«Всё может быть, и быть всё может…» (Первый поцелуй)
25 апреля 2026 г., 10:17
Мы удивительно легко сработались. Тёмыч — такое прозвище дали ему в группе — просто схватывал всё на лету и быстро учился новому. И в скором времени я уже не представлял «Рубежи» без него. Уже через несколько репетиций он был готов к выступлению, но, конечно, не мог не переживать перед первым выходом на сцену. Ведь одно дело — что-то играть в студии, а совсем другое — вживую.
— Не парься, на таких сборных концертах главное вообще не звук, — подсказывал Артёму наш басист. — Это хороший шанс обрести полезные связи.
— Или просто кого-нибудь склеить, — подмигнул барабанщик. — Ну а чё, ребят, разве это не одна из причин стать рок-звездой?
— Ну, это, скорее, приятный бонус, а не цель, — я усмехнулся.
Артём никак не прокомментировал наши слова. Мне показалось, или он даже немного покраснел? Интересно, может, он вообще девственник? Спросить, что ли, хотя бы в шутку. Или лучше не надо? Разве это вообще моё дело? Захочет рассказать — сам расскажет, а если я буду его подъёбывать, то неизвестно, как он на это отреагирует. Обидеть друга я не хотел. Ну и что, что я и знал Шустера не так долго, как остальных участников группы и вне студии мы пересекались далеко не каждый день? Нам было очень легко общаться и комфортно работать вместе, и мне не хотелось рушить эту атмосферу.
Разговоры про отношения Артём как будто пытался обойти стороной. Я никак не мог понять, то ли у него кто-то есть, но он это старательно скрывает, то ли он настолько нерешительный, что даже познакомиться ни с кем не может. Для меня это было странно.
Я успел поработать в разных сферах и везде был шанс встретить интересных людей. Отказы как в профессиональном, так и в личном плане я давно научился принимать спокойно, и понимал, что если одна дорога закрывается, то непременно откроется другая.
В музыкальной тусовке я, конечно, мог при случае похвастаться, что склеил какую-нибудь очаровательную неформалочку. Хотя подобные отношения были настолько недолгими, что я даже не был уверен, что это вообще можно считать именно отношениями… Но я по этому поводу не особо переживал. Если человек уходит из вашей жизни, то, возможно, он просто освобождает место для кого-то нового. Да и когда, если не в молодости, почувствовать вкус свободы? Как иначе найти себя, когда ничего не пробуешь и не понимаешь, кто ты вообще такой и кем ты хочешь быть.
Глобально я знал только одно: я вижу себя на сцене. Хочу, чтобы моя группа стала известной не только в узких кругах. И я этого добьюсь. Я серьёзно нацелился на развитие «Рубежей». Но для этого нужно было вкладывать намного больше, чем мы могли с этого получить. Мне не жалко было денег, но была одна проблема: чем больше я зарабатывал, тем меньше времени и сил оставалось на саму музыку. Но мы находили возможности выбираться куда-то по выходным или хотя бы просто собираться на репетиции.
Я решил уволиться из колл-центра и уже чуть ли не на следующий день устроился на новую работу. Вновь мои знания немецкого пригодились и их наконец-то оценили по достоинству. Больше никаких обсуждений размеров чужих членов по телефону. Теперь я советовал каким-то богачам из Германии, в какие акции им лучше вкладывать свои деньги, охуевал от сумм, которыми они готовы были рисковать, и радовался весьма приличным поступлениям на мою банковскую карточку. Я не обманывал людей, мои советы действительно шли на пользу их благосостоянию, но не шли на пользу моей нервной системе.
После недели в офисе и всех этих серьёзных разговоров о цифрах я чувствовал ужасно вымотанным. Но забывал об усталости, стоило мне только оказаться в студии и подойти к микрофону. У меня словно открывалось второе дыхание, и я неистово кричал, записывая новые треки. Теперь я набрался достаточно опыта, чтобы на следующий день после записи вокала не оставаться совсем без голоса. И не было для меня чувства лучше, чем быть собой, снимать с себя эту серьёзную рабочую маску и не думая о том, как подбирать слова. Счастьем было уже просто петь и писать тексты на родном языке.
Артём тоже готов был вложиться, когда будет финансовая возможность. Пока у него с этим было не так просто, как у меня, но я ценил его желание помочь.
***
«Рубежи» ещё многое ждало впереди: выход нового альбома, концерты в столице и даже несколько выступлений в других городах. Меня очень радовало то, что у нас с Артёмом совпадают взгляды на творчество. Мы оба хотели чего-то большего, чем просто занять место в довольно узкой нише. Раньше Шустеру не хватало смелости, а теперь каждой новой репетицией, с каждым новым концертом я видел, как он совершенствуется, как стремится превзойти самого себя. Мне ведь нужно то же самое. Нужно, чтобы моё творчество смогли услышать и увидеть не несколько сотен человек в небольших залах, а тысячи. Преодолеть действительно важный рубеж, после которого откроются новые дороги. Не на все наши выступления хорошо продавались билеты, особенно если они были за пределами Москвы и области. Перед одним из таких концертов я напомнил парням, что у нас есть несколько проходок. — Артём, позовёшь кого-нибудь? — поинтересовался я. — Может, хочешь произвести впечатление на девушку. Рано или поздно эта тема бы снова всплыла, так почему бы не спросить сейчас? — У меня её нет… — немного смущенно ответил он. Да, так она и не появится, если он будет краснеть как школьник! Но говорить так прямо Шустеру об этом я не стал. Может, это даже и хорошо, что он сейчас свободен. К нашим репам подходит со всей ответственностью, никогда не забивает. Один раз только не смог прийти, когда немного приболел, но как только почувствовал себя лучше, сразу стал звонить и спрашивать, когда мы снова соберёмся. — Повод оглядеться вокруг — найдётся. Может, даже и не одна, — снова вклинился со своими советами барабанщик. — Друга можешь пригласить, — предложил я. — Он тяжёлую музыку не любит. Могу предложить, конечно, но вряд ли придёт… — Артём произнёс это с какой-то ноткой грусти в голосе. Часть билетов пристроить нам удалось, зал не будет пустым, а значит, всё не так уж плохо. Будем отрываться. Несмотря ни на что и, может быть, даже вопреки всему. Когда, если не сейчас? Ещё до концерта я успел изрядно напиться, не отказываясь от всего, что мне наливали. На сцене я впал в такой азарт, что едва не уебал микрофонной стойкой участников группы и зрителей. Мне было безумно жарко. Сняв с себя футболку я бросил её куда-то под ноги, даже не думая, найду я потом эту вещь или нет. А потом я смело прыгнул в толпу, совсем не боясь получить травмы. Что такое пара синяков на рёбрах по сравнению с полученными эмоциями? Сущий пустяк. Местами я путал слова, но, кажется, никто даже не заметил. Слушатели подпевали так громко, что мой голос тонул в этом общем крике. Нас всех пьянил не только алкоголь, но и общая страсть к музыке. Артём тоже не стал скромно стоять где-то в уголке. Не зря перед концертом парни уговорили его попробовать какой-то коктейль, а может, даже и не один. Он крутился вокруг своей оси с гитарой, подходил к самому краю сцены и протягивал музыкальный инструмент в зал, а потом решил последовать моему примеру и тоже рискнул сделать прыжок. Обошлось без травм. Только какие-то девчонки очень настойчиво пытались его ущипнуть. Мы были взбудоражены этой атмосферой рок-драйва, и не спешили уходить даже после того, как наше выступление закончилось. Решили остаться послушать следующую группу. Вокалист что-то бешено орал в микрофон, слов было не разобрать, но для меня это не имело ровным счётом никакого значения. Звук разъёбывал, а что ещё надо? Мне совсем не хотелось сидеть в вип-зоне, хотя она и была предусмотрена в клубе, и я слэмился в самой гуще толпы. На время я потерял из виду Шустера, но я точно знал, что он где-то здесь, и этого мне было достаточно. Безумная песня, название которой я так и не узнал, сменилась на что-то другое, более спокойное. Кто-то танцевал — в одиночку или в паре. Кто-то допивал очередное пиво из стаканчика и тряс им в воздухе, обрызгивая напитком окружающих, но никто не возмущался. Надо и нам написать что-то подобное — всё, что я успел подумать, прежде чем столкнулся с незнакомой девушкой, которая набралась смелости пригласить меня потанцевать. Я покружил её, обнимая за талию, и чмокнул куда-то в щёку. Познакомиться не успел — она также быстро выпуталась из моих объятий и убежала очаровывать кого-то другого. Это меня совсем не огорчило. Достаточно у меня было подобных приключений, так что я вряд ли упустил что-то особенное, не узнав её имени. Когда со сцены вновь раздались какие-то неистовые крики, меня с силой толкнули в плечо. Я повернулся и увидел парня с кучей татуировок на руках. Кажется, я его встречал раньше на концертах и даже думал, не взять ли контакты тату-мастера, но всё время забывал. Этот тип едва не сбил меня с ног, но я устоял. И вместо того, чтобы разозлиться и завязать драку, я неожиданно приобнял его и… просто чмокнул в макушку. Он куда-то поспешно ретировался. Не ожидал, наверное, такой доброты! От кого-то конечно, мне успело прилететь, но я совсем не чувствовал боли. Главное, чтобы в нос не зарядили, мне ведь потом ещё надо выглядеть прилично на работе. Часть толпы куда-то исчезла: то ли отправились к барной стойке за новой порцией пива, то ли побежали занимать очередь в туалет, чтобы освободить место на эту самую порцию. А может быть, вышли покурить, не особо впечатлившись не самой известной группой этого вечера. Повернув голову, я увидел Артёма, а дальше перед моими глазами всё стало расплываться. Я слышал громкий стук и уже толком не понимал: это моё сердце так бешено колотится, или тот чувак на сцене просто безумно лупит по барабанам? Да и какая, к чёрту, разница? Проморгался несколько раз — способность видеть ко мне вернулась, но сознание будто застилал туман… Подойдя к Шустеру, я громко сказал ему на ухо, пытаясь перекричать толпу: — Тёмыч… Я тя обожаю… — Музыка ненадолго стихла, и он смог меня услышать. — Ты сегодня охуенно выложился, без тебя бы так не сыграли. — Да вроде ничё такого не сделал… Но пасиб. Ну вот, опять смущается. Я ж чистую правду сказал! Артём на несколько секунд зажмурился от вспышек, бивших по глазам. Последние крупицы моего разума были смыты всем, что я успел выпить за этот вечер, и я прижал его к себе, обнимая почти до хруста рёбер. Как же я был рад, что он появился в моей жизни… И мне не хотелось его отпускать. Наши лица находились так близко. Свет на несколько секунд совсем погас, и в этой темноте я притянул Артёма к себе за затылок и коснулся его губ своими. В тот момент я не думал о том, что он может испугаться столь яркого проявления чувств, которые меня захлестнули. На самом деле я вообще ни о чём не думал — просто сделал то, что посчитал нужным. И только когда свет загорелся вновь, и я уже успел отстраниться, я осознал, что Шустер ответил на мой поцелуй… Он растерянно смотрел на меня, не зная, что сказать. У меня тоже не нашлось нужных слов. Даже если кто-то успел заметить, что только что произошло, то они вряд ли обратили внимание, будучи слишком пьяными, чтобы осознавать эту реальность. Иногда слова только мешают. Эту неловкую паузу нарушил один из моих многочисленных коллег по другим проектам, который подошёл поздороваться и предложил ещё выпить, пока у бара пустовало несколько стульев. — Тёма, знакомься, это Диман, я тебе про него рассказывал, у нас группа Mentor, я там играю. — Здарова! — Дима протянул ему руку и крепко пожал её. — Ты новый гитарист, да? Видел тебя на сцене. Ярик так часто говорит о тебе, кстати. Теперь я понимаю, почему, ты крут. Может, как-нибудь ещё поработаем вместе! — Всё может быть, и быть всё может… И всё что может — может быть, — вдруг вспомнил я одну фразу, которая появилась в моей голове неизвестно откуда. А вот как там дальше, я не помнил, поэтому решил, что всё может быть. И точка.
