Третий лишний?

Поздний Weverse Live уже шёл почти полтора часа. Комната была освещена только тёплым светом настольной лампы и мерцающим экраном телевизора, на котором ещё недавно они втроём кричали «Fly Me to the Moon» совершенно разными голосами. Джин сидел в центре дивана, слегка покачиваясь, с красными от алкоголя щеками и довольной улыбкой. Рядом с ним, привалившись плечом к его плечу, развалился Тэхён — в широком чёрном свитшоте и свободных штанах, с растрёпанными волосами и тем самым ленивым, чуть пьяным взглядом, от которого у арми всегда начинались сердечные приступы. Чонгук устроился с другого края, но ближе к Тэхёну, чем к Джину, и время от времени его колено касалось бедра хёна. Эфир прошёл идеально — именно так, как арми любят: выпившие, откровенные, игривые. Много смеха, глупых шуток, Джина, который пытался быть «ответственным хёном», но сам постоянно хихикал и подливал всем. Однако большую часть чата и твиттера взорвало именно взаимодействие между Тэхёном и Чонгуком. Они флиртовали откровенно, почти не стесняясь присутствия Джина и включенного эфира. Тэхён то и дело наклонялся к Чонгуку, что-то тихо шептал ему на ухо, отчего макнэ улыбался уголком губ и опускал взгляд. Чонгук в ответ клал руку на спинку дивана за плечами Тэхёна, пальцы иногда невзначай касались его затылка. Один особенно жаркий момент случился, когда Тэхён, смеясь над очередной шуткой Джина, откинулся назад и буквально лёг головой на бедро Чонгука на пару секунд. Камера это прекрасно поймала. А взгляд, которым Чонгук смотрел на него в тот момент… Арми потом писали, что «Чонгук буквально раздевал Ви взглядом прямо во время прямого эфира». Тэхён знал, что делает. Он специально предложил включить эфир, хотя оба уже были в том состоянии, когда хотелось только одного — остаться наедине. А потом ещё и затянул его, потому что ему нравилось дразнить. Нравилось видеть, как Чонгук, который последние месяцы жил в постоянном стрессе от съёмок, перелётов и подготовки, медленно закипает от желания. Особенно сейчас, когда дома у Чонгука уже пару недель гостил друг детства из Пусана, и Тэхён наотрез отказался «делить жилплощадь ещё и с ним». Из-за этого они жили раздельно уже какое-то время, хотя Чонгук почти переехал к Тэхёну в новую квартиру. Всё это только накаляло обстановку. Джин, как всегда, ничего не понимал — или делал вид. Когда Тэхён в шутку, но с намёком сказал, что «сегодня будет спать на кровати Чонгука», Джин радостно заявил: «Отлично, тогда я тоже лягу посередине!» И заржал своим фирменным «эхе-хе». Чонгук тогда только закатил глаза и тихо засмеялся, хотя внутри у него всё уже горело. Выпивка на Чонгука подействовала странно: он стал одновременно милым, покладистым и немного нервным от предвкушения. Тэхён же превратился в настоящего игривого кота — дразнилку во всех смыслах. Когда эфир наконец закончился и они попрощались с арми, ещё несколько минут обсуждали, что теперь будет в интернете и как отреагирует руководство. Джин внезапно зевнул так широко, что чуть не упал с дивана. — Всё, я пас… — пробормотал он, откидываясь назад. — Вы тут ещё поболтайте, а я… посплю немножко, через 10 минут разбудите меня. Через минуту он уже тихо посапывал, откинувшись на спинку дивана. Тэхён и Чонгук переглянулись и одновременно прыснули. — Хён совсем вырубился, — тихо хмыкнул Чонгук. — Оставим его тут? — Тэхён кивнул на диван. — Не будем будить. Они аккуратно помогли Джину устроиться удобнее. Чонгук принёс плед и дополнительную подушку, заботливо подсунул её под голову старшего. Тэхён в это время сидел рядом и скролил Twitter, где уже взорвался их эфир. Он показал Чонгуку пару особенно забавных постов: — Смотри, тут пишут, что ты меня глазами трахал на камеру. Чонгук фыркнул, но щёки слегка порозовели. — А ты сам виноват. Кто голову мне на колени клал? Они ещё немного посмеялись над реакциями арми, обсудили моменты, которые сами не заметили во время лайва. Потом Тэхён выключил телефон. Наступила тишина. Не неловкая — долгожданная. Комнату освещал только тусклый свет от телевизора, который они так и не выключили. Чонгук откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза, наслаждаясь наконец-то наступившим спокойствием после шумного вечера. Тэхён повернулся к нему, несколько секунд смотрел, а потом щёлкнул пальцами прямо под подбородком Чонгука. — Давно мы так не расслаблялись, да? — тихо сказал он, голос низкий, чуть хриплый от алкоголя. Чонгук открыл глаза и мягко посмотрел на него. Медленно покачал головой. — Давно. Слишком давно. Тэхён улыбнулся уголком губ и, не спрашивая разрешения, придвинулся ближе. Он прильнул под бок к Чонгуку, закинув одну ногу ему на бёдра. Чонгук, по старой, давно отработанной привычке, сразу обнял его одной рукой за спину, а второй начал медленно массировать бедро Тэхёна поверх ткани штанов. Они ещё немного поговорили — о том, как устали, как соскучились, как этот вечер получился неожиданно тёплым. Голоса становились всё тише, интонации — всё мягче. В какой-то момент Тэхён поднял голову, чтобы сказать что-то ещё, и их взгляды встретились совсем близко. Чонгук уже смотрел на него сверху вниз, глаза тёмные, тяжёлые от желания, которое он сдерживал весь вечер. Их губы столкнулись сами собой. Поцелуй сначала был очень ленивым, тянучим. Оба закрыли глаза. Тэхён вытянул шею, будто пытался поглотить младшего целиком, медленно двигая губами, пробуя вкус алкоголя и чего-то родного, знакомого. Чонгук ответил не менее медленно, но уже с намёком на голод. Его рука с бедра Тэхёна плавно поднялась выше — на затылок, пальцы запутались в мягких волосах, притягивая хёна ещё ближе и придерживая так, чтобы тот никуда не делся. Это выглядело невероятно трепетно и в то же время до дрожи желанно. Тэхён издал тихий довольный звук и перекинул вторую ногу через Чонгука, оказавшись у макнэ на коленях. Теперь они целовались уже глубже — всё ещё лениво, но намного мокрее. Губы оттягивали друг друга зубами, рты раскрывались шире, языки лениво встречались, перемешивая слюну. Поцелуй становился всё более откровенным, влажным, почти грязным. Слюни эротично стекали по подбородку Тэхёна, но ни один из них даже не думал вытираться. Чонгук хозяйски водил ладонями по телу своего возлюбленного: от упругих ягодиц вверх по спине, задирая свитшот Тэхёна и оголяя горячую кожу. Пальцы скользили по позвоночнику, потом снова вниз, крепко сжимая попу через ткань. Тэхён, не отрываясь от губ Чонгука, одной рукой запустил пальцы в чёлку младшего, превращая аккуратную причёску в полное месиво. Второй рукой он нежно, но настойчиво теребил левое ухо Чонгука — пальчиком проводил по краю, слегка дёргал за серебряную серьгу, зная, как это сводит макнэ с ума. Воздух между ними становился всё горячее. Поцелуй быстро потерял всю ленивую нежность и превратился в откровенное, влажное смешение губ и языков. Тэхён уже сидел верхом на Чонгуке, медленно покачивая бёдрами, а руки младшего жадно скользили под его свитшот, оглаживая горячую кожу спины и боков. Тэхён в ответ запустил обе ладони под олимпийку Чонгука, поднимая ткань почти до шеи, и с наслаждением прошёлся пальцами по рельефному прессу и широкой груди Гука. Кожа под его ладонями была горячей и напряжённой. Член младшего уже полностью затвердел и через тонкую ткань спортивных штанов настойчиво упирался точно в пах Тэхёна. Каждый раз, когда Тэхён слегка двигался, они оба тихо выдыхали в поцелуй. Они конечно не были извращенцами… но у обоих на данный момент имелся этот кинк — лёгкий трепет от того, что в одной комнате с ними спит ничего не подозревающий хён. Никто из них никогда не хотел, чтобы их интимные отношения хоть краем касались остальных мемберов в открытую. Да, возможно, мемберы когда-то и могли услышать или догадаться о том, что между ними имеется интимная близость — они ведь долгое время жили в одной общаге. Чтобы не понять, отчего из комнат где оставались ночами двое, время от времени доносятся странные звуки, стоны и характерное ритмичное поскрипывание кровати, хоть они и старались быть максимально скрытными, надо было быть совсем дураком. Но всё-таки все имели друг к другу уважение, и это никогда не выносилось на общие разговоры. Возможно, только Тэхён иногда делился чем-то с Чимином — они же 95-лайн, там не вариант не говорить на такие темы. Поэтому у них троих всегда были свои приватные шутки и подколы на темы, которые знали только они. А старшие хёны обычно только махали руками: «Ну что взять с этих 95-лайна и макнэ». Сейчас этот самый трепет только усиливал возбуждение. Вдруг раздался громкий стук — пульт от телевизора соскользнул с дивана и упал на пол, пока Джин ворочался. Оба мгновенно замерли, оторвавшись друг от друга. Сердца колотились так, будто хотели выпрыгнуть из груди. Они затаили дыхание, прислушиваясь к каждому шороху. Джин что-то невнятно пробормотал во сне, пошевелился, перевернулся на другой бок и снова затих, уткнувшись лицом в подушку. Тэхён и Чонгук переглянулись и одновременно тихо, нервно усмехнулись — будто два школьника, которых едва не застукали за сигаретой за школой. — Блядь, это безумие какое-то… какого чёрта мы творим? — едва слышно прошептал Чонгук, прикрывая глаза ладонью и откидывая голову назад на спинку дивана. Его грудь всё ещё тяжело поднималась. — Представь, если бы хён открыл глаза прямо сейчас, — хмыкнул Тэхён, всё ещё сидя у него на коленях. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый от возбуждения и адреналина. — И увидел бы, как его любимый макнэ сидит и откровенно лапает своего коллегу, пока тот удобно расположился у него на бёдрах. — Это точно был бы последний вечер, когда он согласился выпить с нами, — тихо фыркнул Чонгук. Они ещё пару минут тихо перешучивались, проверяя, действительно ли Джин спит крепко. Тэхён даже задал ему пару нелепых вопросов шёпотом: «Хён, а ты любишь ананасы на пицце?» и «Хён, а Чонгук лучше всех танцует, правда?». Джин в ответ только сонно засопел и плотнее завернулся в плед. — Ладно… не будем испытывать судьбу, — наконец выдохнул Тэхён, хотя в его глазах всё ещё плясали чёртики. Он медленно слез с колен Чонгука, поправляя на нём олимпийку и проводя ладонью по взъерошенным волосам младшего. — На кухню? Захватим что-нибудь выпить. И заодно продолжим разговор там, где точно никто и ничего не упадёт с дивана. Чонгук кивнул, всё ещё с нервной улыбкой на губах. Он быстро поправил свою одежду, встал и потянулся, разминая плечи. Адреналин всё ещё гулял по венам, смешиваясь с желанием, от которого тело казалось слишком горячим для такой прохладной ночи. Они тихо, почти на цыпочках, двинулись в сторону коридора. Проходя мимо спящего Джина, Тэхён не удержался — наклонился и очень аккуратно, едва касаясь, поправил сбившийся плед на старшем. Жест получился неожиданно нежным. Чонгук заметил это и почувствовал, как внутри что-то мягко сжимается. Уже в коридоре, когда дверь в гостиную осталась позади, Чонгук тихо сказал: — Ты иногда такой заботливый, что аж страшно. — А ты иногда такой громкий, когда я тебя целую, что аж страшно, — парировал Тэхён, толкая его плечом. — Особенно когда пытаешься «быть тихим». Чонгук тихо засмеялся и поймал его за руку, переплетая пальцы. — Тогда давай на кухне я буду очень-очень тихим. — Обещаешь? — Нет. Они оба снова рассмеялись — уже громче, но всё ещё приглушённо, чтобы не разбудить ни одной живой души в этом доме. Свет на кухне они включать не стали. Только слабое свечение от небольшого ночника над плитой и лунный свет из окна. Тэхён открыл холодильник, достал бутылку холодного сока и две банки пива, поставил их на стол. Чонгук прижался к нему сзади, обнимая за талию, и уткнулся носом в шею. — Здесь безопаснее? — прошептал он, целуя кожу под ухом. — Здесь хотя бы нет моих конкурентов на место рядом с тобой в кровати, — ответил Тэхён, поворачиваясь в его объятиях. Губы тронула ленивая, чуть ехидная улыбка. — И пульты не падают. — Он бы точно попытался лечь посередине, — усмехнулся Чонгук, крепче прижимаясь. — Даже если бы увидел, чем мы занимаемся. Сказал бы: «Двигайтесь, дети, хён тоже хочет тепла». Он потянулся к губам Тэхёна, и поцелуй получился уже совсем другим — глубоким, осознанным, почти медленным. Адреналин от едва не случившегося провала в гостиной постепенно перетекал в густое, сладкое возбуждение. Чонгук уверенно подхватил Тэхёна за бёдра и усадил его на кухонный гарнитур, вставая точно между широко раздвинутых ног. Тела примагнитило друг к другу так плотно, что между ними почти не осталось воздуха. Не говоря больше ни слова, Чонгук наклонился и голодно присосался к шее Тэхёна. Губы плотно обхватили чувствительную кожу, язык провёл горячую влажную линию, а зубы слегка прикусили, оставляя едва заметный след. Тэхён тихо выдохнул, запрокидывая голову назад и подставляя шею ещё больше. Руки Гука уверенно легли на бёдра хёна, пальцы сильно сжали мышцы сквозь тонкую ткань спортивных штанов. Тэхён ответил мгновенно — обхватил талию Чонгука ногами, притягивая его ещё плотнее, почти вжимаясь в него всем телом. — Будь аккуратнее с моим телом, Гу… — расслабленно промурлыкал Тэхён, голос звучал лениво и соблазнительно. — В последнее время оно становится только дороже. Чонгук оторвался от шеи лишь на секунду. Губы у него уже были влажные и припухшие, дыхание — жаркое и неровное. — Но оно всё ещё моё, — низко проговорил он. — И я намерен продолжать им распоряжаться так, как всегда. Он помог Тэхёну слегка выпрямиться и одним уверенным движением стянул с него через голову чёрный свитшот. Ткань мягко шлёпнулась на пол. Перед Чонгуком предстало потрясающее тело: широкие плечи, узкая талия и лёгкий, соблазнительный рельеф пресса, который едва заметно подрагивал от возбуждения. Сам он лишь расстегнул молнию на своей толстовке и сдвинул ее с плеч, оставив ткань свободно висеть на локтях. Теперь его рельефный торс был полностью обнажен, на правой руке красовалась татуировка, которая поднималась вверх по плечу и красиво охватывала бицепс. Серебряная цепочка Чонгука холодным металлом скользнула по груди Тэхёна, когда тот снова наклонился к нему. Губы Чонгука сразу прижались к ключице, а затем медленно поползли ниже. Горячие, влажные поцелуи покрывали плечи и грудь — неторопливо, но жадно. Иногда он прикусывал кожу зубами, иногда проводил языком по напряженным соскам, заставляя Тэхена тихо постанывать и выгибаться под его ласками. Тэхён приглушенно застонал и запустил пальцы в мягкие волосы Чонгука. Он потянул цепочку вниз, направляя голову младшего все ниже — к животу, к чувствительной линии пояса. — Чонгуки… — выдохнул Тэхён, глядя на него тяжёлым затуманенным взглядом. — Ты такой жадный и ненасытный, когда дело касается моего тела… Никак не можешь насытиться, да? Он прикусил нижнюю губу в откровенно эротичной гримасе, пока Чонгук целовал буквально каждый сантиметр его торса. Кожа Тэхёна быстро покрылась нежными красными следами от поцелуев и легких укусов. — Если хочешь меня трахнуть, дорогой Гуки… — голос Тэхёна стал низким, почти шёпотом, — постарайся как следует, мальчишка. Не заставь меня пожалеть после всех ночей, что мы спали в разных постелях. Чонгук ответил только крепче сжав бока Тэхёна. Пальцы вцепились в пояс свободных спортивных штанов, медленно стягивая их вниз. Ткань сползла ниже бёдер, полностью оголив острые тазовые косточки. Чонгук наклонился ещё ниже и начал чертить языком и зубами влажную, горячую линию от одной косточки к другой, иногда покусывая кожу так, что Тэхён вздрагивал и тихо шипел. Тэхён держал Чонгука за края олимпийки, слегка то стягивая её с плеч, то возвращая обратно, пальцы жадно скользили по горячей обнажённой коже макнэ, царапая ногтями. Вдруг Чонгук отстранился на пару сантиметров. Он поднял взгляд — глаза горели тёмным, почти хищным огнём. — Собираюсь отсосать тебе прямо здесь, — тихо проговорил Чонгук, хищно улыбнувшись. — Буду сосать, пока не кончишь мне в горло. А потом, когда ты уже будешь еле стоять, трахну тебя и кончу внутрь два-три раза. Пошутим, как мы «пытаемся завести детей», хён? Тэхён на секунду замер, сердце пропустило удар. Он попытался приподнять подбородок Чонгука, чтобы поймать его взгляд или хотя бы поцеловать, но младший резко отвернул голову, не даваясь. В его глазах плясал тот самый наглый, хищный огонь. В следующее мгновение Чонгук сделал быстрое, уверенное движение — одним резким рывком стянул с Тэхёна спортивные штаны вместе с бельём вниз до колен. Член Тэхёна резко вырвался на свободу и тяжело шлёпнулся о его собственный живот — уже полностью твёрдый, с влажно блестящей головкой. Тэхён тихо ахнул, язык непроизвольно облизнул нижнюю губу. Грудь поднималась и опускалась быстро и неровно. — Ты совсем бессовестный макнэ… — выдохнул он, голос дрожал от возбуждения и лёгкого шока. — У тебя внизу спит твой хён, а ты говоришь, что хочешь отсосать мне прямо здесь? И совсем не боишься, что Джин проснётся, решит поехать домой, а ты будешь стоять согнувшись и глубоко сосать член своего хёна? Это уже слишком грязно даже для меня, Чон Чонгук. Чонгук медленно выпрямился между ног Тэхёна, глядя ему прямо в глаза. На губах играла дерзкая улыбка. Отвечать было не к чему. Вместо этого одной рукой обхватил основание члена Тэхёна, крепко сжав пальцы у самого корня, и сделал пару медленных фрикций. Второй ладонью провёл по внутренней стороне бедра, заставляя хёна ещё шире раздвинуть ноги. Большой палец медленно, дразняще провёл по мокрой головке, размазывая предэякулят круговыми движениями. Не отрывая взгляда от глаз Тэхёна, Чонгук наклонился ниже. Горячее дыхание обдало чувствительную кожу, заставив член дёрнуться в его руке. Губы оказались всего в паре сантиметров от головки. Тихо, низким, вибрирующим голосом он произнёс: — Детка, тогда тебе придётся вести себя потише. Потому что я собираюсь сделать именно это. Прямо сейчас. Чонгук не стал ждать ответа. Он слегка приоткрыл губы и медленно, почти мучительно медленно провёл языком по всей длине — от основания до самой головки. Затем обхватил её губами, втянул внутрь и начал сосать — глубоко, влажно, с лёгким давлением. Тэхён резко втянул воздух сквозь зубы, запрокинул голову назад и вцепился обеими руками в край столешницы. Костяшки пальцев побелели. — Пиздец… Гу-у-у… — вырвалось у него хриплым протяжным шёпотом. Чонгук только сильнее втянул щёки и опустил голову ниже, пока головка члена не упёрлась ему глубоко в горло. Он не спешил. Движения оставались уверенными, но намеренно дразнящими: он то медленно заглатывал член почти до основания, то отстранялся, проводя горячим языком по чувствительной уздечке, то снова принимал его глубоко, ритмично работая ртом. Тэхён отчаянно пытался сдерживать стоны, но получалось плохо. Каждый раз, когда Чонгук особенно сильно втягивал его в себя, из груди вырывался тихий, дрожащий звук. Одна рука наконец отпустила край столешницы и запустилась в мягкие волосы младшего — не толкая, а скорее удерживая, словно боясь, что тот вдруг остановится. В доме царила тишина. Где-то на цокольном этаже мирно сопел ничего не подозревающий Джин, а на кухне, в полумраке, Тэхён изо всех сил кусал губу, чтобы не застонать слишком громко. Чонгук методично и жадно работал ртом, полностью сосредоточившись на члене хёна. — Блядь, блядь, блядь, детка… — вырывалось из губ раз за разом. Чонгук работал жадно и сосредоточенно: то заглатывал член Тэхёна почти до самого основания, заставляя головку упираться в горло, то медленно вытаскивал его, проводя языком по вздувшейся уздечке, то снова глубоко насаживался, чавкая влажно и похотливо. Тэхён уже едва сдерживался. Тихие, сдавленные стоны то и дело вырывались сквозь стиснутые зубы. Одна рука отпустила столешницу и вцепилась в волосы Чонгука, крепко удерживая его голову на месте. — Ты сегодня особенно голодный… — выдохнул Тэхён дрожащим, прерывистым голосом, глядя вниз затуманенным взглядом. — Сосёшь мой член так, будто неделю не ел… Ах, сука… медленнее, Гу, я же не железный… Чонгук только хищно втянул щёки в ответ и заглотил ещё глубже, до самого горла, не собираясь ни в чём себе отказывать. Бёдра Тэхёна мелко задрожали, пальцы судорожно вцепились в волосы младшего. — Гуки… я… сейчас… Он попытался оттолкнуть голову Чонгука, но тот лишь на секунду поднял глаза — тёмные, горящие, непреклонные — и продолжил сосать ещё настойчивее. Тогда Тэхён, уже на самом краю, силой отстранил его одной рукой, а второй крепко обхватил свой член у основания. — Не так… — хрипло выдохнул он. Несколькими быстрыми движениями он довёл себя до пика. Горячие струи спермы выплеснулись прямо на открытую грудь Чонгука — густые, прозрачные, стекающие по рельефным мышцам вниз. Чонгук тяжело дышал, глядя на себя сверху вниз. На губах появилась дерзкая ухмылка. — Ну вот… Тэ-тэ, ты лишил меня порции белка, — тихо, с лёгким смешком проговорил он. — Жестоко, хён. Чонгук прижался испачканным торсом к всё ещё сидящему на гарнитуре Тэхёну и жадно впился в его губы. Поцелуй получился грязным, мокрым, с привкусом возбуждения. Прозрачные, густые следы тут же размазались по оголенному верху Тэхёна. Тэхён тихо засмеялся ему в рот, но не отстранился. Вместо этого он наклонился ниже и начал жадно лизать и целовать грудь Чонгука, очищая кожу языком. Горячие, влажные движения — по ключице, по мышцам, по соскам. Он не торопился, будто смаковал каждый сантиметр. Затем Тэхён ловко спрыгнул с гарнитура, одновременно стягивая с Чонгука олимпийку до конца. Не давая младшему опомниться, он опустился на колени, потянув за собой вниз спортивные штаны и бельё Чонгука. Твёрдый, мокрый член макнэ тут же оказался перед его лицом. Тэхён не стал долго дразнить. Он поднял на Чонгука тёмные, искрящиеся глаза, облизнул губы и обхватил головку горячим ртом почти сразу — глубоко, жадно, с влажным всасыванием. — Ммм… вот так, да? — тихо промурлыкал он, на секунду отстранившись, прежде чем снова взять член глубже. Его язык работал активно: обвил уздечку, прошёлся по всей длине, затем Тэхён расслабил горло и принял Чонгука почти до самого основания, тихо застонав вокруг него. Чонгук постанывал, одной рукой вцепившись в край столешницы. Пальцы второй руки вплелись в мягкие волосы Тэхёна, не толкая, но уверенно направляя. Зубами он зажал свою серебряную цепочку, чтобы она не мешала ему смотреть — на своего хёна, который так красиво и умело сосал его член. Тэхён явно наслаждался процессом. Он то ускорял темп, то замедлялся, специально дразня, вытаскивая член почти полностью и проводя языком по чувствительной головке, облизывая её как мороженое. Иногда он отстранялся совсем, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза с наглой, мокрой улыбкой. — Вкусно… — шепнул Тэхён хрипло, прежде чем снова глубоко насаживаться, чавкая влажно и похотливо. — Такой твёрдый и горячий, мой голодный мальчик. Чонгук тяжело дышал, слегка покачивая бёдрами вперёд, трахая рот Тэхёна не слишком грубо, но достаточно глубоко, чтобы головка каждый раз упиралась в горло. — Вот так… хорош, блядь… — низко выдохнул он. — Глубже, детка… да… именно так. Соси сильнее. Тэхён только застонал вокруг толстого члена, вибрация от голоса прошла по всей длине. Он ускорил движения, втягивая щёки, работая рукой у основания и языком одновременно. Слюни уже стекали по подбородку Тэхёна, капали на пол, но ему было плевать. Он смотрел снизу вверх на Чонгука — глаза влажные, щёки чуть втянуты, вид совершенно развратный. Чонгук продержался дольше, чем ожидал, но всё равно недолго. Его пальцы крепче впились в волосы Тэхёна, бёдра дёрнулись вперёд, мышцы живота напряглись. — Тэхён… я… сейчас… — хрипло предупредил он. Но Тэхён и не думал отстраняться. Он заглотил член как можно глубже и тихо, довольно застонал, когда горячие, густые струи спермы наконец хлынули ему в горло. Чонгук кончил с тихим, сдавленным постаныванием, прижимая голову Тэхёна к себе, пока последний толчок не вышел из него. Тэхён проглотил почти всё, но часть всё же вытекла из уголка губ. Он опустился на одно колено для упора, быстро обхватил себя рукой и через несколько резких движений кончил второй раз — прямо на пол между ног Чонгука, оставляя россыпь прозрачных разводов на полу. Несколько секунд они оба тяжело дышали. Чонгук первым пришёл в себя. Он наклонился, подхватил Тэхёна под руки и помог ему подняться. Как только хён оказался на ногах, Чонгук буквально ворвался в его рот языком — глубокий, грязный поцелуй, в котором они оба ощутили смешанный вкус спермы. Руки Чонгука жадно мяли упругие ягодицы Тэхёна, прижимая его ближе. — Ммм вкусно, мне нравится это сочетание — хрипло прошептал Чонгук, отрываясь лишь на пару сантиметров. — Но я ещё не закончил с тобой. Тэхён тихо засмеялся, всё ещё пытаясь отдышаться, и провёл пальцем по губам Чонгука, стирая остатки. — Ты сегодня совсем озверел, Чонгук-а — Тэхён тихо усмехнулся, всё ещё тяжело дыша. — Я думал, после первого раза ты хотя бы немного успокоишься. Чонгук ответил не сразу — вместо этого он притянул Тэхёна ближе и поцеловал его ещё раз, уже медленнее, глубже, но всё равно с голодным напором. — Успокоюсь, когда ты как следует объездишь меня, — проговорил он прямо в губы Тэхёна, голос низкий и дерзкий. — Пошли наверх. В спальню. Здесь уже слишком рискованно, да и грязновато стало. Тэхён тихо рассмеялся, не отстраняясь от его губ. — Только давай хотя бы немного приберёмся, — сказал он, бросив быстрый взгляд на пол и столешницу. — А то завтра утром Джин-хён увидит это и решит, что у нас тут была перепалка. Чонгук фыркнул, ухмыляясь: — Пусть думает что хочет. Я бы даже оставил ему записку: «Не беспокойся, Джин-хён, мы просто с Тэхёном пытались завести мини тэгука». Тэхён шутливо толкнул его в плечо, но глаза всё ещё блестели от смеха и возбуждения. Они быстро привели себя в относительный порядок: Чонгук вытер пол бумажными полотенцами, Тэхён подобрал свою одежду и кое-как натянул спортивные штаны. Чонгук накинул олимпийку обратно, не застёгивая. Они тихо, почти на цыпочках, поднялись на второй этаж. Каждый шаг сопровождался лёгким смешком и касаниями — пальцы переплетались, руки скользили по талии и бёдрам. Когда дверь спальни наконец закрылась за ними, Чонгук сразу прижал Тэхёна спиной к стене. — Теперь мы в безопасности, можешь не сдерживаться, — прошептал он ему в губы. Тэхён соблазнительно улыбнулся, чуть прищурившись. — Что, даже позволишь мне воспользоваться тобой как мне захочется? Он игриво провёл пальцем по плечу Чонгука сверху вниз, взгляд медленно скользнул ниже — прямо на его член, который уже вновь налился и заметно выпирал сквозь тонкую ткань штанов. Чонгук положил ладонь ему на щёку, большим пальцем смяв мягкие губы. — Всё, что взбредёт в твою ненормальную голову, детка. — Тогда тебе придётся ещё немного потерпеть, — тихо ответил Тэхён, в глазах мелькнула озорная искорка. Он ловко вывернулся из рук Чонгука и направился в глубь комнаты. Чонгук немного опешил, пытаясь сообразить, что тот задумал. Через секунду его лицо исказилось в удивлённой гримасе: Тэхён возвращался, но не один — в руках он тащил стул из-за стола. Чонгук не выдержал и рассмеялся: — Тэ, да какого хрена творится вообще в твоей голове? Мы будем играть? Тэхён поставил стул напротив кровати, примерно в двух метрах, и похлопал ладошкой по сиденью, призывно улыбаясь. — Да, Гуки. Мы будем играть. Подойди. Улыбка постепенно сползла с лица Чонгука. Теперь на нём была только озадаченность и лёгкое подозрение. Он всё-таки подошёл и встал рядом со стулом, косясь на него так, будто тот мог укусить. — Позволь, — прошептал Тэхён. Аккуратными, отточенными движениями он избавил Чонгука от олимпийки, откинув её в сторону. Затем медленно опустился на корточки и не спеша стянул с него штаны вместе с бельём. Освобождённый член Чонгука качнулся прямо перед его лицом. Тэхён не удержался — оставил на головке короткий, почти невесомый поцелуй, от которого у младшего пробежала дрожь. Потом встал, обошёл Чонгука сзади и мягко надавил на плечи, подталкивая присесть. Чонгук, словно кукла, сделал всё, что задумал его ви-хён. Он сел на стул и почти сразу принял расслабленную позу, откинувшись назад. Почувствовал горячие губы Тэхёна на своём затылке, как ладони медленно скользят по его рукам. Мурашки пробежали по всему телу. А потом Тэхён отстранился, и послышалось тихое шуршание одежды. «Он раздевается?» — мелькнуло в голове у Чонгука. Он попытался повернуть голову, но Тэхёна уже не было за спиной. Тот обошёл его с другой стороны и направился прямиком к кровати. Тело Тэхёна было полностью обнажено, на губах — загадочная, чуть лукавая улыбка. Он забрался на кровать на четвереньках, по-кошачьи грациозно, вызывающе покачивая бёдрами. Дополз до середины, устроился удобнее и широко раздвинул полусогнутые ноги, полностью открывая себя взгляду младшего. Чонгуку будто не хватило воздуха. Он тяжело сглотнул, выпрямился на стуле и прикусил губу со стороны пирсинга. Член дёрнулся, приподнимаясь, и с головки потянулась прозрачная нить предэякулята, которая медленно стекла вниз по животу. — Тэ… — хрипло выдохнул он, голос звучал почти умоляюще. Тэхён сохранял молчание. Он закрыл глаза, будто ему действительно было немного стыдно, хотя на самом деле это только добавляло остроты. Закусил нижнюю губу, опираясь на одну руку, а второй начал медленно ласкать себя. Чонгук не мог отвести взгляд. «Блядь… он серьёзно?» — мысли в голове младшего путались. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал спринт. Тэхён всегда умел его заводить, но сегодня это было особенно жестоко. Смотреть, но не трогать. Сидеть и просто наблюдать, как его хён так красиво и бесстыдно выставляет себя напоказ. Тэхён начал с шеи, медленно провёл пальцами по ключицам, потом ниже — по груди. На сосках он задерживался дольше, нежно оглаживая их, чувствуя, как они твердеют под его прикосновениями. Каждый лёгкий щипок заставлял его тихо выдыхать. Чонгук сидел, вцепившись пальцами в края стула. Член ещё чуть-чуть и казалось сможет завыть взяв самую высокую ноту, тяжело пульсируя. Смазка продолжала стекать по животу, по промежности, капая на мягкое сиденье. «Бульторунэ, я сейчас с ума сойду. Он такой красивый и сексуальный, сука. И знает это. Знает, что я сейчас готов сорваться с этого чёртова стула и просто наброситься на него». Рука Тэхёна плавно текла по торсу вниз, медленно поглаживая живот, основание члена, но на самом члене он почти не задерживался. Вместо этого ладонь скользнула ещё ниже — по мошонке, к анусу. Сначала он просто нежно поглаживал его сверху, чувствуя, как напряжённое колечко мышц постепенно расслабляется под его пальцами. Потом Тэхён поднёс руку к губам, обильно смочил пальцы слюной и вернулся обратно. Безымянный палец с каждым движением всё сильнее надавливал на вход, медленно, но уверенно проникая внутрь. Чонгук уже буквально плавился. Дыхание стало тяжёлым и неровным, глаза потемнели. Он не отрываясь смотрел, как Тэхён трахает себя пальцем, как его тело слегка выгибается, как губы приоткрываются в тихом стоне. Тэхён протолкнул палец по первую фалангу и протяжно, сладко застонал, выдыхая имя: — Чонгук… — он запрокинул голову и на его подбородке блеснула слюна, оставшаяся после вылизывания пальцев. В этот момент у Чонгука внутри что-то щёлкнуло. Он буквально охуел от происходящего. Член дёрнулся так сильно, что новая порция смазки вытекла и быстро стекла вниз. Руки сжали края стула так, что кости вновь побелели. «Fuck… он только что сказал моё имя, пока трахает себя пальцем у меня на глазах. А я должен просто сидеть здесь? Я сейчас реально взорвусь». Тэхён добавил второй палец, начал медленно двигать ими, растягивая себя. Через какое-то время он перевернулся, представляя взгляду Чонгука свои аккуратные, подтянутые ягодицы. Анус уже слегка покраснел от манипуляций, но Тэхён не останавливался. Он оттопырил зад ещё сильнее, выгнул спину и продолжил трахать себя пальцами — уже глубже, ритмичнее, тихо постанывая каждый раз, когда пальцы задевали нужную точку. Чонгук сидел, тяжело дыша, с совершенно потерянным и одновременно голодным взглядом. Смазка уже не просто стекала — она капала на стул, оставляя мокрые следы. Он был на грани. Каждый стон Тэхёна отдавался в нём электрическим разрядом. — Тэхён… — хрипло прорычал Чонгук, голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства и желания. — Ты меня, блядь, убиваешь… Я уже не могу просто сидеть и смотреть, как ты трахаешь свою дырочку пальцами у меня на глазах. Ещё чуть-чуть — и я кончу, даже не прикасаясь к себе. Умоляю, Тэ-тэ. Тэхён повернул голову через плечо, посмотрел на него с той самой дразнящей, чуть высокомерной улыбкой. Пальцы внутри него продолжали медленно двигаться, влажные чавкающие звуки были отчётливо слышны в тихой комнате. — Потерпи ещё немного, Гуки… — протянул он низким, сладким голосом. — Ты же сказал: всё, что взбредёт в мою ненормальную голову. Вот я и играю. Он специально выгнул спину сильнее, оттопырив зад ещё больше, и добавил третий палец. Тихий, протяжный стон вырвался из его горла, когда он начал трахать себя глубже, быстрее, специально под таким углом, чтобы Чонгук видел, как его пальцы исчезают внутри. — Смотри… как она уже раскрылась для тебя… — выдохнул Тэхён, голос дрожал от удовольствия. — Такая мокрая и горячая… Ждёт настоящего члена, а не эти жалкие пальцы. Чонгук сидел, вцепившись в края стула так, что дерево жалобно скрипнуло. Его собственный член красный, набухший требовал дать ему эту дырочку прямо сейчас. Грудь тяжело вздымалась, мышцы на животе напряглись до дрожи. «Этот ублюдок… специально так делает. Специально стонет моё имя, специально показывает, как его дырочка жадно заглатывает пальцы. Я сейчас реально сойду с ума». — Тэ… — выдохнул он сквозь зубы, уже почти рыча. — Я серьёзно. Если ты сейчас же не прекратишь, я встану и выебу тебя так, что ты завтра не сможешь ходить. Будешь лежать и только скулить моё имя, но далеко не от наслаждения. Тэхён тихо, хрипло рассмеялся. Он вытащил пальцы, повернулся на спину и широко раздвинул ноги, полностью открываясь. Два пальца снова скользнули внутрь, а большой палец свободной руки начал медленно кружить по головке своего члена, размазывая выступившую смазку. — Обещаешь? — спросил он, глядя Чонгуку прямо в глаза. Взгляд был затуманенным, губы приоткрыты. — Обещаешь выебать меня так жёстко, чтобы я чувствовал тебя ещё несколько дней? Чтобы каждый раз, когда буду садиться, вспоминал, как мой макнэ меня трахал? Чонгук сорвался. Стул с грохотом отлетел назад, когда он резко встал. В два широких шага он оказался у кровати, схватил Тэхёна за лодыжки и одним мощным рывком подтянул его к самому краю матраса. — Ты сам напросился, сука, — прорычал он, нависая сверху. Глаза горели тёмным, почти звериным огнём. Он не стал тратить время на прелюдии. Быстро сплюнул на свой член, размазал остатки по уже расслабленному входу Тэхёна и одним резким, глубоким толчком вошёл до самого основания. Тэхён громко застонал, выгнувшись дугой, пальцы вцепились в простыни. — Да… вот так… — выдохнул он, голос сорвался. — Жёстче, Гуки… Не жалей меня. Чонгук не собирался жалеть. Он схватил Тэхёна за бёдра, приподнял их выше и начал трахать — сильно, глубоко, почти яростно. Каждый толчок был мощным, громким, кожа шлёпалась о кожу. Кровать отчаянно скрипела под ними. — Вот так ты хотел? — почти зло выговаривал Чонгук, не сбавляя темп. — Чтобы я смотрел, как ты себя пальцами ебёшь, а потом разъебал тебя, как последнюю шлюшку? Говори. — Да…чёрт, да… — стонал Тэхён, глаза закатывались. — Твоя шлюшка… только твоя… сильнее! Чонгук наклонился ниже, одной рукой обхватил горло Тэхёна — не сильно, но достаточно, чтобы тот почувствовал давление, — и ускорился ещё больше. Вторая рука крепко сжимала его член, дроча в такт толчкам. — Кончай, — приказал он хрипло прямо в губы. — Кончай, пока я тебя ебу. Хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Тэхён продержался всего несколько секунд. Его тело резко напряглось, спина выгнулась, и он кончил с громким, дрожащим стоном, заливая свой живот капельками семени. Чонгук согнул его ноги в коленях и прижал плотнее к груди Тэхёна. Он продолжал глубоко и настойчиво брать его сквозь оргазм, пока Тэхён не начал тихо поскуливать от переизбытка ощущений. Их тела покрылись испариной, которая блестела при каждом новом толчке. — Сзади… — проскулил Тэхён, голос дрожал. — Я хочу, чтобы ты взял меня сзади, детка… Чонгук резко шлёпнул его по бедру, вышел из него и помог приподняться. Тэхён тут же впился в губы младшего. Они начали жадно целоваться, почти пожирая друг друга. Чтобы не терять ни секунды, Тэхён нащупал рукой мокрый член Чонгука и сам насадился на него, медленно опускаясь до самого основания. Продолжая вылизывать губы Чонгука, он начал прыгать сверху — развязно, глубоко, не сдерживая стоны. Их лица, шеи и груди были развратно покрыты слюной, спермой и потом. Это было очень грязно, почти неприлично, но при этом невероятно интимно. Они слишком долго скучали по телам друг друга, а алкоголь сегодня окончательно раскрепостил их обоих. Обычно Тэхён почти не пил, поэтому старался держать свои самые грязные фантазии при себе. Секс у них всегда был горячим, но некоторые вещи они всё-таки обходили стороной. Сейчас же все барьеры рухнули. Тяжёлые стоны, вздохи и прерывистое дыхание заполняли комнату. Тэхён развязно прыгал на члене Чонгука, упираясь коленями в матрас, когда Чонгук нежно, но твёрдо шлёпнул его по ягодицам, давая понять, чтобы тот остановился. Он помог Тэхёну подняться, и уже спустя пару секунд хён стоял перед ним на четвереньках, нетерпеливо выгибая спину. — Чонгука… — выстанывал Тэхён, голос был хриплым и умоляющим. — Я так соскучился по твоему члену. Позаботься о моей попке, давай, мальчик мой… И Чонгук дал. Он погрузился в него по самое основание одним долгим толчком. Слышно было только влажное хлюпанье и их тяжёлое дыхание. — Я позабочусь… я позабочусь о тебе, дорогой, — хрипло прошептал Чонгук, придавливая Тэхёна своим телом плотнее к кровати. Он зубами нежно прикусил его за загривок, вдавливая в матрас. Руки Чонгука легли поверх рук хёна, их пальцы крепко сплелись. Чонгук трахал его глубоко, сильно, но уже не так яростно — теперь в каждом движении чувствовалась вся накопившаяся нежность и тоска. С громким высоким стоном Чонгук кончил, уткнувшись губами в шею Тэхёна, чтобы звук не разнёсся по всему дому. Бёдра его продолжали мелко подрагивать, пока он не выплеснул в Тэхёна всё до последней капли. Пальцы их рук сжались и сплелись ещё сильнее. Оба находились в сладкой, тёплой эйфории. Тэхён притянул их сплетённые руки ближе к своему лицу и начал тихо, почти благоговейно обцеловывать пальцы Чонгука. Он не мог произнести ни слова — сейчас они стоили слишком дорого. Вместо этого он просто целовал каждый сустав, каждый кончик пальца, дрожащими губами передавая всё, что не мог сказать вслух. Чонгук тяжело дышал ему в шею, потом осторожно поцеловал влажную кожу под ухом. — Люблю — едва слышно выдохнул он. Тэхён только крепче сжал его пальцы в ответ и прижался спиной ближе, не желая разрывать ни единого миллиметра расстояния между ними. Они успели прийти в себя лишь спустя долгие минуты. Потом вместе отправились в душ. Там уже не было прежней жадности — только нежные касания, мягкие поцелуи в мокрые плечи, тихий смех, когда кто-то случайно попадал шампунем в глаз. Они ласкали друг друга без спешки, смывая с тел следы безумия этой ночи, но не переходя черту. Просто наслаждались близостью. После душа они спустились вниз, заварили себе по кружке тёплого чая и решили прилечь на большой диван в гостиной. Тэхён лёг первым, Чонгук сразу пристроился сзади, обнимая его за талию и зарываясь носом в ещё влажные волосы. Они сплелись ногами и руками, укрывшись одним большим пледом. Тихо переговаривались о всякой ерунде, иногда смеялись шёпотом, пока усталость не начала мягко утягивать их в сон. А уже под самое утро к ним всё таки тихонько пристроился третий. Джин, сонно шоркая тапочками, поднялся наверх, увидел двух своих младших, свернувшихся калачиком на диване, и, не задумываясь, поднял край пледа. Он осторожно лёг с краю, прижавшись к спине Чонгука, и обнял их обоих одной рукой. — Тесновато, но блин тепло — пробормотал он сонным голосом, уже почти засыпая. — Спите, мои макнэ. Но я всё таки возмущен что вы не позвали меня сразу, а оставили там одного своего хёна! Я ещё выскажусь на этот счёт негодяи. Тэхён только слабо улыбнулся в темноте и сильнее прижался к Чонгуку. Чонгук же тихо хмыкнул и накрыл ладонью руку Джина, лежащую у него на талии. Втроём, под одним пледом, они и встретили утро — тёплые, сонные и совершенно довольные жизнью.