Дорога без обещаний

      Подземная лаборатория встретила их запахом застоявшейся сырости. Спуск по ржавой лестнице шел под монотонный стук капающей воды. Такаши шел сзади, подсвечивая фонарем разбитые колбы на стеллажах и остатки старых бумаг. В коридорах было узко и неуютно. Сакура работала сосредоточенно, проверяя содержимое контейнеров. В какой-то момент под ногой Такаши что-то прозвучало – сработала старая взрывная печать. Саске среагировал мгновенно. Он заслонил Сакуру собой и одним резким движением нейтрализовал ловушку до того, как она успела сработать. Такаши быстро запечатал поврежденный участок стены. Пока Сакура осматривала и утилизировала опасные образцы, Саске не отходил от нее ни на шаг. Он следил за каждым ее движением, проверяя не только безопасность комнаты, но и то, как она себя чувствует. Когда они наконец вышли из душной лабаратории на свежий воздух, Саске коснулся ее спины. Сакура вздрогнула, его пальцы были горячими даже через влажную от пота одежду. Саске приказал Такаши возвращаться в Коноху с донесением. Парень поклонился, бросил последний взгляд на Сакуру и быстро ушел, не дожидаясь, пока взгляд Учихи станет еще холоднее. Они остались одни в наступающих сумерках. Саске выглядел уставшим. – Нам нужно где-то переночевать и привести себя в порядок – сказал он.       Старая хижина на краю деревни встретила их запахом сухой травы и пыльного воска. Внутри была всего одна комната: потертые таты, низкий стол и небольшая ниша для умывания. Сакура закрыла дверь на засов и прислонилась лбом к прохладному дереву косяка. Сил не осталось даже на то, чтобы снять сумку. В тишине хижины отчетливо слышалось их дыхание , неритмичное после долгого перехода и душных подземелий. Саске стоял у окна. Спиной к ней. Он медленно, виток за витком, разматывал бинты на правой руке. Промокшая от дождя и пота серая рубашка насквозь прилипла к его лопаткам, очерчивая каждый мускул. Сакура не отводила глаз. Она смотрела на его спину, на его движения, и чувствовала, как внутри всё сжимается от тягучего напряжения. Он казался ей безупречным даже в усталости и полумраке. Саске наполнил деревянный чан и стихией огня подогрел воду до предела. В маленькой хижине стало душно; влажный пар быстро заполнил место, оседая каплями на старых стенах. Саске ушел за ширму первым. Сакура осталась сидеть на футоне, неловко вцепившись пальцами в колен. Плеск воды. Тихий выдох Саске, когда он погрузился в горячую воду. Этот звук отозвался в ней неожиданно сильно. Сердце забилось чаще, щёки обдало жаром. Она невольно посмотрела на ширму. Лампа стояла так, что на тонкой ткани чётко проступал его силуэт -широкие плечи, наклон головы, медленные движения рук. Сакура почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь, а внизу живота завязался приятный узел. знала, что нельзя смотреть, но не могла отвести глаз от этой тени. Когда Саске вышел из-за ширмы, у неё перехватило дыхание. Он был только в чёрных штанах, низко сидевших на бёдрах. Кожа покраснела от горячей воды и влажно блестела. Мокрые чёрные пряди прилипли к шее и ключицам. От него шёл густой запах пара и чистого мужского тела. Он прошёл мимо неё, не глядя, и сел на футон в углу. – Твоя очередь. Вода остынет –бросил он спокойно. Сакура быстро встала, кутаясь в тонкую юкату, и почти бегом скрылась за ширмой. Оказаться в том же чане, где только что лежал он, было до неприличия интимно. Кожа сразу отозвалась приятным теплом, которое разошлось по всему телу. Она снова невольно подумала, что несколько минут назад здесь лежал он, и от этой мысли щёки снова вспыхнули. Вошла в воду. Саске заставил себя закрыть глаза. Он пытался медитировать, выравнивая дыхание, но воображение работало против него. Он слышал каждый шорох: как соскальзывает ткань, как она входит в воду, её прерывистый вздох. Свет лампы проецировал её силуэт на занавеску прямо перед его лицом. Изгиб шеи, линия плеча, движение рук, собирающих волосы... Внизу живота потянуло жаром. Саске до белых косточек сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Его тело, привыкшее к дисциплине, сейчас отказывалось подчиняться. Он чувствовал, как пульсирует кровь в висках, а горло пересохло. Это была изнурительная борьба с самим собой. Чтобы не сорваться и не обернуться, он заставил себя сосредоточиться на боли в ладонях, но аромат её мыла, заполнивший комнату, сводил все усилия на нет. В комнате остался единственный широкий футон, расстеленный прямо на татами. Сакура стояла у края, не решаясь даже коснуться простыни. –Ложись – коротко бросил Саске. Он уже потушил лампу, и теперь только бледный лунный свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях, чертил на полу тонкие полосы. – А ты? – голос Сакуры прозвучал совсем тихо. –Рядом. Они легли. Спина к спине. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, но в этой тишине они ощущались как непреодолимая пропасть. Сакура чувствовала жар, исходящий от него, и слышала, как бьется её собственное сердце. Она заставила себя закрыть глаза, стараясь дышать размеренно, пока сон наконец не сморил её. Среди ночи она проснулась от резкого холода, пробравшегося под одеяло. Повернувшись, она замерла. Саске во сне сменил позу и теперь лежал лицом к ней. Он был так близко, что его горячее дыхание едва заметно щекотало её лоб. Сакура смотрела на его длинные ресницы, на линию губ, затаив дыхание. Ей хотелось коснуться его, убедиться, что он настоящий, но она не шевелилась. Заметив, что край одеяла сполз, она осторожно, почти не дыша, потянула ткань вверх и укрыла его плечо. В этот момент Саске что-то неразборчиво пробормотал. Звук был глухим, но она отчетливо различила свое имя. Сердце пропустило удар. Сакура крепко зажмурилась, прижимаясь щекой к подушке, и притворилась, что крепко спит, пряча вспыхнувшее лицо в тени. Утро ворвалось в комнату светом рассвета. Сакура проснулась первой и сразу осознала, что не может пошевелиться. Её нос утыкался в его грудь, а рука Саске, теплая, лежала на её талии, собственнически притягивая ближе. Он сам повернулся так во сне, лишая их всякой дистанции. Сакура боялась даже вздохнуть, чтобы не разрушить этот момент. Но через секунду она почувствовала, как он напрягся. Саске открыл глаза. Мгновение и между ними снова выросла стена. Саске резко отпрянул, разворачиваясь к стене и натягивая одеяло почти до самого подбородка; его плечи напряглись, а дыхание стало прерывистым. Сакура подскочила с футона, чувствуя, как лицо полыхает огнем. Она схватила гребень и принялась бешено, почти с яростью расчесывать волосы, пряча за розовыми прядями растерянный взгляд. Спустя несколько минут она заставила себя встать. Когда она обернулась, Саске уже не было в постели. Он сидел у окна, полностью одетый, и с подчеркнутым хладнокровием перебирал кунаи в подсумке. Ни жеста, ни взгляда, ни единого слова о том, как они проснулись. В хижине снова воцарилась та самая звенящая тишина шиноби. Сакура подошла к низкому столику и начала расставлять миски с рисом. Она старалась не смотреть в его сторону, боясь разрушить эту хрупкую маску безразличия. Но когда пар от горячего риса поднялся в воздух, Саске вдруг Не поднимая глаз, негромко произнес: – Ты... не замерзла ночью? Сакура остановилась с палочками в руках. Она почувствовала, как внутри разливается щемящая радость. Это был его способ признать, что он помнит всё. Она подняла на него взгляд и мягко улыбнулась: – Нет. Рядом с тобой тепло, Саске-кун. Он ничего не ответил, лишь чуть крепче сжал кунай, но она заметила, как на мгновение расслабились его плечи.