Ждать и надеяться

Сегодняшние друзья - завтрашние враги.

А.Дюма "Граф Монте-Кристо"

2022 Фадиме еще долго не могла уснуть. Она смотрела на сладко спящую подругу и завидовала ее покою. Иногда даже сквозь сон уголки губ Акчи поднимались в легкой улыбке. Что ей снится? Единороги? Скидки на ее любимый тональный? Свадьба с Чакыром? Фадиме снились только кошмары: иногда абсурдные, иногда слишком реалистичные, но сюжет всегда один – люди умирали. Умирали те, кто жив, и даже те, кто уже умер, и даже те, кто уже давно был очень далеко. Умирали они обычно по двум причинам: кто-то болел, а кого-то пожирало чудовище – то самое, имя которого врезалось шрамом в сердце Фадиме с самого детства. Шериф Фуртуна. Фадиме не знала, как он выглядит, никогда не видела даже фото. Поэтому с детства в сознании ребенка, насмотревшегося мультиков, Шериф представлялся в образе большого уродливого создания, возможно, даже с лишними конечностями. Чудище, что заточено в свою темницу. Жаль, не навсегда. Девушка знала, что срок Шерифа скоро закончится, и она видела глаза Адиля, каждый раз, когда речь шла об убийце их счастья. Она знала, что он что-то планирует, и ей было страшно. Она снова становилась той маленькой девочкой, которая с замиранием сердца ждала брата каждый вечер в надежде, что с ним все хорошо. Если Адиль хоть немного задерживался или не отвечал на звонки, пульс маленькой Фадиме учащался, в горле становился ком, способность концентрировать внимание на каких-либо уроках или развлечениях покидала ее, и все тело охватывала паника до того момента, пока брат все-таки не появлялся на пороге с пакетом вкусняшек. Сейчас у Адиля была Эсме, и поэтому Фадиме была чуть спокойнее: она видела, как жена влияет на брата, знала, что она сможет его успокоить, хотя бы немного. Между Фуртуна и Кочари не было перемирия, было двадцатилетнее затишье перед новой бурей, и появление Шерифа уничтожило бы все это, война разразилась бы вновь, все снова были бы готовы убить друг друга. Фадиме много думала о том, сможет ли она убить врага. Шерифа точно бы убила, спокойно, без капли сомнения, не теряя ни секунды времени, если потребуется. Но другие враги, например, Оруч или Исо? Убила ли бы она их? А они ее? И даже если они не тронут женщину, а Адиля они бы убили? А Гезепа? Гезепа точно бы убили… Пока Фадиме думала обо всем этом, за окном стало светать, лучи солнца проникали в комнату, согревая душу девушки последними теплыми деньками перед сезоном проливных дождей. Вскоре прозвенел будильник, Акча проснулась и девочки стали собираться. – Слушай, Фадош, как вообще так получилось, что вы с Исо на одном факультете? Это не странно? – сразу же после пробуждения Акча начала одолевать подругу новой порцией неприятных вопросов про Фуртунчиков. – А что странного? У его семьи – производство чая, у нас – молочная продукция. Факультет «Пищевых технологий». Разве странно? – нервно отвечала Фадиме, делая паузу после каждой фразы, словно объясняла что-то элементарное маленькому ребенку. – Ну не знаю, мне Чакыр говорил, что Исо хорошо рисовал раньше, даже в художественную школу в Сюрмене ездил по два раза в неделю, мечтал стать архитектором. Оруч же вот пошел на медика, и вы могли выбрать что-то свое. – Оруч не такой, как мы с Исо, – сначала сказала Фадиме, и только потом подумала о том, как странно звучит эта фраза. – А какие вы с Исо? – игриво поинтересовалась Акча, не скрывая улыбки, особенно выделяя слово «вы». – Другие, Акча, другие! – кричала Фадиме уже из другой комнаты, – Давай лучше ставь чайник, пока я там приберусь. Фадиме любила Акчу, правда, очень любила, но иногда ее расстраивало, что подруга не может до конца понять ее. Винить Акчу в этом было глупо: она росла в полной семье, с братьями и сестрами, мамой и папой, бабушками и дедушками. С тех пор как девочки подружились в старшей школе, Фадиме часто бывала у них дома – всегда тепло, убрано, шумно, но уютно. Семья общалась, заботилась друг о друге, иногда спорила, ругалась, но жила. Жила и была счастлива. Наверное, такими и должны быть и семьи. Акча слабо представляла себе, что такое вражда. Фадиме и не пыталась объяснить. Ты не сможешь описать человеку, как ощущается этот черный ком ненависти и обиды в груди, если он сам никогда не терял по вине других. Но в одном Акча была права: Фадиме не до конца понимала, на кого распространяется вражда и по какому принципу. Она ненавидела Шерифа Фуртуна всем сердцем, но не могла забыть о добрых поступках Ширин. Сейчас она была готова трактором переехать Исо, но враг ли он ей? Навредит ли он ей или смогла ли бы она ему навредить? 2010 Фадиме всегда было интересно, что находится по ту сторону моста – в Фуртуне. Детское воображение рисовало самые поразительные картинки того, как мог выглядеть «мир врагов». Она знала, что Эюпхан частенько пробирается туда вместе с остальной сворой из Кочари. Мальчики воровали из вражеской деревни всякую мелочь, царапали машины, издевались над ровесниками. Однажды девятилетняя девочка твердо решила, что тоже проберется в Фуртуну и увидит все своими глазами: врага надо знать в лицо. Днем она частенько оставалась дома одна, Адиль доверял ей, так как обычно сестра правда слушалась и никуда не выходила. Девочка надела кепку и очки (была еще идея украсть шляпу дяди Амирума, ведь детективы в кино обычно прятались именно за шляпой, но Фадиме не стала терять времени на ее поиски), взяла рюкзак с самым необходимым и отправилась в путь. Ребенку понадобилось минут пятнадцать, чтобы дойти до большого каменного моста, соединяющего деревни. Отсюда в разные стороны шло две дороги, и девочка пыталась прочитать надписи на слишком высоких указателях, чтобы найти правильный путь. Пока Фадиме отчаянно прыгала под столбом с указателями, откуда-то снизу послышались странные звуки. Тихие всхлипы были похожи на чей-то плачь или зов о помощи. Девочка подумала о том, что это может быть застрявшая козочка или раненый котенок. Фадиме шла на звук и спустилась под мост по камням, что располагались лесенкой сбоку от проезжей части. Несколько раз ее волосы и одежда цеплялись за колючие ветки деревьев, при последнем прыжке она ударилось коленкой, и наконец, достигла места назначения. Внизу, прямо перед рекой, воды в которой в это время года было еще очень мало, сидел, скрестив ноги, одинокий мальчик. Все его щупленькое тело сгорбилось над чем-то, что лежало перед ним на земле. Он тихо всхлипывал и подрагивал, бормоча себе под нос. – Почему ты плачешь? – резко спросила Фадиме незнакомца. Мальчик, который до этого не слышал, что кто-то подошел, испугался, резко вскочил на ноги и обернулся. Это был ребенок примерно ее возраста, высокий, худой, но жилистый. На свету его светлая лохматая шевелюра отливала медом, дурацкая кривая челка, которая была обязательным этапом в жизни каждого ребенка, падала прямо на глаза, заставляя его периодически убирать ее назад запачканной землей ладонью. Голубые глаза из-за слез приобрели глубокий, насыщенный оттенок и смотрели растерянно или даже виновато(?). – Ты плачешь? – снова спросила Фадиме, пытаясь узнать в собеседнике кого-то знакомого, ведь это была территория Кочари, и чужие сюда не ходили. – Нет, не плачу, – уверенно заявил мальчик, после чего задумался на несколько секунд и добавил, – у меня просто глаза устали. – Ты из Кочари? – спросила своим командным грозным тоном маленькая копия Адиля. – Эм… нет, я в общем-то не местный, – мальчик очевидно замешался и будто бы стеснялся смотреть Фадиме в лицо, – я остановился по дороге в Араклы. – И что ты делал со своими глазами, что они у тебя устали? – продолжала давить на него девочка, будто он был на допросе у прокурора. – Рисовал, – такого ответа Фадиме точно не ожидала. Она сбавила напор, но продолжила внимательно вглядываться. – Как тебя зовут? – Исо. А тебя? – Фадиме. – Фадиме? – с удивлением переспросил мальчик, в голове которого сейчас будто бы собирался какой-то очень сложный пазл. Он снова внимательно посмотрел на нее: хрупкая девочка, сильно ниже него, с растрепанными двумя косичками, в которые вплетены 4 бусины. На ней было серое платье по колено, какая-то кепка и большие очки в руках. Она словно прожигала его взглядом и читала все мысли в ее голове своими большими круглыми глазами, которые на солнечном свету приобрели насыщенный янтарный оттенок, словно в ее зрачках переливалось жидкое золото. – Да, Фадиме Кочари? А что? – Да ничего. – А посмотреть можно? – робко спросила Фадиме, в которой разгорелось детское любопытство. – Что? – Рисунок. Исо вернулся к месту, где сидел до этого, и опустился на землю, как бы молча приглашая ее присоединиться. Фадиме осторожно подошла и села рядом. Только при соприкосновении кожи ног с травой девочка почувствовала боль от ссадин и царапин, которые получила, пока спускалась с моста, но виду не подала. – Вот, – Исо осторожно повернул альбом в ее сторону, детское лицо залилось краской, то и дело бегающий от рисунка к лицу Фадиме и обратно прозорливый взгляд выдавал волнение. – Это орел? – Ястреб, – обиженно ответил мальчик. – Почему ястреб? – Брат научил его рисовать. Повторяю этот рисунок каждый раз, когда по нему скучаю, – выпалил Исо и прикусил губу, словно понял, что сказал лишнее. – А где твой брат? – все с тем же любопытством спрашивала Фадиме. – Мой брат, – запинался мальчик, опуская взгляд в пол, – ну, его больше нет. И папы тоже. Лицо Фадиме мгновенно поменялось, прежняя улыбка и любопытство сменились удивлением, смешанным горечью. Значит, не только у нее умер папа? Как много в мире вообще детей, у которых нет родителей? – Они умерли, да? – с пониманием спросила Фадош, которая жалела, что заговорила об этом, – Мои родители тоже умерли. Двое детей смотрели друг на друга так, будто пытались решить ребус. По щеке Исо снова спустилась слеза. В воздухе повисло неловкое молчание. – Исо, можно я кое о чем тебя попрошу? – первой прервала тишину Фадиме, чтобы сменить тему. Когда он так плакал, ей хотелось плакать вместе с ним, а она дала слово, что больше никогда не будет плакать. Тем более, при ком-то. – Конечно, что захочешь, – мальчик протер ладонью мокрые щеки и попытался улыбнуться. – Не говори никому, что видел меня тут, брат будет злиться. – Я ведь не знаю твоего брата, как я могу ему сказать? – Ну ты вообще никому не говори. – Хорошо, – уверенно ответил Исо, смотря на уходящую фигуру девочки, пока не решил окликнуть ее снова. – Фадиме! – Что? – Ты тоже тогда никому не говори, что я это… ну…что я плакал. – Хорошо, это будут наши общие тайны. – Наши общие тайны. Круто! – он улыбнулся самой широкой искренней улыбкой, какой только было возможно. Маленькой Фадош казалось, что его улыбка правда согревает, будто весь он сам был маленьким солнышком. – Я пойду, – Фадиме снова развернулась и пошла в сторону моста. – Фадиме! – снова позвал Исо. – Что? – девочка снова обернулась. – У тебя кровь на коленке. Давай протрем, чтоб твой брат не увидел, – мальчик закопошился в своей сумке и нашел пачку салфеток с антисептиком, – мама всегда закидывает их в мои рюкзаки, наконец пригодятся. Фадиме постояла пару секунд в недоумении, оценивая все за и против. Этот мальчик выглядел хорошим и добрым. Разве человек с такими ясными глазами мог причинить вред или посмеяться над ней? Она села рядом и ждала, пока Исо даст ей салфетку, как вдруг мальчик сам осторожно стал протирать ее рану, слегка дуя на ранку. От неловкости и смущения девочка покраснела, резко дернула ногой и встала. – Думаю, достаточно, уже все хорошо, спасибо, я побегу. И она действительно убежала, так быстро, что он ничего не успел понять. Через пару секунд Исо заметил, что прямо на его альбоме лежит бусинка. Одна из тех четырех бусинок, что он заметил в ее косичке. Когда Фадиме вернулась домой, уже стемнело. В никакую Фуртуну она, конечно, уже не стала идти, оставив это на потом. Ей повезло, и Адиля все еще не было дома. Она тихо пробиралась в свою комнату, как вдруг увидела Эюпхана. – Ты вообще знаешь, что ты делаешь! – завизжал парень с голосом утки, пытаясь подражать той интонации, с которой Адиль ругался на рабочих. – Я просто погуляла, – пыталась изобразить невозмутимое выражение лица девочка. – Ты знаешь, с кем ты там говорила? Я все видел! Не заставляй меня рассказывать все Адилю, Фадиме! – продолжал свою истерику маленький пародист. – И с кем я разговаривала? Какой-то потерявшийся мальчик из Араклы, просто сидел на берегу и отдыхал, поговорили минутку, что тут такого? Я даже за пределы Кочари не вышла! – Ты говорила с Фуртуна, Фадиме! – Он не Фуртуна, он Исо! – уверенно заявила девочка с таким тоном, будто Эюпхан говорил самую большую глупость в мире. – Он Исо Фуртуна, Фадиме. Сын семьи, которая убила твою семью. Маленькой девочке понадобился еще не один день, чтоб понять смысл всех этих слов, но одно она поняла точно: даже мальчикам с очень красивыми глазами нельзя доверять. 2 дня спустя Исо снова сидел под мостом. Это было его место. Ему тут нравилось: во-первых, кроме Фадиме, его тут никто никогда не находил, во-вторых, это была уже не Фуртуна, но еще не Кочари – место баланса, перепутья, место, где нет четких границ и маминых правил. В этот раз Исо не рисовал, он читал книжку. Одна мысль из нее понравилась мальчику больше всего: “Взрослые никогда ничего не понимают сами, а для детей очень утомительно без конца им все объяснять и растолковывать” Действительно, почему в его семье на его вопросы отвечать уже давно перестали, а вот с него постоянно спрашивали? Взрослые думают, что они очень умные, но иногда не понимают элементарных вещей. Его рассуждения прервали странные звуки. Через пару секунд из-за угла появилась уже знакомая фигура. – Фадиме? – с улыбкой и удивлением спросил мальчик, вставая на ноги. Он уже несколько дней думал о том, как бы найти ее и вернуть бусинку, но идти в Кочари было опасно. – Ты что опять делаешь на моей территории, Фуртуна? – лицо Фадиме залилось краской от гнева, девочка пыталась сильнее хмуриться, чтоб выглядеть еще более грозной. – Значит, в тот день ты правда не знала, что я Фуртуна? – больше утверждал, чем спрашивал мальчик, улыбка с лица которого сползла окончательно. – Разве я бы стала тогда говорить с врагом? – А я знал, кто ты. – Зачем тогда помог? Зачем обещал хранить мой секрет? Поиздеваться хотел? - на мгновение Исо показалось, что ее голос дрогнул. – Нет, просто моя бабушка говорит, что у детей нет врагов. Дети не могут и не должны ненавидеть, – уже увереннее отвечал Исо, высоко задрав голову. В правоте своей бабушки он никогда не сомневался. – Твоя бабушка? – замялась Фадиме, пытаясь сложить два плюс два, – твою бабушку ведь Ширин зовут? – Да. – Она хорошая. – Знаю. Фадиме растерялась, она окончательно запуталась. Ширин была врагом, но при этом она была хорошей. Исо – ее внук, он тоже враг, но тоже кажется хорошим. То ли она "наивная дура", как говорил Юпик, то ли враги правда бывают хорошими. Маленькая Кочари отмахнулась от этих мыслей и снова пошла в атаку. – Уходи отсюда, Исо. Тут наша земля. – Мост общий, земля общая. Точнее даже, ничья, – улыбался Исо, гляда открыто и честно прямо в ее напряженное лицо. Когда Фадиме ставили в тупик, она очень смешно морщилась, а маленький нос становился ярко красным. Исо задумался о том, что она милая, даже когда злится. Фадиме стояла, все сильнее сжимая маленькие кулачки, решая поискать ли ей потерянную бусинку, за которой она и пришла, или же молча уйти и вернуться в другое время. Интересно, взрослые люди, тоже постоянно не знают, как поступить или к тому возрасту, ты уже всегда знаешь, как правильно? – Ничья земля? – Фадиме шагнула вперёд, – Это наша земля! – Под мостом тоже? – Вся, – отрезала она, – Просто вы вечно лезете туда, где вас не ждут, – повторяла маленькая девочка фразы, которые сотню раз слышала в разговорах брата с дядей Амирумом. Исо приподнял брови, синие глаза выражали удивление и обиду (?) – Я тут просто сижу. Никуда не лезу. – Сидишь, потому что думаешь, что можно, – она скрестила руки, – думаешь, вам все дозволено? Он хотел что-то сказать, но запнулся. – Я вообще-то… – Что? – резко перебила она, – Опять скажешь, что «дети не бывают врагами»? Исо сжал губы. Рука сама скользнула в карман, нащупала бусинку… и замерла. – Нет, – тихо сказал он, – Не скажу. Фадиме усмехнулась, но без радости. – Вот и правильно. Фадиме думала о том, как прогнать его отсюда, чтобы найти свою бусинку до того, как стемнеет. – Уходи, Фуртуна. Пока тебя не увидели, – она попыталась сделать максимально спокойное выражение лица, будто правда не хотела проблем для них обоих. Он кивнул, но не двинулся. – Ты правда думаешь, что всё тут ваше? – Я не думаю. Я знаю. Он посмотрел на землю под ногами, потом на неё. – Удобно, – сказал он спокойно. – Тогда можно не делиться и не договариваться. И не сомневаться. – А зачем делиться или сомневаться? Исо пожал плечами. – Бабушка говорила, что делиться – это хорошо. А сомневаться нужно, чтобы не ошибаться. Брат учил. Фадиме фыркнула. Она бы сказала, что его бабушка и брат несут полную чепуху, но девочка все еще помнила тёплый взгляд и волшебные руки Ширин, которая, словно ангел, пришла к ней самую сложную минуту. Да и про мертвых, насколько Фадиме знала, плохо говорить нельзя. Не дождавшись ответа, Исо кивнул и неискренне улыбнулся. – Мне пора, Фадиме Кочари. Если снова соскучишься по мне, приходи снова. Я буду тут. – Придёшь ещё раз, и я расскажу все Адилю! – Ага, заодно расскажи ему о том, что ты сама тут делала, – весело бросил Исо, собираясь уходить. Он развернулся в сторону Фуртуны. Сделал шаг. Остановился. – Знаешь… – сказал он, не оборачиваясь, – я хотел вернуть тебе… Фадиме нахмурилась. – Что? Но он уже покачал головой. – Теперь не хочу. И пошёл дальше. В кармане бусинка впилась в ладонь – почти до боли. Исо сжал кулак крепче. Как будто если отпустит, придется снова поверить. Сегодня он понял, что дети тоже бывают врагами. 2022 – Эй, Фуртунчик! – кричала Фадиме на весь университетский двор, ускоряя шаг, чтобы догнать свою жертву. Ей все еще было обидно, что она отдала ему преимущество во время их первой встречи в университете, и теперь она не собиралась повторять свои ошибки. – Ооо! Какие люди! Мелкая мафия? – Я уже давно не мелкая, у тебя устаревшая база данных, – Фадиме наконец дошла до него и остановилась слишком близко, улыбаясь своей искусственной, но все еще очаровательной улыбкой под названием «я в шаге от того, чтоб выколоть тебе глаза», – Я вообще-то выросла до 167 сантиметров, а это выше, чем средний рост женщин во всем мире, представляешь? – Правда горжусь тобой или даже вами, драгоценные 167 сантиметров мелкой мафиозницы. Или лучше в килограммах? – А шутить ты так и не научился, Фуртунчик. – А ты флиртовать, Кочари, – ответил он в ту же секунду, словно вообще не задумывался ни над одним своим словом. – Что? – смутилась на несколько мгновений девушка, и только разглядев его коварную ухмылку, поняла, что он пытался сбить ее с толку и у него это получилось. – Ты сегодня одна, мафиозница? – Исо великодушно сам перевел тему, наслаждаясь своей очередной маленькой победой, – Где твои фрейлины? Или лучше сказать шестерки? – Шестеркой, насколько я знаю, вы с дружками у твоего мерзкого дядечки подрабатываете, разве нет? – все внутри Фадиме ликовало от того, что она наконец нашла, чем его задеть. Она видела, как его бровь дернулась, видела вспышку ярости в глазах, которые все еще становились темнее, когда он злился, но уже через пару секунд Исо закивал и улыбнулся. Он подошел ближе, не отрывая взгляда от ее глаз ни на секунду, он смотрел – и она смотрела, упорно, жадно, сосредотачивая все свои силы в одном только взгляде, словно еще чуть-чуть и они правда могли бы испепелить друг друга глазами. Его взгляд был не таким как раньше, он давил на нее, словно придавливал к земле, заставлял чувствовать себя маленькой, и речь тут шла совсем не о росте. Исо научился контролировать эмоции, ведь раньше после такой фразы он бы уже давно взбесился, начал тяжело дышать, метаться из стороны в сторону, или просто ушел бы. Но сейчас он стоял, слишком близко стоял. Пара мгновений длилась вечность, пока они продолжали борьбу взглядов, наконец он наклонился к ее уху и почти прошептал: – Это называется не «шестерка», а «быть семьей», Кочари, взаимопомощь и всякое такое. Правда, откуда вам с братом знать, что это такое, когда вся семья вас бросила, правда? Кровь внутри Фадиме закипела, кончик носа, как и всегда, покраснел, ей хотелось кричать, ударить его головой об стенку, вцепиться ногтями в шею, но она пыталась сдержаться и не показать ему желанных эмоций. – Нас не бросили, Фуртуна, нас убили. Вы убили. – А кто убил моего отца и брата, Фадиме? – уже без улыбки и с напором спрашивал Исо. – Это была месть по праву крови, – без секунды раздумий ответила она, ведь это была очевидная и единственная правда. – Это была подлость, Фадиме, – Исо немного повысил тон и тыкал пальцем в ее сторону на каждой новой фразе, – Это был позор твоего брата Гезепа и сестрички Ильве, Фадиме, – Исо не успел выплюнуть последние слова, как почувствовал резкий толчок в плечо. – Отойди от нее! – проревел своим отвратительным голосом Ушлепок, – Чтоб я близко тебя не видел рядом с Фадиме! – А то что, чихуахуа? Нассышь мне в кроссовки? – смеялся Исо прямо в лицо Эюпхана. В его взгляде появилось что-то безумное, что-то, чего ещё в школьное время в нем и в помине не было. – Узнаешь, когда придет время, Фуртуна, – Эюпхан пытался делать свой голос чуть более басистым и низким, и это выглядело так нелепо, что Фадиме в мгновение осознала весь смысл слова «кринж». – Эюпхан, идем внутрь, мы опаздываем, – уже кричала на друга Фадиме. – Почему вообще псина учится тут на ветеринара, кто-то в курсе? – громко бросил Исо им вдогонку так, чтобы это услышали все, кто стоял во дворе, – Будет лечить себе подобных, как мило! Все вокруг громко смеялись, Фадиме еле остановила Эюпхана от того, чтобы вернуться и наброситься на Исо в первый же день учебы. Ей пришлось напоминать ему о словах и просьбах Эсме и о том, что это буквально последний университет, где они могут доучиться. – Ты разве не видишь, что он тебя провоцирует, не давай ему желаемое! – устало повторяла девушка другу одну и ту же фразу уже третий или четвертый раз. – Тогда пусть не лезет к тебе, – казалось, что Эюпхан вот-вот заплачет. – Я справлюсь, Эюпхан, раньше справлялась и сейчас справляюсь. – А со стороны так не выглядело, – ухмыльнулся парень, отводя взгляд в сторону. – Что ты имеешь в виду? – Враги, Фадиме, они не бывают хорошими. И правыми тоже не бывают. Враги не стоят так близко друг к другу, Фадиме, и не ведут милые беседы на глазах у всего универа. Враги держатся подальше друг от друга, а если и приближаются, то убивают. Я тебе с детства это объясняю, а ты ни тогда, ни сейчас этого не понимала и не понимаешь. Фадиме могла бы отлично поставить на место этого умника, но у нее уже не было никаких сил спорить с человеком, который все равно ничего бы не понял. Да, Эюпхан был ее другом детства, он был хорошим, он всегда был рядом, но он тоже никогда ее не понимал. Поэтому она просто похлопала его по плечу и пошла в сторону своей аудитории, заново прокручивая в голове диалог с Исо. *** Совершенно случайно (честно) Исмаил Фуртуна сел прямо за Фадиме Кочари на первой же совместной паре. Лекция была невероятно скучной, поэтому (конечно, только поэтому) он всячески пытался привлечь ее внимание. Исо то и дело переговаривался со своей веселой компанией, сидящей всегда рядом с ним. Молодые люди смеялись, шутили, толкали друг друга, делали все возможное, чтобы она точно не слушала преподавателя. Исо наблюдал за Фадиме, как за подопытным кроликом, ожидая реакции, хотя видел только ее спину. Красивую прямую спину в облегающей бордовой водолазке, по которой струились локоны. Она пахла чем-то сладким: ваниль или мед, может, даже миндаль, немного кофе. Это он выяснил ещё во время диалога во дворе. Исо задумался о том, как много противоречий в этой сумасшедшей девушке: выглядит, как самое безобидное существо на планете; пахнет, как сахар (ее парфюм был удивительно похож на тот, которым пользовалась его бабушка); поет, как ангел; но стоит только вступить с ней в диалог, как ему приходится бороться с целой армией демонов. В какой-то момент Исо заметил, что Фадиме вытащила из сумки кейс с наушниками и спрятала один из них за волосами. Взяла телефон и стала выбирать плейлист. Фадиме Кочари и ее любовь к музыке – некоторые вещи не меняются. Интересно, она все еще играет на гитаре? Парень пытался разглядеть, какую песню она слушает, но если бы нагнулся еще немного, упал бы прямо на ее голову. Не очень-то и хотелось ломать эту красивую шею. Исо злило, что теперь она скорее всего не слышит тех провокационных фраз, которые он специально вставлял в диалог с друзьями, не слышит его смеха, который должен был раздражать ее. В какой-то момент Фадиме откинула голову назад, будто засыпала или уже заснула. Кончики ее волос упали на его парту. Пока друзья были заняты спором о том, сможет ли Чакыр съесть тридцать пакетиков черного молотого перца, Исо осторожно прикоснулся к ее волосам. Он лишь слегка провел подушечками пальцев по волнистой, мягкой, как шелк, пряди и отдернул руку, когда услышал преподавателя: – Кочари! – резко закричала уже немолодая профессорша, чей голос был похож на пожарную сирену, – Кочари, доброе утро! – продолжала визжать старушка под смех всей аудитории, пока Фадиме пыталась вспомнить, где она и какая вообще сейчас пара. – Кочари, расскажите нам, какой фермент используют для размягчения жесткого мяса? – Что? – не понимая ни одного слова, переспросила Фадиме, тысячу раз проклиная себя за то, что не спала этой ночью. Девушка почувствовала, как кто-то тычет пальцем ей в плечо. – Папаин, – шептал Исо прямо под ее ухом. – Кочари, отвечать будем? Вы для чего перешли к нам, если не слушаете в первый же день? Чего спим? – театрально удивлялась преподавательница, имя которой Фадиме и не помнила. Она пыталась вспомнить что-то, но не могла выйти из ступора. – Я не спала, я вас слушала, – уверенно ответила Фадиме, приходя в себя. Дурацкая черта рода Кочари – никогда не принимать своих ошибок, никогда не извиняться, никогда не признавать, что чего-то не знаешь. – Тогда повторяю вопрос: какой фермент используют для размягчения жесткого мяса? – визжала сирена на двух ножках. Исо встал, будто собирался выйти из аудитории. – Извините, профессор, важный звонок, я на минуту. – Идите, Исмаил. Проходя мимо, Исо бросил на ее стол бумажку: «Папаин, растительный фермент из папайи, просто доверься». Фадиме не понимала, что происходит, и не знала, что хуже: довериться Фуртунчику или признать правоту преподавательницы, которая явно уже заочно не рада была тут ее видеть. – Папаин, – ответила Фадиме (еще одной чертой семьи Кочари было никогда не бояться риска), – мой брат всегда рассказывал о том, какой это полезный продукт на производстве, – добавила девушка для уверенности. – Ваш брат, значит. Ну да, наслышаны, – пробормотала старушка, явно не получившая желаемого. Фадиме выдохнула, откинулась на спинку кресла и нервно засмеялась, все казалось до ужаса нелепым, странным, неправильным. Она смотрела на Исо у двери аудитории, который махал ей и ехидно улыбался. И зачем он ей помог? Чтоб показать свое превосходство? Самовлюбленный индюк. Пока она пыталась разгадать выражение его лица, поймала себя на мысли, что тоже все это время улыбается, смотря прямо на него. Она невозмутимо опустила глаза в тетрадь, скрывая замешательство. Исо вернулся на свое место и всю оставшуюся лекцию Фадиме чувствовала, как ее затылок горит от настойчивого взгляда и тяжелого дыхания парня, сидящего прямо за ней. – Давно ты начал учиться, Фуртунчик? – бросила Фадиме в сторону Исо на выходе из аудитории. – А давно ты перестала, мафиозница? Появились увлечения поинтереснее? Может, стала серийной маньячкой? – Я учусь, просто не выспалась сегодня. А вот ты, как я помню, еле окончил среднюю школу. – Не делай вид, что не знаешь, что я нормально учусь, Фадиме. – Откуда мне знать? – Ты все знаешь, - многозначительно подмигнул парень, – И да, не стоит благодарности. Всегда рад помочь! – Исо манерно поклонился ей и убежал в противоположную сторону. Сложнее всего Фадиме было признаться даже самой себе, что он был прав. Она знала о нем все. Или почти все. *** Когда Фадиме и Акча подружились в старшей школе, Акча уже общалась с Чакыром из Фуртуны, и помешать этому Фадиме никак не могла, хоть и очень хотела. С тех пор Исо и Фадиме мало пересекались сами, но вот благодаря лучшим друзьям знали все о жизни друг друга: кто где учился, с кем общался, чем занимался, были ли отношения… Фадиме не то, чтобы прям было это интересно, просто болтливая Акча сама это все рассказывала и даже показывала публикации Чакыра и Исо в соцсетях. Так, Фадиме знала все о том, как Исо Фуртуна успешен в университете, как уже дистанционно помогает маме и дяде вести семейный бизнес и решает деловые вопросы с партнерами в Трабзоне, как он несколько раз успешно защищал честь университета на чемпионатах по вольной борьбе, и как он отчаянно пытался привлечь к себе побольше (женского?) внимания самыми бредовыми способами: гонять на бешеной скорости своей любимой BMW (в прошлом году он попал в аварию и три дня лежал в реанимации, и это она тоже знала), шутить свои несмешные, по экспертному мнению Фадиме, шутки и собирать толпу пьяных молодых людей у себя дома каждые выходные под предлогом футбола, приставки или настолок. Наивная Акча верила Чакыру, что из девушек на их посиделках бывают только вторые половинки их друзей, но Фадиме-то не глупая… Она в такое не верит. Единственное, что Фадиме не знала: почему и когда Исо так изменился. *** В отличие от Оруча, который был старше брата на два года, Исо долго не понимал, что значит «смерть». Ему говорили, что папа и Фатих умерли, что их больше нет, что они больше никогда не придут, и множество других абсолютно непонятных детскому разуму слов. Он видел, как мама плакала ночи напролет, хотя утром улыбалась и казалась счастливой. Замечал, как бабушка якобы уходила на рынок, но заворачивала в сторону кладбища. Слышал, как кричал ночами Оруч, просыпающийся от кошмаров. Все стали раздражительнее, молчаливее, серьезнее. Любопытный Исо, который раньше задавал взрослым сотни вопросов в день, пытаясь познать удивительный мир вокруг него, быстро научился молчать. Всегда лучше молчать, чем расстроить маму или бабушку очередным вопросом, получить подзатыльник от брата или быть изгнанным из гостиной, где ты хотя бы немного чувствуешь себя частью семьи или того, что от нее осталось. Он перестал спрашивать, стал наблюдать. Оказывается, если очень внимательно смотреть, все понятно и без слов: он научился считывать все эмоции домашних, определять их настроение по дыханию и шагам, распознавать, спали ли они хорошо, по цвету кожи. Ему было пятнадцать, когда осознание ударило в голову мощной волной, которая размыла все берега. Ребенок, которого в семье долгое время не было слышно, выбился из колеи. В момент, когда мальчику больше всего нужен был отец или хотя бы старший брат, рядом была только отрезвляющая правда: их убили, Мехмета и Фатиха Фуртуна убили. Они не попали в аварию, не заболели, не упали со скалы. Их вырвали из жизни, как будто бы они были сорняком, а не живыми людьми, с сердцами, с душой, с любимыми. Исо понял, что больше никогда не поедет с отцом кататься на лошадях, Фатих больше не устроит им с Оручем тур по Трабзону, они больше не будут играть в нарды в беседке. Исо сошел с ума: он запирался в комнате, слушал музыку на самой высокой громкости и разбивал все вокруг, кричал на домашних, бил себя кулаками, когда его пытались успокоить, не ел, прогуливал уроки и однажды даже пропал на целую ночь. На утро его тогда нашел Гекхан, и отвел не домой, а сразу в тюрьму, к дяде. Исо пробыл с дядей Шерифом в кабинете начальника тюрьмы около трех часов. Никто так и не узнал, о чем так долго Шериф говорил с ребенком, но вышел Исо абсолютно спокойным. Он больше не кричал, не бунтовал, не сопротивлялся маминым планам на его жизнь. С тех пор Исо исправно ходил в школу и даже подтянул оценки, стал чаще ходить в спортивный комплекс, пробовал разные виды спорта, но остановился на вольной борьбе. Он начал читать стопку книг от дяди про бизнес и успешный успех, выиграл олимпиаду по математике в одиннадцатом классе и поступил на факультет «Пищевых технологий», чтобы заняться семейным делом, пока Оруч будет врачевать. После того разговора с Шерифом Исо больше не ходил под каменный мост, Исо больше не ездил в художественную школу и отказался от мечты стать архитектором. Так было правильно, Фатих бы так и сделал. *** Исо пришел домой после университета и тренировки уставшим, но довольным, так, словно впервые за долгое время задышал. Включил телевизор, хотел подремать под какое-то шоу о путешествиях. Прошло полчаса, но он не смог ни уснуть, ни сосредоточиться на шоу, ни читать очередную скучную книгу про управление. Он долго смотрел на шкаф напротив, взвешивая за и против. Руки впервые за долгое время потянулись к карандашу. Он открыл шкаф, вытащил старый пыльный блокнот, включил музыку. Исо очень давно не рисовал, с тех пор, как понял, что все его старания были впустую, и заниматься этим профессионально он не будет. Но теперь ему снова захотелось взять карандаш в руки: не чтобы учиться, стать лучшим, поступить, а просто чтобы вылить на бумагу то, что невозможно было рассказать людям. Легкими уверенными движениями он автоматически выводит образ, который его глаза впитывали весь сегодняшний день: мягкий овал лица, аккуратный нос, пухлые губы, еле заметная тень под скулой, очаровательные большие глаза, которые кажутся еще больше благодаря пушистым ресницам. Он долго возится с текстурой волос, ему кажется, что его штрихи слишком грубые и не передают того, насколько ее шелковистые пряди легки и невесомы. Он вспоминает, как коснулся их на сегодняшней паре, чувствует себя как максимум – мерзким маньяком, как минимум – полным идиотом. Он сидел над рисунком уже больше часа, когда пришел Чакыр и оторвал ее от самого приятного занятия за последнее время. – Исо! Нам срочно нужно что-то организовать! Соберем всех у нас? – с невероятным энтузиазмом вошел в комнату Чакыр. – С чего это? Мы на прошлой неделе достаточно отдохнули. – Акча перевелась в нам универ, бро, ты понимаешь вообще, что это значит? – Что я потерял друга? – Нет, что твой друг, наконец, будет проводить больше времени с любимой. – Я сказал то же самое, – ответил Исо с показной обидой. – Мы и Фадиме Кочари заманим, я тебе обещаю. – Мне что с того? – Получишь свой любимый адреналин, брат, экстрим! Снимешь влог «Как выжить в течение 3 часов в одном помещении с Фадиме Кочари» или сядешь в уголок и завершишь свой рисунок, – Чакыр засмеялся и показал рукой на блокнот с изображением Фадиме, лежащий прямо перед ним на столике. – Это не она, просто похожа… – зачем-то отрицал Исо, – Хорошо, но организуешь все сам. Сюда Фадиме ни за что не согласится прийти, знай. Она вообще никуда, скорее всего, не согласится прийти, зная, что я там буду, но сюда – точно нет. – Дом Оруча? – Он тоже Фуртуна, гений, ты забыл? – Точно… Тогда я найду нейтральное место, а ты пригласишь ребят. – Акча и Фадиме на тебе, остальных позову. – Сделаем все возможное, брат. Чакыр вышел, Исо хотел вернуться к своему рисунку, как вдруг телефон завибрировал. На экране высветилось уведомление о новом сообщении. Дядя Шериф: Почему ты не сказал, что Фадиме Кочари теперь учится с вами?