Дежавю счастья

3 года назад… Форт всегда знал свое место в социальной лестнице. Выше головы он старался никогда не прыгать и просто мечтал о нормальной, спокойной жизни. С родителями ему не повезло, и его до сих пор удивляло, как он остался жив с таким их отношением. Шрамы на теле каждый день напоминали Наттавату о том, что он обуза, которая не должна была появится на свет. По словам матери, он испортил ей всю жизнь. Но правда заключается в том, что они с отцом сами испортили её себе. И сейчас Форт работал на двух работах, чтобы снимать квартиру рядом с университетом. Небольшую, со старым ремонтом, но это было лучше, чем жить в одном доме с теми людьми. Девятнадцать лет терпел и больше не собирался. Сейчас Наттават учился на первом курсе инженерного факультета, имел друзей и все вроде бы стало, наконец, налаживаться, но когда, спускаясь по лестнице вместе с Пувином и Нью, он опустил взгляд вниз на первый этаж и заметил знакомые черты лица, внутри тут же все замерло. — Какого черта… — не поверив своим глазам, прошептал Форт. Сам Джеминай Норавит, средний ребенок второй по счету самой влиятельной семьи Таиланда и по совместительству его бывший лучший друг из детства, который просто оставил его и бесследно исчез семь лет назад. Парень сейчас тоже смотрел на него и испытывал точно такие же чувства. Как такое возможно? — Эй, Форт, с тобой все в порядке? — обеспокоено спросил у него Нью, заметив, что друг застыл на месте и на кого-то смотрел. — Да, просто показалось, — ответил тот и прервал эти гляделки. Для Наттавата этот человек умер. Весь оставшийся день он больше не натыкался на старшего, но мысли о нем не отпускали, как бы Форт не пытался. Для него Джеминай был не просто обычным человеком. Несомненно, он был кем-то особенным, и это не только про материальное богатство. Они познакомились совершенно случайно в обычном продуктовом магазине. Форт зашел туда за едой, которую ему лично готовила хозяйка уже на протяжении многих лет, как только узнала о его ситуации. А Норавит тогда сбежал из дома и зашел купить воды со снеками. А потом у них завязалось общение, и вместо школы младший провел с Джеминайем целый день. А потом шли годы, и Форт стал частым гостем в доме семьи Буатонг. Сара Буатонг оказалась святой женщиной, которой он будет благодарен до конца своих дней, даже несмотря на то, что сейчас они никак не поддерживают связь. Они приютили Наттавата на пару дней, когда его родители совсем слетели с катушек, и дом превратился в место сбора алкашей и наркоманов. Тогда женщина хотела связаться с опекой, чтобы лишить этих людей звания родителей, но Форт уговорил её не делать этого, потому что тогда бы он попал в детский дом, а там неизвестно, чтобы с ним было дальше. Он мечтал о свободе и не хотел никому быть обязан. Время шло, а точек соприкосновения у Форта и Джеминайя было все больше и больше. Они были вместе практически всегда. В конце концов, младший все же осознал, что испытывает к парню то, что не должен, но он не знал было ли это взаимно. Норавит всегда был к нему добр и искренен, но что он чувствовал, Наттават не знал. А когда старший и вовсе пропал, оборвав с ним все связи, Форт, наконец понял, что, видимо, не было никаких чувств. Он никогда не будет достоин любви и прекрасно знал это всю свою гребанную жизнь. Учебный день подошел к концу, и Форт, попрощавшись с друзьями у главного входа, хотел уже направится в сторону автобусной остановки, но его внезапно окликнули, из-за чего ему пришлось остановится и обернуться. В паре метров от него стоял Джеминай, который явно ждал его. — Форт, — еще раз повторил тот его имя, и парень нахмурился. Норавит подошел ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки. — Что тебе нужно? — холодно спросил Наттават. — Я рад тебя видеть, — произнес старший и попытался выдавить улыбку, которая была неуместна. — Не могу ответить взаимностью, — ответил парень. Его поражала эта непринужденность со стороны Джеминайя. Он вел себя так, словно ничего не произошло. — Как у тебя дела? — попытался завязать разговор тот, но для Форта это стало последней каплей. — Джеминай, хватит! Я не собираюсь вести с тобой милую беседу после того, что ты сделал. Сейчас у меня все прекрасно, и я не нуждаюсь в тебе. Так что оставь меня в покое, — Наттават был готов сказать ему еще многое, но решил прикусить язык и заткнуться. Его голос не дрожал, он говорил уверенно, потому что испытывал к этому человеку только негативные чувства. — Я хочу все объяснить, Форт, — Норавит сейчас выглядел жалко. Прежний настрой и решительность улетучились и сменились на разочарование и виноватый вид. — Я не хочу ничего слушать, — оборвал его младший. — У меня еще много дел. И раз так получилось, что мы теперь учимся в одном университете, то лучше сделать вид, что не знаем друг друга. Так будет лучше, — сказав это, он оставил парня одного, поспешив к своему автобусу, который только подъехал. *** Работа в ночном клубе хоть и выматывала, но приносила неплохой доход. Больше, чем Форт зарабатывал в кафе. Протирая стаканы, парень наблюдал за выступлением Нанона, которого здесь очень любили. Он был фигурой, которая привлекала толпы клиентов, а они, в свою очередь, неплохой доход. — Ты, как всегда, на высоте! — сказал Форт Корапату, когда тот завершил свой концерт и сел к нему за барную стойку. — Я знаю, у тебя-то как дела? Ты сегодня какой-то задумчивый, — подметил старший, приняв протянутый ему стакан воды. — Все в порядке, — ответил парень, пожав плечами. — Ты уверен? Я все-таки твой друг, ты можешь мне выговориться, — настаивал Нанон, и Наттават замолчал. — Я сегодня встретился с Джеминаем в университете, — выдал он спустя минуту. — Чего!? — не поверив, воскликнул парень и громко поставил стакан на стол. — Подожди, с тем самым!? — Он один. — Ахренеть… — Корапат провел ладонью по лицу, а Форт кивнул, соглашаясь. Мягче и не скажешь. — И что ты теперь планируешь делать? — спросил у него старший. — Ничего. Столько лет прошло, мне с ним больше нечего делать, — сказал Наттават, отложив тряпку в сторону. — Вы разговаривали? — Да, но он выглядел так, будто ничего не случилось. Говорил, что рад меня видеть, спрашивал как дела, — младший закатил глаза. — Странный, — нахмурившись, констатировал Нанон. — А он не рассказал, почему так поступил? — Он хотел, но я не дал ему. Честно, не хочу слушать все эти объяснения. Нас уже давно ничего не связывает, и возвращать что-то я не горю желанием, — ответил Форт, и старший понимающе кивнул. Ночь в клубе прошла спокойно. Наттават зашел в свою квартиру, когда на часах было шесть утра. На занятия ему только через четыре часа, поэтому он до этого времени собирался немного поспать. Парень настолько вымотался, что уснул моментально. *** Вечером после занятий Форт собирался с друзьями на вечеринку, которую устраивала их одногруппница Мин. Пувин и Нью заехали за ним в семь, и они были на месте уже через полчаса. Все проходило в большом доме, который находился в элитном районе. Во всю играла громко музыка, люди пили, танцевали, купались в бассейне. — Ребята, вы приехали! — Мин подошла с бокалом, в котором был налит один из алкогольных напитков, а их было здесь не мало, и обняла каждого по очереди. — Мы за любой движ, ты же знаешь, — подмигнул ей Тхитипум. — Тогда налетайте и не стесняйтесь, — она указала на столы позади себя, забитые едой и бутылками, и парни поспешили туда. Форт взял себе три разных куска пиццы и две бутылки с пивом. — Нью, ты только не налегай, пожалуйста, на выпивку, а то я не хочу потом выслушивать от Тэйя, что мы тебя спаиваем, — сказал Пувин, наливая себе какой-то напиток из графина. Здесь любая жидкость была с градусом, кроме воды из-под крана. — Кто бы говорил! Понд больше всего читает нотаций, — закатил глаза парень. — И вообще-то читает их мне. Вечно крайний остаюсь я! — возмутился Форт. — Ну так получается, мы не специально, — положил свою руку ему на плечо Нью. — Нет, я просто сегодня напьюсь, а вы будете хорошими мальчиками, — довольно улыбнулся Наттават и залпом выпил первую бутылку. Что будет дальше и какие могут быть последствия, ему уже было неважно. Хотелось просто забыться. За три часа, что шла вечеринка, Форт успел выпить достаточно. Его пошатывало, в глазах расплывалось, а мозг практически полностью отключился. Он хотел выйти на задний двор, чтобы подышать прохладным воздухом, но в дверном проеме врезался в человека и чуть не упал, но сильные руки его вовремя схватили. — Ох, извини, я тебя не заметил… — произнес парень, а потом поднял голову и увидел того, кого бы в последнюю очередь хотел бы сегодня видеть. — Вот черт! Это опять ты! — Наттават скинул с себя его руки и сделал аккуратный шаг назад. — Что ты здесь делаешь? — Тоже самое, что и ты, — сказал Джеминай, спокойно наблюдая за качающимся младшим. — Замечательно, тогда иди куда шел, — Форт обошел его и вышел на крыльцо. Он увидел в метре от себя Криса, который учился на третьем курсе и был открытым геем. Он мог спокойно целоваться с кем угодно без дальнейших обязательств, и в эту секунду в голове Наттавата внезапно созрел сумасшедший план, который на трезвую никогда бы не появился. Форт целенаправленно направился к нему и, быстро поздоровавшись, поцеловал его. Крис, как и ожидалось, ответил сразу же. Они жадно сминали губы друг друга, а Джеминай наблюдал за этим со стороны и был готов убить обоих. Но он сдерживался, прекрасно понимая, что младший делает это на зло ему. Неприятно все же было. Эти губы должны целовать его, а не кого-то постороннего. И Норавит совсем скоро добьется своего. *** Утром Форта разбудил не звук будильника, который он специально поставил на десять, а звонок от Пувина. — Сколько время? — приложив телефон к уху, спросил парень. Он все также лежал на подушке с закрытыми глазами. — Половина десятого, — ответил друг. — И какого черта ты мне звонишь? — недовольно произнес Наттават. — Не злись, Форт, но здесь кое-что случилось. Я даже не знаю, как это назвать, ты должен сам увидеть, — сообщил Пувин, и Форт открыл глаза. Ему не нравился голос, которым говорил парень. Он был каким-то растерянным. — Что случилось, Пувин? — настороженно спросил младший. — Просто приезжай в галерею, — это было все, что сказал друг, и отключился. Наттават вскочил с кровати и стал быстро собираться. Добежав до остановки, он сел в автобус и поехал в университет. Всю дорогу внутри было неспокойно. Выйдя из транспорта, Форт поспешил в сторону галереи, которая находилась на территории кампуса и принадлежала факультеты изобразительных искусств. У входа его встретили Пувин и Нью, которые сразу повели в здание. И когда они подошли к огромной картине, висящей в самом центре галереи в золотой резной рамке, Форт был готов провалиться сквозь землю. На него смотрел его портрет и его глаза. На картине он был представлен в образе ангела в белом одеянии. Ангел был окружен светом, который создавал атмосферу божественного величия. Его поза излучала спокойствие и уверенность, а взгляд был направлен прямо на парня, от чего ему с каждой секундой становилось не по себе. Фон картины был насыщен золотистыми оттенками, которые плавно переходили в более темные тона, подчеркивая небесное происхождение. И чем дольше Наттават смотрел на себя, тем дышать ему становилось все труднее. К глазам подступили слезы, и он окончательно рухнул вниз. — Господи, Форт! Что с тобой? Ты в порядке? — Пувин и Нью упали на колени рядом с ним, пытаясь понять, что происходит. Хорошо, что в галереи они были только втроем. Парень просто сидел, прижав ладонь ко рту, и вертел головой. Он знал, кто это сделал. Это мог сотворить только один человек. В этот момент стены, которые Форт строил вокруг своего сердца семь лет, окончательно разрушились. Если еще буквально несколько часов назад он ненавидел Джеминайя, то сейчас хотел броситься к нему. Все было слишком неправильным и пугающим. — Форт, пожалуйста, скажи что-нибудь, — друзья продолжали попытки докричаться до него. — Мне нужно срочно его найти, — как под гипнозом проговорил Наттават, пытаясь подняться с пола. Нью и Пувин помогли и непонимающе смотрели ему в след, когда он выбегал из галереи. — Что за херня? — спросил Тхитипум, посмотрев на Пувина. — Похоже, что любовь, — хмыкнул тот. Оказавшись на улице, Форт стал оглядываться по сторонам в надежде увидеть знакомый силуэт, но все было тщетно. И когда он уже собирался пойти куда глаза глядят, до его плеча дотронулись со спины со словами: — Меня ищешь? И парень тут же обернулся. Джеминай был одет в белую рубашку и черные брюки. Все соответствовало его внешности, стилю и, конечно, статусу. Только сейчас Наттават смог признать, что старший стал еще красивее. Детские черты лица ушли, и теперь он был настоящим мужчиной. — Для чего ты это сделал? — голос Форта дрожал. — Чтобы показать всем, что ты – мой. И всегда им был, — ответил Норавит, и сердце младшего пропустило удар. Раньше он ему никогда не говорил таких слов. Это звучало очень смело. — Ты бросил меня, — продолжил Форт и сразу получил ответ, который наконец-то смог расставить все точки: — Я спас тебя. Когда я вернулся от тебя домой вечером, оказалось, что на родителей совершили покушение, и они находились в больнице. Помощники отца сразу повезли нас в аэропорт и отправили в разные страны. Я семь лет жил в Швейцарии под другим именем и вернулся в Таиланд только три месяца назад. Тоже самое было с Уильямом и Ту. Я не хотел, чтобы с тобой тоже что-то случилось. Если бы эти люди причинили тебе вред, я бы никогда себя не простил. Форт слушал его внимательно, и с каждым словом приходило понимание всей ситуации. — Прости меня, я ведь не знал, — по щекам начали стекать слезы, и Джеминай сразу прижал его к себе. — Все хорошо. Теперь все хорошо, — шептал он ему на ухо и поглаживал по спине. Наттават вцепился в его рубашку так сильно, словно старший сейчас вот-вот мог снова исчезнуть. Ему так не хватало его тепла и заботы. — А эта картина? — спросил парень через некоторое время, когда стал приходить в себя. Он убрал голову с плеча Норавита и посмотрел ему в глаза. — Я написал её не за долго до возвращения. Признаюсь, что я регулярно просматривал твои социальные сети, — ответил Джеминай. — Так это значит…? — не успел Форт договорить, как его губы накрыли другие. И теперь он понял значение выражения «бабочки в животе». Поцелуй углублялся и становился все более уверенным. Старший проталкивает свой язык в приоткрывшийся рот Наттавата и переплетал с его. Голова кружилась, а все мысли напрочь улетучились. Долгожданность этого поцелуя наполняла его особой сладостью. Это было триумфом над всеми сомнениями, временем и расстоянием. И когда уже стало совсем трудно контролировать свое тело, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. — Я люблю тебя, — сказал Джеминай, и Форт взглянул на него с такой нежностью, что в груди разлилось приятное тепло. Он знал, что больше никогда не отпустит его, будет всегда рядом. — На инженерном вас не сильно ругают, если вы пропускаете занятия? — парень задал вопрос с намеком, при этом широко улыбаясь. — Думаю, друзья смогут меня прикрыть, — Наттават тоже улыбнулся ему, а затем они переплели пальцы и направились в сторону ворот. Сегодня было точно не до учебы. Им хотелось поскорее уединиться и провести этот день только вдвоем. *** Теперь эта картина висела в мастерской их большого дома и олицетворяла их историю любви. — Так почему все же ангел? — спросил Форт, лежа на полу, а голову держа на груди мужа, слушая, как стучит его сердце. Белая простыня, которую они успели сдернуть с одной из картин, прикрывала их гениталии. — Потому что когда мне было плохо, я вспоминал о тебе, и у меня появлялись силы двигаться дальше. Ты стал для меня божеством, ради которого мне хотелось дальше жить, ведь я знал, что однажды мы снова встретимся, — рассказал Джеминай, рисуя узоры пальцами на голой спине младшего. — Мне становится неловко, когда ты меня так восхваляешь, — парень оставил нежный поцелуй на его груди. — Ты заслуживаешь этих слов, — заявил старший, и Наттават не мог ему перечить. — Я очень сильно тебя люблю, — произнес он, заглянув в глаза Норавита, в которых тут же утонул. На него смотрели с такой нежностью и любовью, что он был готов расплакаться. — Я тоже тебя безумно люблю, — ответил Джеминай, и Форт коснулся его губ своими, полностью растворяясь.