Твоя любовь — это так красиво…

С возвращения Тео прошло чуть больше полугода. Гермиона перестала походить на тень и возвратилась к прежней себе. Когда я говорю, что она возвратилась к прежней себе, я не имею в виду, что пока длился её долгий траур, она оставалась на месте в своем развитии и совсем ничего не делала. Потому что она делала. Несмотря на то, что девушка не хотела какое-то время контактировать с миром волшебников (исключение из правил — её друзья), она все ещё горела желанием помогать другим людям. Пусть это не будут магглорожденные, но она позаботиться об обычных людях. Не то, чтобы её зарплата младшего бухгалтера позволяла многое сделать. Но это было неважно. Ведь у неё была она сама, её силы и мозг, который желал сосредоточиться только на решении проблем простых людей. Потому что думать о Тео было… слишком больно. Жертвуя большую часть своих доходов на приюты для сирот, девушка не сидела дома. Гермиона часто бывала у маленьких детей, оставленных родителями, вызываясь быть волонтером в свободное от работы время. Она заменяла многих воспитателей, которым были почти безразличны дети. Она проводила время с брошенными маленькими людьми и пыталась скрасить их жизнь, ведь в ее жизни не было другого смысла. Дети часто просили рассказать истории из её юности, и она пыталась вспомнить что-то счастливое, так что это всегда были истории про Тео. Ведь это он делал ее счастливой, дарил ей счастье и ощущение полёта. Почему-то Гермиона почти не вспоминала, что и до Тео она жила полной жизнь, будучи активисткой, отличницей и будущей карьеристкой. Гермиона не смогла бы сказать, когда вся её жизнь начала вертеться вокруг одного единственного человека. Она была зависима, но не хотела признавать это, не хотела думать об этом. Однажды, когда её спросили, каков был её первый поцелуй, и во сколько это произошло, её мозги немного расчистились. Она с удивлением вспомнила, что испытала касание чужих губ впервые не с Тео. С тем тайным поклонником, который передал ей записку, от которой она была безмерно удивлена. — А когда ты впервые поцеловалась? — застенчиво, но в то же время с хитрым огоньком в глазах, спросила маленькая девочка, любимица Гермионы Эмма. Она сложила ручки в замок, а её теплые карие глаза взирали на Гермиону с огромным интересом. Ну как тут было отказать? Поправив белые волосы девочки, Гермиона начала рассказ. — Мне тогда было семнадцать. В моем мире шла война. — она не боялась рассказывать о Магической Британии, потому что дети были слишком светлыми, чтобы сдать её кому-нибудь и слишком маленькими, чтобы подумать, что её жизнь — не сказка. От начала истории дети вздрогнули, те, кто сидел близко друг к другу, придвинулись ещё ближе и взялись за руки. — Я, мой друг Гарри, герой, который в итоге нас всех и спас, и Рон, ещё один мой друг, были в бегах. Нас называли «нежелательными лицами №1», за нашу поимку были назначены невообразимые гонорары! — уже будучи опытным рассказчиком, Гермиона знала, как нужно интонировать, где поставить паузу и как работать с громкостью голоса. — А почему? — один мальчик из первого ряда, который выделялся своей замкнутостью и до боли напоминал Гермионе мальчика из воспоминаний директора Дамблдора, о которых ей рассказывал Гарри, задал вопрос. — Вы были преступниками? — он нагло посмотрел ей в глаза. — Нет. — с достоинством ответила Гермиона, успокаивая себя тем, что он просто несмышленый ребенок. — Злодеи пытались захватить власть в нашей стране, их предводитель, лорд Волан-де-Морт, грезил избавлением мира от всех людей, кто не был «чистой кровью», хотя и сам был сыном волшебницы и простеца. Я попадала в эту категорию: я дочь обычных людей, которые не знали о магии, и многие, многие, многие невинные люди тоже попадали. Гермиона перевела дух и продолжила: — Мы с Гарри и Роном боролись за то, чтобы волшебники, которые родились в обычных семьях, где царит теплая любовь, а не расчетливый холод, могли жить, не боясь выйти на улицу. За то, чтобы люди жили в согласии, в понимании. За то, чтобы не было дискриминации и оскорблений. За справедливость. — Вы такие храбрые! — прошептала самая маленькая девочка из группы, доверенной Гермионе. — Я бы хотела быть похожей на вас. — и в её голосе было столько неподдельного восхищения, что Гермиона испугалась и поспешила сказать: — Не думаю, что стоит. Я не самый лучший пример для подражания. — за этими словами крылась не упавшая самооценка. За этими словами крылся глубокий самоанализ и понимание, что она в пучине, из которой не так-то легко выбраться, да и вряд ли вообще возможно. Отвлекшись от нерадостных мыслей, Гермиона вернулась к повествованию: — Мы искали крестражи и уничтожали их. Когда мы уничтожили те, что были далеко спрятаны, остались те, что лорд Волан-де-Морт держал на виду. Его змея и… сам Гарри, как оказалось. Дети ужаснулись и начали кричать: — Что? Он был предателем? — Он выбрал более сильную сторону? — Он был заодно с лордом Водан-де-Мортом? — Нет-нет! — поспешила успокоить их Гермиона. — Даже сам лорд не знал об этом крестраже. Он создал его случайно, когда в первый раз умер. — Умер? Так крестражи — это не просто талисманы, которые усиливали его навыки? — уточнил тот мальчик, что задал провокационный вопрос. — Ах да. — спохватилась Гермиона. — Крестражи — это темнейшая магия. Это предметы или, в очень редких случаях, живые существа, в которых заключена частичка души. Крестражи — это некий якорь, который удерживает душу в нашем мире после смерти. Звучит заманчиво, знаю. Но последствия ужасны. Крестражи уродуют человека. Лорд Волан-де-Морт был блестящим учеником: умен, красив, обаятелен. Но крестражи забрали все: рассудок, внешность и умение очаровывать. Он стал безносым монстром, который помешался на одной-единственной идее: поймать Гарри Поттера и убить. Мальчик задумчиво кивнул. — В общем, для того, чтобы окончательно изгнать лорда Волан-де-Морта, мы вернулись в Хогвартс, школу Чародейства и Волшебства, где провели наши детские годы, наполненными самыми счастливыми воспоминаниями. Это была финальная битва. На нашем пути встретились самые разные препятствия: тролли, великаны, дементоры (это такие силуэты, похожие на смерть, у них нет лица, и они высасывают все самые лучшие воспоминания). — Мой первый поцелуй был там. Тогда я думала, что все кончено. Что я могу больше никогда не увидеть любимого человека. И я бросилась к нему. Вокруг кипела битва, все перебрасывались проклятиями и смертельными заклятьями, а я, сломя голову бежала к нему. Он пробирался мне на встречу. Мы столкнулись посреди поля битвы и стукнулись губами, ставя мощные щиты. После мы сражались спиной к спине, до тех пор, пока Волан-де-Морт не объявил час на раздумья. — Я бросилась к Гарри. Я должна была убедить его не идти на смерть, которую предлагал Волан-де-Морт в обмен на жизни всех, кто находился в Хогвартсе. Я знала, что это ловушка. Да и он тоже это понимал. Но не мог по-другому. — Я потеряла Тео в толпе, а потом Гарри вынес на руках Хагрид, наш лесничий. И все думали, что он мертв. Невилл отрубил змее Волан-де-Морта голову мечом Годрика Гриффиндора, основателя моего факультета. А, Гарри, словно ожив, соскочил с рук Хагрида и, перехватил палочку Драко Малфоя, который оказался на нашей стороне, хотя был нашим соперником в школе, бросился в битву с Волан-де-Мортом. Заклинание Гарри победило и Волан-де-Морт был повержен. Наступала самая тяжелая часть рассказа. Гермиона тяжело вздохнула и закончила: — Пожиратели Смерти, террористы, что были на стороне зла, были дезориентированы. Убегая с поля боя, они бросались проклятиями и, повернув голову, я как в замедленной съемке увидела, как падает Тео, широко раскрыв глаза. Я не могла поверить, но глаза не обманешь. Он был мертв. Самые чувствительные дети расплакались. Они ожидали чудесную историю, похожую на сказку, как те, которые рассказывала эта девушка раньше, например, ту, что с «глиняным свиданием». Но история Гермионы вовсе не была легкой. Она была тяжела, словно железо. — Но если это был ваш первый поцелуй, то как же «глиняное свидание»? — осмелилась спросить Эмма. — Оно действительно было, но только у меня во сне. — грустно ответила Гермиона. — И, как сказал Дамблдор, то, что я вижу во сне, является правдой. И я очень хочу ему верить.