормальный лучше это или хуже. — А чё, она вообще разговаривать умеет, или это просто такая немая груша для битья? — спросил Сид, обернувшись к Торчвику. — Ебать у тебя конечно проблемы с кадрами… детей даже вербуешь. Особенно те кто похож на ссаное морожоное, сорян как тебя там Нео… ХЫХЫХЫ! Ебать Нео из матрицы. Короче я люблю фисташковое. — Да что ты вообще несешь?! Нео, или в простонародье мороженко просто уже не ловило сути в этом потоке сознание человека который проник, чуть не убил ее босса. И все что ей хочеться это выкинуть его из окна. — И знаешь, Разноцветная, это напомнило мне анекдот. Сидят два мужика и бухают. Тут один достаёт из кармана рубашки ма-а-а-аленького мужика. Наливает ему в напёрсток пива и говорит: «Ну, Петрович, расскажи, как ты в Африке колдуна нахуй послал». Рыжий демон моргнул: — Я не понял. При чём тут колдун? И кто такой Петрович? — Неважно. — Сид отмахнулся. — Шутка не для тебя. Она для тех, кто в теме. А тема — это маленькие люди. Как ты, Нео. Нео опустила зонтик. Медленно. И улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у нормальных людей холодеет в паху. А потом достала маленькую табличку, чиркнула мелом — Сид лыбился как тот самый дилер, который наебал постояльца в казино. Она показала: «Можно я его уже убью? И да, ты мне должен после этого мороженое.» — Нео, он твой. И да, потом куплю. Всё, убей его, пожалуйста. — Нихуя! Карлик ещё и грамо... Он не успел закончить. Зонтик ударил его в грудь — бля, ну серьёзно, ёбаный зонтик как оружие? Меня после термоса думал не удивит. Но зонтик? Что за вселенная такая поехавшая? Сид пролетел сквозь окно, и в полёте успел прохрипеть: — Шутки были низкие, но я высоко взлетел! Он рухнул на асфальт, перекатился и замер на секунду — ровно настолько, чтобы оценить обстановку. Вокруг стояли они. Десятки. Может, больше. Боевики Белого Клыка — в масках, с автоматами, с мечами, с дубинами. Кто-то нервно переминался с ноги на ногу. Кто-то проверял затвор. Кто-то, кажется, молился. Сид медленно поднялся. Стекло хрустело под кедами. Аура мигнула — двадцать процентов. Он достал спату, левой рукой выхватил нож и обвёл толпу взглядом. — О дарова пацаны! Я тут… короче я случайно тут. Толпа загудела. Кто-то выкрикнул «ЧЕЛОВЕК! МОЧИ ЕГО!», но никто не двинулся с места. — Серьёзно? — Сид хмыкнул. — Вы всей толпой боитесь одного меня? Я, блядь, даже не завтракал и не дрочил на Янг. Ну ладно. И да ей не слово! Кастрирует потом меня. Он шагнул вперёд — и толпа, сама того не ожидая, сделала шаг назад. Один из боевиков, самый смелый или самый тупой, бросился с мечом. Сид принял клинок на спату, сталь взвизгнула, и сразу, без паузы, ударил коленом в живот. Боевик согнулся, хватая ртом воздух. Спата описала полукруг и плашмя впечаталась ему в висок — не убивать, просто выключить. — Минус один. Ну епт, это становиться рутинно? Следующие двое набежали одновременно — один с дубиной, другой с кастетом. Дубина просвистела над головой, Сид ушёл вниз, подхватил второго за пояс и, используя его же инерцию, швырнул в первого. Оба рухнули в кучу мусора. Сверху, для верности, он опрокинул на них ржавый контейнер — тот грохнулся с глухим лязгом. — Получили по ебалу! Два в одном! Человеческий мусорный пресс, хахаха! Ой фавноский я же не расист. Третий выскочил с автоматом. Очередь прошила воздух, пули выбили искры из остова грави-платформы, за которой Сид переждал огонь. Когда стрелок замер перезарядить, Эйс вылетел из укрытия, спата описала широкую дугу — автомат разлетелся на куски, а его владелец отлетел к стене и сполз по ней без сознания. — Следующий! Четвёртый прыгнул с трубой, целясь в голову. Сид ушёл в сторону, подхватил его за пояс, крутанул и швырнул в окно первого этажа. Звон стекла, крик, тишина. — Бля, надеюсь, это был не туалет. Пятый попытался схватить его сзади. Локоть назад — хруст. Разворот — спата вошла в грудь. Шестой замахнулся ножом, но споткнулся о тело пятого, и Сид просто пнул его в голову. — Да что вы за бойцы-то такие? Вас вообще набирали по объявлению? Торчок ебать я в ахуе, серьезно пересмотри отбор массовки. Семеро бросились одновременно — видимо, решили задавить массой. Сид крутанулся на месте, спата свистела, кровь летела, крики смешивались с матом. Один упал с распоротым плечом. Второй отлетел с разбитой челюстью. Третий попытался ударить сзади — Сид ушёл в мостик, выхватил нож из чужого пояса и всадил ему в бедро. — ЯХУ! Ебануться да я нахуй просто унижаю вас! Аура мигнула красным. Ещё один удар — и конец. Но глаза уже горели тем самым огнём. Холодным. Он перестал быть человеком. Он стал клоуном. Самым опасным клоуном в этом цирке. Пятеро попытались взять его в кольцо. Он крутанулся, спата описала круг — первый упал. Сразу, не останавливая вращения, перехватил спату обратным хватом и вогнал её в грудь второму. Третий попытался ударить сзади — колено в пах, локоть в затылок. Четвёртый и пятый замерли. Просто замерли. И тогда он выпрямился — весь в крови, с клинком в одной руке и ножом в другой — и посмотрел на них. — Ну? Чего встали? Я же сказал — у меня ограниченное время. Давайте, нападайте. Или вы ждёте, пока я сам устану? Не дождётесь. У меня, блядь, бессонница. Они побежали. Без приказа. Просто побежали. Остальные — те, кто ещё секунду назад был готов разорвать его на части, — теперь ждали. Никто не хотел быть следующим. ЕБАТЬ ЭТО ЦЕЛЫЙ SSS! НИХУЯ ТЫ ВЫДАЛ ПИЗДЕЦ! 15 ДАНТЕ ИЗ 10! — Знаешь, парень… ты правда конченый… Серьёзно, ты конченый. Но надо прощаться. Рад повидаться, а теперь будь так любезен — умри. Он махнул рукой. Где-то на крыше взвыл пусковой механизм. Сид понял, что сейчас будет, за секунду до того, как ракета ударила в центр двора. Взрыв. Огненный шар расцвёл над асфальтом, подбрасывая тела — и живых, и мёртвых — как тряпичных кукол. Ударная волна прошла по двору, выбивая остатки стёкол. Дым. Пыль. Тишина. Сида отбросило к дальней стене. Он врезался спиной в покорёженный остов грави-платформы, и на него рухнула груда тел — тех самых, что он только что уложил. Горячих. Дымящихся. Мертвецы придавили его к земле, и он почувствовал, как чужая кровь пропитывает куртку. — Блядь, — прошептал он в чью-то спину. — Хоть кто-то прикрыл. Спасибо, брат. Ты был лучше в смерти, чем в жизни. Он замер. Не дышал. Слушал. Сверху, из разбитого окна, донёсся голос Торчвика — громкий, но уже не просто истеричный, а опасно сорвавшийся на тонкую грань. — Вы вообще понимаете, что вы только что проебали? — в голосе звенела натянутая усмешка. — Одного. Человека. Одного. — Но сэр... — О, нет-нет, давай без «сэр», — перебил он резко, почти ласково. — Это звучит так, будто у вас есть хоть малейшее право так ко мне обращаться после этого цирка. Пауза. Короткая. Тяжёлая. Будто Ромчик пытался подобрать слова для унижения этих... бездарей. И это Белый Клык? Мда, были у них лучшие времена. А тут реально по объявлению отобрали — прям как фольксштурм. Адамчику Кадырову, хотя неа ему Гитлер подходит больше, кха кхм, видимо, было похуй: занят монологами о том, какие люди пидарасы и то как Жак Шни лично мать у него из семьи увел и он случайно зашел и увидел как ей на клыка дают. А так — отбор проходил по принципу «слепой годен, безрукий и безногий годен, тебе двенадцать и у тебя болезнь Альцгеймера — тоже годен, ты просто зашёл не в ту дверь и искал туалет — зачислен в элитный отряд, а человек... бля, а ты какого хуя тут забыл? Тут нацистский кружок для фавнов!». Голодание кадров, спасибо косипоше, который проредил их ряды лучше любого эйчара, ну хотя бы на пенсию не придеться им выходить. Теперь у них даже на фольксштурм не наберётся — максимум на кружок кройки и шитья. И то не факт — швейные машинки они, скорее всего, уже сдали на металлолом, чтобы купить патроны и бутылку водки. — Я, видимо, переоценил ваш… потенциал, — продолжил он уже тише. — Потому что даже одному сраному студентику вы умудрились проебать в сухую. Впечатляет. Правда. Талант даже. Кто-то попытался что-то сказать, но Торчвик не дал. — Заткнулись. Все. Тишина. — Слава богу, эта мразь сдохла… — он выдохнул, но голос всё ещё дрожал. — Я не собираюсь больше тратить на него своё время. Пауза. Эйс почти видел, как Нео что-то показывает жестами. — …Да, — тихо отозвался Торчвик. — Да, ты права. Он резко сменил тон: — Все слышали? Быстро нашли труп. Я хочу быть абсолютно уверен, что этот ублюдок сдох. Голову — сюда. Или хотя бы его зубочистку. Я не люблю незакрытые вопросы. И ладно Неополитан, заберешь его куртку я щедрый сегодня. Косипоша. Косипоша, ты живой? Живой, сука, но не живой. Они ищут твой труп. Это... это даже смешно. Ты лежишь под кучей мертвецов, которую сам же и создал, и слушаешь, как враги ищут твоё тело. Это как в том фильме... как его... блядь, не помню. Но это охуенно. Заткнись. Я слушаю. Слушай, слушай. Кстати — у тебя остался один нож и спата. Если они тебя найдут... Не найдут. Я сам их найду. Но план резко пошёл по одному месту. Один из боевиков — молодой, старательный, выслуживающийся перед начальством — решил заглянуть в груду трупов. Он отбросил первое тело. Потом второе. Нагнулся над третьим. И последнее, что он увидел — спата, вонзившаяся в его лицо. Сид взорвался из-под трупов, как покойник из могилы. Спата вышла из черепа с влажным хрустом. Он даже не остановился — сразу рубанул следующего, который стоял слишком близко. Клинок рассёк грудь. Боевик рухнул, заливая асфальт кровью. — РЫЖАЯ МАНДА! Я ЕЩЁ ЖИВ! — Да когда ты сдохнешь?! Просто сдохни! Эй, животные, убейте эту тварь! Толпа рванула. Сид не ждал. Он шагнул вперёд. Первый — удар спатой сверху вниз. Боевик попытался блокировать автоматом — клинок рассёк ствол и вошёл в плечо. Эйс пнул его в грудь, выдернул спату и тут же развернулся. Второй налетел с ножом. Сид поймал его руку, вывернул — хруст — и всадил нож ему же в живот. Третий выстрелил из дробовика. Картечь прошла мимо. Эйс перекатился, схватил с земли чей-то автомат, дал очередь — боевик отлетел к стене. Они нападали со всех сторон, но теперь это была не толпа. Это были остатки. Напуганные, дёрганые, дезориентированные. Сид прошёл сквозь них как нож сквозь гнилую ткань. Спата свистела. Кровь летела. Крики смешивались с матом. Он не думал. Он просто убивал. Седьмой попытался бежать. Эйс метнул нож — лезвие вошло под колено. Боевик рухнул. Сид добил его ударом в затылок. Восьмой бросил оружие и поднял руки. Эйс посмотрел на него. Пауза. Взмах спатой — голова полетела в воздух. Тело рухнуло. — Свидетели не нужны, — прохрипел Сид. Он выпрямился. Оглядел двор. Трупы. Кровь. Тишина. И тут — звук. Сверху. Эйс поднял голову. Из-за склада, с посадочной площадки, поднимался транспорт. Не булхед — что-то другое. Гражданский ави. Обтекаемый, блестящий, явно дорогой. Для богатых. Для тех, кто может позволить себе сбежать красиво. — Нет, — прошептал он. — Нет, нет, нет, сука, нет! Он рванул вперёд, перепрыгнул через труп, пробежал по двору и упал на колени, роясь в оружии, разбросанном вокруг. Автомат — нет. Дробовик — нет. Пистолет — не достанет. И тут — в углу, у стены, рядом с телом убитого боевика — она. Ракетница. Эйс схватил её. Вскочил. Прицелился. Ави уже уходил в небо. Прицельная сетка дрожала. Руки тряслись. Аура на нуле. Он выдохнул. — Ты никуда не уйдёшь, рыжий. И нажал на спуск. Ракета ушла в небо. Сид видел, как она летит — будто в замедленной съёмке, хотя Проявление он не включал. Просто момент растянулся сам. Короткая вспышка. Хвост дыма. И — попадание. Ави клюнул носом. Из двигателя повалил чёрный дым. Машина завертелась и пошла вниз, туда, за контейнеры, к старому пирсу. Эйс бросил ракетницу. Подобрал спату. И побежал. Ави был разъёбан в дребезги. Груда горящего металлолома, от которой воняло керосином и палёным пластиком. Из обломков, хромая и спотыкаясь, выползал Торчвик. Один. Без котелка. Без трости для инвалидов и дедов, ибо тут дед один, а не рыжий Виджилинк. Без Разноцветной. Сид подошёл не спеша. Спата в правой руке. Взгляд — холодный, усталый, почти скучающий. — Ты охотился за мной, — продолжал Торчвик. — А за мной охотятся те, кто тебя сожрёт и не подавится. Ты даже не представляешь, во что влез. Ты — мелкая сошка. Пешка. Тебя использовали, парень. Эйс схватил его за горло и сжал. — Ага, как же. Тебя тоже, наверное, использовали как презерватив. — Нео! — вдруг выкрикнул Торчвик. — Давай! Сид не успел обернуться. Зонтик Разноцветной врезался ему в висок — не раскрытым куполом, а сложенным, как дубина. Аура мигнула и погасла. Мир перевернулся. Эйс отлетел на несколько метров, проехался спиной по асфальту и замер. Перед глазами плыло. — Блядь, — прохрипел он, пытаясь подняться. — Опять этот ебучий зонтик. Серьёзно, Нео, тебе надо расширить арсенал. Зонтик — это... это просто позор. Купи себе хотя бы молоток. Или дрель. Дрель — это страшно. Нео не ответила. Она просто подхватила Торчвика под руку и потащила его прочь. Тот, хромая и спотыкаясь, оглянулся через плечо и бросил: — Нео, убей его. Быстро. У нас нет времени. Разноцветная уложила босса у стены, развернулась и пошла на Сида. Без спешки. Без эмоций. Только эта ебучая улыбка, довольного еврея развевший пенсионерку на шекели. Эйс с трудом встал. Ноги дрожали. Аура на нуле. Спата в правой руке, левая пуста — последний нож остался в чьём-то колене. Он сплюнул кровь и ухмыльнулся. — Ну давай, Мороженко. Один на один. Только ты и я. И твой зонтик. И моя спата. И полная уверенность, что я сейчас проиграю. Нео сделала шаг. Сид замахнулся спатой — клинок описал широкую дугу, целясь ей в плечо. Она ушла в сторону, и зонтик раскрылся прямо перед его лицом. На секунду он потерял её из виду, а потом удар пришёлся в колено. Хруст. Боль прострелила ногу до бедра. Эйс рухнул на одно колено, но не сдался — полоснул спатой снизу вверх. Нео перепрыгнула клинок и обрушила зонтик ему на спину. Он упал лицом в асфальт. — Блядь, — прохрипел он в землю. — Ты... ты вообще кто? Ты в цирке работала? Ну, до того как стала... киллером? Нео наступила ему на спину. Каблук вдавился между лопаток, припечатывая к асфальту. Сид застонал — не столько от боли, сколько от унижения. Его, бомжа, капитана, грозу ларьков с сигами, топчет какой то карлик. Ну теперь он оправдал звание каблука снова. — Ауч. Блядь. Знаешь, Нео... я бы сказал очередную хуйню про твой рост, но... — он набрал полную грудь воздуха, чувствуя, как трещат рёбра, и вдруг заорал так, что эхо разнеслось по всему двору: — КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ! ЧЕРЕПА ДЛЯ ТРОНА ИЗ ЧЕРЕПОВ! Нео на секунду замерла. Она убила много людей — молча, профессионально, без лишних эмоций. Но чтобы жертва, лёжа лицом в грязи, орала какие то кричалки... Такого ещё не было. Она переглянулась с Торчвиком. Тот, привалившись к стене, только развёл руками: мол, сама видишь, с кем мы имеем дело с поехавшим абсалютно. — Он что, реально это сказал? — пробормотал Торчвик. — Я думал, такое только в дешёвых боевиках бывает. Нео надавила сильнее. Что-то хрустнуло — кажется, ребро. Или два. Эйс заорал — на этот раз от чистой, незамутнённой боли, — но даже в этом крике слышался какой-то издыхающий боевой задор. Он извернулся, схватил её за лодыжку и рванул на себя, нарушая равновесие. Нео, не ожидавшая такой прыти от полураздавленного противника, потеряла опору, и они покатились по асфальту — зонтик в одну сторону, спата в другую. Грязный, отчаянный клубок из рук, ног и мата. Сид каким-то чудом оказался сверху и замахнулся кулаком. Его лицо, перемазанное кровью и грязью, исказилось в гримасе ярости: — Я не бью женщин! Но ты, блядь, не женщина! Ты — исчадие кондитерской! О я знаю! Короче чур я буду шиперить тебя с карликом все теперь это канон! КОРОЧЕ НАХУЙ ЯНГ ТЫ ДОЛЖЕН ТРАХНУТЬ НЕО НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ! Удар пришёлся в плечо. Нео хрюкнула — не столько от боли, сколько от абсурдности происходящего, — но улыбаться не перестала. Эта улыбка была страшнее любого оскала. Она резко двинула коленом ему в живот. Раз. Другой. Сила удара была такая, что Эйс сложился пополам, как перочинный ножик, хватая ртом воздух. Перед глазами поплыли цветные круги. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Нео, не теряя ни секунды, подобрала зонтик, крутанула его, и холодный кончик упёрся Сиду в горло. Она даже не запыхалась. Просто стояла над ним — маленькая, разноцветная, с неизменной кукольной улыбкой, — и ждала команды. Торчвик, привалившись к стене, зааплодировал. Медленно. И показывая кто тут пахан на самом деле. — Браво, Нео! Браво! Честное слово, это было лучшее выступление за вечер. А теперь заканчивай. У нас есть дела. Нео занесла зонтик для последнего удара. И тут Сид засмеялся. Громко. Истерично. Смех перешёл в кашель, кашель — в кровавые пузыри на губах, но он всё равно смеялся. Она замерла. Её глаза сузились. В этом смехе не было страха. В нём было что-то другое. Что-то, чего она не могла понять. — Знаешь, — прохрипел он, глядя ей прямо в глаза, — я только что понял. Ты же немая. Ты не можешь ответить. А это значит... что я могу говорить всё, что захочу. И ты ничего не сделаешь. Ну, кроме как убьёшь меня. Но это потом. А сейчас слушай анекдот... Ебуться как то в жопу два клоуна... И тут — неожиданно и мой самый любимый художественный прием во всей литературе — явились боги из машин! И это сама Блядина и тот самый Сунь Хуй в Чай, или в простонародье макака, или верный подсос Блейки. А теперь про нашего бойчика сощедший со страниц плейбоя и фильмов гачимучи. Сунь — каноничный Король Обезьян, с хвостом, который болтается сзади как у нормального фавна, а не спрятан под дурацким бантом и да я точно не про Блейк. Носит жакет на голое тело, накачен как Билли Хернгтон, правда уступает Кардиану по мускулам — тот всё-таки на стероидах сидел. Вооружён нунчаками-дробовиками, которые в народе называют «ганчакс» — бля, серьёзно, сценаристы реально под героином это придумывали, там даже отбивать пули в защитной стойке можно. Волосы как у огненой бестии, но болие такие расстрепаные. Коротко: Сунь крутой, бананы любит, не зашкварно даже за руку поздороваться. В отличие от Блейк, которая свой бант носит как оправдание, ну хуй знает видимо нравиться человеку. И надо будет повесить на неё табличку «Не-Фавн» — чтобы люди знали, что она точно не фавн. Блейк спрыгнула с контейнера первой, приземлившись между Сидом и Нео. Гамбол Шрауд вышел из ножен с тихим, знакомым звоном. Она окинула двор быстрым взглядом профессионала: Нео — угроза, Торчвик — ранен, Сид — на земле. Действовать по ситуации. Но когда Нео, прикрывая босса, начала отступать во тьму, и непосредственная угроза миновала, Блейк позволила себе увидеть то, на что боевой режим не давал разрешения. Трупы. Десятки тел. Гора, из которой минуту назад выбрался этот смертник. Её лицо не дрогнуло. Но пальцы, сжимающие рукоять, побелели. Сунь, приземлившийся следом, уже открыл было рот, чтобы выдать что-то бодрое, но заметил это её оцепенение — и промолчал. Она медленно двинулась вдоль поля боя. Не как следователь. Как человек, который слишком хорошо знает, на что смотрит. Вот этот боевик — его добили контрольным ударом в затылок. Небрежно. Чтобы не мучился. Или чтобы наверняка. Вот этот — ему перерезали горло, пока он держал другого. Следы на асфальте, опрокинутый контейнер. Она читала эту бойню, как книгу на знакомом языке. Языке, на котором она сама давно не говорила, но который не забывается. — Блейк? — тихо позвал Сунь. — Это не солдаты, Сунь. Не бандиты. Это те, кого он убил. Один. Посмотри на их позиции. Они наступали толпой, а он... он прошёл сквозь них. — Ну, я вижу. Эффективно, надо признать. Но это жутко буду честно. — Эффективно? — она резко обернулась, и в её глазах Сунь увидел не осуждение. Страх. Узнавание. — Я видела такую эффективность. В Белом Клыке. Когда мы... когда…. кое кто входил в раж. Она осадила себя, сжала губы и снова посмотрела на Сида — окровавленного, выжатого, пытающегося шутить. Не фанатик, упивающийся резнёй. Перед ней был кто-то, кто сделал всё это, чтобы выжить, и теперь лежал, нашпигованный чужим свинцом и собственной желчью. Блейк не знала, что хуже: чудовище, которое наслаждается убийством, или инструмент, которому всё равно. — Знаешь, Блейки, — прохрипел Сид, даже не пытаясь встать, — ты можешь осуждать меня сколько влезет. Но сначала дай мне отключиться. И да дарова — Ты как? — спросила она. Это был не помирились и пошли в закат. Это была просто констатация: он ещё живой, и это пока всё, что она готова была ему дать. — И не ради тебя тут, я по своим причинам. — Ну меня только что выебали в жопу без смазки, так что типичный понедельник. А ты чего пришла? Мы ж вроде в ссоре. Макакич хмыкнул и протянул Сиду руку, рывком поднимая его на ноги. Тот пошатнулся, но устоял — уже по привычке. — Сунь Укун, — представился он. — Можно просто Сунь. А ты, я смотрю, устроил тут небольшой... ну, ты понял. — Эйс. Или Сид. Или Буква. Или Кислотник. У меня много имён. Выбирай любое. Кроме «эй ты пидор». — Договорились, Кислотник. — Сунь хлопнул его по плечу, и Сид поморщился. — Ого, да ты горячий. В смысле, температура. У тебя жар, что ли? — Это просто адреналин. И, возможно, сотрясение. И, возможно, порваная жопа. И... — Ладно, ладно, я понял. — Сунь поднял руки. — Ты живучий, это главное. — А теперь извините, я спать! И тут же он рухнул в грязь лицом. Под ахуевший взгляд остальных. Блейк перевела взгляд с его бессознательного тела на Суня. — Он сказал «погром»? — спросила она. — Сунь, посмотри вокруг. Это не погром. Это бойня. Настоящая. Сунь пожал плечами. — Может, и так. Но он — не Белый Клык. Это я точно могу сказать. Блейк опустилась на корточки рядом с телом одного из боевиков. Маска сбита. Глаза открыты. Она смотрела на него долго, очень долго, и лицо её ничего не выражало. Только пальцы, коснувшиеся края маски, чуть дрогнули. Сунь не мешал. — Нет, — тихо сказала она наконец. — Не Белый Клык. И не враг. Но я пока не знаю, кто он. И это меня пугает. После этого ему точно надо бояться не Блейк... а одного радикала, который ненавидит людей, и одной женщины, которая выглядит как работница квартала красных фонарей, но при этом готова сжечь весь мир ради своего сутенера, ну или из за того что ей чаевых не оставили.