В чём моя вина, Хёнджин?

      — Ликси, ну что ты как затворник? Дом, работа, дом, работа. Иногда сидишь с нами с банкой пива вечером, и снова по кругу дом-работа-дом, — так возмущался Чонин, когда в очередной раз Феликс отказывался проводить время с друзьями.       — Но в субботу-то ты не откажешься, — подмигнула Сохи, девушка Чонина, — пойти с нами в клуб? Возможно, уйдёшь оттуда не один, а? Ынха нужна мать…       С Ян Чонином Феликс дружил с первого курса универа. Сначала они оказались соседями по комнате в студенческом общежитии, затем вместе снимали квартиру, когда после окончания учёбы искали работу. Веснушчатый парень из Австралии, постоянно стеснявшийся этих крапинок на лице, и неугомонный абориген из Пусана своими раскосыми глазами и хитрым взглядом напоминающий лису нашли общий язык достаточно быстро. Феликс уже много лет жил в Сеуле, но чувствовал себя в нём чужим, а впервые приехавший в столицу Чонин был чужаком на самом деле, а ещё наивным и по-детски восхищёнными глазищами смотрел на всё, что раньше видел только на картинках. Так незаметно и неосознанно получилось, что Феликс стал опекать и присматривать за неугомонным парнем, который мог даже под машину попасть, не ухвати его вовремя за локоть и не утащи его обратно на тротуар. Они на самом деле дополняли друг друга, поэтому и жить вместе было комфортно. Разъехались они только около полугода назад, когда Чонин и Сохи решили жить вместе.       Феликс на самом деле был одинок, но ему было абсолютно некогда строить отношения, да и не каждому объяснишь, что воспитываешь племянницу, а не собственную дочь. Он взял Ынха под опеку два месяца назад. Двухлетняя малышка стала смыслом его жизни после того, как сестра Феликса разбились в автокатастрофе. Сколько комиссий, бумаг и разрешений пришлось пройти и получить, прежде чем ребёнка ему отдали. И с тех пор на самом деле у Феликса физически не хватало ни на что времени. Правда заботы об этой так похожей на него малышки отвлекали его от горя утраты. Он старался дать Ынха всё, хотя понимал, что никогда не сможет полноценно заменить ей родителей.       — Очень хорошую мать можно найти для ребёнка в ночном клубе, — съязвил Феликс, бросив взгляд на сидящую на развивающем коврике малышку: о том, что он мог привести для неё только папу, мало кто мог даже догадываться. — Да и как её оставлю на ночь одну? — это был последний аргумент, чтобы отказаться, потому что на самом деле желания куда-либо идти абсолютно не было, хотя поводом похода в клуб было день рождения Чонина. Он знал, что друг не обидится отказу, а только пытается заставить его хоть немного развеяться.       У Феликса никогда не было возможности строить отношения из-за учёбы, потом нужно было усердно работать, чтобы из стажёра стать хотя бы постоянным работником, а теперь ещё и воспитание племянницы, да и то, что ему нравятся парни, он и сам долгое время не мог в себе принять. Поэтому в свои неполные двадцать пять Феликс был даже ещё ни разу не целованным.       — Мы можем отвезти её к моей маме, — предложила Сохи. — Она всегда рада повозиться с малышкой.       На самом деле мама Сохи, живущая в соседнем квартале, частенько выручала, забирая Ынха из группы раннего развития, когда Феликс задерживался на работе.       — Ну на самом деле, хён, сколько будешь ещё киснуть? Оливию уже не вернуть. И думаю, она была бы не в восторге от того, что ты стал совсем затворником из-за её ребёнка.       Попытка утешить не возымела нужного действия, но Феликс всё же согласился, лишь бы больше его не доставали. Решил, что посидит часок для вида и незаметно уйдёт.

***

      Вся прошлая неделя не задалась. Разъезды по встречам с инвесторами, отчёты перед акционерами, разработка новой бизнес-стратегии… И казалось, что всё зря и надо начинать по новой. Хёнджин устал за эти пять дней так, что сидя в баре ночного клуба в субботу имел только одно желание — выпустить пар, желательно в задницу какого-нибудь красавчика, который за хорошую плату, выполнит все его желания. И такого он себе приглядел: светловолосый парень своими ритмичными движениями под музыку привлекал к себе внимание всех присутствующих, что сделать соответствующие выводы не составило труда: этот парень пойдёт с тем, кто больше заплатит. Что ж, Хёнджин готов был отвалить сколько угодно, лишь бы снять с себя напряжение, тем более с помощью такого секси парня.       Опустошив уже третий стакан виски, он, чувствуя небольшую лёгкость в теле, подошёл к парню, подстраиваясь под его движения. Тот, заметив интерес к себе, развернулся к нему лицом, на котором в мерцании неона Хёнджин разглядел милейшие веснушки, а обворожительная улыбка едва не заставила нагнуть его здесь и сейчас.       — Сколько? — спросил он, почти обхватив губами мочку уха этого невозможно красивого блондина.       — Не понимаю, — качнул головой тот, замедлив движения, а потом догадался: — А-а, мне почти двадцать пять.       Не такого ответа ждал Хёнджин, но ладно. «Хочешь поиграть? Давай»       — Хёнджин, — представился он, растянув губы в хищной ухмылке, которая неоднократно приводила в его постель даже самых капризных шлюх.       — Феликс, — донеслось от парня, который явно держал дистанцию, поэтому пытался перекричать музыку. — Обычно сначала представляются, а потом возраст спрашивают.       «Да плевать мне на твой возраст».       — Так сколько? — алкоголь распустился по венам, и Хёнджин стал терять терпение.       — Сказал же двадцать пять.       Странная цена двадцать пять тысяч вон до смешного мало, двадцать пять миллионов — многовато. Хотя Хёнджина не особо интересовала цена. За ночь с таким красавчиком он бы не задумываясь отстегнуть два-три ляма, мог себе позволить. Может, Феликс просто решил набить себе цену?       — Я буду щедрым. Идём? Есть местечко, где спокойнее, — Хёнджин взял его за запястье, но тот только непонимающе уставился, хмуря свои идеальные брови. — Я хорошо заплачу, прекрати ломаться.       — Эй, ты за кого меня принимаешь? — Феликс вырвал свою руку из чужой хватки и стремительно затерялся в толпе.       Да что ему не понравилось? Ещё никто не смел отказывать Хван Хёнджину, особенно за щедрую плату, а многие готовы были и сами отдаться, просто чтобы побывать в его постели. Как, например, сейчас к нему сразу подошёл очень даже ничего себе парень.       — Что, красавчик оказался строптивым? — елейным голосом прозвучало в ухо, отчего Хёнджин брезгливо передёрнул плечами. — Я дорого не возьму.       «Ты мне и за бесплатно не нужен», — хотел бы сказать Хёнджин, но даже ответом удостаивать не стал, тут же отходя от доступного парня и возвращаясь к бару, где заказал себе ещё виски. Попадись этот парень ему на глаза раньше, он, может, и пошёл бы с ним в приватную комнату, но отказ Феликса кипятил кровь не меньше алкоголя, который он выпил почти залпом, а затем достал мобильник.       — Сан, найди парня. Светловолосый, чуть ниже меня, с веснушками на лице. Выглядит едва на двадцать. Он где-то здесь, в клубе. Феликс… Вези домой.       — Понял, — донёсся короткий ответ телохранителя.       Вот этим ему нравился Сан: исполнительный, молчаливый, да и комплекцией полностью имени соответствовал. Не прошло и двух минут, как пришло сообщение с прикреплённым фото и вопросом «Он?». Хёнджин в ответ только отправил стикер с поднятым большим пальцем. Предвкушение поднялось к лицу жаром, а затем спустилось вниз, к паху. Задерживаться дольше Хёнджин не стал и, оставив щедрые чаевые, вышел из клуба, быстро садясь на заднее сиденье своей машины, за рулём которой сидел второй его телохранитель — Тэхён.       — Домой, — коротко сказал Хёнджин, откидываясь на спинку сиденья и прикрывая глаза.       Машина плавно тронулась с места, но, выехав на широкую улицу, быстро набрала скорость, домчав до загородного особняка довольно быстро.

***

      Сохи увела Чонина до уборной, поэтому Феликс остался один. Они уже неплохо повеселились, а Феликс достаточно выпил, чтобы расслабиться и дать себе возможность просто насладиться вечером. В голове ощущалась лёгкость, проблемы ушли на второй план, а тело послушно двигалось под танцевальные ритмы. Когда к нему подошёл парень, похожий на сошедшую с обложки журнала модель, и присоединился к танцу, Феликс не обратил внимания на то, как тот становился всё ближе, всё теснее прижимаясь к его спине. Вернее, обратил, но ему так понравилось ощущать жар чужого тела на собственной спине, что просто отдался моменту. Вот только вопрос, заданный Хёнджином, так представился партнёр по танцу, явно намекал на продолжение знакомства, но только не такое, которое мог себе вообразить Феликс. Он был готов провести вечер в новой компании, но недвусмысленное предложение окончательно охладило пыл, казалось, отрезвив. Да за кого он его принимает? Именно этот вопрос Феликс и задал, но не стал дожидаться ответа, а поспешил вернуться к Чонину и Сохи, которые наверняка уже ждали его возле столика. Но там их не оказалось, а проверив время, он заметил непрочитанное сообщение:       «Сохи стало плохо. Мы ушли. Прости, Ликс».       Зато теперь у Феликса было официальное разрешение покинуть это заведение, потому что настроение испортилось, хотя возвращаться в пустую квартиру, где сегодня не сопела Ынха, не хотелось.       «Всё норм. Напиши, если нужна помощь», — ответил он Чонину и, убирая телефон в задний карман, чуть не врезался в высокого шкафообразного парня.       — Простите, — поклонился Феликс, отходя в сторону, а, подняв голову, увидел, что этот незнакомец навёл на него камеру телефона. — Эй, вы что себе позволяете?       — Феликс? — спросил тот, словно узнал его, тем самым обескуражив.       — Да. Мы знакомы?       Но Феликс так и не получил ответ на свой вопрос, погрузившись во мрак. Казалось, прошло всего пару мгновений, когда он почувствовал лёгкие хлопки по щекам и брызги воды, а затем до его сознания дошёл ласковый голос:       — Очнись, малыш. Давай, открывай глазки.       Прохладные ладони скользили по телу, и только в этот момент Феликс понял, что лежал на чём-то мягком и был совершенно голым. Он резко открыл глаза, собираясь сесть, но столкнулся с хищным заплывшим желанием взглядом… Хёнджина.       — Ч-что ты д-делаешь? — Феликс дёрнулся, но оказался привязанным, отчего в голове завертелись самые страшные мысли, смешанные с ужасом и паникой. — Ты похитил меня?       — Ты же не пошёл со мной по-хорошему, — хрипло ответил Хёнджин, прокручивая сосок Феликса между пальцев. — Если не будешь дёргаться и сопротивляться, то развяжу тебя, но в любом случае сегодня ты мой, хочешь ты этого или нет.       Его рука спустилась ниже, к паху, обхватывая мягкий член. Феликса передёргивало противоречивыми чувствами: тело реагировало на ласку, а сознание противилось ей. Он тяжело сглотнул, пытаясь сообразить, как себя вести. Перед ним был Хёнджин, от которого доносился лёгкий запах алкоголя и дорогого парфюма и сильно веяло опасностью. Феликс понятия не имел, кем был этот человек, но, видимо, не прост, если мог безнаказанно похищать себе игрушку на ночь. А ещё Хёнджин безумен, другого оправдания подобному он не видел.       — Хёнджин, отпусти меня, — собрав остатки самообладания, которое таяло за доли секунды, Феликс старался говорить спокойно: жизнь научила его держать голову холодной в любых ситуациях. — Ты меня сейчас развяжешь, дашь одеться и уйти…       Ответом был лишь дикий смех, а затем Хёнджин впился в губы Феликса, яростно слизывая остатки его вишневого тинта для губ. Феликс дёргался, пытался даже укусить, но чужой язык, воспользовавшись моментом, скользнул ему в рот, изучая изнутри.       — Ну же, не рыпайся, просто подчинись, — уговаривал Хёнджин в перерывах между поцелуями, оглаживая бока Феликса, несомненно зная, что и как делать, чтобы желанное тело стало отвечать.       Феликс никогда не питал иллюзий по поводу романтики, не берёг первый поцелуй для кого-то особенного, просто не было в его жизни отношений, которые бы привели к поцелуям. Но никогда бы не подумал, что это случится при таких обстоятельствах. Слёзы стали катиться из глаз от беспомощности, от ненависти к Хёнджину и собственному телу-предателю. Почему это происходило именно с ним?       — Ты не будешь слушаться, да? — Хёнджин отстранился, посмотрел в мокрые от слёз глаза, цыкнул и поднялся, начав развязывать Феликсовы запястья. — Хорошо, это твой выбор.       Феликс вздохнул с облегчением: разум Хёнджина был ещё не полностью затуманен алкоголем, или под чем он там был, вытворяя похищая людей. Когда его руки оказались свободны, он сел, ища глазами одежду. Было стыдно, мерзко от самого себя, но желание поскорее убраться отсюда, отмыться от чужих прикосновений превышала всё остальное. Одежды нигде не оказалось, но спросить о ней Феликс не успел.       — Сан, — крикнул Хёнджин, и в комнате тут же материализовался тот самый шкафообразный из клуба, — разверни его, как я люблю.       Сан молча подошёл к застывшему от ужаса Феликсу, тем временем Хёнджин, не стесняясь ни собственной наготы, ни колом стоящего члена, прошёл до мини-бара, налил стакан виски и вернулся с упаковкой презервативов и баночкой смазки.       — Словно для тебя: такая же вишнёвая как и твои губы, — ухмыльнулся он, практически ткнув в лицо Феликса лубрикантом.       За всем этим Феликс наблюдал словно со стороны, никак не в состоянии осознать, что всё это происходило с ним. Пока Сан, поставив его на колени возле кровати, фиксировал руки так, чтобы торс лежал на мягком ложе, он как в тумане видел передвижения Хёнджина.       — Хёнджин, прекрати, не делай этого, — стал вырываться Феликс, когда Сан ушёл, а Хёнджин стал медленно, демонстративно натягивать презерватив. Руки были крепко связаны, что кожаные ремешки впивались в запястья от малейшего движения, задница была позорно оттопырена, предоставляя доступ к самому сокровенному.       — Я всегда получаю что и кого хочу, Феликс, — Хёнджин пристроился сзади, поглаживая спину, вызывая мерзкие мурашки. — Будешь рыпаться — будет больно. Ты меня разозлил, но могу быть нежным с таким прекрасным телом.       И это прекрасное тело содрогнулось от унижения и боли, потому что Хёнджин вставил в сфинктер смазанный палец. По комнате поплыл яркий вишнёвый аромат, а Феликс задыхался в рыданиях, пытаясь освободиться от удерживающих его рук, делая себе только больнее и глубже насаживаясь на уже два распирающих его изнутри пальца.       — А ты упрямый, но мне нравится, — Хёнджин стал оставлять на спине Феликса укусы, тут же их зацеловывая, продолжая двигать пальцами в туго поддающемся растяжке сфинктере. — Расслабься, блять, — по спальне разнёсся громкий звук шлепка, а на ягодице Феликса наверняка останется болезненный след.       — Хёнджин, пож. пожа… луйста, не н-надо, — скулил Феликс, иногда вскрикивая от боли, — хватит…       — Я у тебя первый, да? Поэтому ты так упираешься? Не думал, что в наше время кто-то ещё печётся о собственной девственности, — Хёнджин вынул пальцы, отчего Феликс, до которого с трудом доходил смысл сказанного, почувствовал пустоту и облегчение. Но это ощущение длилось недолго, потому что Хёнджин, добавив ещё смазки, вонзился в Феликса теперь членом практически одним рывком и почти до основания.       Все мысли улетучились из головы. Феликсу хотелось исчезнуть, умереть, забыть, повернуть время вспять и не соглашаться на поход в клуб, даже если бы Чонин с Сохи перестали с ним общаться обидевшись, лишь бы не чувствовать этой боли. Хёнджин двигался внутри, меняя угол, проходясь по простате, что только добавляло злости и бессилия вместо желания.       — Такой узкий, такой прекрасный, — бормотал Хёнджин, вколачиваясь всё сильнее под тихие всхлипы. Феликс настолько отчаялся, что просто постарался максимально отключиться лишь бы не чувствовать этой боли и этого унижения и незаметно смог расслабиться. — Вот так сразу нужно было, что ты строил из себя недотрогу.       Чтобы совсем не сойти с ума, Феликс считал про себя, пытался уговорить себя, что это сон, но пытка не заканчивалась. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Хёнджин сделал последний глубокий толчок, вцепившись пальцами в талию Феликса, а зубами в основание шеи, да так, что было непонятно, где боль была сильнее.       — Хороший мальчик, — Хёнджин покинул истерзанный сфинктер, погладив Феликса по спине и потрепав его волосы на голове, словно домашнее животное, нуждавшееся в похвале.       Феликс ощущал пустоту, но не только в пятой точке, но и в душе. Слёзы не переставали литься, будто в глазах был неисчерпаемый источник. Поясницу ломило, сфинктер жгло, а по бёдрам стекала смазка. Хёнджин отвязал обессилевшего Феликса, словно говоря: «Теперь ты всё равно не сбежишь, пока я тебя не выброшу». Он позволил ему сползти на пол и усесться, опираясь спиной в изножье кровати. Он поднял его голову за подборок, припадая к искусанным в кровь губам. Феликс из последних сил отдёрнул голову, прерывая навязанный поцелуй, что снова разозлило Хёнджина.       — Не смей от меня отворачиваться, — прорычал он, грубо повернув голову Феликса и, удерживая её одной рукой, второй отвесил сильную оплеуху, отчего зазвенело в ушах, щека горела, а из уголка губ полилась кровь, которую он слизал, вновь целуя, всовывая язык и наслаждаясь своим триумфом.       После пощёчины Феликса накрыло такое равнодушие ко всему происходящему, что он больше ни на что не реагировал, пока Хёнджин не поворачивал его так, как хотел. Феликс стал послушным.       — Залезай на кровать, ложись на спину. Хочу видеть твой взгляд, пока нахожусь в тебе, — первый приказ, который был выполнен молча.       — Открывай рот. Соси. Покажешь зубки, убью, — второй приказ, вынудивший Феликса сдерживать рвотные позывы, пока Хёнджин трахал его рот.       — Сан, убери его отсюда, — третий приказ, давший свободу.       Сан молча вынес находившегося практически в отключке Феликса, бросил его на заднее сиденье машины, а сверху швырнул его одежду. Когда автомобиль стал выезжать с частной территории, до сознания Феликса дошли слова Сана:       — У тебя две минуты, чтобы одеться, если не хочешь оказаться на улице голым.