Ждать и надеяться

У человека два зрения: взор тела и взор души. Телесное зрение иногда забывает, но духовное помнит всегда.

А.Дюма «Граф Монте-Кристо»

В ее снах воздух всегда был холодным и тяжелым, как свинец. Было темно, река деревни Кочари несла не воду, а алую кровь. На отдаленном берегу стояли три темные фигуры: ее папа, Мехмет Фуртуна, Фатих Фуртуна. Чуть дальше от них вся в белом, без единого пятна крови на одежде или коже, стояла она – мама. Фадиме увидела ее и захотела побежать, но почувствовала, что ее ноги приросли к земле. Она хотела кричать, но ее словно лишили голоса. Даже во снах, даже в страшных снах, даже понимая, что это очередной кошмар, она надеялась докричаться до мамы, поймать на себе ее взгляд, увидеть ее улыбку. Интересно, мама правда смотрит на нее с небес, как говорил Адиль? Мама правда гордится ею? Может, маме не нравится что-то, что Фадиме делает? Может, мама хотела бы, чтобы она лучше училась, по-другому одевалась или не уезжала из Кочари? Может, маме стыдно, что ее дочь учится под одной крышей с теми, чьи родители довели ее до мучительной смерти? Фадиме продолжала попытки издать хоть какой-то звук. Казалось, что ее горло набили осколками стекла, а ноги пригвоздили к мосту. Все, что она чувствовала, — металлический запах крови, заполняющий все пространство вокруг. Внезапно Фадиме услышала крики. Она опустила голову и увидела две тонущие в кровавой пучине головы: брат и Акча. — Все рано или поздно уйдут, Фадиме! – шептал голос за ее спиной. Она обернулась, никого нет. — Все уйдут, все, кого ты любишь, умрут. Ты проклята, Фадиме, ты отравляешь им жизнь, Фадиме. Девушка понимала, что она во сне, но как отсюда выбраться, она до сих пор не знала. Внезапно мерзкий голос сменился привычным звоном будильника. Фадиме проснулась и вскочила с кровати, в холодном поту побежала в соседнюю комнату, Акчи нет. — Акча! Акча, где ты? – кричала девушка, которая все еще не могла выровнять дыхание. — Здесь, а что? — неразборчиво бубнила Акча, выглядывая из двери ванной с зубной щеткой во рту. Фадиме выдохнула. Это был очередной кошмар, не имеющий ничего общего с реальностью. *** Собираясь в университет, Фадиме включила свой любимый плейлист, который всегда поднимал настроение. Она уже привыкла к этим эмоциональным качелям: просыпаться в ужасе, весь день пытаться сделать себя хоть немного счастливее, засыпать в круговороте навязчивых мыслей и так по кругу. Заиграла Шакира.

Lucky you were born that far away so

Я счастлива, что ты родился так далеко от меня

So we could both make fun of distance

И теперь мы оба можем смеяться над расстоянием.

Lucky that I love a foreign land for

Я счастлива, что полюбила чужую землю

The lucky fact of your existence

Только потому что ты принадлежишь ей.

Фадиме танцевала, глядя на себя в зеркало, и ей определенно нравилось, как она сегодня выглядела. Даже макияж, нанесенный за 5 минут, лег идеально. Она надела свой любимый мягкий кремовый свитер крупной вязки, это был подарок Эсме. Фадиме обожала такие уютные вещи с длинными рукавами, которые прятали ладони. В них появлялось какое-то необъяснимое чувство защищенности. Темные облегающие брюки подчеркивали стройность ног и тонкую талию, кепка кофейного оттенка придавала образу непринужденности. Фадиме собрала сумку и была готова выходить, напевая песню теперь персонально Акче, которая все еще завтракала.

Whenever, wherever

Не важно, когда, не важно, где,

We'll learn to be together

Но мы будем вместе,

I'll be there and you'll be near

И буду рядом, и ты будешь рядом со мной.

And that's the deal my dear

Все очень просто.

Дожидаясь, пока Акча тоже будет готова выходить, Фадиме задумалась над словами. Интересно, а она когда-нибудь сможет быть настолько преданной кому-то, кто не является частью ее семьи или хотя бы частью ее земли? Сможет открыть свое сердце незнакомому человеку, незнакомому месту? Наверное, нет. Во-первых, она не умеет доверять. Во-вторых, она слишком боится любить, потому что чем больше в ее жизни любимых людей, тем больше потенциальных потерь, которые ее уничтожат. В-третьих, даже если она полюбит и доверится, вряд ли в этом мире был бы человек, который смог бы принять ее со всеми тараканами в ее голове. Она была слишком сложной, слишком проблемной и не настолько идеальной, красивой или веселой, чтобы кто-то это терпел. По крайней мере, она сама в это верила. Этот поток мыслей продолжал бы мучить ее еще очень долго, если бы Акча не щелкнула пальцами перед носом и не позвала к выходу. Как только они вышли из дома, подруга начала подводить Фадиме к теме, которой раздражала ее уже третий день. — Почему ты не хочешь хотя бы на время наладить с ними отношения? — уже более безнадежным тоном говорила Акча, — Нам год учиться вместе. Да, они дети вражеской семьи, я понимаю, но ведь это не делает их плохими людьми, они ведь никого убили. Да я даже не знаю ни одного плохого поступка Исо, Фадиме! — Ты может и не знаешь, а я знаю, — многозначительно улыбнулась Фадиме. Акче показалось, что эта улыбка была слишком грустной. — И вообще, даже если он ангел во плоти, зачем мне дружить с теми, с кем завтра мы снова будем враждовать? Их дядя выйдет из тюрьмы уже через полтора года. — Вы с Исо ведь когда-то общались нормально? — Да, — отвечала Фадиме, не скрывая раздражение в голосе. Это последнее, о чем она хотела бы сейчас вспоминать. — Вы ведь и тогда были детьми из вражеских семей? — Да, и что? — То есть, я правильно понимаю, что помимо «вражды» у тебя на Исо есть личная обида? — спрашивала Акча размеренным тоном, боясь извержения вулкана. Фадиме казалось, что она на приеме у мозгоправа. — Нет... да... наверное, — не знала, что ответить девушка, — Он меня просто бесит, Акча! — Смотри, они делают первый шаг, он помог тебе на паре, они зовут нас на вечеринку. Это будет не в доме Исо, не в доме Оруча, а вообще в другом месте. Это организовывает не Исо. То есть, это не территория семьи Фуртуна, — пыталась восстановить логику девушка, уже мысленно танцующая с Чакыром на вечеринке. — Они не хотят враждовать. Дай им один шанс. Дай себе шанс провести последний год в универе весело. Там ведь будут не только они, мы можем найти других друзей, пообщаться с другими девочками с курса. Не будем самостоятельно становиться изгоями с первого же дня. Пожалуйста. — Я подумаю, Акча, честно. Дай мне время до конца дня, — устало сдалась Фадиме, так как они уже подошли к дверям корпуса. Думать она точно ни о чем не собиралась. — Ура, ты самая лучшая! — Акча чмокнула подругу в щеку и убежала в сторону своего факультета. Погрузившись в поток новых навязчивых мыслей, Фадиме еще какое-то время продолжала стоять перед входом в университетский двор, пытаясь вспомнить свой план действий и четко его сегодня придерживаться. Закрыв глаза, девушка подставила лицо теплым лучам солнца и легкому осеннему ветру, позволяя ему подпортить свою укладку. Ей нужно было быстрее влиться в учебный процесс, нагнать упущенное, показать новым преподавателям, что она не «глупая сестра сельского миллионера, вечно устраивающая скандалы без повода». Ей нужно было держаться подальше от Фуртуна. Рано или поздно безобидные стычки с ними переросли бы в скандал или драку по инициативе Эюпхана, а это ей было совершенно ни к чему. Из череды мыслей ее вывел знакомый голос: — Вот так прикладываешь карту к экрану, и магия, оно открывается, Кочари! Не обязательно молить высшие силы о помощи по таким пустякам! — Исо подошел сзади и тянулся рукой к панели на турникете, касаясь ее спины своим плечом и грудью. — Понимаю, у вас в горах нет таких технологий, привыкнуть сложно, — с насмешкой продолжал парень, указывая растерянной Фадиме рукой на турникет, который загорелся зеленым, — дамы вперед. — Кто услышит со стороны, подумает, что ты родился в Токио, Фуртунчик, — ответила Фадиме, не оборачиваясь. Это было сложно, потому что хотелось повернуться и ударить. Пусть не касается ее, пусть не подходит к ней близко, пусть не говорит. Она вошла на территорию корпуса и быстрым шагом направилась к двери, чтобы не продолжать с ним диалог. Девушка, конечно, могла бы и дальше обмениваться любезностями, но тут в любой момент могло оказаться очаровательное трио: Эюпхан, его проблемы с контролем гнева и расстройство личности. Насчет последнего Фадиме не была уверена, но Акча, которая училась на психолога, уверяла ее, что у парня все признаки. В коридоре Фадиме сразу заметила автомат с кофе, который ей сейчас был нужен, как никогда. Сегодня она снова не могла уснуть из-за урагана тревожных мыслей, который накрывал только ночью, снова несколько раз просыпалась от кошмаров, снова зевала с утра, и уж точно не хотела снова уснуть на лекции, давая Фуртунчику новый повод для издевок. Фадиме не совсем была уверена, что латте с соленой карамелью содержит достаточно кофеина, чтобы бодрить, но в качестве самовнушения оно работало неплохо. Пока автомат кряхтел и дрожал так, словно не варит кофе, а запускает ядерный реактор, она проверяла расписание и номера аудиторий. — Ого, ты смогла сделать заказ сама? — все тот же раздражающий голос снова взялся из неоткуда и звучал прямо за ее спиной. Исо напоминал ей Чеширского кота. Такая же безумная улыбка, такие же до жути синие глаза и такая же невероятная способность появляться из ниоткуда. — Ты решил вспомнить прошлое и посталкерить меня, Фуртунчик? В здании универа можно запускать дроны? — Фадиме еле сдержалась, чтобы не расцарапать его лицо, которое было настолько близко, что она чувствовала его дыхание на своих волосах и шее. — Фадиме, можно я напомню тебе кое-что? — на этот раз он заглядывал прямо в ее лицо. — Если ты про ту грустную историю, как тебя уронили в роддоме, и ты ударился прямо головой об кафель, можешь не рассказывать, я помню. Последствия на лицо. — Нет, дорогая, я про то, что мир не крутится вокруг тебя. Я пришел за кофе. И в отличие от тебя, я не так сильно люблю вспоминать прошлое. — Это удел тех, кому за это прошлое стыдно, и кто понимает, что не прав. — Это преимущество тех, кто умеет отпускать. Фадиме еле сдержалась, чтобы не ответить ему, борясь между соблазном вылить на него еще немного своего яда и здравым смыслом, который требовал от нее полностью игнорировать Фуртунчика. Ее бесило его надменное улыбающееся лицо, эту ухмылку она видела это даже боковым зрением. Он специально стоял максимально близко, чтоб не дать ей забыть о своем присутствии. Фадиме сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но вместо успокоения лишь наполнила легкие его запахом: кожа, что-то ореховое или древесное и шоколад. Давно ли Исо Фуртуна полюбил шоколад? Насколько сильно он вообще изменился? Наконец, тарахтелка завизжала и отдала девушке ее напиток. Уже направляясь в аудиторию, Фадиме услышала: — Кочари, у нас общая пара, займи мне место рядом! *** Исо тоже не спал всю ночь. Парень уже давно чувствовал себя слепым кроликом в бесконечном лабиринте, но теперь этот лабиринт только увеличивался в размерах. Давило абсолютно все: чувство долга перед семьей, клятва, данная дяде, проблемы с бизнесом, вызванные внезапным усилением влияния Адиля на сектор, ссоры семьи с Оручем, в которых Исо оставался меж двух огней, и теперь появилась еще одна огромная проблема: Фадиме Кочари. Ее присутствие ощущалось, как большой молоток, заведенный над его головой. У них были разные группы, поэтому хотя бы семинары проходили отдельно, но лекции были общие, и самым мучительным было то, что он сам не мог ее не заметить при встрече, не мог молча пройти мимо, не мог не задеть, не уколоть, не вызвать хоть какую-то эмоцию, не отреагировать на презрительный взгляд. Еще хуже было то, что помимо нее тут теперь учится Ушлепок, пусть и не в их корпусе, но все равно рядом. И еще хуже было то, что об этом теперь знает его дядя. Исо долго не знал, что ответить на то сообщение Шерифа, раздумывал над всеми возможными вариантами событий, словно просчитывал ходы в шахматах. В итоге решил, что нужно просто выиграть время и обещал дяде рассказать все лично, когда приедет в Фуртуну на выходные. На пары он приехал сонным, разбитым и уставшим. По крайней мере, он точно так себя чувствовал ровно до того момента, пока не увидел ее. Фадиме стояла у входа, согреваясь под лучами солнца. Волосы развевались ветром в разные стороны. Отсюда она казалась такой легкой, простой, беззаботной, даже спокойной. Он знал, что, как только подойдет и заговорит, от такой Фадиме ничего не останется. Но все равно подошел. Все равно заговорил. Чакыру эту тягу к вражеской крови Исо объяснял адреналином, весельем, способом развлечься, просто потому что спорить с Фадиме Кочари – увлекательно, себе самому он мог объяснить это только обидой. Он определенно не был тем, кто мог забывать прошлое, хоть хотел таким быть и казаться. В конечном счете они будут учиться вместе всего год, а потом она снова может исчезнуть из его жизни, почему бы просто не провести этот год так, как ему хочется? Пусть хотя бы тут в его скучной жизни будет маленький уголок без правил, без клятв, без долгов. Он побудет не Фуртуна, а просто Исо. *** Исо зашел в аудиторию с опозданием на десять минут, только потому что ему пришлось соврать ей, что он тоже хочет кофе. Не обнаружив свободных мест рядом с Фадиме, он сел в другой конец кабинета поближе к Чакыру. — Ты ведь всегда пьешь кофе только на большом перерыве, — заметил Чакыр. — Сегодня особенно сильно не выспался. — Или особенно сильно увлекся беседой у автомата с кофе? — Ты следишь за мной? — Мы звали тебя с парнями, ты не услышал, был очень занят, — посмеивался Чакыр с таким лицом, будто пошутил только что самую смешную шутку в мире. — Главное, чтоб тебе было весело, бро, я к твоим услугам, — ответил Исо, отпивая глоток своего кофе. — Кстати, Севджан тоже вас видела, спрашивала о Фадиме. — Зачем мне эта информация? — Ты ведь знаешь… — Исмаил, Чакыр, я вам не мешаю? — перебила парней своим властным голосом профессор Фериде. — Я собираюсь сделать важное объявление, мне нужна и ваша помощь тоже. — Вы можете полностью на меня рассчитывать, разве я хоть раз подводил вас? — ответил Исо не без иронии в голосе. — Тогда слушайте. У нас скоро крупный фестиваль, будет много гостей, в том числе иностранных. Все номера уже почти продуманы, кроме музыкальных. Айше, которая выручала нас прошлые разы, сильно заболела, заменить некем. Может, кто-то из вас поет или играет на инструментах? — Боюсь, если я начну петь, людям придется вызывать скорую, г-жа Фериде, — смеялся Исо. — Чакыр может зачитать вам рэп, хотите? Очень свежо будет, современно, по-молодежному. Пока Чакыр объяснял преподавателю, что он не читает никакой рэп, Исо пытался разглядеть издалека лицо Фадиме, которая что-то внимательно вычитывала в учебнике. Она не слышала вопроса? Она больше не поет? Или она не хочет петь на глупом фестивале в университете? Внезапно он понял, что есть только один способ это узнать: — Г-жа Фериде, я готов решить вашу проблему за десять дополнительных баллов к зачету, — специально как можно громче говорил Исо. — Решил все-таки спеть? — Нет, я найду вам того, кто может петь. — Десять баллов много, Фуртуна, пять. — Могли бы добавить еще пять за харизму, но ладно, сойдет. — И кого ты предлагаешь? Он не из вашего потока? — Наша новенькая Фадиме Кочари. Знаете, у нас по всей деревне шла молва о ее прекрасном голосе, она вам и на гитаре сыграет. *** Фадиме не может скрыть удивления и растерянности, услышав свое имя. Она вообще толком и не слушала весь этот диалог, пытаясь повторить материал к занятию. — Фадиме, это правда? – обращается к ней преподаватель. — Что правда? — Что у тебя хороший голос, и ты можешь выручить нас на фестивале? От неожиданности Фадиме не знает, что ответить. Она любит петь, но она уже очень давно не выступала, не пела для людей, не брала в руки гитару. Она не понимает, зачем Исо об этом сейчас говорит, почему хочет, чтоб она согласилась, какую новую шутку он придумал, как снова ее подставит. Мысли путаются, она совсем не знает, что ответить. — Ну, я занималась в детстве, сейчас уже все забыла, вам от меня не будет никакого толку. — Фадиме, у нас не конкурс талантов, никто не будет тебя оценивать, нам нужен хоть какой-то номер, чтоб заполнить заявленное время. Ты ведь новенькая, тебе совсем не помешает благодарность со стороны администрации, не так ли? — отвечает женщина, как можно сильнее подняв свои идеально вычерченные бровь вверх на последнему предложении. — Она скромничает, г-жа Фериде, или просто не хочет вам помогать, — вмешивается Исо. Фадиме пытается просверлить его взглядом, понять, что в его голове, но он бросает лишь мимолетные взгляды и отворачивается. Она правда уже давно скучает по сцене, по выступлениям, по тому ощущению, когда ты поешь не только для себя, не только при Акче, но и для совершенно незнакомых людей, донося до них мелодией свою исповедь, которую никогда расскажешь словами. — Если вам так нужно, я помогу, — соглашается Фадиме. Да, дурацкая черта Кочари – всегда рисковать, никогда не сомневаться. Если это был вызов, она его примет. Если это очередная подстава, она вырвет ему руки и пришьет к другому месту, но больше не даст себя в обиду. Ей не тринадцать, и теперь она точно знает, что у нее прекрасный голос, что бы об этом ни думал Фуртунчик. 2013 Исо проводил все время в бабушкой, потому что мама после смерти отца и брата постоянно была на фабрике, а Оруч стал еще усерднее учиться. Самый младший ребенок семьи скучал дома и помогал бабушке с домашними делами и тяжелыми сумками на рынке. Для Фадиме рынок был их с Адилем воскресным ритуалом, временем, которое брат раз в неделю мог выделить только ей и больше никому. Они ходили по магазинам, выбирали ей платья, игрушки, заколки. Теперь Фадиме было тринадцать. Ее уже давно не волновали игрушки и заколки, да и платья на деревенском рынке продавали странные, поэтому девочка научилась заказывать себе одежду в интернет-магазинах или ездить за ней в Трабзон. Но она не решалась сказать брату, что они могут придумать развлечение получше, чем поход рынок, не могла нарушить их традицию. Фадиме радовали не столько покупки, сколько сам процесс, каждая минута, проведенная вместе с Адилем. Она уже знала, как ощущается его отсутствие, пока брат сидел в тюрьме, и теперь не хотела отходить от него ни на секунду, словно боялась, что он испарится. Проходя мимо очередного торгового ряда со старыми книгами, антиквариатом и музыкальными инструментами, Фадиме увидела мужчину, который играл на гитаре. Раньше она видела ее только в кино, потому что в Караденизе обычно играли на традиционной кеменче, гитара тут была редкостью. Девочка завороженно наблюдала за тем, как пальцы приводят струны в движение, как под ними рождается мелодия. Звук так мягко обволакивал все вокруг, словно накрывал теплым одеялом в холодную погоду. Фадиме пристально смотрела на руки незнакомца, пытаясь понять, как именно он это делает. — Нравится? — произносит нежный женский голос откуда-то слева. Фадиме отвлекается от мужчины с гитарой и видит ее. Ширин Фуртуна. Она строго кивнула Адилю – это было их классическим приветствием. Максимум, на что способны враги, даже которые уважают друг друга. Затем женщина снова посмотрела на Фадиме, ее взгляд сразу смягчился. — Ты так выросла! Ты очень красивая и очень похожа на свою маму, — она смотрела на Фадиме с такой нежностью, что невозможно было в этот момент думать о каких-то врагах или о том, будет ли Адиль злиться на нее за то, что она слишком мило общается с этой женщиной. — А вы часто общались с моей мамой? — Не часто, но общались. Мы с ней никогда не видели друг в друге врагов, скорее, подруг по несчастью. Знаешь, она просила меня за тобой присмотреть, поэтому, что бы ни вытворяли наши мужчины, знай, что я всегда тебе помогу и во всем тебя поддержу, слышишь? — Спасибо, г-жа Ширин, у моей сестры достаточно поддержки, — наконец вмешался Адиль. — Ты не женщина, Адиль. Ты многого не поймешь, — с укором отвечала Ширин. — Бабушка, ты где? — раздался крик с самого конца ряда. — Тут, Исо, идем. Фадиме почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Он подбежал к ним, весь красный, запыхавшийся, растерянный. Вопросительно посмотрел на бабушку, на Адиля и потом на нее. Кажется, он не совсем понимал, что говорить и надо ли здороваться. Взгляд двух пронзительных янтарных глаз, которые, казалось смотрели прямо в самое его нутро, тоже совсем не помогали мальчику думать. — Бабушка, мы пойдем? — Подожди, я договорю. Фадиме заметила, как сильно он вырос, плечи стали шире, черты лица – острее, голос ломался. Он был уже на голову выше нее, и это бесило. Она тоже станет такой дылдой в четырнадцать? Русые волосы все так же жили своей, какой-то отдельной, лохматой жизнью. Глаза были такими же синими, как океан. В какой-то момент Фадиме показалось, что Адиль поймал ее внимательный взгляд, и ей стало не по себе, будто ее поймали за чем-то постыдным. Она всего лишь изучала врага. Врага надо знать в лицо. — Так тебе нравится гитара, Фадиме? — вернулась Ширин к теме. — Мне стало интересно, — искренне отвечала девочка, переводя взгляд на брата, но он, кажется, уже погрузился в какие-то свои мысли или пытался сдержаться, чтоб не грубить взрослой женщине. Адиль уважал Ширин, но общался с ней старался минимально и нервничал, когда она пыталась приблизиться к Фадиме. — Если хочешь научиться, я бы хотела тебе ее подарить, тут можно купить любую, какую захочешь. — Я и сам могу купить своей сестре гитару, г-жа Ширин, — вмешался Адиль. — Просто позволь мне выполнить хоть часть того, что я обещала вашей матери. Ты можешь считать меня врагом, но ребенок — не мой враг. Я делаю подарок Фадиме, а не Кочари, хорошо? — женщина произносила каждое слово так мягко и осторожно, словно Адиль был гранатой, а не человеком. Дождавшись молчаливого согласия Адиля, Ширин взяла руку Фадиме в свою теплую и шершавую ладонь и повела внутрь. Мужчина, который только что заворожил Фадиме своей игрой, стал показывать им разные инструменты. Адиль отошел к соседнему ларьку и говорил с продавцами, Фадиме и Ширин уже минут двадцать увлеченно обсуждали гитары и задавали продавцу десятки вопросов, а Исо так и наблюдал за ними снаружи. Он никогда не видел Фадиме такой веселой, когда встречал раньше. Ее глаза сияли, смех звучал, как самая красивая музыка, как горный ручей, который можно услышать только там, в их далеких и высоких горах Кочари. Он заметил, что она больше не заплетала волосы в две косички, и длинные струящиеся локоны смеялись, кружились и танцевали с каждым ее движением. В тот день Ширин Фуртуна подарила Фадиме ее главное сокровище – гитару. Фадиме открыла для себя музыку, хотела научиться петь и играть. Музыка стала ее лекарством, способом отвлечься, спрятаться от своих страхов, рассказать о своей боли на том языке, который мало кто смог бы понять. Учителей гитары в Кочари, конечно, не было. Адилю хоть и не нравилась идея ездить в Центр дополнительного образования в Сюрмене, где была ближайшая музыкальная школа, но взгляд впервые за долгое время счастливых глаз сестры мог заставить его пойти на любые уступки. Условие было простое: «одной туда ездить опасно, пусть Эюпхан тоже найдет себе там кружок, будете ездить вместе». Удивительно, но никто не сказал Адилю, что в тот же центр ходили братья Фуртуна: Исо – рисовать, Оруч – играть в баскетбол. 2022 После лекции Исо сразу же попытался поймать на выходе из аудитории Фадиме. — Так ты все-таки еще поешь, мафиозница? — спрашивает он, поравнявшись с Фадиме в коридоре. — Да, спасибо, что способствуешь развитию моих талантов, Фуртунчик, — она остановилась и посмотрела в его лицо. Смотрела так внимательно, будто делала рентгеновский снимок, пока Исо нагло улыбался ей в лицо. — Тебе это зачем, Фуртунчик? Что ты пытаешься сделать? — Зачем ты задаешь так много вопросов, Фадиме? — тихо спрашивает Исо, немного наклоняясь вперед, чтобы их глаза были на одном уровне. — Вопросы обычно задают, чтобы получить на них ответы, — может, Фадиме и ниже его на голову, но взгляд у нее был такой напряженный, что Исо чувствовал себя под ним очень маленьким. — Спрашивай, отвечу. — Зачем рассказал, что я пою? — Если бы я попросил тебя спеть мне, ты бы спела, мафиозница? — Что за бред ты несешь? — Вот и я так подумал. Зато теперь споешь, – подмигнул Исо, отстраняясь и продолжая идти дальше по коридору. — Разве тебе нравился мой голос, Фуртунчик? — спрашивает она, когда он уже сильно ушёл вперед. — Конечно! — бросает Исо через весь коридоре, не оборачиваясь. Фадиме хочется догнать его, ударить, вырвать все волосы на голове, высказать все, что она думает о нем и его лицемерии, но она этого, конечно, не сделает. Она уже не та тринадцатилетняя девочка, которая бросила из-за него гитару. 2013 Исо вышел после очередного занятия. После рисования его настроение всегда было хорошим, он чувствовал себя таким легким, счастливым и особенным. Учитель всегда хвалил его больше всех ребят и уделял то внимание, которое дома подросток никогда не получал. Где‑то в глубине коридора, из приоткрытой двери музыкального кабинета, лился голос — невероятно красивый, приятный, но осторожный, словно его хозяйка еще не была уверена в его силе. Исо подошел к двери и увидел ее. Снова Фадиме Кочари. Она сидела в полном одиночестве с огромной, по сравнению с ее собственным телом, гитарой в руках. Та самая гитара, которую купила его бабушка. От этой мысли мальчику почему-то становилось очень тепло где-то в районе сердца. Ее волосы падали на лицо, скрывая его от взора, но Исо был уверен, что это она. Фадиме не услышала, как он зашёл, как сел на один из стульев в углу. Девочка была полностью сосредоточена на аккордах, жмурясь и бормоча что-то себе под нос, когда понимала, что фальшивила. Ее песня звучала, как молитва, как зов о помощи, это было настолько непохоже на нее, что Исо затаил дыхание и внимательно слушал каждое слово.

Küçüğüm

Я маленькая

Daha çok küçüğüm

Ещё очень маленькая

Bu yüzden bütün saçmalamam

Потому иногда я говорю глупости

Yenilmem bu yüzden

Потому и проигрываю

Bu yüzden

Потому

Kendime hala güvensizliğim

Что все еще себе не верю

Ne kadar az yol almışım

Как же я немного прошла по пути

Ne kadar az

как же мало

Yolun başındaymışım meğer

Я все еще в начале пути

Elimde yalandan

В моих руках ложные

Kocaman, rengarenk

Большие, цветные

Geçici oyuncak zaferler

Временные игрушечные победы

(Sezen Aksu – Küçüğüm)

Исо не понимал, почему она выбрала песню про то, что маленькая, если они были уже достаточно большими: ей тринадцать, а ему — целых четырнадцать. — Ты неплохо поешь, для новичка сойдет, — Исо встал и начал громко аплодировать, как только она закончила. От неожиданности Фадиме чуть не упала со стула вместе с гитарой. — Ты что преследуешь меня? — Она оставила инструмент и стала подходить ближе. — Фадиме, хочешь я снова расскажу тебе одну тайну? Только никому не говори. — Ну и? Какая еще тайна? Исо подошел ближе и почти шепнул ей ухо: — Мир не крутится вокруг тебя. — Ха-ха, очень смешно, Фуртунчик! — Я и не шучу, — он отошел назад и опустил руки в карманы. — Я сюда уже много лет хожу рисовать, а вот тебя тут вижу впервые. Может, это ты за мной следишь? — Я недавно начала тут заниматься. — Ты уверена, что с тобой тут кто-то занимается? Сидишь одна, как псих-одиночка. — Учитель разрешил мне задержаться и поработать одной. И вообще почему я перед тобой отчитываюсь? — Фадиме поправила волосы и потянулась за своей курткой. — Мне пора, Фуртунчик. Она ушла, но теперь Исо наверняка знал, что она еще не раз сюда вернется. Проверил расписание в коридоре: уроки гитары – вторник и четверг 17:00. Два дня спустя Фадиме почему-то решила, что в музыкалку лучше одеваться наряднее, а не приходить в тех же джинсах, в которых они бегают с Эюпханом за козами. Все-таки они там учатся искусству, а не варке сыра. Нашла в шкафу свободное черное платье с белым воротником, такие же черные балетки. Распустила волосы, подкрасила губы блеском, а ресницы одним слоем туши. Может, в семье Фадиме и не было женщин, зато было много времени, проведенного дома в одиночестве, были интернет, сериалы и десятки блогеров, которые великодушно посвятили ее в мир всех тонкостей того, как быть женщиной. По крайней мере, внешне. В школу Фадиме ходила не так охотно, как на уроки музыки. Там все ее знали, кто-то жалел, потому что у нее умерли родители, а кто-то боялся, потому что она сестра Адиля Кочари. У нее почти не было друзей, кроме Эюпхана, которого Фадиме считала больше братом, чем другом. С Акчей они познакомились только в старшей школе. В Сюрмене же все было по-другому: тут большинство ребят не знали, что она сирота или кто ее брат, для них и учителей по вокалу и гитаре она была просто Фадиме, и это придавало невероятной легкости. Весь урок Фадиме невольно посматривала на дверь. Она не ждала его, но интуиция подсказывала, что он обязательно придет. Прошел час, затем два, урок закончился, но Фадиме было мало, она хотела научиться играть быстрее и лучше, поэтому снова осталась одна в кабинете после занятия. Она пела и играла в одиночестве еще около часа. Последняя песня получилась так хорошо, что даже перфекционистка внутри Фадиме подняла белый флаг и разрешила ей идти домой. Девочка собрала сумку, оделась и вышла из кабинета. Она задумалась о том, почему Фуртунчик снова не пришел ее поддеть или посмеяться, как вдруг заметила что-то яркое на подоконнике перед дверью в кабинет. Это была небольшая шоколадка с карамелью в красивой красной обертке, рядом с которой лежала бумажка: “Я соврал, это было не "неплохо" Ты очень красиво поешь. И на гитаре играешь тоже красиво.” 2022 – Фадиме! – кричит кто-то ей в спину уже на выходе из корпуса. Девушка оборачивается и видит высокого смуглого парня. – Ты ведь Фадиме? – спрашивает он, улыбаясь во все тридцать зуба, – я Атеш, я из твоей группы, но мы еще не пересекались толком. Я редко хожу на пары. – Поняла, приятно познакомиться. Ты что-то хотел спросить? – Тебе вроде уже передали про вечеринку. – И я уже даже отказалась, трижды. – Знаю, что у вас проблемы с братьями Фуртуна, но вечеринка моя, а не их. – Но они ведь там будут. – Но они ведь и тут есть. Смотри, у меня завтра день рождения. Я решил собрать всех и поручил дело Чакыру, у него получше с социализацией, он точно знает, кого звать, а кого не стоит. В общем, я был бы рад тебя видеть, из нашей группы будут все. Из других — только те, кого позвал Чакыр. – Прости, я правда не хочу обижать вас с первого дня, но я не люблю такие мероприятия. – Только не представляй себе шумную вечеринку из сериалов на Нетфликс, умоляю, мы же в Трабзоне! Просто поедим, пообщаемся, поиграем в игры большой компанией. Вы ведь еще толком ни с кем не знакомы, это прекрасная возможность влиться в коллектив. И Чакыр с твоей подругой очень расстраиваются, скажу по секрету. Они всегда мечтали проводить время вот так вместе, в общей компании. Парень выглядел довольно честным, улыбчивым, но не навязчивым. Фадиме готова была потерпеть один вечер ради подруги, но понятия не имела, как пойти куда-то так, чтоб об этом не узнал Эюпхан, который устроит им очередной скандал и нравоучительные лекции про опасность Фуртунчика. – Ты можешь дать мне слово, что это твой дом, твоя вечеринка и твой день рождения? – Да, конечно, зачем мне врать о таком? – Хорошо, мы будем. – Супер! Адрес скину через Чакыру и его девушку, хорошего дня! – И тебе, – ответила Фадиме, направляясь к выходу. Она уже заранее знала, что пожалеет о том, что согласилась. Но что ни сделаешь ради подруги…