Глубокое соглашение

      Дивия стояла посреди каюты, и тишина, возникшая вслед за уходом Кристиана, казалась почти физически болезненной. Она гулко дышала, пытаясь унять дрожь в руках и прийти в себя.       Только что лорд де Клер целовал её здесь, у книжного шкафа, вжимая в дерево, позабыв про свою отстраненность, учтивость и манеры, став тем, кем он был на самом деле — мужчиной, сгорающим от жажды.       А потом… этот резкий холод.       «Прошу прощения… я утратил контроль. Это непозволительно, пока мы не всё решили. Я не хочу сделать что-то, о чём вы пожалеете» — эти слова всё ещё звенели в ушах, как пощечина.       Кристиан ушел, поспешно захлопнув дверь, оставив Дивию наедине с её рваным дыханием, растрепанной сорочкой и разгоряченными мыслями.       Она невольно коснулась своих губ — они горели, припухшие от его настойчивости, а на плече ощущалось фантомное тепло от того места, где только что была его ладонь.       В глазах госпожи Шарма вспыхнул опасный, почти демонический блеск. В ней проснулась не покорная жена, а наследница великого рода, привыкшая брать то, что принадлежит ей по праву.       — Нет. Не в этот раз, лорд де Клер! — прошептала она, и её голос в пустой комнате прозвучал как приговор. — Вы не сбежите в свой кабинет к бездушным бумагам, оставив меня одну в этом пожаре, который сами же и разожгли!       Решительно, не заботясь о том, насколько вызывающе и неприлично она сейчас выглядит — в одной лишь тонкой и откровенной ночной сорочке, с растрепанными волосами и босая, Дивия рванула на себя тяжелую дверь. Любая другая леди сочла бы позором показаться в таком виде даже собственной служанке, но Деви было плевать на условности. Она вышла в полумрак коридора вслед за Кристианом, готовясь разрушить последнюю стену, которую он так отчаянно пытался воздвигнуть между ними.       Кристиан успел отойти лишь на несколько шагов. Его спина, обычно демонстрирующая безупречную выправку, сейчас, казалось, напряжена до предела. Услышав звук открывающейся двери, он замер.       — Кристиан! — её голос, низкий и вибрирующий, заставил его вздрогнуть.       Лорд медленно повернулся. В тусклом свете коридора его лицо было особенно бледным, а взгляд пугающе тёмным.       — Дивия, вернитесь в каюту. Я сказал... я утратил контроль. Это недопустимо, — он устало потер переносицу.       Деви сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между ними.       — Вы говорите о контроле так, будто это единственное, что имеет значение. Но посмотрите на меня! — она подошла вплотную, вынуждая его смотреть сверху вниз, — Неужели вы думаете, что я одна из ваших политических задач, которую можно отложить на завтра?       Запах его парфюма: древесные ноты и дорогой табак — снова ударил в голову, смешиваясь с ароматом её собственных благовоний.       — Вы боитесь моих тайн? Боитесь того, что я сделала в церкви? Так разгадайте меня прямо сейчас, — она взяла его за руку и с силой прижала его ладонь к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. Кристиан тяжело выдохнул, его пальцы непроизвольно сжались. Взгляд лорда скользнул по её обнаженным плечам, а следом, по тонкому шелку сорочки, которая в тусклом свете ламп казалась почти прозрачной.       — Дивия... вы не понимаете, о чём просите. Если я останусь... пути назад не будет. Завтра наступит рассвет, и я снова буду генерал-губернатором, скованным долгом, а вы — госпожой Шарма. Но то, что случится между нами сейчас, изменит всё. Весь наш мир, все наши хрупкие договоренности рухнут.       На её губах заиграла дерзкая, торжествующая улыбка.       — Госпожой Шарма де Клер, — мягко поправила она его, и лорд невольно улыбнулся в ответ. Ему было приятно слышать это мимолетное замечание из её уст.       Она коснулась его груди в том месте, где сердце готово было пробить грудную клетку, выдавая его с головой.       — Я хочу, чтобы всё изменилось, Кристиан. Я хочу быть тем самым пламенем, в котором вы сегодня добровольно согласитесь сгореть.       Она потянулась к нему и обвила руками шею, притягивая его к себе. Кристиан пытался сопротивляться мгновение — лишь одно короткое мгновение, — прежде чем его самообладание окончательно рухнуло.       С глухим стоном, похожим на поражение и триумф одновременно, он подхватил её под бёдра. Деви вскрикнула от неожиданности, когда он одним рывком занёс её обратно в каюту, громко захлопнув дверь ногой.       — Вы уничтожили во мне всё, что я привык называть рассудком, Дивия... И, кажется, мне это чертовски нравится.       Поставив на пол, он прижал её к закрытой двери с такой силой, что дерево глухо отозвалось на их натиск. Кристиан смял губы Деви в поцелуе, в котором больше не осталось места ни вежливости, ни нежности — лишь первобытная, почти пугающая жажда мужчины, который слишком долго изнурял себя голодом.       Его руки, наконец-то сбросившие оковы опостылевшего этикета, действовали уверенно и жадно. Пальцы широкими мазками исследовали изгиб её гладкой спины, заставляя Дивию содрогаться от каждого прикосновения. Он спускался всё ниже, сминая в кулаках тонкий, податливый шёлк, который теперь казался лишь досадной преградой, едва разделяющей их разгорячённые тела.       В этом сокрушительном натиске Кристиан будто пытался присвоить её себе целиком, запечатлеть каждый дюйм её кожи в своей памяти, принимая этот факт как приговор: эта женщина — его.       Дивия ответила с той же неистовостью, запуская пальцы в его идеальную прическу и безжалостно путая волосы, лишая лорда его привычного лоска. Она хотела видеть его настоящим и живым.       Кристиан на секунду отстранился, тяжело дыша, и его глаза, темные и затуманенные желанием, впились в её лицо.       — Я пытался быть благоразумным ради вас... Но вы сами столкнули меня в эту бездну, Дивия. Теперь не ждите, что я отпущу вас до рассвета.       Его голос сорвался на хриплый шепот прямо ей в губы — этот звук, такой несвойственный сдержанному англичанину, отозвался внизу живота томительной сладостью. Он подхватил её, заставляя обвить ногами свои бёдра, и в три широких шага преодолел расстояние до кровати. Деви упала на мягкие простыни, и тонкий шёлк её сорочки задрался, обнажая золотистую кожу бёдер.       — В этой бездне нам обоим самое место… — она дерзко улыбнулась, подаваясь навстречу и притягивая его за лацканы мундира.       Кристиан не стал ждать. Он сорвал с себя шейный платок, швырнув его куда-то в темноту, и навис над Деви, блокируя любые пути к отступлению. Его взгляд теперь буквально пожирал её.       Его ладонь, горячая и властная, скользнула вверх от её колена. Когда его пальцы коснулись нежной кожи внутренней стороны бедра, Дивия судорожно выдохнула, до боли выгибаясь в спине. Глухой, рваный стон непроизвольно возник в самом горле — это было сродни удару тока, от которого всё её тело натянулось, как струна.       — Тише, моя драгоценная госпожа... иначе через минуту здесь будет вся ваша охрана во главе с Камалом. А я не намерен ни с кем вас делить этой ночью.       Он приник к её шее, оставляя на чувствительной коже метки — неоспоримые доказательства того, кому она принадлежит. Его губы спускались всё ниже, к ложбинке между грудей, пока руки умело избавляли её от остатков сорочки.       Когда шёлк наконец скользнул на пол, Дивия почувствовала себя абсолютно беззащитной и одновременно всемогущей. Она видела, как расширились его зрачки при виде её наготы в тусклом свете свечи. Он смотрел на неё так, словно видел впервые — и это была самая сладкая её победа.       Дивия лукаво склонила голову набок, и на её губах расцвела та самая дерзкая улыбка, которая всегда сводила де Клера с ума.       — Ну же, Кристиан... — прошептала она, потянувшись к нему и прикусив мочку уха, — Неужели ваши отчеты и документы были хоть на каплю интереснее этого?       Он ответил не словом, а действием. С глухим, сорванным вздохом Кристиан окончательно перестал бороться с собой. Его ладони, широкие и горячие, накрыли её грудь, сминая нежную плоть. Когда его большие пальцы дразняще прошлись по соскам, заставляя их мгновенно затвердеть, Дивия закусила губу, чтобы не застонать, и потянула на себя пуговицы его мундира. Одна из них с громким стуком отлетела и покатилась по полу, но никто из них не обратил на это внимания.       Кристиан мгновенно избавился от лишней одежды, и когда их кожа наконец соприкоснулась — горячая к горячей — мир вокруг окончательно перестал существовать. Мужчина принялся осыпать лицо Дивии короткими, невесомыми поцелуями: лоб, веки, кончик носа, пока наконец не коснулся её губ в бесконечно нежном, трепетном жесте.       — Я буду очень осторожен, — выдохнул он ей в самые губы, и в его голосе было столько непривычной мягкости, что у Деви защемило в груди. Кристиан замер, опираясь на предплечья по обе стороны от её тела. Он смотрел на Дивию сверху вниз так, словно пытался запомнить каждую ресницу, каждый изгиб её губ, каждый отблеск света на влажной от поцелуев коже.       Он вошёл в неё очень медленно. Дивия инстинктивно затаила дыхание и крепко зажмурилась. Резкое, жгучее чувство заставило её тело напрячься, но Кристиан не двигался, давая ей время привыкнуть к нему, и нежно убрал прилипшую прядь волос с её лица. Потом погружался глубже, сантиметр за сантиметром, замирая каждый раз, когда её дыхание сбивалось или пальцы сильнее сжимали его плечи.       — Дыши, Дивия... всё хорошо. Смотри на меня.       Она открыла глаза, встретившись с его взглядом, в котором сейчас было столько любви и обожания, что это невольно заставляло её сердце трепетать.       Кристиан начал двигаться — медленно, смакуя каждую секунду их близости. Каждое его движение сопровождалось лаской: он гладил её бедра, целовал ключицы, шептал её имя так, словно оно было молитвой.       Деви почувствовала, как внутри зарождается странный ритм. Она инстинктивно подалась навстречу, когда он на мгновение вышел почти полностью, и этот ответный жест выбил из Кристиана рваный, хриплый выдох. Его ладони скользнули вниз, уверенно обхватывая её бедра и приподнимая их, заставляя Дивию впустить его еще глубже.       Обжигающее тепло её кожи и то, как она выгибалась, вымели остатки его контроля. Ритм становился всё более рваным и жадным. Деви плавилась под его руками, доверчиво раскрываясь навстречу. Её стоны стали тихими и певучими, и каждый раз, когда он входил особенно глубоко, надавливая на нужную точку, её губы беззвучно повторяли его имя.       Деви начала окончательно терять связь с реальностью. Его пальцы до белых костяшек впились в бедра Деви. В этот момент не было ни Англии, ни Индии, ни Дюжины — только двое людей, нашедших друг друга в самом эпицентре бури.       На пике наслаждения, когда искры перед глазами грозили превратиться в настоящий фейерверк, Кристиан приник к её губам, забирая её последний и самый громкий стон себе.       В ту секунду, когда его собственное тело напряглось до предела, достигая неминуемого финала, он резко отстранился. Кристиана сковала короткая, мощная судорога, и Дивия почувствовала, как по её животу разливается обжигающее доказательство его поражения в этой долгой битве с самим собой       Они рухнули в бездну вместе, крепко прижатые друг к другу, пока огонь свечи окончательно не погас, погружая их в благословенную темноту.

***

      Тишина, наступившая после бури, была тяжелой и сладкой одновременно. Кристиан не спешил отстраняться, придавливая Дивию своим весом, словно пытаясь защитить её от всего мира. Его дыхание, горячее и прерывистое, щекотало её шею, а сердце под его ребрами всё ещё выбивало неистовую дробь.       Дивия первой нарушила молчание, запустив пальцы в его спутанные волосы. Она чувствовала себя странно обновленной, будто этот акт близости выжег в ней все сомнения и страхи, оставив лишь чистую, звенящую преданность.       — Лорд де Клер… Что же вы напишете в своем завтрашнем отчете?       Её голос прозвучал с легкой, лукавой хрипотцой. Кристиан наконец приподнялся на руках, заглядывая ей в глаза. В темноте его взгляд казался бездонным, лишенным той привычной холодности, которую он носил как броню.       — В отчетах пишут о победах и поражениях, Дивия. Но я не чувствую себя ни победителем, ни проигравшим.       Он осторожно убрал прилипшую прядь с её влажного лба. Его пальцы едва заметно дрожали.       — Я чувствую себя… живым.       Кристиан дотянулся до своего отброшенного мундира и извлек из кармана белоснежный платок. Его движения стали точными и бережными. Не говоря ни слова, он начал аккуратно вытирать следы их близости с её живота и бёдер. Дивия замерла, кожей ощущая контраст между мягкой прохладой ткани и его горячими пальцами, которые то и дело случайно задевали тело.       Закончив, он отбросил платок и медленно перекатился на бок, увлекая её за собой, и прижимая спиной к своей груди. Рука Кристиана властно легла на её живот, а губы коснулись плеча. Дивия чувствовала, как его тепло окутывает её, словно защищая от всего мира.       — Мне даже интересно, как ты теперь сможешь стоять на приемах с этим своим ледяным лицом, делая вид, что наш союз — это лишь брак по расчету, а я для тебя просто удобная партия? — не выдержав тишины, прошептала Деви.       — Я и раньше не мог, хотя очень старался не выдать себя, — он усмехнулся, и она почувствовала вибрацию его грудной клетки.       Дивия перехватила его ладонь, переплетая свои пальцы с его — смуглая кожа на фоне бледной: красивое, почти болезненное напоминание о том, какими разными они были, и как крепко теперь стали связаны. Отныне они не просто делили одну тайну — они стали этой тайной.       — Теперь я знаю вкус твоей кожи и звук твоего стона. И поверь мне, никакие указы короны или угрозы Дюжины не заставят меня это забыть, — он на мгновение замолчал, и его рука на её животе напряглась.       — Ты — моя самая большая уязвимость. И единственное в этом мире, что я теперь буду защищать с яростью, которой сам от себя не ожидал.       Дивия почувствовала, как по коже пробежали мурашки — в его словах слышалась тревожная нежность: он понимал, насколько теперь беззащитен перед этой женщиной, и принимал это как свой самый ценный дар.       Она слегка повернула голову, касаясь губами его щеки, чувствуя, как его кожа всё еще горит после их близости.       — Я хочу, чтобы ты знала, — он заставил её повернуться в своих руках, чтобы видеть её глаза, даже в этой густой полутьме, — То, что произошло здесь — это не случайность и не мимолетный порыв. Это мой выбор. Я принимаю тебя целиком: со всеми тайнами, опасной наследственностью и всей мощью Дюжины за твоей спиной.       Дивия прижалась к нему крепче, пряча лицо на его груди. Она знала, что впереди их ждут трудные времена, что правда о её связи с богиней и событиях на приеме всё равно всплывет. Но сейчас, в этой каюте, она впервые почувствовала, что ей не нужно сражаться в одиночку.       — Тогда пообещай мне одну вещь, Кристиан.       — Всё, что угодно, — выдохнул он.       — Больше не уходи, — прошептала она, и её голос на мгновение дрогнул. — Даже если тебе станет страшно от того, что ты увидишь в моей душе… останься.       Вместо ответа он крепче сжал её в объятиях, запечатлев долгий, обещающий поцелуй на её макушке. В этом жесте было больше клятвы, чем в любых словах. Ночь за окном каюты казалась бесконечной, а мерный шепот волн убаюкивал, даря им иллюзию, что сейчас этот мир принадлежит только им двоим.

***

      Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь узкий иллюминатор, разрезали полумрак каюты золотистыми полосами. Пылинки медленно танцевали в воздухе, оседая на разбросанной по полу одежде: тонком шёлке сорочки, строгом фраке и оброненных в пылу страсти очках лорда.       Дивия проснулась от непривычного ощущения легкости в теле. Она приоткрыла глаза и не сразу осознала, где находится, пока не почувствовала мерное движение чужой грудной клетки под своей щекой.       К её удивлению, Кристиан ещё спал. Без своего привычного облика идеального британского чиновника он выглядел иначе: лицо разгладилось, утратив суровость, тёмные волосы в беспорядке рассыпались по подушке, а на губах замерла тень того спокойствия, которое он редко позволял себе на людях. Рука Кристиана, даже во сне, продолжала крепко удерживать Деви за талию, словно он боялся, что к утру она окажется лишь прекрасным наваждением.       Деви затаила дыхание, боясь пошевелиться. В голове вспыхнули воспоминания прошлой ночи: его хриплый шепот, жадные касания и то, как его ледяная стена рассыпалась под натиском её поцелуев.       — Лорд де Клер, если бы Калькутта увидела вас сейчас…       Она осторожно протянула руку, едва касаясь кончиками пальцев его плеча, где остались едва заметные следы от её ногтей. В этот момент Кристиан глубоко вздохнул и открыл глаза.       Секунду его взгляд был затуманен сном, но, сфокусировавшись на Дивии, он мгновенно наполнился осознанием и... нежностью, которую больше не пытался скрыть.       Он не убрал руку с её талии, а напротив — притянул её еще ближе, заставляя почти соприкоснуться носами.       — Тогда Калькутта бы наконец узнала, что у их лорда-губернатора напрочь отсутствует самообладание, — он чуть улыбнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — И виновата в этом только ты.       Его голос, низкий и утренне-хриплый, вызвал у Деви приятную дрожь.       — Я всё ждал, когда ты решишь сбежать, — прохрипел он, нежно проводя носом по её обнаженному плечу. — Было бы очень в твоём духе: соблазнить врага дюжины и исчезнуть до рассвета, оставив меня гадать, не привиделось ли мне всё это.       — Сбежать? И пропустить момент, когда ты окончательно осознаешь, во что ввязался? — Деви лукаво прищурилась, медленно очерчивая пальцем контур его губ. — Слишком просто, лорд де Клер. Шарма никогда не бросают начатое на полпути. Особенно когда добыча сама идет в руки.       Кристиан усмехнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то среднее между вызовом и полным поражением. Он приподнялся на предплечье, глядя на неё с нескрываемым восхищением.       — Значит, вы не оставили мне шанса на отступление… Что ж, хорошо, что я и не собирался отступать. Но боюсь, расплата за это утро наступит быстрее, чем нам обоим хотелось бы.       Он перехватил её руку, мимолётно целуя кончики пальцев, и его взгляд стал чуть серьёзнее, возвращаясь к реальности.       — И какие же нас ждут последствия, Кристиан? — Деви качнула головой, и её волосы рассыпались по его руке тёмным шёлком.       — Последствия... О, они будут стоить нам обоим немалых сил, Деви, — Кристиан коснулся губами пульсирующей жилки на её шее, и его голос опустился до едва слышного, вибрирующего шепота. — Совсем скоро мне придется выйти на палубу с каменным лицом и делать вид, что мир всё ещё стоит на своём месте. Весь день я буду принимать доклады, обсуждать маршрут и ни одним мускулом не выдавать того, что на самом деле я готов сжечь все свои бумаги ради еще пяти минут в этой каюте. И всё из-за одной невыносимой индийской наследницы, которая, кажется, задалась целью разрушить мою жизнь… и сделать её наконец-то стоящей того, чтобы прожить.       Кристиан запечатлел на её губах долгий, собственнический поцелуй — уже не отчаянный, как ночью, а спокойный и уверенный. Это было безмолвное обещание: что бы ни случилось за пределами этой двери — он не отступит.       За стенами каюты послышались тяжелые шаги матросов и приглушённые голоса, возвещающие о начале нового дня.       Дивия неспешно поднялась с постели, намеренно не скрывая наготы, и принялась собирать разбросанные вещи. Кристиан замер, откинувшись на подушки: он наблюдал за тем, как она невинным, почти будничным жестом подхватила с пола его белоснежную сорочку и, едва касаясь ткани кончиками пальцев, бросила её на край кровати. Её движения были нарочито медленными, дразнящими, а взгляд, который она бросила на него из-под ресниц — свел его с ума.       Кристиан шумно выдохнул, его пальцы до хруста впились в простыни.       — Дивия, прекрати! — голос прозвучал угрожающе хрипло. — Ты ведь знаешь, что мне нужно идти. Если ты сейчас же не оденешься, то клянусь... я запру эту дверь, и мы не выйдем из каюты до самой Калькутты. И мне будет плевать, что подумает твоя делегация, когда мы не явимся в порт.       Она взглянула на него с самым кротким и безобидным выражением лица, на которое только была способна.       — Лорд де Клер, как порядочная жена, я лишь забочусь о вашем безупречном виде, — промурлыкала Деви.       Она подошла вплотную к кровати и с легким вызовом бросила брюки ему на колени. Не давая Кристиану вставить и слова, Деви опустила колено на мягкий матрас, склоняясь к лорду так низко, что её распущенные волосы скользнули по его плечам.       — Разве английский этикет позволяет губернатору выходить к людям в таком... неподобающем виде? — выдохнула она прямо в его губы, опаляя их жарким дыханием.       Её ладонь медленно, почти лениво опустилась на его бедро. Деви на мгновение задержала руку, намеренно поглаживая кожу. Кристиан уже подался вперед, сокращая последние миллиметры, чтобы оставить поцелуй, но Дивия ловко ускользнула.       Она поднялась на ноги одним плавным, текучим движением, выпрямляясь и глядя на него сверху вниз с невозмутимым видом добавила:       — Желаю вам продуктивного дня, лорд-губернатор, — сказала она, как ни в чем не бывало набрасывая на плечи легкий халат.       Лорд-губернатор был повержен в собственной каюте, и оба они знали, что теперь его мысли весь день будут заняты далеко не государственными делами. Диви победно улыбнулась, даже не обернувшись.

***

      Когда Дивия вышла на палубу, морской бриз тут же ударил в лицо, принося долгожданную прохладу после душной и жаркой ночи. Она держалась с безупречной осанкой, скрывая за маской ледяного спокойствия ту бурю, что до сих пор отзывалась сладкой негой в её теле. Лишь чуть более яркий румянец на скулах и блеск в глазах могли бы насторожить внимательного наблюдателя, но для всех остальных она оставалась всё той же гордой госпожой Шарма де Клер.       Следом за ней, спустя время, достаточное, чтобы не вызвать лишних подозрений, появился Кристиан.       Он был воплощением британской строгости: застёгнутый на все пуговицы, идеально выглаженный мундир, безупречная выправка и взгляд, холодный, как воды Атлантики.             Невозможно было даже представить, что эти же руки ночью сжимали её бедра до красных борозд, а этот голос, сейчас отдающий четкие распоряжения морякам, хрипло без конца повторял её имя.       Проходя мимо Дивии к капитанскому мостику, Кристиан на мгновение замедлил шаг. Он не повернул головы, не изменился в лице, но Дивия почувствовала, как воздух между ними наэлектризовался.       — Доброе утро, госпожа Шарма де Клер, — произнёс он сухим, официальным тоном, в котором для неё одной прозвучало эхо недавней хрипоты. — Надеюсь, вам спалось... спокойно.       — Благодарю за заботу, мой лорд. — Дивия слегка склонила голову, пряча лукавый взгляд. — Ночь была на редкость... содержательной. Пришлось приложить немало сил, чтобы справиться с холодом в каюте, но результат того стоил.       Кристиан едва заметно повёл бровью и проследовал дальше. Дивия проводила его веселым взглядом, но стоило ей обернуться, как она наткнулась на Архата. Слуга стоял неподалёку с подносом, и в его глазах читалась странная смесь жалости и подавленного гнева.       — Госпожа... — тихо произнес он, делая шаг к ней. — Хотите выпить чая? Вы выглядите... утомленной. Если этот англичанин позволил себе лишнего, только скажите. Слуги слышали, как он... — Архат замялся, бросив опасливый взгляд на спину удаляющегося лорда.       «Неужели они всё слышали?!» — эта мысль пронзила сознание Дивии. Сердце пропустило удар, а кровь в жилах, казалось, превратилась в лед. Весь её утренний восторг, всё это пьянящее чувство рассыпалось в прах.       Она обвела взглядом палубу и почувствовала, как по коже пополз липкий ужас. Матросы, обычно занятые своими делами, сейчас украдкой поглядывали на неё с тяжелым, болезненным сочувствием. Старый боцман быстро отвел глаза, качая головой, а кто-то из прислуги и вовсе перекрестился.       До неё медленно начало доходить. Стены кают на корабле были слишком тонкими для той ярости, с которой они вчера друг друга... «ненавидели». Их громкие споры, переходящие в сорванные вскрики, тяжелый стук тела о дверь и грохот мебели, сметенной в порыве страсти — для людей по ту сторону двери это не было любовью. Это звучало как жестокая расправа: попытка сломить строптивую наследницу Шарма.       Дивия почувствовала, как лицо заливает густая краска — не от стыда за близость, а от дикого, абсурдного сознания: все на этом корабле решили, что лорд-губернатор её бил.       — Дивия.       Голос Камала, раздавшийся совсем рядом, заставил её вздрогнуть. Он стоял у борта, и его широкие плечи были напряжены до предела. Взгляд, обычно мудрый и спокойный, сейчас напоминал обнаженное лезвие сабли.       — Посмотри на меня, — потребовал он тихим, вибрирующим от подавленного гнева тоном. — И ответь честно. Что этот мерзавец с тобой сделал?       Дивия открыла рот, но слова застряли в горле. Как объяснить Камалу, что «грохот», который слышало полкорабля, был результатом того, что она сама соблазнила лорда? А её чуть сорванный голос — вовсе не следствие криков о помощи?       — Камал, всё не так... — выдавила она, чувствуя, как щеки начинают гореть так сильно, что на них можно было бы вскипятить тот самый чай Архата.       — Не так? — Камал шагнул ближе, его кулаки сжались. — Моя каюта далеко, но утром слуги передали, что слышали ругань, крики, шум борьбы и грохот. А потом... всё затихло. И они, по своей глупости, не стали меня будить, побоявшись войти!       Он мельком глянул на её губы, чуть припухшие после поцелуев Кристиана, и его лицо потемнело еще сильнее.       — Он... он ударил тебя по лицу? — прорычал Камал, уже разворачиваясь в сторону мостика.       — Нет! — Дивия в панике вцепилась в его рукав. — Никто никого не бил! Мы просто... спорили. О правах на торговлю изумрудами! Ты же знаешь этих англичан, они становятся невменяемыми, когда дело касается налогов.       — Настолько невменяемыми, что крушат мебель? — Камал недоверчиво прищурился.       — Лорд де Клер крайне... неусидчив в дискуссиях. Но уверяю тебя, это я от досады разбросала книги и толкнула кресло, чтобы поскандалить. Знаешь же мой нрав! Так что спасать нужно было лорда де Клера, а не меня. Но потом мы поговорили здраво и... успокоились. Совсем.       В этот момент Кристиан, стоявший на мостике, обернулся. Заметив назревающую бурю в лице Камала, он взволнованно слегка кивнул Дивии, одними губами произнося: «Всё в порядке?».       Она коротко кивнула ему — «молчи и не подходи» — и вернула внимание Камалу.       — Правда, я в полном порядке. Мы пришли к соглашению. Очень... глубокому соглашению по всем пунктам.       Камал медленно убрал руку с эфеса кинжала, но взгляд его оставался свинцовым.       — Если я замечу хоть одну царапину на тебе, никакие налоги на изумруды не спасут этого «джентльмена»!       — Поскольку вещи разбрасывала я, как бы тебе не пришлось его защищать от меня, — весело вставила Деви, пытаясь разрядить обстановку.       Камал наконец отступил, но Архат всё еще стоял рядом, протягивая чай с видом великомученика.       — Пейте, госпожа, — прошептал слуга, преданно заглядывая девушке в глаза. — У вас губы... покрасневшие. Видимо, спор был по-настоящему ожесточенным.       Деви едва не поперхнулась от первого глотка, лихорадочно соображая, как еще очистить репутацию Кристиана, пока все вокруг не решили, что он тиран. Ситуация становилась до крайней степени нелепой, и Дивия вот-вот была готова провалиться сквозь землю, если бы не внезапное появление Сарасвати, ставшее для неё истинным спасением.       Сара неспешно подошла к ним, и окинула Архата и замерших неподалёку матросов холодным, пронизывающим взглядом. Матросы тут же сделали вид, что страшно увлечены чисткой палубы.       — Архат, оставь госпожу в покое, я о ней позабочусь. Твоё рвение похвально, но избыток твоих размышлений вреден для здоровья окружающих.       Архат, не смея перечить Сарасвати, низко поклонился и поспешно ретировался, словно его и не было. Камал, стоявший неподалеку, еще раз тяжело взглянув на Дивию и тоже ушёл, решив, что под присмотром подруги она в безопасности.       Сарасвати подождала, пока они останутся наедине, и лишь тогда, хитро прищурившись, склонилась к самому уху Деви.       — Бедная, бедная Дивия... Весь корабль оплакивает твою горькую долю. Архат уже готов идти на плаху ради твоего спасения, а Камал, того и гляди, объявит Англии войну прямо посреди океана. Знаешь, завтра нам точно понадобится тёмная вуаль.       — Зачем? — пробормотала Деви, чувствуя, как лицо снова начинает гореть.       — Как зачем? Во-первых, чтобы поддержать легенду о твоём «деспотичном» женихе — пусть и дальше его боятся, это нам на руку. А во-вторых... — Сара заговорщицки подмигнула, явно наслаждаясь тем, как Дивия на глазах превращается в спелый гранат. — Чтобы никто не увидел, как ты краснеешь и глупо улыбаешься всякий раз, когда этот «тиран» просто смотрит в твою сторону. Твои глаза кричат о любви громче, чем ты сама этой ночью.       — Сара, тише! — Дивия в ужасе оглянулась, проверяя, не подслушивают ли их, но все действительно занялись своими делами.       — О, теперь ты переживаешь за тишину? — Сара лукаво склонила голову набок. — Вчера ты о ней явно не думала. Знаешь, в какой-то момент я даже хотела постучаться и отругать вас за шум, но решила дождаться сегодняшнего дня, чтобы ты мне в подробностях рассказала о вашей «дискуссии о налогах».       Деви закрыла лицо ладонями, чувствуя, как кончики ушей обжигает жаром. Скрывать что-либо от Сарасвати было бесполезно, тем более ей самой, вопреки смущению, отчаянно хотелось поделиться этим сумасшествием с единственным человеком, который её поймет.       — Неужели… неужели всё было так слышно? — приглушённо спросила она через щелки между пальцами.       — К твоему счастью, только для меня, ведь соседняя каюта — моя. А в коридоре разносились только стуки и отдаленные вскрики.       Деви облегченно вздохнула. Сара наклонилась ближе, её голос стал мягким, но в нём заплясали бесенята.       — Но если серьёзно… Как он? Неужели под этим накрахмаленным воротником действительно скрывается столько… огня?       Деви невольно вспомнила, как руки Кристиана — те самые, что обычно безупречно держали перо, — с неожиданной, почти пугающей силой впивались в её талию. Вспомнила, как его ледяная выдержка сгорала дотла, стоило ему притянуть её к себе, и как безупречные манеры уступали место животной жажде, когда его голос срывался на хриплый, собственнический шепот у самого её уха.       — Он… — Деви запнулась, чувствуя, как сердце снова пускается вскачь при одной мысли о нём. — Я и не знала, что можно так… Когда мы одни... от его холодности не остаётся и следа. В нём столько нежности, смешанной с какой-то первобытной страстью.       — М-м-м, — Сарасвати довольно прищурилась. — Значит, наш чопорный англичанин оказался не скучным сухарем, а настоящим вулканом? А я-то всё гадала: как ты вытерпишь его вечную учтивость и поклоны. Комната-то хоть в порядке?       — В полном, — хихикнула Деви, вспоминая беспорядок, который они оставили. — Ну... почти.       — Главное, что ты сияешь, Дивия. В тебе сейчас жизни больше, чем во всей дождливой Англии. Похоже, лорд де Клер нашел способ сделать тебя по-настоящему счастливой, даже если для этого пришлось перевернуть пару столов.       Сара приобняла подругу за плечи и добавила тише:       — Но тебе придётся это тщательно скрывать, — она со значением приподняла бровь, кивнув в сторону мостика. — Потому что если ты посмотришь на него за ужином так же, как вы сейчас стреляете друг в друга взглядами, Камал всё поймёт даже без помощи тонких стен.       Деви невольно проследила за её жестом. Кристиан всё ещё стоял там, в окружении офицеров, изучая карту. Со стороны он казался недосягаемым. Но в какой-то момент, словно почувствовав её внимание, он поднял голову.       Их взгляды встретились над палубой. Всего на секунду. В его глазах не было привычного холода — там всё ещё теплилось то самое тёмное, густое пламя, которое ночью заставляло её забывать собственное имя. Это был взгляд не лорда-губернатора, а мужчины, который точно знал, какая кожа на ощупь под этим сари.       Дивия первой отвела глаза, чувствуя, как сердце предательски колотится у самого горла.       — Я справлюсь, — выдохнула она, пытаясь заставить себя снова не искать взглядом Кристиана.       — Как скажешь, но любовь нельзя спрятать в сейф под замок. Особенно когда «сейф» так вызывающе красив в лучах утреннего солнца и так чертовски хорошо знает, как заставить тебя стонать.       — Сарасвати! — уже со смехом шикнула Деви.       — Молчу-молчу, — подруга грациозно поклонилась. — Пойду проверю, не начал ли Архат готовить восстание. А ты... подыши морем. Тебе нужно, чтобы щеки стали просто розовыми, а не пунцовыми, прежде чем мы сядем завтракать.       Сара удалилась, постукивая каблучками по дереву палубы. Деви глубоко вдохнула соленый воздух, глядя на бесконечный горизонт. Она знала, что впереди Калькутта, интриги, Дюжина и опасные игры, где одно неверное движение могло стоить жизни.       Но теперь, когда за спиной она чувствовала незримое присутствие Кристиана, а внутри всё ещё пульсировало живое тепло его прикосновений, никакие шторма больше не имели над ней власти.       Деви поправила выбившуюся прядь волос и, бросив последний, едва заметный взгляд в сторону мостика и направилась к себе. Ей действительно стоило не попадаться лишний раз никому на глаза до завтрака — и, возможно, прислушаться к совету Сары насчет вуали. Ведь скрывать счастье оказалось куда труднее, чем любую, даже самую страшную тайну Дюжины.