С первого взгляда (Весенние ОтМетки)

      Мы выпили за встречу, за удачное выступление а потом нашли ещё какой-то повод. Концерт уже закончился, но клуб ещё не закрывался.       Артём, немного пошатываясь, поднялся и пошёл в сторону туалетных кабинок. Прошло несколько минут, но он всё не возвращался, и я забеспокоился, всё ли с ним в порядке? Может, перебрал уже и плохо стало, тогда надо вызывать такси. Куда исчез Диман, я вообще не понял, но мы вроде бы всё обсудили и искать его я не стал. Сейчас мне нужно было найти Шустера. Он никуда не делся — стоял возле раковины и умывал лицо холодной водой. Брызги летели на футболку, но Артём словно и не замечал этого.       — Тём, ты как? Всё норм?       Он сделал шаг назад, но не смог ровно стоять на ногах, и я осторожно придержал его за локоть.       — Не знаю… — оглядевшись по сторонам, он убедился, что здесь никого не было, кроме нас. — Ярик, зачем ты это сделал?       Артём не уточнял, что именно, но и так было понятно, что речь о нашем внезапно случившемся на танцполе поцелуе. Он повернулся, опираясь спиной на раковину и пристально посмотрел мне в глаза, ожидая ответа.       — Просто… был подходящий момент. — Другого объяснения у меня не было. — А тебе что, не понравилось?       Если он скажет «нет», это будет самая неубедительная ложь, какую я только слышал в своей жизни.       — Я… пока не понял, — тихо ответил Шустер. Ну, хотя бы не соврал.       «Значит, надо повторить».       Я не помнил — были ли это просто мысли в моей голове, или же я успел произнести эти слова, прежде чем снова прижать его к себе и поцеловать уже более настойчиво.       Поцелуи-луи-луи бархатными лепестками       Детка, мы делаем то, что велено нам небесами       Музыка давно уже не звучала в стенах клуба, но мне казалось, что я её слышал. И это была не одна из тех песен, которые я сам исполнял сегодня, и даже не из тех, что пели другие группы. Нет, это была музыка, которой ещё даже не существовало… Она промелькнула где-то в глубине моего плывущего сознания, но ей нужно было ещё много времени, чтобы обрести свою форму, достойную быть услышанной другими. Я понимал, что если эта песня однажды станет чем-то большим, то это будет уже за пределами «Рубежей».       Ещё несколько минут назад в баре мы рассуждали о том, что можно попробовать создать ещё один проект. Только я не знал, как найти на это время, ведь мне уже и так приходилось частично от чего-то отказываться. Но я точно знал, кого хочу видеть рядом на пути в нечто новое и пока неизведанное.       — Что теперь скажешь? — прошептал я, с трудом заставив себя оторваться от Артёма.       — Да… мне понравилось, — тихо выдохнул он. — Только… неправильно это как-то…       Ну вот, опять началось! Как сделать, чтобы он перестал думать хотя бы ненадолго?       Решение нашлось само собой. Услышав приближающиеся шаги и чей-то громкий пьяный смех, я, не раздумывая, схватил Тёму за руку и затащил в единственную кабинку, в которой ещё не успели доломать замок. Можно было закрыться изнутри, что я и сделал. Там, в тусклом свете маленькой лампочки и в тишине, нарушаемой лишь чужим шорохом, мы пережидали бесконечно долгие минуты, пока тот, кто едва не застал нас вдвоём, не ушёл.       Наконец-то мы снова остались одни. Я совсем не хотел отпускать Артёма, и по его взгляду я понимал, что и он на самом деле не хочет уходить. Для этого ночного «разговора» не нужно было много слов. Правильно, неправильно — кто это вообще решает? Пресекая робкую попытку Шустера что-то сказать, я снова прильнул к его губам, и заставить меня от них оторваться сейчас, наверное, могло только какое-нибудь землетрясение или пожар.       И пускай накрывает пьяной страсти цунами       Ведь это останется между нами       Мы целовались так жадно, что у меня уже не оставалось никаких сомнений, что Артёму это нравится не меньше, чем мне. Я лизнул его в шею и, не удержавшись, прикусил кожу. Скорее всего, останется след, который напомнит завтра о том, что мы здесь делали…       — Чёрт… Яр, ты что творишь… — прошипел Тёма. — Видно же будет.       — Ну и пусть. Подумают, что у тебя девушка появилась, — усмехнулся я, пролезая рукой под его футболку. Как же быстро сейчас стучит его сердце!       — Мм… Не очень-то ты на неё похож, — он усмехнулся и потрепал меня по волосам. — Даже если накрасишься, всё равно видно будет, что ты… Ярик.       Как же Шустера развезло. Он такой милый, что хочется зацеловать его везде. Чёрт, да что со мной сегодня вообще? А неважно. Подумаю об этом как-нибудь потом. Мне сейчас так хорошо, что хочется, чтобы этот миг продлился как можно дольше.       — Совсем не обязательно быть девушкой, чтобы накрасить глаза на концерт. Вообще-то так делают многие музыканты. Надо будет тебе как-нибудь попробовать. А ещё… — я невесомо погладил его кончиками пальцев по щеке, представляя, как красиво бы смотрелись спадающие на лицо тёмные пряди. — Я думаю, тебе бы подошли длинные волосы…       — Не думал об этом, — Артём улыбнулся, наверное, пытаясь представить себя в другом образе.       Люблю глазами, а ты ушами       Прёмся гормонами, как будто веществами       Пора признаться, что мы подсели       И ты так жадно впиваешься в мои вены       А ещё он наверняка не думал о том, что совсем не обязательно быть девушкой, чтобы поцеловать парня. Или думал?.. Кто ж его знает. Уже столько общаемся и стоим вместе на одной сцене, у нас столько общего, и при этом Шустер для меня всё ещё загадка.       — А об этом ты тоже не думал? — я хитро улыбнулся, положив ладонь на его пах. Он сдавленно выдохнул.       — Ярик…       Тёма не просил меня остановиться, но и не просил продолжить. Всё, что он смог сделать — произнести моё имя, а большего мне было и не нужно. В его голосе я услышал больше, чем можно было бы сказать тысячей слов и воспринял это, как разрешение действовать.       Расстегнув Артёму ширинку, я пробрался рукой под кромку белья. Его член так хорошо ложился в мою руку, словно там ему и было самое место. И наплевать, что правильно, а что нет. Нас сейчас никто не увидит и никто об этом не узнает.       Не знаю меры, это опасно       Но ты рискуешь и целуешь меня страстно       Я целовал Шустера куда только мог дотянуться — в приоткрытые губы, пересохшие от волнения; в нос, которым я неосознанно залюбовался в нашу первую встречу; в ещё больше раскрасневшиеся щёки; в покрывшуюся мелкими капельками пота шею, где билась под кожей пульсирующая жилка. Он крепко обнимал меня за плечи, чтобы не упасть. У Артёма задрожали колени, и он прикусил губу, пытаясь сдержать стон.       — Тёма, посмотри на меня… — я положил свободную руку на его поясницу и сильнее прижал к себе. — Не сдерживайся.       Он широко распахнул глаза и наконец смог отпустить себя, дрожа всем телом и изливаясь в мою ладонь. Этот момент я хотел запомнить навсегда.       — Я… мне нужно… домой, — сбивчиво прошептал Артём, пытаясь восстановить дыхание после пережитого оргазма.       Он пытался наспех застегнуть джинсы, но ничего не получалось, руки просто не слушались. Я оторвал два бумажных полотенца, чтобы помочь ему привести себя в порядок.       — А ничё, что мы в другом городе, и ты походу даже не помнишь, в каком? — Я сам уже не был уверен, где мы находимся, но старательно делал вид, что у меня всё под контролем. — Домой он собрался…       Артём ничего не ответил. Где-то там, в стенах почти опустевшего клуба, слышались чьи-то тихие голоса. Наверное, остались только сотрудники, которым нужно было всё убрать перед тем, как двери клуба закроются до следующего мероприятия, а значит, нам пора было уезжать.       Я изо всех сил пытался не обращать внимания на собственное возбуждение… Можно было что угодно самому себе сказать, но ничего не отменило бы того факта, что я пиздец как хотел Шустера. И если он решится на что-то большее, то это должно произойти не в таком месте.       Нет, я не был брезгливым человеком. Как и большая часть парней из моего окружения, я довольно рано начал пить, курить и трахаться, считая, что именно эти три пункта делают меня по-настоящему взрослым. И о том, что делать с парнем, я знал не только из интернета и разговоров с озабоченными немцами. Однажды у меня случился грязный секс в туалете клуба с каким-то длинноволосым тощим нефором, которого я со спины принял за девушку. Когда я понял, что ошибся, то отступать было уже поздно. Я просто хотел снять напряжение и решил, что сойдёт и такой вариант. Мне было всё равно, кого прижать к стенке, а ему было всё равно, кому отдаться. Я не знал его имени и не запомнил лица. Мы больше никогда не пересекались, и я не придал особого значения этому эпизоду моей жизни.       Но поступить так с Артёмом было бы просто преступно. Только не с ним. Он бы мне этого не простил. А я не простил бы себе, если бы потерял его.       Свою футболку я найти не смог. Что ж, буду думать, что у меня появились настолько отчаянные фанаты, которые забирают мои вещи, словно трофей. Я накинул на голое тело помятую куртку, которую мне удалось найти в гримёрке. Я даже не был уверен, что это моя, но вроде бы похожа. Если что, разберусь с этим завтра. Сейчас важнее было доехать до отеля.       Такси пришлось ждать долго, но зато у нас было время постоять на улице и немного освежиться. Последнюю сигарету (да какого чёрта они опять так быстро заканчиваются?) я отдал Шустеру. Ему нужнее.